Капсула времени

Воздух в «Орлёнке» на рассвете был особенным – густой, прохладный, пахнущий хвоей, сырой землёй и едва уловимым дымком из ещё тлеющей костровой ямы. Бан Чан, стоя на деревянном помосте у флагштока, сделал глубокий вдох, пытаясь поймать это ощущение спокойствия. Оно было обманчивым и длилось ровно до тех пор, пока не зазвенел его собственный свисток, разрезавший утреннюю тишину, как нож масло. ‎ ‎– Отряд вожатых, построиться! ‎ Из деревянных бараков, угрюмых и неповоротливых, словно спящие сторожа, начали выползать вожатые. Тени, оторванные от тёплого марева снов. Первым вышел Чан Бин. Он вышел не просто проснувшимся – он вышел начеку, его тело уже собрано, взгляд смыт ночной росой бодрствования. Его разбудил не свисток, а настойчивый гул сборов Чана, просочившийся сквозь стены. Он был островком полного присутствия в этом море дремоты. А за ним, словно привязанные невидимой верёвкой к его решимости, поплыли остальные. Они возникали из темноты порталов, похожие на призраков – сгорбленные, с лицами, размытыми последними клочьями сна. Руки, тяжёлые и непослушные, тянулись к глазам, растирая усталость, словно пытаясь стереть пелену, отделявшую их от этого хрустящего под ногами, прохладного утра. Они не шли – они плелись, унося с собой в новый день оцепенение своих деревянных коконов. ‎– Доброе утро, орлята, – голос, как всегда, прозвучал гордо и бодро, но не без лишней слащавости. – Дети проснутся уже через час, мы сегодня должны им организовать самый запоминающийся день. Все же помнят, что у нас сегодня последний огонек? ‎ ‎Последнее слово ещё висело в прохладном воздухе, как вдруг произошло неизбежное – словно две противоположные магнитные стрелки на компасе, Минхо и Джисон. Они синхронно повернули головы навстречу друг другу. ‎ ‎Это не был случайный взгляд. Это был молчаливый выстрел. Джисон метнул свой взгляд первым – острый, быстрый, как щелчок пальцами. Его глаза, обычно тёплые и озорные, сейчас сверкнули едким, почти золочёным огоньком. Уголок его губ задёргался, потянувшись в сторону уха в кривой, откровенно дерзкой усмешке. В этой усмешке читался целый монолог: «Огонёк? Серьёзно? Ты хочешь завершить всё этим унылым сидением в кругу и песнями под одну гитару? Вот уж действительно „запоминающийся день”». Он даже слегка покачнулся на носках, всем видом выражая нетерпеливое презрение к самой идее. ‎ ‎– Так, как я вижу у нас есть разногласия насчёт сегодняшнего вечера? – спросил Чан у Хана, вопросительно подняв одну бровь. ‎ ‎Рядом, в идеально застёгнутой куртке, стоял Лино. Его лицо было каменной маской вежливого внимания, но лёгкая складка между бровей выдавала глубочайшее внутреннее несогласие со всем миром. ‎ ‎– Да, у нас есть разногласия, – первым заговорил Джисон, – в чем смысл проводить каждую смену одно и то же? Всем уже наскучила привычная свечка, никакого разнообразия. И это вы называете самым незабываемым днём? – чуть ли не с усмешкой произнес Хан. ‎ ‎– В первую очередь мы думаем о безопасности детей, – прервал его Минхо. ‎ ‎– Послушайте сюда, – подняв руку и чуть ли не крикнув сказал Чан, – я прекрасно понимаю, что вам хочется каких-то изменений для нашего лагеря, но последний огонек для нас традиция, которую мы должны соблюдать и уважать. ‎ – Так… хорошо. Джисон, на тихом часу зайдёшь тогда и обсудим, что можно придумать, – нехотя согласился Чан. – Скоро придёт пора будить детей на зарядку. Парни разбежались кто куда, одни пошли настраивать музыку для сегодняшней зарядки, другие в столовую, проверить всё ли готово к завтраку детей, ибо с последними событиями главная повариха Тётя Ли чувствует себя не совсем хорошо, так что иногда они могли попросту не успевать всё сделать без четких указаний. Другие решили обойти территорию лагеря, чтобы убедиться в безопасности детей. – Ну рассказывай, дружище, – похлопав Лино по плечу неаккуратно начал Чонин. Они уже давно дружат и обычно никакие тайны друг от друга не держат, но в данной ситуации про Хана и слова не прозвучало со стороны друга, – что же у вас произошло? – Я совсем не понимаю о ком ты говоришь, произошло с кем, Йена? – отводя взгляд и делая вид внимательного осмотра ответил Минхо, – всё у всех хорошо. – Да я тебя знаю как облупленного, по глазам вижу, что пиздишь. Давай рассказывай на чистоту, я же видел, как между вами искры метались. – Да господи, ну повздорили немного вчера, чего теперь кости перемывать. Просто кто-то совсем не думает ни о безопасности наших детей, ни о сроках когда нужно всё подготовить. – Так, а что он хочет сделать то, что тебя это так задевает? – Он хочет провести квест, в лесу, но ты же понимаешь, что для этого нужно выставить дежурных, обезопасить лес. Ладно взрослые уже, но малыши из 9-го и 10-го как должны будут его проходить? Подробностей, конечно, о его задумке я не знаю, но мне кажется это ужасной идеей. Я надеюсь Чан позвал его только ради приличия, – яростно тараторил Лино.

***

– Хм, Джисони, твоя идея звучит неплохо. Предлагаю после полдника устроить пробный заход в лес. Мы с тобой и Минхо с Сынмином возьмём, они больше всех были против. У меня уже есть небольшая идейка, быстро всё организую. – Чтоб я без тебя делал Чан, – радостно воскликнул Хан. – Встречаемся после полдника, детей на второго вожатого и сразу ко мне, остальным я передам. *** Чан в красках рассказал план квеста, который разработал по идеям Джисона, и вручил подсказку. Квест, по его словам, был лёгким, самое интересное ждало их в конце. «Ищите там, где время записало свою летопись кругами.» – Летопись... круги… может это тот старый пень в лесу? – предположил Хан. ­ – Вау, ты что, и правда умеешь думать? –Минхо, прекрати, – успокоил его Чан, – он же правильно предположил, пойдёмте, это в той стороне. Ребята послушно последовали за ним. Они шли по узкой тропинке, усыпанной вокруг соснами и елями. Воздух в лесу был влажный, благодаря речке, протекающей в нём, стоял приятный ненавязчивый аромат хвойных деревьев.  Здесь наконец то можно было спрятаться от настойчивого солнца, которое они уже так невзлюбили за первую смену. И казалось, что ничего не может нарушить эту идиллию уединения с природой, как снова раздался возмущенный голос Лино: – Ну и долго нам так идти? Я уже устал. – Не хочешь не иди, тебя никто не заставляет, ты можешь прямо сейчас развернуться и идти куда глаза глядят, –  остро среагировал Хан. Бан Чан и Сынмин переглянулись взглядами и улыбнулись, как будто поняв, что они думают об одном и том же. Но как только Минхо собирался развернуться чтобы пойти в обратную сторону его остановил Чан – Хо, будешь так разговаривать, будешь за младшими приглядывать всю следующую смену, а то смотрю, характеры у вас очень похожи. – Как скажешь, – Лино сложил руки на груди в недовольную позу и пошел дальше. Они шли еще пару минут прежде, чем на горизонте появилась поляна с нужным им пнём. Сынмин и Минхо не смогли сдержать восторга, что наконец дошли до нужного им места и побежали вперед. Чан и Джисон остались наедине и старшему показалось это время самым лучшим чтобы начать расспросы: – Так что же у вас с Хо всё таки происходит? Раньше я такого не наблюдал, видно было конечно, что общаетесь вы не супер, но сейчас вы как кошка с собакой? Когда это прекратиться? Дети такого видеть уж точно не должны. – Просто кое-кто ведет себя как обиженный ребенок, не буду, конечно, тыкать пальцами, но уж явно это не я, – слегка даже разочарованно начал объяснять Хан, – он почему-то взъелся на меня в последнее время, да и не только на меня как будто. Вон с Чонином он тоже начал хуже общаться, редко вижу их вместе. – Так, говоришь, ничего страшного или непонятного не происходило? – Абсолютно, может он просто встаёт ни с той ноги? – Хорошо, Хан, давай либо я с ним поговорю, либо ты. На тебя ведь он «зол». – Я постараюсь сам, но может я сделаю еще хуже, чем было. Всё ладно хватит, не сейчас явно.

***

– Так, а где нам искать следующую записку? – осматривая поляну спросил Сынмин. – Да если бы я знал, но, если это подготавливали для детей, значит где-то не сильно далеко и не высоко, – Хо пытался быть рассудительным, как всегда, но все его мысли были перепутаны, он был сам на себя не похож и даже ему это не нравилось. Парень медленно опустился на пень, ощутив под собой шершавую, потрескавшуюся от времени твердыню когда-то могучего дерева. Он обвёл поляну взглядом – спокойным, неторопливым, будто прощупывающим пространство. И в первый миг ему показалось, что здесь нет ничего, что могло бы зацепить глаз. Ни вычурного цветка, ни причудливого камня, ни приметного изгиба земли, куда можно было бы спрятать следующую подсказку Перед ним расстилался безупречный, словно стриженый бархат. Трава –ровная, одного оттенка спелой зелени, одной идеальной высоты – лежала, как бесконечный, тщательно выглаженный ковёр. Солнце, склоняясь к закату, задевало верхушки травинок, и каждая из них отзывалась тихим золотистым отсветом, превращая поляну в неподвижное, дышащее море мягкого малахита. И тогда его настиг запах. Не просто запах травы, а густой, насыщенный, пьянящий аромат. Это был запах свежести, умноженной солнцем, – сладковатый оттенок клевера, горьковатая нота подорожника, терпкость полыни и что-то неуловимо мёдное, будто сама земля выдохнула за день накопленное тепло. Воздух был им пропитан до самого основания, он впитывался через кожу, заполнял лёгкие, окутывал тишиной и покоем. Эта благоухающая ровная гладь была не скучной, а совершенной в своей простоте – завораживающим миром, где главным чудом был сам покой, который хоть на немного помог Минхо распутать мысли. Он опустил взгляд, скользнувший по мшистому подножию пня, вдруг наткнулся на странное пятнышко — не природное, резкое, чужеродное. Из-под старого, расползшегося корня, будто из каменных тисков, торчал крохотный лоскуток бумаги. – Минни, похоже это то, что нам нужно, - он уже потянулся за бумажкой, как на поляне появился Хан и Чан, парень немного задержал на них взгляд, затем всё-таки достал бумажку. – 70 шагов от сего старого стража, – начал вслух читать Хо, – ровно 70 шагов. – Так, тут всё вполне понятно, но по какой тропе нам? – спросил у Чана Джисон. Перед парнями были две ничем не отличавшиеся натоптанные тропы.  Земля на обеих была одинаково укатана, плотная и гладкая, будто глина после дождя. По краям лежала трава, примятая в одном ритме – сначала стоячая, потом плашмя, будто кто-то провёл тяжёлой рукой. Даже камни – небольшие, серые – выглядели одинаково втоптанными в грунт на обеих тропах. Даже тени ложились одинаково. – А тут нам уже придётся разделиться, я пойду с Сынмином по правой, а вы, кошка с собакой, по левой. Возражений я не принимаю, – уже знав будущие возмущения Хо произнес он. – Как скажешь, – ответил парень, прячась от прямого взгляда Чана. И они пошли. Впереди, широкими, уверенными шагами, шёл Минхо. Он шёл легко, почти бесшумно для своего роста, лишь изредка отводя в сторону гибкую ветку, чтобы она не хлестнула идущего следом. Его спина, прямая и немного отстранённая, была как стена. Джисон шёл за ним, и слова клокотали у него где-то под рёбрами, тёплым, беспокойным комом. Простые слова: «Эй, Минхо, можно поговорить?» или «Слушай, я тут подумал…». Но они не шли дальше горла, застревая там вязким комом. Он разжимал и сжимал пальцы, искал в голове точку входа — шутку, наблюдение о погоде, вопрос о том, далеко ли ещё, или какой-нибудь вопрос о детях. Но всё звучало фальшиво, натянуто, как плохо сыгранная нота в этой лесной симфонии. Хо вдруг остановился, не оборачиваясь. Идущий сзади едва не налетел на него. – Ты любишь клюкву? – Спросил Минхо, указывая на подножие старой ели – Ага, – выдавил из себя Джисон, и это прозвучало глупо. Идеальный момент, просто начни, – пронеслось в голове. Но Минхо уже двинулся дальше, перешагнув через кочку, и момент, хрупкий, как паутинка, порвался. Хан вздохнул, и звук выдоха потерялся в шелесте бесконечных листьев над головой. Он понял, что адекватного разговора можно не ждать в ближайшее время.  Внезапно Минхо, не оборачиваясь, заговорил. Его голос прозвучал настолько естественно в этом лесном безмолвии, будто он был его частью — низкий, немного приглушённый листвой. – Ты меня прости, если как-то задеваю, оно само вырывается, сам не понимаю, что со мной сейчас происходит. Слова повисли в воздухе, странные и обнажённые. Минхо не остановился, продолжая идти, и говорил как бы в пространство перед собой, в стволы деревьев. Но Джисону показалось, что его шаги стали чуть медленнее. Тишина после этой фразы стала иной. Она уже не давила, а ждала, натянулась, как струна. Джисон почувствовал, как тот камень в груди вдруг сдвинулся, освобождая место чему-то другому – тревожному, но живому. – Что вырывается? – наконец выдавил он, и его собственный голос показался ему чужим, робким. Минхо на мгновение замешкался, будто споткнувшись о невидимую преграду. – Всё, — сдавленно сказал он. – Шутки не те. Слова не те. Всё как через какую-то плёнку. Или как будто я постоянно на грани… сорваться. На ровном месте. Он наконец повернул голову, не останавливаясь, бросив через плечо беглый взгляд. В его глазах, мелькнувших в полумраке леса, Джисон увидел не привычную уверенность или игру, а растерянность. Настоящую, почти детскую. – И я не знаю, что с этим делать, – добавил Минхо уже тише, обращаясь снова к тропе, и в этой простой, сбивчивой фразе было больше уязвимости, чем во всех его обычных шутках, вместе взятых. Джисон сделал шаг, догнал его, и теперь они шли почти рядом, тропинка чуть расширившись позволяла это. И ему уже не нужно было искать точку входа. Дверь, которую он боялся открыть, оказалась не запертой. Её уже приоткрыли изнутри.

***

Хвоя внезапно расступилась, подарив им не просто просвет, а целую чашу, наполненную светом и звуком. Тропа, ведущая вниз по склону, вывела их на поляну – не ту узкую полоску земли, к которой они привыкли за последние десять минут, а на широкий, покатый луг, усыпанный полевыми цветами. И посередине этого простора, разрезая его надвое, текла река. Она не была ни широкой, ни бурной. Это была скорее серебристая лента, натянутая меж берегов, усыпанных гладкой, отполированной водой галькой. Солнце, пробиваясь сквозь редкую листву, играло на её поверхности тысячами бегущих бликов, словно кто-то рассыпал по воде жидкое золото. Шум был негромким, но вездесущим – не рёв, а сонное, убаюкивающее журчание, которое наполняло собой всё пространство, заглушая даже их собственное дыхание. – Вау, – это вырвалось у Джисона прежде, чем он успел подумать. Он замер на краю поляны, и усталость будто смыло с его плеч тем же самым прохладным воздухом, что струился от воды. Его глаза, широко распахнутые, отражали солнечные зайчики и текущую воду. В них вспыхнул тот самый огонёк, который зажигается при виде настоящей, живой красоты. – Смотри, Минхо-я! Как в сказке. – Нам, получается, сюда? – Похоже на то, только вот Чана и Сынмина не видно. Может не здесь? – Всё возможно, – Джисон отозвался, но его голос звучал скорее успокаивающе, чем озабоченно. – Или они просто ещё не дошли. Давай тут подождём. Место хорошее. С этим решением формальности отступили. Джисон подошёл к воде, к самому крупному, тёмному камню, и склонился над ним, опершись ладонями о колени. Его отражение дрожало на мелкой ряби – сбитый на бок капюшон, размытые черты лица, растворяющиеся в движущемся серебре. Он задумчиво провёл пальцем по поверхности, разбивая своего двойника на концентрические круги, которые тут же уносило медленным течением. Он наблюдал, как вода смывает пыль и пот с его кожи, и это было гипнотизирующе просто. Минхо, убедившись, что на поляне пусто, тяжело опустился на мягкую траву в паре метров от него. Он откинулся назад, опираясь на локти, и его взгляд, блуждавший по облакам, невольно скользнул вниз, к фигуре наклонившегося Джисона. Он видел его профиль, сосредоточенный и необычно спокойный, лишённый привычной стремительности. Видел, как тот, словно забыв обо всем на свете, следил за игрой света на воде, а потом… потом Джисон вдруг тихо, про себя, улыбнулся. Не широкой, лучезарной улыбкой для всех, а той, что рождается где-то глубоко внутри и лишь слегка трогает уголки губ, делает взгляд мягким. Это была улыбка, которую не предназначали для чужих глаз. И в этот самый момент Джисон, будто почувствовав на себе взгляд, поднял глаза от воды. Их взгляды встретились застигнутый в момент тихой, личной радости Джисон и наблюдавший за ним Минхо. На секунду в воздухе повисла лёгкая, почти невидимая напряжённость. Джисон слегка растерялся, его брови поползли вверх. Минхо первым разорвал этот миг. Он фыркнул, и уголок его рта дёрнулся в усмешке. – Что, своё отражение так испугался, что решил со мной свериться? – его голос прозвучал немного хрипло от усталости, но в нём явно играла шутка. – Не волнуйся, в его рейтинге ты всё равно выигрываешь. По крайней мере, капюшон у тебя симметричнее. Джисон выпрямился, смущённо покосившись на своё искажённое водой отражение, а затем невольная улыбка, на этот раз уже открытая, тронула и его губы. – Ага, особенно когда он весь в водорослях, – парировал он, брызгая в сторону Минхо каплей воды с кончиков пальцев. – Тихо себя вёл, наблюдатель. Уже составил досье? – Наблюдаю за окружающей средой, – с невозмутимой важностью заявил Минхо, закрывая глаза и поворачивая лицо к солнцу Джисон покачал головой, но больше не склонялся над камнем. Он просто сел на него, спиной к Минхо, и уставился на убегающую воду, чувствуя, как лёгкое тепло разливается по груди – уже не от смущения, а от чего-то другого, более спокойного. Они молчали, но тишина между ними была уже не неловкой, а наполненной мирным журчанием реки и согласием, что ждать здесь, в этом солнечном пятне, совсем не так уж и плохо. В пару следующих моментов их отвлекли голоса: – Чан, а что дальше будет? – Нетерпеливо узнавал Сынмин, – ну мне хоть расскажи наконец, я никому, честно-честно. – Да, успокойся, скоро всё узнаешь, наберись терпения. С этими словами они появились на следующей полянке, где их уже ждали Хан и Минхо. Они застали их врасплох. Сидящий на берегу Хан даже не сразу обратил внимания на друзей пришедших к ним. В голове у него был только Минхо, – что же он скрывает, с ним явно что-то не так.. – Ребята, вы давно тут уже? Нашли следующую подсказку? – Спрашивал Чан. – Мы только недавно пришли, – замешкался Хо, – ничего еще не искали. Джисон нехотя оторвался от камня. Еще мгновение назад он чувствовал под собой шершавую, солнцем нагретую твердость, а теперь предстояло осмотреться. Поляна была обычной. Деревья стояли тихо, несколько булыжников темнели у самой воды. – Может на дереве? – предположил Минхо смотря на Хана. Этот взгляд длился всего мгновение, но парень успел рассмотреть его необычайной красоты глаза которые он никогда раньше не замечал. Хо начал искать с самого массивного и крупного дерева. Конвертик, крепко примотанный изолентой к древесине, был чуть выше его роста. Внутри лежала аккуратно сложенная записка. Уголок его губ дрогнул в едва уловимой улыбке – последняя подсказка была у них. «Нашел!» – негромко, но четко крикнул он остальной команде, – голос у воды укажет дорогу. – Голос у воды это река, это понятно, – размышлял Сынмин, – нам идти по течению? – он вопросительно посмотрел на Чана в надежде что то даст точный ответ. – Не знаю, я, Минни, ничего не знаю, – с улыбкой на лице отвечал Бан Чан. – Ойй, сколько же еще можно, – возмутился Сынмин и пошел вдоль речки. Следом за ним пошел Бан Чан, а вскоре и Хо с Джисоном. Они больше не шли как чужаки, уже это было простое спокойствие, но в голове у Хана всё еще промелькали мысли, – что же он такого скрывает?

***

Перед ними раскрылась поляна. Совершенно круглая, будто вырезанная гигантским циркулем, она была залита золотым светом заходящего солнца. Трава здесь была высокой, поникшей и серебристой от росы. По краям, как молчаливые стражи, стояли древние, поросшие лишайником камни. Воздух был неподвижен и наполнен сладковатым запахом увядающих полевых цветов. И в самом центре этой идеальной окружности, на аккуратном пятачке голой земли, их ждал костёр. Он был сложен с почти ритуальной тщательностью: три толстых полена образовывали устойчивую пирамиду, а в сердцевине, под защитой бересты и сухого мха, лежала растопка. Всё было готово. Рядом лежали аккуратно сложенные карандаши и листок бумаги. – Ого, Чан, ты это всё сделал сам за пол дня? – удивляясь спросил Хан. – Так а тут ничего тяжелого и не было, пойдёмте лучше покажу где мы капсулу времени закапаем. Ребята прошли чуть дальше поляны и увидели небольшую лопату, а рядом с ней и ямку для будущей капсулы. Подойдя чуть ближе они заметили блеск в их яме. – О, ты туда уже что-то положил? – Спросил Сынмин. – Нет, это не я, – настороженно произнес старший. Они подошли еще ближе и увидели бутылку. А внутри записка. Чан склонился над ней, прекрасно понимая, что её сюда положил явно не он. Он осторожно открыл её и начал читать: «Меня зовут Ли Джисо. Я была в отряде №14 Орлёнка. Я не умерла от несчастного случая, как объявили. Меня убили вчера ночью за то, что я пыталась раскрыть их. Если ты это читаешь, то ты тоже в опасности» – Какой то бред, – подумал Чан и выбросил бутылку вместе с запиской даже не став её читать в слух.