Лукас на линии/Lucas on the line

17 глава

 понедельник, 16 декабря, 1985

С тех пор как меня взяли в команду, у нас была ровно одна тренировка — и она прошла плохо. По крайней мере, для меня. Ничто не подготовило меня к хаосу настоящих упражнений — ни часы просмотренных записей, ни количество тренировок, которые я проводил один на подъездной дорожке. Все, кроме меня, будто точно знали, что делают. Мистер Тео отдавал команду — и они сразу понимали, что это значит и как реагировать. А я слишком часто оставался стоять на месте, не понимая, что должен делать, или тратил лишнюю секунду-другую, чтобы разобраться в указании. И да, Джей тоже кричал во время наших тренировок, но никогда так громко, как мистер Тео. Его команды, обращённые ко мне, звучат как гром. Когда я прихожу на физру в понедельник, мистер Тео делит нас на две команды — «с майками» и «без маек». Нас, двух первогодок, он распределяет по разным сторонам, где уже в основном второкурсники. Ли Гарроуэй оказывается в команде «без маек», а я — в «майках», и это отлично, потому что я ненавижу показывать голый торс на людях. Но вскоре становится ясно, что команда «в майках» меня не хочет. Когда объявляют, что я на их стороне, они начинают ворчать, и я почти уверен: если бы нас не было ровно пятеро, они бы отправили меня на скамейку. Хуже того, оказывается, что несколько человек прогуляли свои уроки физры, чтобы зависать в спортзале, и внезапно заинтересовались нашей тренировочной игрой. «Пара человек» — так говорят мои глаза, но в голове их ощущается куда больше. Особенно когда, словно из ниоткуда, появляются Майк и Дастин с… Эрикой? Мои глаза расширяются, когда все трое садятся на передние скамейки у площадки. — Вы что здесь делаете? — спрашиваю я, торопливо подходя к ним. И Эрике: — А ты что здесь делаешь? Ты вообще-то должна быть в школе! — И пропустить, как ты хлопаешь по мячу, как рыба, выброшенная на берег? — фыркает она. — К тому же ты же знаешь, школьная охрана вся в дырах — буквально как корзина. — Она сказала нам, что ты играешь, — говорит Дастин. Он и Майк всё ещё в своих спортивных футболках, так что они явно прогуливают, как и остальные. — Мы подумали: а почему бы и нет? — добавляет Майк. — Пойдём поддержим нашего друга или типа того. — Нет-нет, без поддержки! — говорю я, оглядываясь через плечо на свою команду, которая уже бросает на меня взгляды за то, что я ушёл прямо во время обсуждения. — Слушайте, ребята. Я правда ценю, что вы пришли посмотреть, как я играю, но это… может, не лучшая игра для этого? — Почему это? — спрашивает Майк. — Потому что это… скучно. Это не настоящая игра. — Выглядит вполне настоящей, — говорит он. — Подожди… ты что, боишься? — Я? Боюсь? Чего? — Что мы увидим, как ты отвратительно играешь, — вставляет Эрика. — Один из твоих товарищей по команде — не знаю, который именно — у него сестра в моём классе. Она всё время болтает о том, как он покажет свои навыки и попадёт в стартовый состав. — Она наклоняет голову. — Ты же не думаешь, что проиграешь ему? — Так, во-первых, Эрика, следи за языком. И вообще, я не понимаю, о чём ты. Я просто удивлён — я не ожидал вас увидеть. — Ну вот, сюрприз, — говорит Дастин, скрещивая ноги. — Просто представь, что нас здесь нет. — Он слегка подталкивает меня обратно на площадку. — Смотри, смотри, тебя зовут. Иди. Пока я бегу обратно к команде, качая головой, он кричит: — Ни пуха ни пера! Это плохо кончится. По свистку команда «без маек» атакует нас с яростью, передавая мяч так быстро, что я едва успеваю уследить. Я стараюсь держаться своей задачи: перехваты, отходить глубже, чтобы подобрать мяч, и начинать быстрые прорывы. Но каждый раз, когда я подхожу к кому-то слишком близко, меня просто сбивают с ног. Хуже всего то, что мистер Тео даже не свистит фол — просто говорит мне подняться и продолжать играть. Вскоре товарищи по команде начинают делать то же самое, обзывая меня «пёрышком» («Ветер подует — и ты падаешь, Синклер!»). С трибун, кажется, смеются почти все, кроме Майка и Дастина — даже Эрика, которая, похоже, вообще прекрасно проводит время. «В майках» проигрывают «без маек». С треском. После игры мистер Тео собирает нас вокруг. — Надеюсь, сегодня вы усвоили хороший урок: команда сильна ровно настолько, насколько силён её самый слабый игрок. — Он указывает на меня. — Это я про тебя, Синклер. — Потом снова обращается ко всем. — Если вы когда-нибудь хотите попасть в основной состав, вы никогда — и я имею в виду никогда — не должны быть самым слабым звеном здесь, в младшей команде. Потому что тогда вы выйдете туда и станете самым слабым звеном уже для Тигров. А нам этого не нужно. Тот, кто стоит Тиграм проигранной игры, подводит не только тренера. Вы подводите своих товарищей, своих друзей, своих соседей, эту школу, этот город — вы тянете нас всех вниз вместе с собой. Запомните это. Слова мистера Тео оседают на мне тяжёлым грузом, пока я собираю вещи, подавленный. Может, вступать в баскетбольную команду было не такой уж хорошей идеей. Этот груз ожиданий, то, что все вокруг думают, будто у меня врождённый баскетбольный талант — это совсем не то, зачем я сюда пришёл. Я не собирался тащить Тигров на своей спине. Я просто хотел попробовать что-то новое. Я не возвращаюсь к остальной команде — ни чтобы что-то сказать, ни чтобы поблагодарить за игру. Просто подхожу к друзьям у скамеек. — Хорошая игра, — говорит Майк, похлопывая меня по спине, как товарища по команде. — Ага, — соглашается Дастин, делая то же самое. — Я и не знал, что ты так умеешь играть. Ты даже забил один бросок. — Вы вообще в курсе, что они проиграли? — говорит Эрика. — Мы одну и ту же игру смотрели? Он забил один штрафной — из четырёх. Ни одного точного броска в прыжке и ни одного лэй-апа. Он буквально причина, по которой они проиграли. Дастин бросает на Эрику взгляд, мол, замолчи, но это бесполезно — Эрика никого не слушает. И к тому же она права. Я действительно стоил команде этой игры. Остальные второкурсники из команды «без маек» проходят мимо меня, выходя из зала. Ли Гарроуэй, набравший кучу очков, идёт в центре, принимая похвалы. Он замечает меня, затем что-то шепчет одному из других парней. У меня вспышкой возникает воспоминание о спортсменах, перешёптывающихся перед тем, как дёрнуть Дастина за волосы в столовой в наш первый день. Не успеваю я понять, что происходит, как тот парень, с которым шептался Ли, наклоняется ко мне, проходя мимо, и говорит: — Орео. Я вздрагиваю, не уверенный, что правильно расслышал. Он только что…? Они смеются и уходят. Я слишком ошеломлён этой наглостью, чтобы что-то ответить.  — Эй! — говорит Эрика, становясь передо мной. — Следи за языком, придурок. Никто не разговаривает с моим братом так. — Вот же уроды, — качает головой Дастин. — Не понимаю, как ты вообще постоянно находишься рядом с этими идиотами. — И как это «печенька» у них считается оскорблением? — спрашивает Майк. — Они думают, что ты слабак? Да любой бы упал, если его так толкать. Майк и Дастин продолжают говорить, но их голоса будто уходят на задний план. Я смотрю на Эрику, и она смотрит на меня в ответ. Они не понимают. На мгновение мне кажется, что она сейчас скажет вслух то, о чём все молчат, как обычно, и начнёт отчитывать Майка и Дастина за то, что они такие тупые. Но она ничего не говорит, просто смотрит вслед уходящим парням. Я вспоминаю, что её тоже так называли. Она понимает весь вес этого слова так же, как и я. Мама однажды объяснила нам, что это значит: чёрный снаружи, белый внутри. — Пойдёмте отсюда, — говорю я, подталкивая Майка и Дастина вперёд. А Эрике указываю в противоположную сторону. — А ты — обратно в школу. Иначе скажу папе. Она фыркает, закатывает глаза и уже собирается выдать одну из своих обычных колкостей, но останавливается. Долго смотрит на меня, а потом говорит: — Эти парни — уроды. И ты не такое дерьмо.  После того как она уходит, Майк и Дастин провожают меня вниз по улице до классного часа. Всё это время они болтают о своей новой кампании Хэллфайр и о том, что в клуб Хэллфайр почти никто не записался в этом году, потому что люди считают его каким-то сатанинским культом. Похоже, СМИ подливают масла в огонь, раздувая историю о том, что Хоукинс проклят дьяволом. И не только Хоукинс — люди по всей стране, оказывается, начали верить, что по стране распространяются демонические силы. Прямо как мама. Я слушаю их вполуха — мыслями я всё ещё на баскетбольной площадке. Не могу перестать думать обо всех своих ошибках, о том, что я — слабое звено, «Орео». Когда я решил попробовать попасть в баскетбольную команду, я даже не думал, что то, что я чёрный, вообще будет иметь к этому отношение. Они сказали, что меня взяли только потому, что я чёрный. Едва ли проходит неделя, и вот ирония — теперь я плохо играю в баскетбол… потому что я недостаточно… чёрный? Джей был прав. Здесь невозможно выиграть. А если выиграть невозможно, то, может, и смысла нет. У двери в класс мистера Лэнсдейла я поворачиваюсь к друзьям. — Ребят, я думаю… мне нужен перерыв от баскетбола. Они останавливаются, переглядываются, потом снова смотрят на меня. — Ты уверен? — спрашивает Дастин. — Ты так много тренировался, — говорит Майк. — Практиковался всё время.  — Я знаю, — перебиваю я. — Но я просто… не могу. Сейчас это слишком. Они снова переглядываются, и Дастин кладёт руку мне на плечо. — Ладно, тогда как насчёт чего-нибудь, чтобы отвлечься? — говорит он. — У нас же всё ещё мало людей в Хэллфайре, да, Майк? — Ага, — отвечает Майк. — Я знаю, Эдди весь такой гордый и говорит, что никаких новых участников до конца семестра, но я с ним поговорю. Поставим тебя на одну игру, он увидит, какой ты крутой в D&D, и ему придётся тебя принять. Поиграешь в D&D — и на время забудешь про баскетбол. Звучит неплохо? Я не уверен, что уже готов совсем-совсем бросить. Это же всего первая тренировка, правда? Но огромная часть меня понимает, что я не побегу обратно на ту площадку в ближайшее время. Подменить кого-то на одну весёлую игру в D&D — не самая плохая идея. — Договорились, — говорю я.