Скрепя сердцем

      Закон проиграл.       Даже армия из тысячи человек не смогла сдержать натиска сильнейших бойцов Анстейбл.       Пёрплд знал, что всё пройдёт плохо уже тогда, когда завидел Теобальда в свежем незерите, когда увидел Флейма Фрэгса, разминающегося где-то на фланге, когда заметил, как Веммбу — знаменитый элитра-мейсер — взлетел к одной из башень Северного Консульства и, прищурив глаза, присмотрелся к толпе.       Он нацелил на них три Орбитальные Пушки, и Пёрплд был чертовски счастлив, что соизволил запастись тотемами и обновить чары на доспехах перед битвой.       Битва была хаотичной. Вся площадь была разобрана по кирпичикам. Он старался занять Флейма Фрэгса, чтобы он перестал проламывать чужие черепушки своим Сжигателем, но самого Пёрплда надолго не хватило.       Он сбежал, когда от незеритовой армии Закона ничего не осталось.       И в данный момент он бежит подальше от Северного Консульства, от Столицы, от Торгового Города — в принципе подальше от большого скопления людей.       И как он оказался в этом положении?       Он был главой в Далёких Землях. Он далеко продвинулся на выборах в короли.       Но Пэррот — этот поганый авиан, чёрт бы его побрал, — вечно всё портит. Пёрплд искренне жалеет, что не нацелился на него во время Чистки, когда кандидаты имели право убивать друг друга. Тогда ему казалось, что с Теобальдом, ходящим с Пэрротом под ручку, словно мамочка, пришлось бы заморочиться, но во время Чистки тот не мелькал рядом.       Проблема появилась там, где не ждали, когда Пёрплд похитил Хораса и посадил его в клетку над лавой. Пэррот всё равно умудрился спасти его — даже без Теобальда.       Пёрплд стискивает зубы. Рука сжимает рукоять незеритового меча, когда та с силой засовывает его обратно в ножны.       И куда теперь идти Пёрплду? Пэррот изгонит его из королевства, только успев увидеть.       Пёрплд, наверное, вновь останется ни с чем. Как и всегда.       Что на центральных землях Анстейбл, что в Далёких Землях… он всегда будет неудачником, да?       Как и в далёкие времена, когда Лас-Невадас был жив. И в ещё более далёкие времена, когда процветал Л’Манбург.       Пёрплд морщится. Прошло уже несколько лет, а он всё никак не может откреститься от СМП — от Дрим СМП, если быть точным.       Его стёрли в порошок. Низвергли до атомов. Пёрплду повезло, что он покинул Лас-Невадас сразу после того, как потерял первую жизнь от этого мерзкого подобия человека, Слаймсикла.       Пёрплд даже может вспомнить, как Панз провёл его в тёмную пещеру, где сидел Дрим, когда они планировали окончательно убить Квакити. Он был затасканным, побитым: рваные шрамы украшали его лицо, полностью седые, практически белые волосы были собраны в небрежный пучок, а зелёные глаза, сиявшие в свете факелов, блестели чистой ненавистью.       Пёрплд сглотнул. Они все, наверное, мертвы: и Панз, которого он когда-то мог звать братом, и Дрим, и все остальные. Может, кто-то уцелел, но Пёрплд слышал, что СМП более для жизни непригодно.       Из-за радиации, как он знает. Её могли бы вызвать лишь атомные бомбы Таббо, но Пёрплд не уверен, из-за чего бы тот мог их запустить.       Он тоже, наверное, мёртв.       Пёрплд оставил большинство своих вещей в СМП: забрал, наверное, лишь броню, оружие и своего верного пса Догчампа. Тот, правда, умер в Далёких Землях. От старости, как он подумал.       Пёрплд фыркает. Догчамп — единственная причина, почему Пёрплд до сих пор не жалеет, что жил в Дрим СМП.       Ноги несут его подальше в еловые леса: душистый запах хвои заполняет ноздри. Пёрплд даже не озирается по сторонам: он недостаточно далеко отошёл от Северного Консульства, чтобы натыкаться на людей, не принимающих участие в грандиозной битве Закона и повстанцев. Скорее всего, весь народ в радиусе нескольких километров либо убежали подальше от войны, либо принимают в ней активное участие.       Нужно пройти ещё километр-другой, и тогда Пёрплд сможет составить план, куда идти.       Идти пешком по лесу… даже приятно в какой-то степени. Никто точно на него не нападёт, хотя паранойя прямо-таки трезвонит в его голове; воздух свежий, прохладный, снег хрустит под незеритовыми сапогами перед тем, как растаять.       У Дрим СМП тоже были леса: смешанные, еловые, сосновые, лиственные. Самые разные. Пёрплд помнил, что Сапнап сжёг один из них во время какой-то там войны, но, если честно, лично его это не заботило.       Постепенно Пёрплд начинает слышать птиц. Белочка проносится где-то среди деревьев и взбирается на ствол.       Мирно. Пёрплд никогда не жил в мире: он боролся каждую секунду своей жизни.       Что-то похожее на мир периодами происходило на Дрим СМП. В Далёких Землях было довольно мирно, пока Пэррот не привёл за собой хвост в виде армии Мафии.       Мафию, конечно, Пёрплд не застал, но изгнал его именно Пэррот.       Боги, ему нужно было просто пристрелить эту грёбаную птицу, и весь мир вздохнул бы с облегчением.       Пёрплд проходит ещё где-то километр, когда меж высоких елей мелькает не причудливая зверушка, а кусок незеритовой брони.       Он резко останавливается, рука тут же ложится на рукоять. Фигура в незерите тоже останавливается: Пёрплд успевает услышать, как по лесу разносится хруст снега перед тем, как тот окончательно затихает. Человек остановился, потому что заметил его тоже.       — Покажись, — твёрдо приказывает Пёрплд, слегка вытаскивая меч из ножен. Левая рука быстро находит склянки с разноцветными зельями на поясе, узкие горлышки оказываются стиснуты между длинными пальцами.       Но он не бросает их. Пока нет.       Фигура идёт к нему. Из-за деревьев показывается бледное девичье лицо, и Пёрплд тут же напрягается, сомкнув губы.       Ханна стоит перед ним. В глазах нет ни капли алого — сплошная зелень. Ханна смотрит на него с лёгким интересом, любопытством, словно наглая кошка, случайно наткнувшаяся на человека. Пёрплд находит такой взгляд… в какой-то степени угрожающим.       Он знает её. Знает очень давно. И никогда бы не подумал, что она тоже здесь, на Анстейбл.       — Хэй.       Пёрплд не совсем уверен, как реагировать. Брови сами сводятся к переносице, сияющие пурпурные глаза суживаются в щёлочки. Он не видел Ханну со времен Красного Банкета — с той давней поры, когда он работал на Квакити, и тогда они находились по разные стороны баррикад. И теперь Пёрплд, униженный дважды на этих новых землях, встречает ту, которая застала его ещё во времена Дрим СМП.       — Может, чай попьём?       Ханна слегка улыбается алыми губами, и Пёрплд только замечает, что её рука изначально не лежала на мече. Словно она и не хочет драться с Пёрплдом.       Но они… они враждовали. Красный Банкет осел в памяти навсегда, такая резня просто так не забывается.       — … Как ты вообще здесь оказалась? — Пёрплд перестает держаться за зелья, но руку с меча не убирает. — Я не думал, что увижу здесь… кого-то из Дрим СМП.       Ханна болезненно морщится, будто прожевала что-то невероятно горькое. Гладкое лицо искажается морщинами, губы поджимаются, и Пёрплд понимает, что ей самой не очень приятно вспоминать его.       Все те войны. Все те стычки.       — Ну, знаешь, на самом деле я тут давно, — Ханна трёт одинокую кудряшку своими пальцами, отводит глаза вбок. — Ещё до Мафии я поселилась… не сказать, что близко, но не так далеко от центра Анстейбл. С друзьями своё собственное королевство построили… ага…       Ханна заметно мрачнеет.       — Не особо важно на самом деле, — она слегка усмехается, но веселье не доходит до её глаз. — Мой дом не так далеко отсюда, может, километра полтора? Я недавно купила чай-мороженое, который нужно окунуть в кипяток, чтобы заварить. Мне понравился.       Пёрплд вздёргивает одну бровь. Она реально думает, что он на это поведется?       — Ты так говоришь, будто мы не сражались на Красном Банкете, — фыркает Пёрплд, и Ханна переводит взгляд прямо на него. — Откуда мне знать, что ты не пытаешься заманить меня в ловушку?       Пёрплд ожидает от неё гримасы. Он ждёт, что она поморщится, вновь подожмёт губы и отведёт взгляд. Их опыт на Дрим СМП нельзя назвать счастливым, поэтому любой намёк на него вызывает бурю негативных эмоций.       У Пёрплда так же.       Но вместо этого она мелодично хихикает.       — Я больше не под контролем Яйца, — Ханна жмёт плечами, из-за чего её броня скрипит. — А ты вряд ли всё ещё работаешь на Квакити. Я думаю, нам незачем драться.       Она даже не смеялась нарочито долго и громко, чтобы пристыдить Пёрплда за саму мысль о том, что его хотят убить. Нет, она отмахнулась от неё, как от назойливой мухи, даже не приняла её близко к сердцу.       Просто пропустила.       Возможно, именно это и заставило Пёрплда отпустить меч.

***

      Чай оказался вкусным. С апельсином и облепихой.       Ласковая кошка трётся о чёрные штаны Пёрплда. И он, и Ханна оставили незеритовые доспехи на входе в дом.       У Пёрплда под пурпурной толстовкой всё равно теплится Тотем бессмертия. Чисто на всякий случай.       Они вместе прошли еловый лес и вышли на равнину, где одиноко ютился домик Ханны. Тот, очевидно, был окружён кустами роз и других цветов. Пёрплд заприметил старую яблоню, растущую позади дома, и сад, огороженный забором.       Кухня у Ханны не самая большая, но вполне уютная. Все подоконники заставлены различными растениями, у каждого даже есть табличка с именем, воткнутая в мягкую почву.       Ханна копошится в шкафах. Её брусничный чай стынет в бледно-розовой кружке, пока та гремит посудой, приподнявшись на цыпочках, чтобы что-то достать       Пёрплд позволяет светло-серой кошке запрыгнуть ему на колени и свернуться на них калачиком. Пальцы почёсывают ту за ушком.       На дубовый стол, укрытый кремовой скатертью, падает нетронутый батон в тёмно-коричневом пакетике, доска и баночка с мёдом. Нож и ложку Ханна кладёт более аккуратно.       — Налетай, если хочешь, — предлагает она и присаживается напротив Пёрплда. Ханна садится на стул по-турецки, зажав под собой ноги в пушистых белых носках. — Извини, гостинцев особо нет. Надо будет закупиться хлебом в Торговом Городе. Я пшеницу не особо выращиваю, она тут не прижилась, зато земляника и клубника неплохо поживают в теплице. Хотя поддерживать необходимые условия та ещё морока.       Она отпивает немного чая. Пёрплд следует её примеру, продолжая гладить кошку.       — Как ты тут вообще оказался? — с ненавязчивым любопытством спрашивает Ханна. — Я про тебя услышала только во время выборов в короли. Недавно тут?       — Давно, — сухо отвечает Пёрплд, отпив ещё немного чая. — Просто был в Далёких Землях.       — О, — у Ханны округляются глаза, — я… была там. Когда Мафия процветала, знаешь?       Пёрплд хмыкает. Ханна была в Мафии… каким-то образом Пёрплд удивлён и не удивлён одновременно.       — Уничтожила? — он спрашивает с лёгкой насмешкой.       Ханне хватает совести выглядеть виноватой, но Пёрплда не особо это колышет.       — Если что, мне всё равно, не волнуйся, — флегматично заявляет он и выпрямляет ноги, когда кошка спрыгивает с его бёдер. Пёрплд решает наконец-то отстать от чая и попробовать булочку с мёдом: — Сама делала?       — Мёд? — переспрашивает Ханна. — Ага, цветочный. Могу баночку дать.       — Спасибо, — отвечает Пёрплд, отрезая зубчатым ножом кусочек батона. — Ну так вот, мне всё равно на Далёкие Земли, потому что меня оттуда выгнали до того, как Мафия пришла.       — Да? — Ханна протягивает руку ладонью вверх, и Пёрплд вручает ей нож. — Почему? Или это больная тема?       Пёрплд закусывает губу, намазывая ложку мёда на батон.       — Не то чтобы… — вздыхает Пёрплд, присаживаясь обратно на деревянный стул. Ханне бы не помешало подложить на них подушечки. — Если ты знаешь меня по выборам, то и Пэррота должна знать, да?       Ханна медленно кивает, параллельно отрезая кусок батона.       — Ну, он типо сместил меня с поста главы Воинов, — Пёрплд пытается говорить ровно, чётко, но ядовитая усмешка всё равно соскальзывает с губ. Ханна это стопроцентно подметила. — У нас в Далёких Землях было две фракции: Воины и Фермеры. Я был главой Воинов, пока не пришёл Пэррот и давай диктовать свои порядки, — Пёрплд закатывает глаза. — Мерзкий тип, трусливый к тому же. Я сто раз говорил ему, что не стоит рассказывать остальным о Мафии, что нам надо сидеть смирно, потому что навлечь на себя Мафию равняется смерти. Он меня сместил, и знаешь что произошло?       — Пришла Мафия, — Ханна посмеивается.       — И привёл её этот пернатый уёбок, — фыркает Пёрплд, откусывая кусочек булки и запивая её чаем. Апельсин начинает кислить на языке из-за сладкого мёда перед этим. Пёрплд слегка морщится, но проглатывает. — Не приди он в Далёкие Земли, нас бы никогда не уничтожили. Всем было бы всё равно. Но нет, он привёл за собой хвост вместе… с своим дружком, не помню, как его, Вифис? Насрать только.       Тишина виснет над их столом. Пёрплд пару раз отпивает свой чай, пока не замечает, что Ханна неловко пялится на свою кружку, опустив голову.       — Что не так? — спрашивает Пёрплд, слегка напрягась. Чего это она?       — Как бы сказать… — Ханна теребит длинную кудряшку. — У… У Эша был список цивилизаций, которые мы должны были подчинить и уничтожить. Далёкие Земли были приоритетом, потому что там был Пэррот, а Эшу очень хотелось убить или захватить Пэррота. То есть, конечно, этот Пэррот привёл Мафию к вам, буквально самолично навёл прицел, но… если бы Мафия восторжествовала, то тогда Далёкие Земли всё равно бы уничтожили. Эш знал о них и до Пэррота.       Пёрплд ни секунды не размышляет над ответом.       — Мне всё равно, — лаконично заявляет Пёрплд, откидываясь на спинку стула. Ханна вздёргивает брови. — Да даже если бы нас подчинила Мафия, мне было бы не особо обидно. Но то, что эта… эта птица думает, что может прийти куда угодно и начать командовать, вымораживает меня из себя.       Пёрплд стискивает ручку кружки.       — Самый умный нашёлся, — Пёрплд язвительно улыбается. — Не понимаю, что в нём нашёл народ. Самодовольный горделивый кретин, вот кто он.       Ханна жмёт плечами.       — Не могу ничего сказать, — вздыхает она, отодвинув от себя розовую кружку. Ханна складывает руки в замок и кладёт их на стол. — Без понятия, кто этот твой Паррот. По описанию… честно, похож на Томми по твоему описанию.       Пёрплд чуть не поперхнулся чаем, пока пил. Он даже наклоняется над столом, чтобы его не выплюнуть.       — А этот-то тут причём? — Пёрплд с трудом проглатывает чай, слегка морщится. Причём здесь грёбаный Томми Иннит?       — Не знаю, лично мне Томми запомнился именно тем, что любил заявляться в рандомные места и начать командовать, как всё должно быть, — Ханна раздражённо фыркает, выпрямляет ноги и закидывает одну на другую. — Он, конечно, в первую очередь был маленьким раздражительным ублюдком, но эта черта в нём тоже была.       Пёрплд смотрит на неё круглыми глазами, на выдохе посмеивается, потому что он никогда не мог бы сопоставить спокойного Пэррота и Томми Иннита из всех людей.       — Нет, Ханна, поверь мне, они вообще не похожи, — Пёрплд мотает головой в разные стороны, даже показывает крест руками. — Вот вообще. Темпераменты совершенно разные. Если сравнивать Пэррота с кем-то, то я бы… не знаю, с кем бы сравнил, если честно. На Дрим СМП как будто не было таких, как он… Филза, может, похож, не знаю.       Ханна со смеху прыскает.       — Потому что Филза тоже авиан?       — Не, Фил элитриец. Типо потому что он хищная птица, ворона, все дела.       — Всё равно ведь птица.       — Это да.       Они почему-то начинают сравнивать людей с Дрим СМП с жителями Анстейбл. Удаётся трудновато, потому что у обоих не так много друзей здесь.       Зато популярных бойцов очень даже много.       — Люди очень любят называть этого Веммбу преемником Техноблейда, — Пёрплд закатывает глаза. — Не знаю, ничего, кроме стиля, в глаза не бросается.       — Как будто только из-за стиля, знаешь, — Ханна согласно кивает. — Они вообще не похожи. Людям просто нравится искать корреляции там, где их нет. Я часто слышу, как этого чела кличат «преемником Кровавого Бога», «Кровавым принцем», «Мощнейшим игроком», и это я не так часто вижу людей. В жизни его не видела, а уже надоел.       Пёрплд горько усмехается, прекрасно понимая, что Веммбу скорее всего всё ещё сражается всего в нескольких километрах отсюда.       — Ничего не говори, — Пёрплд наконец-то допивает чай и вытаскивает кусочек апельсина, чтобы съесть. Ханна никак не реагирует. — Ещё и цвет мой спиздил, подонок.       — Да, кстати! — Ханна откровенно смеётся, прищурив зелёные глаза. — Пёрплд, каково тебе, когда цвет, в честь которого тебя назвали, больше не ассоциируется с тобой?       — Не очень, — полушутливо отвечает Пёрплд.       Они засиживаются до позднего вечера, когда уже начинают стрекотать сверчки. Пёрплд с Ханной переходят от чая к сокам и компотам, которые последняя приготовила на праздники (благо, банок с ними у неё много), потом от компота доходят до разных сортов вина и сыра с голубой плесенью. Ханна заставляет его попробовать сыр с мёдом, и тот отмечает, что это, оказывается, не так уж и плохо.       Пёрплд отпивает немного гранатового вина, когда покрасневшая Ханна хихикает над своей же шуткой.       Они… разговаривают. О погоде, о людях, о тех, кого не любят. Ханна рассказывает о неком Споуке, за которым тоже охотилась Мафия. Пёрплд видел его в финальной битве, но самолично с ним не сталкивался: слышал, что тот хотел подорвать Столицу, но его отговорил тот же Пэррот. Чёртов попугай реально вездесущ.       — Я не знаю, что думать о нём, — вздыхает Ханна, грустно пялясь в кремовую скатерть, на которой отпечаталось пятно вишнёвого сока, пролитого чуть раннее. — Мы… мы по сути его предали. И когда он привёл всех тех людей ко мне, чтобы изничтожить мою базу, меня это выбесило, я была зла, но это было око за око? — Ханна устало мычит. — Но что мне оставалось делать, если Мафия угрожала нас убить! Не жертвовать же мне своими друзьями ради одного незнакомца, пусть он и хотел нам помочь?!       — Я бы так не сделал, — хрипит Пёрплд. — Но я и его понимаю. Я бы тоже хотел отомстить.       Ханна просто пялится на него, молчит. Вроде как хочет что-то сказать, но решает промолчать.       — Хэй, Пёрплд, — Ханна оставляет бокал вина, и Пёрплд видит, как резко она становится серьёзной. Даже с этанолом в крови он напрягается. — Ты… скучаешь по Дрим СМП?       — Что за резкая смена темы? — он пытается ответить в полушутливой манере, но веселье не доходит до его глаз.       — … не знаю, — Ханна обречённо вздыхает, опускает голову вниз, почти стукаясь лбом о стол. — Пёрплд, прости, но каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вспоминаю Дрим СМП. Не могу по-другому. Хотела бы, но не могу.       Пёрплд молчит. Не то чтобы у него по-другому: они, конечно, были знакомы и до Дрим СМП, но учитывая, сколько оба там пробыли и сколько всего пережили, СМП всё время всплывает в голове.       Пёрплд не хочет вспоминать об этом. Ему неприятно, мерзко. Его, шестнадцатилетнего шкета, использовали, как сторожевую псину — даже на том же Красном Банкете. Он не ощущал себя кем-то могущественным, стоя рядом с Квакити и Техноблейдом с его сворой волков и красным Яйцом позади.       Он был принуждён быть наёмником, работать в Лас-Невадас. Квакити уничтожил его дом, над которым Пёрплд так долго работал, угрожал уничтожить и всё остальное, и что мог сделать шестнадцатилетний шкет?       Убить Квакити он мог, это факт. Но это привело к ещё более печальным последствиям.       — Не скучаю, — чётко и твёрдо отвечает Пёрплд. — Ни разу. Вообще. Дрим СМП скорее был негативным опытом, чем позитивным, если честно.       — Ага, — Ханна морщится. — Ты же… ты же в курсе, что там теперь нельзя жить, да?       — Ага, слышал.       — Как думаешь, кто-нибудь выжил?       Пёрплд жмёт плечами. Он ведь правда не знает.       Кто вообще мог пережить ядерный взрыв? Может, какой-нибудь Фулиш, но на этом список выживших будто кончается.       — Фулиш, может, — отвечает Пёрплд, оперевшись локтем на стол. — Не знаю. Если кто-то решил свалить до тотального уничтожения, то может и выжил.       Ханна… выглядит грустной. Она облокачивается головой на стену, слегка её наклонив. Лицо не выражает ничего, но глаза…       Пёрплд не понимает, почему та грустит. Как можно грустить из-за Дрим СМП? Там не происходило ничего, кроме смерти, люди не чувствовали ничего, кроме горя. Пёрплд был там с основания Л’Манбурга до падения Лас-Невадас, ему ли не знать?       — Было бы грустно, если Паффи умерла, — вздыхает Ханна. — Просто… не знаю. Каждый раз, когда я думаю о том, что кто-то там умер, я… не могу это представить. Ты можешь представить, что Томми умер?       — Ну, он уже умирал, — с усмешкой отвечает Пёрплд.       Ханна хихикает на выдохе.       — Справедливости ради, да, — она слегка улыбается. — Но всё равно… не знаю, это так… странно. Ему могло бы быть двадцать с лишним, как тебе. Понимаешь?       Пёрплд стискивает рукав своей толстовки, презренно хмурясь.       Томми Иннита он презирал. Он его бесил. И Томми не любил его в ответ. Пёрплда не очень колышело, что там Томми пережил, что творил с ним Дрим в изгнании, что произошло в Пандоре, Погтопии, что произошло между ним и Техноблейдом.       Это не его дело. Не его история. А Томми Иннит не его друг.       Но Ханне будто бы было не всё равно.       — Ты так привязана к Томми? — неловко спрашивает Пёрплд, искренне не понимая, почему Ханне не всё равно на то, что Дрим СМП больше нет.       — Нет, не особо, — она отталкивается от стены и садится прямо. — Просто… не знаю, возможно ностальгия? Без понятия. Мне просто грустно каждый раз, когда я думаю о Томми, о Паффи… даже о Бэде и Эрине. Просто грустно. Разве тебе не грустно думать о Панзе?       Бывали периоды, когда Пёрплд, находясь в Далёких Землях, краем глазу видел белую толстовку Панза и блеск его золотой цепи.       Бывали периоды, когда Пёрплду хотелось поспарринговать и пообщаться с кем-то, и он хотел, чтобы Панз был рядом.       Чтобы они были рядом друг с другом.       Пёрплд сомневается, что Панз думал о нём, когда помогал Дриму выбраться из тюрьмы. Он… стал одержим этой Книгой воскрешения. Дрим заразил его этой одержимостью до той степени, что оба поседели от количества собственных смертей и воскрешений.       Пёрплду это не нравилось. И он отстранился от Панза.       Он не знает, где сейчас Панз. Жив тот или мёртв.       Если жив, то неплохо. Если мёртв, то всё равно.       Узел лёгкого страха скручивается в его животе.       — Не особо, — отвечает он Ханне, и впервые за весь их диалог он лжёт.       Пёрплд решает остаться на ночёвку.