Fuck ethics!

      Аристотель придумал этику. И вот нахуя?! Ему, гондону, там, в древней Элладе заняться было нечем? Мало того, что воспитал Шурку Македонского, который потом на весь мир замахнулся и закономерно сдох после укуса комарика в 32 года (карма не лохушка, её не наебёшь!), так ещё и этику заполучите, блять! Один мудень извращнулся, а всем остальным по сей день это говно расхлёбывай!       Так размышляла Глафира Сидорчук, стоя обнажённой у напольного зеркала в полный рост и бережно накладывая утренний макияж.        Ебалаю две тыщи с половиной лет тому назад делать было нехуй, а она теперь выйти из дому голой не может! Это справедливо вообще, ебит твою мать?! А ей нравится ходить нагишом, есть что показать и чем похвастаться! Глафира решилась на компромисс и в магазин отправилась в короткой просторной юбчонке на голое тело, оставив дерзко и упруго торчащие перси на свободе – благо, погода к тому располагала, жарища стояла адская. Однако до «Магнита» она не дошла – уже в конце дома её тормознул ментовский наряд. По дороге до ближайшей мусарни в полицейском джипе Глафира Сидорчук по всем пунктам, аргументированно, в пух и прах разнесла теорию Аристотеля, но всё тщетно – ей лишь добавили в штрафную квитанцию пункт за нецензурную брань.       – Что дети подумают!.. – строго сказал ей напоследок маленький пухленький мусорок и укоризненно покачал аккуратно стриженной головой.       В камере, провонявшей хлоркой и какими-то неведомыми эманациями, Глафира продолжала бушевать.       – Да чтоб этого злоебучего Аристотеля черти в аду на хую вертели! И в болото говна окунули!!! – орала она, стуча кулаком по шаткому железному столу. – И чтоб Платон, ёбаный его учитель, тоже там вместе с ним в этом говнище бултыхался!       Сокамерницы, баба Зина, попавшаяся на краже кабачков с соседского огорода, и татуированная девица маргинального вида с фингалом под глазом, задержанная за драку в пивнухе, воодушевились Глафиркиным бесстрашием и сермяжной ненавистью к морали:       – Да, права ты, девка! – проговорила бабка Зина. – Этот Арихтотель, видать, тоже кабачки у соседей пиздил, вот и придумал эту херь, чтоб другим неповадно было, а ему больше досталось!       Растатушенная девица, сплюнув на пол, прохрипела:       – Хуйня эта этика! Кто сильнее, тот и прав! Ницше рулит!       К вечеру они хором скандировали:       «На хуй Аристотеля! Свободу титькам! Ебать этику!»       В суде всё пошло по пизде. Адвокат, которого наняла перепуганная мать Глафиры, пытался апеллировать к свободе самовыражения, к жаре, к презумпции невиновности. Но старый плешивый мудень-судья оказался непреклонен: штраф за мелкое хулиганство, за обычное хулиганство, за непристойный вид, за нецензурную брань, плюс штраф за неуважение к суду: в итоге нарисовалась нехуёвая сумма.       Выйдя из здания суда, Глафира смачно плюнула в пепельное питерское небо, безысходное, как судьба, и пошла по унылым улицам болотного города, лелея в себе костёр бунтарства и твёрдую веру в то, что справедливость всё-таки существует в этом худшем из возможных миров. А пока... пока нужно было искать работу, чтобы расплатиться с этими злоебучими штрафами и с бездарным адвокатом. И придумать, как в следующий раз пронести по улице сиськи так, чтобы никто не доебался. Потому что сдаваться Глафира Сидорчук не собиралась – не на ту, блять, напали!