Планы имеют склонность идти не так

Кольцо лежало на ладони, холодное и отвратительно тяжелое. Совсем не такое, как то, простое, но красивое, что досталось по наследству. Это было изысканное, с алым камнем, который прятал внутри смерть. Штанцлер, этот старый и больной человек, только что вложил его в его руку. И его пальцы, сухие и цепкие, как корни, сжали кисть Ричарда с неожиданной, зловещей силой. — Или он, или ты, юный герцог, — прошипел эр Август, и в его потухших глазах вспыхнул фанатичный, безумный огонь. — Или твоя сестра. Выбирай, что тебе дороже. В этот момент иллюзии разбились вдребезги. Великая Талигоя, Раканы, долг, честь — всё это рассыпалось в прах, обнажив гнилую сердцевину: жажду власти, подлость и готовность сжигать жизни, как спички. Ричарду стало физически плохо. Его начинало мутить от ужасающей ясности: они хотели убить его Рокэ. Выйдя из мрачного кабинета, он не чувствовал холода. Он горел изнутри ледяным пламенем ярости и отчаяния. За ним следили — он заметил мелькающую тень в арке. Не кэналийцы, слишком топорно. Значит, Штанцлер проверял. Бежать к Рокэ и всё рассказать? Они успеют доложить, и угроза Айрис станет реальной. Мысли метались, как пойманные птицы, но одна была ярче других и поражала своей чёткостью: Рокэ должен жить. Во что бы то ни стало. В особняке Алвы царила тишина. Ричард стоял в своей комнате, глядя на кольцо, лежащее на столе. Камень будто подмигивал ему зловещим блеском. План, безумный и единственный, появился в голове, холодный и отточенный, как лезвие бритвы. Вечером Рокэ, как обычно, вызвал его в кабинет. Маршал выглядел усталым, его взгляд был рассеянным, он что-то писал, даже не поднимая головы. — Наливайте, Ричард. Для нас обоих. И затворите дверь, мы же приличные люди. Сердце Ричарда колотилось так, что, казалось, его слышно в тишине комнаты. Руки не дрожали — странное спокойствие опустилось на него, как броня. Он налил вина в два бокала. В свой он всыпал содержимое кольца. Он спиной чувствовал, как Рокэ краем глаза следит за его движениями, но не прерывал. Доверие. Последнее, что он предавал. Он подал бокал эру и взял свой. Их взгляды встретились. В тёмных глазах Рокэ мелькнуло что-то — усталое, почти нежное. — За что бы Вы хотели выпить, юноша? — спросил он, небрежно вращая бокал. — За Вашу жизнь, монсеньор, — тихо, но чётко сказал Ричард. — Чтобы она была долгой. И чтобы в ней не было места предателям. Он видел, как брови Рокэ поползли вверх, но не стал ждать. Он поднёс бокал к губам и сделал большой, решительный глоток. Вино обожгло горло, но это было ничто по сравнению с леденящим ужасом в душе. Он закрыл глаза, готовый встретить тьму. Её не последовало. Вместо этого раздался оглушительный грохот, и бокал был выбит у него из рук. Хрусталь разлетелся о каменный пол, рубиновые брызги окрасили ковёр. Железная хватка впилась в его запястье, а другая рука обхватила лицо, заставляя его выплюнуть остатки вина. — Идиот! Что ты творишь?! — рычал Рокэ прямо в лицо, его глаза, всегда такие холодные, пылали чистейшим, неконтролируемым ужасом. Самым настоящим страхом. — Эр Рокэ… — кашлянул Ричард, мир начал плыть, но не от яда, а от шока и нарастающей слабости. Голова закружилась. — Вас хотели отравить. Я не мог этого допустить. Вы должны жить… Тьма наконец накрыла его с головой, сладкая и густая. Последнее, что он почувствовал — крепкие руки, которые поймали его на лету и прижали к твёрдой, тёплой груди.

***

Сознание возвращалось медленно, сквозь вату и звон в ушах. Первым ощущением была мягкость под спиной и тепло. Потом — слабость, разливающаяся по всему телу, будто его вывернули наизнанку. Ричард открыл глаза, щурясь от мягкого света. Он был не в своей комнате. Стены были из светлого дерева, за окном пели незнакомые птицы, и воздух пах морем, травами и чем-то ярким, сочным и незнакомым. — Наконец-то, — раздался тихий голос у его изножья. — Добро пожаловать в мир живых, герой. Ричард повернул голову. Рокэ сидел в кресле рядом с кроватью. Он выглядел уставшим, тени под глазами были темнее обычного, но его взгляд был мягким, без намёка на привычную насмешку или холод. — Где мы? — попытался спросить Ричард, но голос был хриплым шёпотом. — В Кэналлоа. А точнее в Алвасете, в моём родовом поместье. Самый безопасный уголок в мире для тебя. — Но как же Штанцлер…он угрожал жизни Айрис… — Успокойся, всё решено,— голос Рокэ приобрёл стальные нотки, но тут же смягчился. — Твоя сестра в полной безопасности, она едет сюда, разумеется, в сопровождении доверенных людей. Что касается этого старого, больного человека… он больше никому не нальёт яд в уши. Вообще никому. Ричард закрыл глаза, чувствуя, как огромная гора страха и вины начинает медленно сползать с его плеч. Потом он вспомнил. — Но я выпил яд. Почему я ещё жив? — Потому что я знал о кольце. Но не ожидал от тебя такого самоотверженного поступка, ты меня удивил, — Рокэ вздохнул, и в его голосе прозвучала неприкрытая усталость. — Я ждал, что ты принесёшь его мне. Но надеялся, что доверишься и признаешься. Но ты… ты решил пожертвовать собой. Глупый, самонадеянный, прекрасный мальчик. Рокэ встал, сел на край кровати и взял его слабую руку в свои. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми. — Ты принял яд. Неполную дозу, и противоядие было под рукой, но ты ПРИНЯЛ ЕГО. Ради меня. — Он произнёс это с таким изумлением и какой-то сокрушённой нежностью, что у Ричарда снова выступили слёзы на глазах. — Я ошибался. Думал, что смогу держать тебя на расстоянии, уберечь… Но ты всё сломал. Своей идиотской, абсолютной преданностью. А я не смог этого предугадать и не уберёг. Мне жаль. Рокэ наклонился, и его губы коснулись лба Ричарда. И в этом жесте было столько невысказанной нежности, страха и любви. Это было обещание исправить собственную ошибку. — Воздух Кэналлоа лечит,— тихо сказал он, его дыхание ласкало кожу. — Ты здесь окрепнешь. Отдохнёшь. Поправишься. Пока я буду устранять последствия этого безумия. А потом… Он отстранился, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. И в этом взгляде была только твёрдая, неоспоримая уверенность. — Потом я никогда тебя уже не отпущу, Ричард Окделл. Никогда. Ты доказал, что ты мой. Самое ценное, что у меня есть. И я намерен это хранить. Всеми силами. Всегда. Ричард не нашёл сил ответить. Он лишь слабо сжал пальцы Рокэ в ответ и позволил себе впервые за долгие годы просто быть. Быть в безопасности. Быть защищённым. Быть любимым. А за окном шумело море, обещая начало лучшей жизни.