Эти карие, такие ненавистные, но такие любимые

Эти карие. Эти ненавистные карие глаза, что каждый раз появляясь в поле зрения Нираги, доводили до скрипа зубов от злости и до бушующего огненного пламени внутри. Заставляли сжимать винтовку, что была за спиной сильнее, сдерживаясь от того чтобы воспользоваться ей по назначению, направляя прицел прямо на это белоснежное лицо и спустить курок. Чишия только вот недавно появился на Пляже, но уже оказывал такое влияние на Нираги. Уже одним своим присутствием и взглядом заставлял кровь бурлить в венах сильнее. Брюнет помнит как впервые увидел его, тот спокойно сидел на шезлонге около бассейна. К взгляду сразу бросились его глаза, наблюдающие и словно изучающие всех вокруг, его поза, такая отстраненная, будто бы он особенный среди всех обитателей этого места, будто знает больше чем надо. И главное что тот почти сразу же оказался в главном составе, а это значит что брюнет будет видеть его чаще, эта мысль злила и заставляла сжимать кулаки всё сильнее. Этот Чишия только и делает что вечно стоит где-то в сторонке, изучая всех своим, таким «проницательным и внимательным взглядом», почти ничего не говорит, ничего не делает, но даже этим он выводит из себя и доводит до края. Он просто наблюдает. Просто смотрит. С таким, сука спокойным, холодным и абсолютно ничего не выражающим лицом. У него вообще есть хоть какие-то эмоции? А что если разбить эту маску? Что если сломать это? Как он тогда будет себя вести? Это холоднокровное лицо — в таком мире, где каждый день может стать последним, как же это до ужаса раздражало и вызывало дикую ненависть у брюнета. Но было кое-что еще, что разжигало пламя ненависти внутри ещё сильнее. Чишия никак не реагировал на Нираги, тот привык, что его боялись, сторонились, что угодно, но только не ничего. Да даже издевательства которые преследовали его всё детство были более привычными чем вот это. Брюнет помнит. Помнит этот металлический привкус от множества побоев на теле, эту боль от синяков, оставленных его сверстниками, это ноющее жжение во всём теле от рук тех детей. А можно ли их вообще было назвать детьми? Можно ли было назвать детьми тех, кто безжалостно избивал и всячески издевался над тем парнем в школьные годы? А знали ли они, какого это, пытаться быть невидимкой, чтобы избежать встречи с обидчиками? Знали какого это, бояться приходить в школу, бояться ходить по коридорам? Или, может, с дрожащими руками смотреть вниз, просто молча принимая все эти удары как должное? А потом, когда все уйдут, с уже привычной, сжигающей изнутри болью, пытаться прийти в себя и встать. Ведь никто не поможет. Ведь никому в этом чёртовом мире до Нираги не было дела. Тогда это была другая жизнь, это было давно, но некоторые шрамы на теле до сих пор остались воспоминаниями тех страшных времён. Но он ведь изменился, да? Он ведь стал другим, да? Теперь ведь он на их месте? Теперь ведь он стал тем, кого до ужаса боялся долгие годы. Но реакция Чишии, а точнее ее полное отсутствие, вводило в ступор, вызывая странные и непонятные эмоции. На все колкие слова, что кидал брюнет в сторону Чишии, все провокации лишь иногда вызывали ухмылку, а остальную часть времени лицо оставалось таким же спокойным. Хотелось вывести его хоть на какую-то эмоцию, но всё было бестолку. «Почему ты меня не боишься?» Он не реагировал так, как должны реагировать. *** Шляпника убили. Сегодня все собрались в зале в честь этой новости. Происходило голосование за нового лидера Пляжа, и вновь этот спокойный взгляд. — А что думает бывший номер два? Что выбираешь? — спрашивает ровным тоном Нираги у Кудзюру, хотя как такового выбора не было, это было бы правильнее назвать «выбор без выбора». Тот в ответ лишь молчит, смотря вниз, а затем поднимает руку в знак согласия, что лидером станет Агуни. Нираги довольно усмехнулся, а затем медленно развернулся назад. — А вы двое? Снова Чишия. Снова он смотрит этим взглядом, снова брюнету хочется его пристрелить прямо здесь, прямо на глазах у всех. — Чишия, ты смотришь на нас свысока? — А как на тупиц смотреть? Внутри всё сжалось от злости. Нираги мертвой хваткой сжал винтовку, подходя ближе. В следующий миг дуло винтовки упёрлось в чужой подбородок. — Меня начинают бесить твои глаза, они всегда смотрят с пренебрежением. Блондин в ответ лишь поднял две руки в жесте «сдаюсь». — Я за то, чтобы Агуни был лидером, ты ведь не хочешь потерять человека, который за? — голос прозвучал спокойно и утвердительно. Как же Нираги хотел, чтобы тот просто заткнулся. Их взгляды столкнулись, Нираги чуть дольше задержал взгляд, а затем всё же убрал винтовку, злостно выдыхая. — Надеюсь, ты будешь лучше вести себя в будущем. *** Прошло какое-то количество времени с того момента, как Чишия появился в главном составе. Нираги стал раздражаться чаще, ведь теперь тот постоянно мозолил ему глаза своей кошачьей ухмылкой и белоснежными волосами. Блондин ненароком стал появляться там же, где и Нираги, тот лишь кидал на него молчаливые взгляды, такие будто уже знает всё наперед. Такие, будто прочитал Нираги как открытую книжку, будто знает его лучше самого него самого. Будто знает наперед какой шаг будет следующим. И это нещадно злило, мол, думает, что самый умный здесь? Думает что он, Нираги, не может ничего контролировать? Брюнет в очередной раз сидел на скучном собрании, он даже не слушал того кто говорил, был глубоко погружен в свои мысли. Взгляд пал на Чишию, что так же сидел со скучающим видом, всячески показывая что ему не в радость здесь находится. Нираги вдруг подумал о том, как Чишия ему напоминает кошку, со своей этой ухмылкой и глазками. Блондин смотрел куда-то в сторону, а затем Нираги увидел как тот заправляет выпавшую прядь волос. Рука плавным движением подцепила волос и направила его за ухо. Взгляд ненароком пал на его губы, что были сейчас расслаблены. — Нираги! Эй! Ты вообще слышишь или нет? — из раздумий вырвал настойчивый голос. Брюнет тут же опомнился и перевел взгляд на Агуни. — Что ты думаешь по поводу этого? Нираги поморщил брови. — По поводу чего? — Да что такое с тобой?! Я важные вещи рассказываю, а ты даже ухом не ведешь. Нираги вдруг замер. Он несколько секунд просто потупил взглядом на недовольное лицо Агуни, а затем быстро и резко встал. — Да идите вы все нахуй. — его голос прозвучал грубо и громко, он потянул руку к столу, чтобы забрать винтовку. Когда пальцы коснулись холодного металла, рука предательски дрогнула. Он быстро забрал вещь, затем резкими и тяжелыми шагами направился к выходу. Дверь резко распахнулась и тот сразу же вышел из зала. В висках кипела злость, скулы были напряжены. Хотелось перестрелять каждого кого он встретит на пути. Почему он думает об этом? Почему эта мысль отвлекла его настолько, что он не слышал Агуни? Почему взгляд задержался дольше чем нужно? Почему? Ответа не было. Хотя, может, ответ всё же и был, но этот ответ заставлял Нираги идти еще резче и нервознее, настолько, что хотелось крушить всё подряд. Нет. Нет. Нет. Но если он контролирует ситуацию, тогда почему же сейчас такие эмоции и ощущения накрывают его? Тогда почему же сейчас он выбежал из этого зала? Нираги не увидит этого, но когда он выбежит из этого зала, на лице Чишии появится ухмылка, та самая, кошачья. И кто же тогда из них по-настоящему контролирует ситуацию? *** Нираги сидел у бара, попивая виски. Ох, как же ему в итоге от Агуни тогда досталось… Даже сам Нираги в тот момент испугался, насколько Агуни был в ярости. «Ты ведь не можешь просто взять и уйти, когда тебе вздумается, когда все обсуждают такие важные вещи, так ещё и послать всех!!» Брюнет был зол на Чишию, ведь это из-за него всё, из-за него он получил выговор от нового лидера. Но он даже не задумывался, или может не хотел задумываться о том, что это он. Это он скользнул взглядом дольше, чем надо. Это он отвлёкся на белоснежные волосы и бледные губы. Нет. Это было от того, что на собрании Нираги скучал, слушать всё это было очень нудно и невыносимо, ведь так? Конечно так, заверял себя брюнет. Шум громкой музыки вокруг заглушал мысли, которые кричали наперебой. Но алкоголь постепенно попадал в организм, потягивая сознание и подавляя все переживания и эмоции. Он медленно скользил взглядом по всему Пляжу. Все веселились, пили, было куча народу. Нираги уже сбился со счёта, сколько стаканов с виски выпил. Всё вокруг плыло, он еле как мог разобрать, что бармен ему рассказывал. Как тут… Взгляд выхватил из толпы одну сцену… Чишия сидел на шезлонге, а рядом какой-то парень. Блондин, кажется, с прищуром, ухмыляясь, заинтересованно слушал его. А тот парень что-то ему увлеченно рассказывал. Губы Нираги искривились в нервной усмешке. В следующую секунду сквозь толпу он заметил, как Чишия рассмеялся. Что-то внутри ужасно больно укололо, плечо дрогнуло. В один миг всего стало слишком много, музыка слишком громкой и давящей, а всё вокруг до тошноты раздражающим. Внутри что-то вспыхнуло пламенем, что-то неприятное и больно сдавливающее грудь. Не соображая, что он делает, Нираги с грохотом поставил свой стакан на барную стойку, а затем быстро встал, пошатываясь, резким, рваным шагом направился прямо туда. Ноги не слушались, будто сами вели, а мозг не осознавал, что он делает. Всё будто стало неважно, звук музыки слышался где-то вдалеке, весёлые крики людей отошли на задний план. Может, это действие побудило то, что Нираги был уже в усмерть пьяным, что от всех эмоций хотелось пристрелить всех вокруг, но может, это была мысль. Мысль, которая тогда очень глубоко засела, причиняя колющее чувство внутри. «Почему со мной он не ведёт себя так?» «Почему сейчас он смеётся с ним?» «Я хочу, чтобы он смеялся и смотрел таким взглядом лишь на меня» «Это я хочу быть причиной его эмоций» Он шёл быстрым шагом, всего внутри было слишком много, эмоции накатывали потоком. И вот он оказался прямо у этого шезлонга. — Чё, смеёшься, да? — его голос прозвучал пьяно и низко, почти дико. Чишия сначала никак не отреагировал, но потом перевёл взгляд на Нираги, в недоумении приподнимая одну бровь. — Нираги? — Смешно тебе очень, да? — Нираги провёл языком по нижней губе, усмехаясь. Парень, что сидел с Чишией, в таком же непонимании смотрел прямо. Нираги, не спеша ни секунды, потянулся за винтовкой за плечом. И тут… Ни минуты не раздумывая, Нираги на шаг приблизился, и палец коснулся холодного металла. В эту же секунду громкий выстрел перебил громко играющую музыку. Грудь того парня пронзила металлическая пуля насквозь, прямо в сердце. Его тело тут же обмякло, он не успел издать ни звука, как упал с шезлонга головой назад. Смерть была моментальной. Чишия замер. Он перевёл взгляд сначала на труп, истекающий кровью, а затем на Нираги. — Ты… Ты что сейчас сделал? Но Нираги молчал. Музыка будто стала тише, словно стала фоном всего происходящего. Слышен был только бешеный стук своего сердца и этот голос. Блондин смотрел ему в глаза, но такое ощущение, что прямо в душу. К нему тут же кто-то начал подбегать, что-то говорить, вроде как кричать даже. Но он не слышал, ничего не слышал. Кто-то, кажется, начал трясти его за плечи, пытаться достучаться, привести в себя, но он стоял на одном месте, не двигаясь. Нираги лишь смотрел блестящими глазами на Чишию. — Кошка… это ты со мной сделал… *** Нираги поморщил нос во сне, а затем сонно разлепил глаза. Голова трещала от боли, во рту пересохло, он сначала вообще не понял, где находится, но потом всё же осознал, что у себя в номере. Брюнет измученно застонал, потирая виски. Он даже не помнил, как он в итоге добрался до этого номера. Ну хорошо, что хоть не на улице где-то уснул. Ощущения были ужасными, тело будто ломило. Он еле как поднялся с кровати, немного пошатываясь, и поплёлся за водой и чем-нибудь от головы, ведь это было просто невозможно терпеть. Через какое-то время Нираги уже сидел на кровати, держась руками за голову. Воспоминания вчерашнего вечера постепенно восстанавливались. Когда он вспомнил, что произошло вчера, от шока просто пялился в стену напротив. Но когда пришло осознание того, почему он это сделал, его чувства и эмоции в тот вечер, Нираги нервно дёрнулся, захотелось просто вырвать все волосы и разнести к чертям всё вокруг. А ещё ему явно не хило достанется от Агуни, брюнет даже боялся представить, что тот с ним сделает. Ведь правила такие, нельзя просто так убивать людей. Но, кажется, ещё вчера ему было глубоко плевать на это, это его не волновало от слова совсем. Не хотелось ничего, он чувствовал себя ужасно, и морально, и физически. Как хорошо, что виза у него ещё есть, ведь он просто не в состоянии идти на игры. Нираги чувствовал, как что-то внутри него ломается. В воспоминаниях всплывал этот раздражающий холодный взгляд. Эта усмешка. Хотелось ударить, да посильнее, а потом резко прижаться к его губам. Эти мысли выводили из себя, до скрежета зубов и дрожи пальцев. Заставляли нервно кусать губы до металлического вкуса на языке. Брюнет пытался в ужасе гнать эти мысли куда подальше, но чёрт, это было бесполезно. *** С этого момента прошло три дня, Нираги получил жёсткий выговор от Агуни, тот был просто в ярости, он кричал, злился, что-то ему предъявлял, а брюнет, такое ощущение, будто бы он даже не слушал этого, он витал где-то в своих мыслях. В конечном итоге Агуни сказал, что это был последний раз, и если он ещё раз увидит что-то подобное, пускай тот пеняет на себя. Но также было кое-что, что волновало Нираги больше, чем выговор от нового лидера. После того случая у бассейна Нираги больше не видел Чишию. За эти три дня он не встречал его ни разу, не видел больше этого хитрого взгляда, этой кошачьей усмешки. Мысль, что возможно Чишия не выжил на игре, приносила какую-то странную, очень сильную и резкую боль. Но почему? Разве Нираги не желал каждой клеточкой своего тела его смерти? Тогда почему сейчас мысль о его смерти больно отзывается в груди? Разве Нираги не раздражал этот его взгляд, эта ухмылка? Почему тогда сейчас ему этого не хватает? Почему тогда сейчас он хочет, чтобы Чишия посмотрел на него таким взглядом и появился в его поле зрения? Бред. Чушь. Полная чушь. Он не может. Это не может быть правдой. Брюнет быстрым движением провёл рукой по волосам, пытаясь убрать эти мысли. Нираги не понимал, что с ним происходит, он чувствовал, словно сходит с ума. *** Тем же вечером он взял с собой пачку сигарет и направился на крышу. Голова гудела, он стоял на крыше, ветер трепал его волосы. Сигарета, что была зажата меж губ, подожглась, никотиновый дым начал медленно попадать в лёгкие, успокаивая. Спереди открывался вид на ночной Токио. Пустые улицы, где не было ни души, словно город-призрак. А на Пляже же наоборот, музыка била по ушам, куча народу, все веселились, словно в последний раз. Он плавно выдыхал дым, смотря куда-то вдаль, как тут, видимо, кто-то решил потревожить его… Сзади послышался какой-то звук. Звук чьих-то шагов. Нираги рефлекторно обернулся, зажимая тлеющую сигарету меж пальцев. Чёрт. Он увидел его. Эти шаги принадлежали этому блондину. Этому блондину, что перевернул его мысли за последнее время. Силуэт, освещённый лунным светом, медленно, почти лениво приближался. Внутри закипела злость. — Ты где был? — голос Нираги прозвучал резко, он приподнёс сигарету к губам, втягивая дым. — Тебя это волнует? — блондин приподнял бровь, прищуривая глаза. — Я спрашиваю тебя, где ты был? — почти прорычал он. Нираги был на грани. — А парня того ты зачем убил? — Чишия проигнорировал его вопрос. Зубы сжались. — Потому что захотел. — выплюнул Нираги. Чишия подошёл ближе. — Ревнуешь? — губы растянулись в ухмылке. — Я ревную? Да ни за что, не неси хуйню. — голос сорвался на крик. — Ты врёшь. Брюнет резко схватил его за воротник кофты и потянул на себя. — Как же, блять, ты раздражаешь меня. На губах почувствовалось тёплое дыхание. Нираги нервно дёрнулся. Напряжение достигало пика. — Раздражаю? Нираги сжал кулак и замахнулся, чтобы ударить, но вдруг… Его дрожащая рука так и осталась прямо перед лицом блондина. Словно была какая-то невидимая стена, словно его рука перестала его слушать. Он не мог. Не мог ударить его. Не мог причинить ему боль. Больше не мог. — Ну давай же, ударь. Нираги напряг скулы, сжимая кулак ещё сильнее. — Ты ведь не можешь, я прав? Рука резко опустилась, Нираги шумно выдохнул, переводя взгляд на Чишию, его глаза горели огнём. Столько эмоций сейчас накрывало его, он не мог этому сопротивляться. Все мысли перемешались в кашу, внутри всё горело, было слышно лишь чужое дыхание напротив. Брюнет приблизился к его лицу вплотную, и в эту же секунду… — Я тебя, блять, ненавижу, но так, сука, люблю. Слова, что скрывались внутри так долго, прозвучали как оглушительный удар по голове. В эту же секунду Нираги резко впился в его губы. Он рывком прижал его ближе, не отрываясь от его губ. И это стало точкой невозврата. В ушах стоял шум, сердце стучало так, будто сейчас выпрыгнет. Это было резко, так, что почти дико. Нираги прикусил его губу до крови, во рту почувствовался металлический привкус. Чишия будто даже не был удивлён этому. Он сперва замер в такой позиции, не двигаясь, а затем ответил ему, обвивая руками шею Нираги. А брюнет продолжал буквально вгрызаться в его губы, он целовал его будто бы в последний раз. Нираги не понимал, ему кажется это или нет, но он ощущал вкус его губ. Такой сладкий, что просто крышу сносит. Мозг ещё не осознавал, что он делает, но сердце отзывалось бешеным стуком в грудной клетке. Казалось бы, раньше громкая музыка, теперь казалась приглушённой, словно фон. Лёгкий ветер трепал волосы. С одной стороны ночной и безлюдный Токио, а с другой крики, громкие разговоры, танцы, алкоголь. А на крыше два силуэта, что прижали друг друга так близко, будто если отпустят друг друга, потеряют навсегда и не почувствуют больше этого вкуса чужих губ на своих. Нираги отстранялся только для того, чтобы со сбитым дыханием смотреть прямо в глаза человеку напротив, а потом вновь, ведь ему не хватает, нужно ещё. А Чишия так же отвечал ему, прикрывая глаза и подхватывая его темп поцелуя. Всё происходящее казалось нереальным, эта крыша, эти губы, как будто это какой-то сон, и Нираги вот-вот проснётся. *** Через какое-то время они уже сидели на крыше, смотря на вид, что открывался перед глазами. Нираги смотрел вдаль, выдыхая никотиновый дым, а Чишия просто сидел рядом. — Ты ведь знал, что так будет, верно? — брюнет громко выдохнул, дыхание до сих пор было сбитым, частым и громким. — Конечно знал. — блондин улыбается, переводя взгляд на ночной город. Нираги хотел сломать маску Чишии, но в итоге, кажется, сломали его. Ведь он больше не сможет забыть или отпустить эту ситуацию. Он вляпался по полной, потому что сейчас он не хочет уходить, хочет, чтобы Чишия наконец улыбнулся ему, посмеялся с ним. Хочет быть причиной его эмоций. Да чёрт возьми, он хочет видеть чаще эту белую макушку рядом с собой. Хочет ощутить этот взгляд карих глаз на себе. Эти карие, такие ненавистные, но такие, сука, любимые.