* * *
3 февраля 2026 г., 20:40
***
1979 год
Джеймс Хоппер-младший ненавидел своё полное имя так же сильно, как и этот никчёмный городишко. Правда, ни первое, ни второе из этого непримечательного списка он совершенно не выбирал. Предложение старого школьного приятеля было соблазнительным несмотря на то, что возвращаться в Хоукинс совершенно не хотелось. Конечно, коллеги убеждали, что полиция Нью-Йорка нуждается в нём, в его профессионализме, опыте и едва ли не бесконечном терпении и хладнокровии. Вот только он сам теперь нуждался в огромном количестве холодного алкоголя, почти заменяющего собой кровь, и тихом отдыхе от бесконечных расследований, чтобы хотя бы не думать головой, что совершенно не сочеталось с бешеным ритмом жизни большого города. Начальником полиции возможно быть интересно, подумал Хоппер, всё же соглашаясь на божественное предложение. Да и чёрт с ним, с Нью-Йорком. В Большом Яблоке он мог оставить только свою боль по умершей дочери да квартиру бывшей жене. Чёрт бы побрал его благородство. Конечно, он обманывал сам себя — ну что интересного может произойти в Хоукинсе? Ни грабежей, ни убийств. Возможно, пара мелких жуликов, на которых даже частично вымещать свою бесконечную злость на весь мир было жалко. Они даже не бандиты, лишь заблудшие души, которых стоило бы направить на путь исправления. Хотя что он мог бы изменить? Вести кого-то к свету точно было бы не в его стиле. Особенно, когда в собственной душе всепоглощающая непроглядная тьма. Старый трейлер на берегу озера никогда не был гостеприимным местом. Разве что в то время, когда они жили здесь с Дианой. Тогда она часто собирала в нём гостей, а сам Хоппер был будто другим человеком — жизнерадостным и бодрым. И в юности он обожал этот вид, проводя у воды большую часть свободного времени. Джим подошёл к водоёму. Раньше озеро было чище. Сейчас же он видел в грязном отражении лишь бездну, которая притягивала, манила в свои объятия, будто прося — сделай один шаг, и всё навсегда закончится. Вся боль будет смыта, потонет в пучине. Он отошёл от воды и вздохнул — ну зачем он снова вернулся сюда? Лучше не станет. Будто мало того, что уже случилось с ним в Нью-Йорке. Не хватало ещё и тут вляпаться. Он снова взглянул на озеро Влюблённых, и вспомнил, как когда-то, в позапрошлой жизни, уже видел такую же бездну в глазах девчонки-одноклассницы. Интересно, как она сейчас? Когда они с Дианой и новорождённой Сарой покидали Хоукинс, у Байерсов только родился второй сын. Они с Сарой сейчас были бы ровесниками. Джим вдохнул прохладный влажный воздух и подумал, что стоило бы заранее купить машину. С другой стороны, шефу был положен собственный служебный автомобиль, так что уже назавтра Хоппер сможет быть на колёсах во всех подходящих смыслах этого слова. Успокоительные, кажется, уже начали действовать. Но всё же ему хотелось прогуляться, хотя бы до участка. Когда Хоппер добрался до полицейской станции, было около девяти. Он мельком взглянул на припаркованный вблизи автомобиль и потёр руки — свежий Chevrolet K5 Blazer с надписями «Шеф» на передних крыльях точно предназначался ему. Джим, несмотря на прописанные ему лекарства, подумал, что вполне может позволить себе заранее «обмыть» такую удачу, прежде чем заметил невдалеке будто бы знакомый силуэт. Он медленно побрёл за удаляющейся фигурой, сам не понимая, зачем ему кого-то преследовать, если единственное преследуемое им в этом городе на сегодня было выпивкой. Но чуйка и здесь его не подвела — тень вошла в бар, и он мысленно захлопал в ладоши — какая удача! Сказать о том, что за годы отсутствия в Хоукинсе он сильно изменился, скорее было бы неправдой. С другой стороны, усы и борода, отпущенные после смерти дочери слегка меняли его лицо, а поэтому он совершенно не боялся быть узнанным. Джим прошёл вглубь бара к стойке и присел, настороженно озираясь по сторонам. И стоило ему наконец взглянуть влево от себя, как сердце сжалось и камнем рухнуло куда-то в желудок — девчонка Мальдонадо. Его Джойс. «Джойс Байерс. Больше десятилетия уже как, между прочим», — поправил его внутренний голос и ехидно добавил: — «И уж точно она не твоя. И никогда не будет». Хоппер с интересом смотрел на неё ещё пару минут, пока молодая женщина не обернулась, наконец почувствовав заинтересованный взгляд. Холодная пучина в её же взгляде внезапно отлила янтарным теплом, и Джим с удовлетворением понял — узнала. — Чёртов Джим Хоппер, — воскликнула она, поднимаясь на ноги, хотя бы так примерно поравнявшись ростом с сидящим. Он усмехнулся в усы и протянул огромную ладонь. — Великолепная Джойс Мальдонадо, — протянул он лениво и всё же поднялся на ноги, чтобы обнять её. Объятие было тёплым и приятным. — Байерс, — произнесла она удручённо после того, как они снова расположились за стойкой, и она попросила повторить виски для себя и для друга. Он смотрел на неё с некоторым поражением, прежде чем она продолжила: — Всё ещё Байерс. Джим согласно кивнул. Это было слишком неприятно. Всё же она первой вышла замуж ещё до того, как он вернулся из Вьетнама. Конечно, он совершенно не мог её обвинять. Лонни Байерс мог влюбить в себя и дьявола, выменяв свою паршивую душу. — Боже, я не могу поверить, что это действительно ты, — произнёс Хоппер, когда они смогли переместиться за столик в углу бара. — Почему же? — она рассмеялась. — Слишком постарела за восемь лет? — Совершенно нет, — серьёзно произнёс Джим. — Ты по-прежнему выглядишь как во времена нашего выпуска. Я точно запомнил тебя такой. Джойс сглотнула — какой он её запомнил, она знала, и не хотела об этом вспоминать. Возможно когда-то, но только не сейчас. — Как ты? — её лицо вдруг стало серьёзным и скорбящим. — Слышала про Сару. Соболезную, Джим, — Джойс едва смотрела на него в этот момент, но заметила, как задрожали пальцы его руки, до этого спокойно лежавшей на столе. Она неуверенно накрыла их своими, успокаивающе поглаживая. — Спасибо, Джой, — произнёс он одними губами, благодарно сжимая её пальчики, и Байерс заметила, как ледяные глаза друга становятся ярче и влажнее, будто лёд огромного айсберга с именем Джеймс Хоппер-младший наконец начал оттаивать. Он хотел было спросить, как её дела, но Джойс прислушалась к музыке и загадочно улыбнулась, пристально глядя на бывшего одноклассника. Джим завороженно перевёл глаза на её вторую ладонь, опустившуюся на его. — О нет, — он притворно возмутился. — Джойс Мальдонадо, ты действительно хочешь танцевать под «Тюремный рок» с полицейским?! — она отрывисто кивнула, а во взгляде мелькнула наивная просьба. Хоппер фальшиво удручённо вздохнул, но всё же поднялся, протянув ей огромную ладонь. Танцуя рядом с ней, с малышкой Джойс, Хоппер на мгновенье снова ощутил себя юнцом, который только-только окончил школу. Они никогда не танцевали именно под эту песню — очередной хит Элвиса вышел после их выпускного, но ощущения были слишком похожи. Джойс всегда танцевала сильно лучше него, и когда эта песня закончилась, Хоппер смеясь вернулся к столику, чтобы выпить. — Хоппер! — через минуту она подбежала к нему как девчонка и повисла на локте. — Хоппер, ты должен… Нет, ты просто обязан потанцевать со мной ещё! Он с подозрением взглянул на неё, отрицательно качая головой, и плеснул в их бокалы ещё виски. — Джим, пожалуйста! — в её голосе слышалась мольба, а янтарь в её взгляде внезапно блеснул. Джим сглотнул — слишком давно он в последний раз видел, как Джой плачет, и совершенно точно не хотел этого снова. Не сегодня. Не из-за него. — Ладно, — словно неохотно протянул он, улыбаясь в усы, — только позволь мне выпить сначала. — Не пей один, — кивнула она и подняла свой бокал. — Тогда за встречу, Джойс Маль… Байерс. Хоппер надеялся, что не оттопчет никому ноги. Джойс отрывалась будто в последний раз. Внезапно он понял, что так и не узнал, что именно мать двоих детей делает в баре в столь поздний час без мужа. Она не спросила, какого чёрта он забыл в Хоукинсе. И в отсутствии, казалось бы, сложных незаданных вопросов он почувствовал всю лёгкость их отношений. Он усмехнулся — как всё просто, а Джойс остановилась, изучая его выражение лица. Очевидно, исключительно дурацкое. Он сам сразу не понял, как Джойс уткнулась щекой куда-то в области его груди, а он сам свёл руки за её спиной. Начался медленный танец. — Я никогда не забывала о тебе, Хоппер, — в шуме бара и музыки её было едва слышно, но до Джима отчётливо доходило каждое слово, сказанное прямо в его сердце. — Я тоже помнил о тебе каждый день, Джойс, — прошептал он, склонившись и легко касаясь губами её уха. Они танцевали молча немного меньшим чем затихла мелодия, пока Джеймс снова не повторил: — Я помнил о тебе каждый божий день все эти двадцать лет, Джойс Мальдонадо. Она слегка потянулась к нему, склонившему голову в немом вопросе. Джойс улыбнулась наимилейшей из всех своих улыбок и скользнула губами по его небритой щеке. Джим потянулся правой ладонью к её лицу, но она перехватила его запястье с беспокойством глядя на циферблат его наручных часов. — Чёрт возьми, — почти застонала она с беспокойством. — Хоп, мне пора. Прости. Он коротко понимающе кивнул. Джойс выскочила на улицу, Хоппер проследовал за ней и заметил, что идёт снег. Они посмотрели на падающие мелкие снежинки, переглянулись и рассмеялись — оба совершенно не были готовы к апрельскому похолоданию. — Давай я провожу тебя, — произнёс Хоппер, но это было больше похоже на вопрос. — Не стоит, — тихо произнесла Джойс, дурашливо ловя снежинки языком. — Спасибо тебе, Джим. Береги себя. Он удручённо улыбнулся. — Скоро увидимся снова, Джойс. Она улыбнулась в ответ и прошла до угла бара, прежде чем обернуться к нему, всё ещё стоящему на пороге. — Кстати, мы с Лонни разводимся, — крикнула она и пьяно смеясь пошла дальше. — Кстати, я теперь шеф полиции, — крикнул он в ответ, но судя по тому, что не последовало никакой реакции, Джойс этого не услышала. И то, и другое определённо было совсем не кстати.***
1989 год
Летом 1989 года Джойс Байерс и Джим Хоппер отмечали выпуск её младшего сына Уилла из средней школы и его же предстоящий переезд в Нью-Йорк. Старший Джонатан уже был устроен, и Джим произносил торжественную речь, бесконечно хваля молодых людей и её саму. Впрочем, Джойс заметила, что Джим слишком взволнован для уже далеко не первого совместного ужина. Сюрприз был вскоре ей объявлен — предложение переехать в Монток. Предложение, от которого нельзя было отказаться. Тем более, ближе к детям. На островке, на берегу… Джойс на мгновенье представила его в очередной гавайской рубашке на пляже и улыбнулась. Она не была удивлена его заботой о взрослых уже детях — Джим всегда делал всё для её семьи. Для их семьи. — Нам не нужно ничего придумывать сегодня. Не нужно ничего решать, но… — он отвёл взгляд от её лица, чуть затупив на столовых приборах, и тяжело вздохнул. — Нет, это не так… — Что? — спросила Джойс, когда он наконец снова посмотрел ей в глаза. — Есть одна вещь, которую я хотел бы решить сегодня, — он обернулся и слегка кивнул вправо, подавая знак музыкантам. Джойс опешила и не успела ничего спросить, как Хоппер поднялся со своего места, достал что-то из кармана и опустился перед ней на колено. И стоило только местной певице запеть, он открыл то, что оказалось коробочкой с кольцом и продолжил: — Джойс Байерс. Согласна ли ты провести остаток своей жизни с усталым, ворчливым, упрямым стариком, который очень тебя любит? — Да, я согласна, — ответила Джойс, не думая ни секунды. Раздались аплодисменты, и провожаемое довольным взглядом Хоппера кольцо заняло своё почётное, законное место на её безымянном пальце. Они танцевали, ели, смеялись и обсуждали планы на будущее. И когда уже ближе к утру Джойс, уставшая и обнажённая, лежала на его груди, осторожно водя пальцами по его щеке, Хоппер перехватил её руку и, поцеловав запястье, тихо произнёс: — Мне стоило проводить тебя до дома. — Тогда? В 1979? — он кивнул, и Джойс, поднявшись на локте и поцеловав его, согласно произнесла: — Определённо стоило. — Совершенно... определённо... стоило, — только и смог отрывисто произнести Хоппер между поцелуями любимой женщины, лениво водя ладонями по её телу. Не желая больше тратить ни секунды совместного времени, он уложил Джойс на спину, нависая над ней и, затаив дыхание, посмотрел в её глаза. Янтарная бездна снова затягивала его в очередной бесконечный поцелуй, делая безумным от счастья. Айсберг прекращал леденеть, становясь чистой синей водой.
