100% Чана. Бонус

Спец-глава: Флафф «Первые часы в России» Самолёт приземлился в Шереметьево, и первое, что почувствовал Чан, выйдя из трапа, — это удар ледяного, по-настоящему зимнего воздуха. Он ахнул, и его дыхание превратилось в маленькое облачко пара. — Вот это да! — он повернулся к тебе, и его глаза сияли, как у ребёнка, впервые попавшего в Диснейленд. — Это и есть тот самый «настоящий мороз»? — Это ещё цветочки, — рассмеялась ты, заматывая его в шарф поверх куртки. — Ягодки будут в подмосковном лесу. Держись, бой-бандит. Пока вы ждали багаж, он не отлипал от окна, наблюдая, как сервисные машины носятся по снежной взлётной полосе. — Здесь всё такое... белое, — прошептал он, зачарованно. Но настоящий восторг накрыл его с головой, когда по дороге в город ты показала ему витрину с традиционными русскими шапками-ушанками. — Мне нужна эта! — он ткнул пальцем в самую пушистую, серую, с огромными ушами. — Прямо сейчас. Это же обязательно для культурного погружения, да? Ты не могла отказать. Через пять минут он уже красовался в ушанке, сияя как солнце, и тут же потребовал сделать селфи для «Kids». — Смотрите! Я теперь настоящий русский! — он написал в групповой чат, а через секунду его телефон взорвался отписок: Феликс: Хён, ты выглядишь как медвежонок! Я тоже хочу! Хёнджин: А почему у тебя уши больше, чем у меня? Чанбин: Это стратегический головной убор. Одобряю. Минхо: больше похож на таджика, косящего под русского Следующей остановкой стал каток на Красной площади. Чан, никогда не стоявший на коньках, цеплялся за борт с смесью ужаса и восторга. — Я сейчас умру! — он хохотом, скользя и размахивая руками, как анемон. — Но это самый весёлый способ умереть! Ты каталась рядом, держа его за руку, и ловила восхищённые взгляды прохожих. Корейский парень в маске и в ушанке, падающий на лёд под «Jingle Bells» — зрелище было поистине уникальным. — Вот так всегда, — улыбнулась ты, поднимая его в очередной раз. — Хотела показать тебе всю красоту и величие, а получается комедия. — Это и есть красота, — он просиял, отряхивая снег с колен. — Настоящая. Непричёсанная. Как ты. Апофеозом дня стал поход в супермаркет 31 декабря. Огромный, переполненный, бурлящий предпраздничной лихорадкой. Чан стоял с тележкой в проходе, с широко раскрытыми глазами, пытаясь осознать это вавилонское столпотворение. — Они все... сражаются за салат оливье? — спросил он шёпотом, наблюдая, как две тёти делят последнюю банку майонеза. — Это священный ритуал, — серьёзно ответила ты, пробираясь к полке с мандаринами. — Держи корзину крепче и не отходи ни на шаг, а то потеряешься. Он послушно следовал за тобой по пятам, как утёнок, складывая в тележку всё, что ты ему подавала, и засыпая тебя вопросами. — А это что? — он показал на пачку желатина. — Для холодца. — А это? — он взял с полки банку с икрой. — Для счастья. Клади два. Когда вы, наконец, пробились к кассе с двумя переполненными тележками, он вздохнул с облегчением и гордостью, как будто только что победил в битве. — Я никогда не чувствовал себя более живым, — заявил он, загружая пакеты в машину. Его щёки горели румянцем, ушанка съехала набок, но он улыбался так, как не улыбался даже на стадионе, полном фанатов. — Это было страшнее, чем любой музыкальный шоу-чейз. — Ну что, готов к русскому Новому году? — спросила ты, заводя машину. Он посмотрел на тебя, на груду пакетов на заднем сиденье, поправил свою драгоценную ушанку и сказал с самой искренней улыбкой: — Я был рождён для этого дня. Поехали домой. И ты поняла, что лучшего начала нового года и не придумать. —— Мороз рисовал причудливые узоры на стекле, а за окном ватного домика в подмосковном лесу медленно падал пушистый снег. Воздух в комнате пах ёлкой, мандаринами и имбирным печеньем, которое вы пекли вместе несколько часов назад. Ты закуталась в огромный плед и наблюдала, как Чан пытается разжечь камин, сражаясь с поленьями с комичной серьезностью. На нем был уродливый, но невероятно милый свитер с оленями, который ты ему подарила — его новая любимая вещь. — Кажется, в Корее я бы уже согрелся десятью способами, — он фыркнул, отскакивая от внезапной искры. — Но это… это веселее. — Это по-нашему, — улыбнулась ты, подходя и помогая ему правильно сложить поленья. — Настоящая русская зима. Без компромиссов. Когда огонь наконец занялся, озарив комнату тёплым светом, вы устроились на мягком ковре перед камином. Чан обнял тебя за плечи, и ты прижалась к его свитеру, слушая, как трещат дрова. — Знаешь, — он тихо засмеялся, его дыхание колыхнуло твои волосы. — Когда-то я боялся, что моя жизнь — это только студии, сцены и графики. А теперь… теперь я сижу в домике в России с самой удивительной девушкой, и это лучше любого концерта. Ты подняла на него глаза, и в его взгляде было столько тепла, что даже мороз за окном отступил. — А я когда-то думала, что любовь — это что-то из фильмов. А она оказалась здесь, — ты ткнула пальцем ему в грудь, — в корейском парне в уродливом свитере. Он рассмеялся, и этот звук смешался с потрескиванием огня. Внезапно он встал и потянул тебя за руку. — Пойдём, я хочу показать тебе кое-что. Вы вышли на крыльцо, и холодный воздух обжёг щёки. Чан указал на небо. — Смотри. Над вами раскинулось бесконечное звёздное полотно, такое яркое и близкое, будто до него можно было дотронуться. — Крис… — прошептала ты. — В Нью-Йорке и Сеуле огни города скрывают звёзды, — сказал он, обнимая тебя сзади и прижимая к своей тёплой груди. — А здесь… здесь они все на виду. Как и моё сердце. Оно всегда твоё. Ты повернулась к нему, и в этот момент где-то вдарили куранты, а с неба начался тихий, искристый снегопад. — С Новым годом, моя любовь, — прошептал он, целуя тебя в губы, сладкие от мандаринов и имбирного печенья. — С Новым годом, мой кореец, — улыбнулась ты ему в поцелуй. — Спасибо, что моё самое большое новогоднее чудо — это ты. И вы стояли так, под пушистым снегом, под звёздами, в самом сердце русской зимы, и весь мир состоял только из вас двоих, тепла объятий и тихого счастья, которое было крепче любого мороза. ❄️🎄❤️