Эта ночь получает оценочку заебок

Есть вещи, к которым Ноа привык. Небо голубое, трава зелёная, Финн Вулфхард бисексуал. Нет, он никогда не делал каминг аут, но почему-то все всегда это знали. Может, дело было в его ролях, а может, в близкой дружбе с Джеком. Такой близкой, что сам Ноа иногда думает, что там было что-то большее, но Финн никогда об этом не рассказывал, как и о том, почему они резко перестали общаться. Пытаясь понять Финна, Ноа чувствовал себя одной из его фанаток, которые могли строить теории лишь по взглядам и намекам. И хоть Ноа определенно был самой ярой фанаткой, но он был рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, а детали все равно ускользали сквозь пальцы. И всё же все всегда знали, что Финн бисексуален. Иногда это было до смешного нелепо. Ноа видел посты и видео про то, что Финн для Джека Дилана Грейзера стал тем самым «gay awakening». Смешно и нелепо было то, что Ноа оказался в той же ситуации. И невероятно неприятно. Он до сих пор помнил, как переживал кризис ориентации, как кусал подушку и руки, смотря на эти крошечные миллиметры между Финном и его коллегой, их постоянные объятия и поцелуи в щеку, как хотел быть на месте Джека. У Финна словно и не было кризиса ориентации. Он всегда был таким и все это знали. Наверное, даже незнакомые люди это чувствуют, поэтому режиссеры раз за разом предлагают ему именно эти роли. Ноа не считал, но он уверен, что гейских ролей у Финна явно больше, чем гетеросексуальных. Став старше, Ноа стал спокойнее относиться к ориентации и ситуации краша на Финна. Милли смеялась с того, как Ноа похож на своего персонажа, а Ноа думал, что те, кто прописал Уиллу влюбленность в гетеросексуального лучшего друга, мудаки. Жаль, что контракт не позволяет сказать это во всеуслышание, но они все еще мудаки и, Ноа клянется, весь каст до последнего думал, что Майк страдает от внутренней гомофобии. И всё же не влюбиться в Финна Вулфхарда было невозможно, его оглушающая харизма буквально сбивала с ног. Поэтому Ноа не загонялся по этому поводу. Господи, покажите человека, который не был бы влюблен в Финна. На площадке он таких не встречал. С годами Финн стал спокойнее проявлять тактильность, и Ноа буквально хватался за все ее обрывки. Сам подходил ближе, сам обнимал. И каждый ответный порыв Финна приятно оседал под ребрами. Но было еще кое-что. Когда Финн выпивал, он абсолютно не контролировал себя. По началу это были глупые шутки, над которыми все громко хохотали, но вскоре все стало катастрофично плохо. Ноа уже не помнил, это было у кого-то дома или в номере отеля под конец тура, они выпивали все вместе. Да, на его счету семизначные суммы, но он все еще обычный подросток, окей? Поэтому к черту американские законы и запрет на алкоголь до двадцати одного. В какой-то момент, громко смеясь, Финн взял его за руку и потащил в сторону. Вроде они шутили или играли, этого Ноа тоже не помнил. Но помнил горящие глаза Финна, его непослушную кудрявую челку и его обжигающе горячие губы на своих, когда Финн прижимал его к стене в пустом помещении. Помнил, как Финн наутро извинялся и говорил, что это ничего не значит, пока Ноа напряженно кусал губы, ведь для него значило. Но с того дня что-то неумолимо поменялось. Финн касался, смотрел. Выпивали они нечасто, но каждый раз Ноа оказывался в центре внимания Финна. Даже при других людях он не скрывал своей тактильности и активно ее проявлял, обнимал, закидывал длинные ноги и руки на Ноа, вызывая смешки у окружающих и хитрую ухмылку Милли, которой Ноа, конечно, конечно же, рассказал всё буквально сразу, чуть ли не прямой эфир вел. К слову о поцелуях. Теперь это стало своеобразной нормой. Каждый раз Финн толкал Ноа в пустую комнату, шептал, что это ничего не значит, тяжело дыша алкогольным дыханием и не отрывая мягкого взгляда от губ Ноа, целовал его, страстно, глубоко, что у Ноа дрожали колени, пока он цеплялся за плечи Финна. На следующий день это действительно ничего не значило, а Финн, ловя взгляды Ноа, лишь ухмылялся. Ноа не хотел думать, делил ли Финн еще с кем-нибудь подобный секрет. Милли хмыкала и говорила, что он особенный, и Ноа больше всего на свете хотел ей верить. В этот раз ничего не должно было отличаться. Да, они больше не подростки, Ноа может пить даже по документам, но он ждал каждого подобного вечера, словно ему вновь восемнадцать и он ещё не знает каждую трещинку губ Финна. Несмотря на прошедшие годы, целовать Финна всё ещё было ново. Ноа разговаривал с Милли о следующем городе, обсуждая, могли ли они сходить куда-нибудь в нём, когда Финн подошел сзади. Стакан Ноа уже давно был пуст, пунш приятным теплом разливался по организму. Милли перевела взгляд за его спину, и только Ноа хотел обернуться, как широкие ладони легли на его талию, притягивая ближе, а тёплое дыхание коснулось затылка, отчего Ноа крупно вздрогнул. — Привет, Финн, — Милли спрятала за стаканом пунша ту самую ухмылку, которую Ноа уже успел возненавидеть, потому что она неизменно появлялась на её лице, стоило им заговорить о Финне. Финн же несвязно пробормотал что-то, складывая голову на плечо Ноа, вызывая мурашки. — Кажется, кто-то уже готовенький. Ноа натянуто улыбнулся, свободной рукой хватаясь за руку Финна, так хорошо лежащую на животе, будто там ей самое место. Аромат его парфюма приятно щекотал нос. — Эй, сколько ты выпил? — постарался усмехнуться Ноа, но голос выдавал его дрожь, тело не могло сопротивляться теплу другого тела. Признаться честно, он и не хотел сопротивляться, но наличие всех их коллег вокруг его немало смущало. Финн снова пробормотал, и Ноа уловил в этих звуках неуверенное «Не знаю, много». Что ж, кому-то явно пора возвращаться в номер. — Похоже, тебе пора домой, — хмыкнула Милли, озвучивая мысли Ноа. Они слишком часто думали одинаково. — Ноа проводит тебя. Что? Не делай такое лицо, словно это не то, чего ты хотел, — она подмигнула им, забирая у Ноа пустой стакан, и ушла к хихикающим Сэди и Калебу, бросающим на них слишком много взглядов. Ноа чувствовал, как по его щекам расползается румянец. — О чем она? — спросил Финн прямо в ухо, отчего Ноа пришлось прикусить губу, лишь бы не выдать своей реакции на такое простое действие. Всё-таки алкоголь раскрывал и его секреты тоже. — Значит, ты всё же можешь говорить? — сменил он тему, мягко обхватывая запястья Финна и отстраняя его от себя. — Идём, тебе действительно пора в номер. Он потянул Финна к выходу из отельного банкетного зала, который забронировали им менеджеры на вечер. Но неожиданностью стало, что Финн уперся и не сдвинулся с места. Ноа вопросительно поднял брови. В цветном полумраке казалось, что зрачки Финна заполнили всю радужку, такими темными были его глаза. — А если я не хочу? — И что это значит? — вздохнул Ноа, опуская взгляд на их сцепленные руки. Финн тоже опустил голову. — Мне здесь та-ак весело, Ноа. Давай останемся, — Финн подался вперед, почти повисая на Ноа, приближаясь до опасного близкого. Сбоку послышались смешки, а глаза Финна так хитро сузились, что Ноа почувствовал, что над ним нагло насмехаются. — Нет, Финн, тебе пора, — твердо сказал он, утягивая Финна к выходу. Тот еще немного посопротивлялся, но позволил увести себя, напоследок маша свободной рукой Гейтану или кому-то другому, Ноа старался не оборачиваться, чтобы никто не видел его горящих смущением щек. По дороге к номеру Финн вел себя спокойно. Послушно шел рядом, послушно сообщил, где его номер вообще находится, потому что Ноа понял, что не знает этого, когда они зашли в лифт. Послушно держал за руку. В общем, вел себя на несколько шотов трезвее, чем внизу, в зале. Возле двери номера Ноа остановился и протянул руку, но встретил лишь непонятливый взгляд. — Ключ-карту, — объяснил Ноа. — А, — только и произнес Финн. — Ну, она где-то здесь… Понаблюдав за попытками Финна найти карту в карманах, Ноа вздохнул и закатил глаза. — Мне кажется, ты издеваешься надо мной, — пробормотал он, шагнув вперед и осматривая карманы пиджака Финна. — А если и так? — усмехнулся тот, отчего Ноа почувствовал, как запирает дыхание. — То я буду крайне обижен, — смущенно прошипел Ноа, опуская ладони на чужие бедра и провел ладонями по тому месту, где были карманы. Конечно, карта была в переднем кармане брюк. Закусив губу, Финн наблюдал, как Ноа, борясь со смущением, достает её. — Какой же ты мудак. — Ты так не думаешь. — Еще как думаю… Ноа не успел договорить, потому что стоило ему открыть дверь в номер, Финн затолкнул его внутрь и прижал к стене, впиваясь в губы грубым поцелуем. Ноа оставалось лишь жалобно простонать и толкнуть дверь до закрывающегося щелчка, чтобы их шалости не заметил случайный прохожий. Не то, чтобы Ноа ожидал другого окончания вечера. Нет, он думал об этом каждую минуту с замиранием сердца, но то, что это вновь произошло, заставляло его тело трепетать каждый раз. Он все боялся, что однажды Финну надоедят эти пьяные поцелуи, поэтому с жадностью тянулся в ответ, опасаясь, что это их последний раз. И именно сейчас что-то было по-другому. Ноа пока не понимал, и вряд ли поймет, потому что идеальные губы Финна плавили его мозг похуже алкоголя, но чувствовал, как что-то поменялось. Финн мял его бока длинными музыкальными пальцами, целовал до дрожи, чередуя грубые укусы с нежными движениями языком, буквально вылизывал чужие губы. Иногда Ноа радовался, что в сериале не оставили поцелуя Майка и Уилла, потому что Ноа точно не пережил бы этого на трезвую голову. Финн немного склонил голову, врезаясь носом в щеку Ноа, и углубил поцелуй. Ощущая сплетение языков, вкус крепкого алкоголя и коричного леденца, Ноа несдержанно простонал, стараясь поспеть за движениями Финна, хватаясь за его плечи. Звук, вырвавшийся из его груди, был донельзя жалким, но, к счастью, тихим, незаметным. И всё же Финн сквозь пьяный туман услышал его, рывком прижался ближе и простонал в ответ. Однажды Ноа точно расплывется в его объятиях и умрет. Он тонул в несдержанных поцелуях Финна, его запахе, его тепле. Все годы, что Ноа его знал, Финн всегда был резким, его движения были быстрые и угловатые, как и он сам. Словно он был персонажем видеоигры с маленькой частотой кадров. Даже в близости он оставался таким, резким. Все движения его губ были точенными, грубоватыми, порой дерганными. Каждый раз он словно бросался в их поцелуи, срывался. Ноа же, наоборот, всегда сглаживал его углы, был мягким и плавным. Иногда ему казалось, что они слишком разные, поэтому это, чем бы оно не было, не зайдет никуда дальше. А иногда ему хотелось, чтобы противоположности действительно притягивались. И он был готов принять резковатость Финна, если тот примет его мягкость. Он уже принимал, брал всё, что ему дозволено брать. И сейчас тело Финна было необычайно твердым. Когда он вновь толкнул Ноа к стене, явно испытывая наслаждение от того, как тот порывисто выдыхал, несильно стукаясь затылком о прохладную поверхность, Ноа почувствовал, что некоторые части Финна были значительнее тверже остальных. Тогда до него дошло, что именно отличалось в сегодняшнем вечере. Он опустил руки на грудь Финна и с силой его отстранил от себя. Финн подцепил зубами его нижнюю губу напоследок и отодвинулся, тяжело дыша. — Финн, мы должны… должны притормозить. На сегодня всё, — выдохнул Ноа, стараясь не смотреть на влажные от поцелуев губы напротив, потому что это было слишком соблазнительно, слишком привлекательно, слишком. — Почему? — пробормотал Финн. Он был выше Ноа, но почему-то всё равно умудрялся смотреть щенячьим взглядом из-под короткой челки. — Ты заходишь слишком далеко, — он прикусил губу и заметил, как взгляд Финна тут же обратился к его рту, прежде чем опуститься вниз. Они не вставили ключ-карту в нужный отсек, поэтому в номере всё ещё было темно, но сквозь незанавешенные окна доходил свет от фонарей. Даже в этом полумраке было видно возбуждение Финна. Ноа не столько видел его, сколько чувствовал своим. Им нужно было прекратить это, пока оно не обрело значение. Ноа вставил ключ-карту, которую до сих пор сжимал в ладони. Свет не включился, и Ноа не был уверен, стоит ли его включать. — Но я не хочу, — произнес Финн, возвращая взгляд на губы Ноа. — Что? — Не хочу останавливаться. — Что? — вновь повторил Ноа, не веря ушам. — Нет, Финн, мы должны! Я не смогу делать вид, что это, — он махнул ладонью вниз. — Ничего не значит. Ты не можешь просто трахнуть меня, потому что по пьяни захотел этого. Ноа чувствовал, как тяжело бьется сердце под ребрами. Он хотел Финна, хотел до поджимающихся пальцев ног, до искр перед глазами, хотел столько лет. Но не так. Финн должен быть трезвым и осознающим свою симпатию, а Ноа не должен быть просто пьяным развлечением. Он вновь толкнул Финна, собираясь вырваться из его объятий и уйти в свой номер, вероятно, грустно дрочить перед сном. Но Финн твердо замер, не выпуская Ноа. — Отпусти, — вздохнул он. — Ты не хочешь? — Что? — Не хочешь остаться? Одна часть Ноа кричала, что ему нужно бежать отсюда. Бежать без оглядки, забыть про Финна, его пронзительные взгляды и горячие губы. В глубине души он всегда знал, что это не приведет ни к чему хорошему и удовольствие всегда заканчивается. Но другая часть просила, молила остаться и взять всё, что может ему дать Финн Вулфхард, даже если на утро он выгонит его и скажет, что ничего не значило. Господи, Милли права, Ноа так похож на Уилла. — Зачем, Финн? — наконец, ответил Ноа, не убирая рук с груди Финна и не позволяя ему приблизиться. Он понимал, что если Финн еще раз его поцелует или толкнется бедрами о его, то Ноа никогда не покинет этот номер. — Зачем мне оставаться? Если ты опять скажешь про «ничего не значит», клянусь, я заблокирую тебя и вряд ли позволю целовать себя когда-либо ещё. Ноа не ожидал, что его угрозы подействуют, но Финн действительно стушевался, словно ему эти поцелуи были также важны, как и Ноа. — Потому что ты мне нравишься, — просто сказал Финн, качая головой. Он привык так делать, когда челка была достаточно длинной, чтобы упасть и закрыть его лицо, но сейчас оно всё было видно Ноа. Сам Ноа забыл, как дышать. — Ты пьян, — выдавил он. Но смущение на лице Финна говорило о том, что он не врет. — Ты меня целуешь только, когда пьян. Почему я должен тебе верить? — Я не знаю, ладно? — он запустил руку в волосы и взлохматил. — Я просто запаниковал. Давай обсудим это потом. Ноа… Последнее он простонал, толкаясь бедрами вперед, и Ноа, все ещё будучи возбужденным, ослабил хватку, удерживающую Финна на расстоянии. Финну хватило этой доли секунды, чтобы вновь прижаться в поцелуе. — Пожалуйста, — прошептал Финн между поцелуями. И, обвивая его плечи руками, Ноа по своим дрожащим коленям понимал, что согласен. Согласен на всё, даже если утром Финн будет отрекаться от вечерних признаний. Руки Финна больше не оставались на талии Ноа, они перешли в хаотичное движение, неизменно прижимая к себе. Одна забралась под пиджак, поглаживая лопатки, а вторая опустилась на бедро, сжимая ягодицы так, что Ноа охнул в поцелуй, чем Финн и воспользовался, углубляя поцелуй и вновь сплетая их языки. Он прижимал Ноа к себе, несдержанно терся бедрами. Дыхание Ноа сбивалось, тяжело оседало на чужих губах и языке, мешаясь с низкими звуками, похожими на стоны. И каждый звук подстегал Финна сильнее толкнуться бедрами, сильнее сжать ягодицы, сильнее прикусить губы Ноа, после стукаться зубами в страстном поцелуе. — Финн, — тихий, молящий скулеж. Ноа любил, конечно, простор люксовых номеров, но сейчас каждый шаг до кровати казался километром. Не отстраняясь, Финн повел его вглубь комнаты, попутно снимая пиджак и с себя, и с него. Запутавшись в рукавах, Ноа споткнулся и упал на постель. Финн остался стоять и смотреть на него сверху вниз. Его грудь тяжело вздымалась, а исцелованные губы были так соблазнительно приоткрыты. Помутневший взгляд скользил по Ноа, откидывающему пиджак на пол и стремительно расстегивающему пуговицы рубашки заплетающимися пальцами. — Разденься, — низко произнес Ноа, на мгновение забирая ведущую роль себе. Он и не знал, что его голос может быть настолько низким. И он был удивлен, что Финн действительно послушался. Судорожно выдергивал пуговицы из петель, на середине, не выдержав и сняв рубашку через голову. Ноа прикусил губу и приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть, как брюки сползают по худощавым бедрам, возбуждение, скрытое только тканью белья. И пока Ноа не успел вновь подумать о неправильности происходящего, Финн забрался на постель и мягко развернул Ноа, устраиваясь между его ног. Сбросил его туфли, потянулся к поясу брюк, поглощая взглядом каждый открывшийся участок кожи. Оставшись в расстёгнутой рубашке, полы которой обрамляли его талию, исследуемую ладонями Финна, Ноа дернул рукой, поправляя рукав, и потянулся к прикроватной лампе. В номере всё ещё царил полумрак, но он хотел видеть больше. Желтый свет озарил их силуэты, делая все более реальным. Сняв брюки с Ноа, Финн недовольно поморщился от внезапно вспыхнувшего света и наклонился ближе, влажно целуя. Теперь их тела соприкасались обнаженной кожей, грудь о грудь, между возбуждениями лишь тонкая ткань белья, бедра толкались друг о друга. Ноа протяжно простонал, ощущая тепло чужого тела так близко, прикрывая глаза. Его колени сжали Финна, не позволяя отстраниться. Руки запутались в коротких волосах. Ноа вслух не скажет, но он скучал по длинным кудрям Финна и по тому, как было приятно в них зарываться пальцами во время поцелуев. При таком хорошем, идеальном толчке Ноа дернул волосы Финна сильнее и поймал его стон губами. Ему тоже это всегда нравилось. Финн отстранился, позволяя обоим жадно глотать воздух, прижал губы ниже. Подбородок, скулы, местечко под ухом, шея, кадык. Влажные поцелуи оставались на коже, чередуясь со слабыми укусами. — Аккуратнее, — сбивчиво пробормотал Ноа. Он не будет готов объяснять визажисту, почему вся его шея в пятнах. Не будет готов терпеть при этом насмешливую ухмылку Милли. Финн фыркнул и, опустившись вниз, укусил за грудь. — Финн! — возмущенно воскликнул Ноа, шлепая его по плечу и ловя игривый взгляд в ответ. — Я всё знаю, не переживай, — произнес он, ласково целуя место укуса. А после понизил голос. — Я хочу съесть тебя. — Что? Ноа хотел вновь поймать взгляд Финна, но тот вернулся к последовательному облизыванию груди напротив. И кто Ноа, чтобы сопротивляться? — Ты меня всего обслюнявил, — только усмехнулся он, поглаживая голову Финна. Финн усмехнулся. Ощущение воздуха на влажной коже заставило Ноа покрыться мурашками. Финн же больше не медлил, проводя языком, спустился к паху. Он бросил взгляд на вверх, будто хотел спросить разрешения, и замер. Видя между своих бедер Финна, растрепанного, исцелованного, покрасневшего, Ноа не мог ему ни в чем отказать. Особенно, когда он так дышал на член и прикасался губами к головке сквозь ткань. Быстро и неловко Финн раздел его и вернулся на место. Ладони поглаживали обнаженные бедра, упиваясь их мягкостью и бархатностью, пока он не мог оторвать взгляда от истекающего предэякулятом члена. Ноа смущенно выдохнул, сжимая простынь в ладони. Нечасто его разглядывали с такой… жадностью. Как будто Финн действительно намеривался его съесть. Обхватив рукой основание члена, Финн широким мазком слизал с головки смазку. Ноа в ответ со свистом вздохнул и приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть. Его ладонь всё ещё поглаживала затылок Финна, но не давила, лишь поддерживала. Финн вобрал головку, перекатывая ее по языку, а после резко заглотил член до конца, но тут же выпустил, закашлявшись. В уголках глаз заблестели слёзы. — О боже, Финн, — Ноа сел и потянул голову Финна наверх, к себе. — Не торопись, ты чего. Аккуратно, помогай себе рукой, вот так. Хорошо? — дождавшись кивка, Ноа быстро поцеловал его в губы и лег обратно. Финн выглядел так рассеянно, что Ноа задумался, а осознает ли он происходящее или им управляет алкоголь. Он хотел потянуть Финна к себе и предложить закончить все взаимной дрочкой, но Финн вновь втянул в рот его член, и все мысли покинули светлую голову Ноа, оставляя там лишь похоть и желание. Теперь Финн действовал осторожнее, уделял больше внимания головке, обсасывая её, пока рукой двигал у основания. Ноа вздрагивал и постанывал, чувствуя, как слюна стекает по стволу, а язык вбивается в уретру. Финн делал его очень, очень мокрым. Буквально. Слюна, смешанная с естественной смазкой, хлюпала под рукой и губами Финна, пока он старательно облизывал член, пуская по нему еще больше слюны, постанывая от удовольствия. Бедра дрожали, норовя толкнуться во влажную тесноту рта, но Ноа их с силой удерживал неподвижно, чтобы Финн не подавился опять. Он выглядел так пошло и красиво. Со ртом, растянутым вокруг члена, мутным взглядом, пальцами, сжимающими бедра Ноа. Ноа с трудом оторвал руку, сжимающую простынь, и положил ее на скулы Финна, огладил щеки большим пальцем, спустился ниже и провел по растянутым губам, ловя взгляд Финна. Тот резко выдохнул через нос, очевидно смеясь, хотя Ноа не наблюдал ничего смешного, и вобрав член глубже, втянул щёки. — Господи, Финн! — протяжно простонал Ноа, толкаясь вверх и сжимая его волосы. Он погладил его втянутые щеки, ощущая, как они натягиваются вокруг его члена. — Быстрее… Пожалуйста, быстрее, Финн. Поплывшим мозгом Финн уже мало соображал, поэтому аккуратно Ноа надавил на затылок, заставляя его опуститься. Ощущая давление, Финн издал глухой стон. Вибрация прошла по члену, Ноа зажмурил глаза. Он чувствовал, что оргазм близко, но медленных, спутанных движений было мало, чтобы его достичь. Рубашка сбилась под поясницей, пропитанная потом. — Финн, — срывающимся шепотом позвал он. Тот отстранился, чтобы проводить языком по всей длине члена, смотрел на Ноа из-под ресниц. — Позволь мне, — он надавил на затылок, намекая на то, о чем просит. Финн прижался щекой к его члену, издавая тихий скулеж, пачкая лицо в своих же слюнях. От этого вида сердце Ноа на мгновение остановилось, он забыл, как дышать. Очевидно, они оба уже абсолютно не соображали. Либо Ноа сходил с ума. Вырывая его из оцепенения, Финн потерся щекой и вновь обхватил член губами, расслабляя рот. Ноа на пробу толкнулся в него, проверяя, точно ли он готов к этому, но Финн сам наклонился навстречу, и это стало спускным механизмом. Ноа начал неглубоко насаживать его рот на член частыми толчками, не сбавляя темпа. Финн постанывал вокруг него, явно наслаждаясь, закатывал глаза. Редкие слезы текли по его щекам, отсвечивая в свете прикроватной лампы. — Хороший мальчик, — пробормотал Ноа, смахивая слёзы большим пальцем. От этих слов Финн вздрогнул всем телом и так отчаянно всхлипнул. Ощущая тяжесть внизу живота, волну удовольствия, охватывающую его всего, Ноа потянул Финна вверх, но тот прижался, заглатывая глубже, не позволяя себя отстранить. Ноа ничего не успел с этим сделать, потому что, когда член коснулся задней части рта, его прошибло оргазмом. Он выгнулся на постели, крепко ухватившись за Финна, за свой единственный ориентир, и громко простонал, перекрывая хлюпающие звуки и всхлипы Финна. Когда пелена оргазма начала спадать, Ноа осознал, что всё ещё держит Финна и поспешно убрал руки. Финн соскользнул с его опадающего члена и высунул язык. Остатки спермы капали на пах Ноа, мешаясь с обилием слюны. — Черт, Финн, — растерянно пробормотал он. Сейчас он крайне жалел об опьянении, потому что боялся забыть хотя бы один момент сегодняшнего вечера. Ему ужасно хотелось помнить каждую секунду, чтобы потом долго-долго прокручивать в памяти. — Прости, я не хотел… Но Финн не выглядел оскорбленным. Наоборот, его лицо выражало крайнюю степень довольства, а губы, красные и блестящие, растянулись в улыбке. Ноа потянул его на себя, вынуждая лечь рядом. Финн упал рядом с ним на подушки, тяжело дыша. Ноа поцеловал мокрые дорожки слёз, его распахнутые губы, мягко слизывая свои следы с них, чувствуя собственный горьковатый вкус. Он склонился над Финном, целуя его грудь, пока руки гладили живот и спускались ниже. — Финн? Когда ты успел? — Ну, — тот кашлянул, смущенно прикрывая глаза. Нет, Ноа вряд ли переживёт эту ночь. Финн Вулфхард кончил, толкаясь в постель, пока очень мокро отсасывал ему, Ноа Шнаппу. Так не бывает. А потом Финн широко зевнул. — Ноа, — негромко позвал он. — М? — Ноа потерся щекой об обнаженную кожу груди и поднялся на локтях, чтобы видеть его лицо. — Я сейчас засну. Ноа рассмеялся. Финн выглядел таким сытым и разморенным. Его тело расслабилось на сбитых простынях, и похоже он действительно задремал. Ноа чмокнул его, прежде чем подняться. Тело ощущалось тяжелым, по-приятному ватным, но липким и грязным. Ноа расстегнул пуговицы на узких рукавах и, наконец, окончательно снял рубашку, кидая ее на пол к остальной одежде. Сил на уборку у него не было, поэтому превозмогая себя он направился в душ, беря дополнительные полотенца. Хотя после произошедшего Финн вряд ли будет брезглив, верно? Выйдя из душа, Ноа отыскал на полу свое белье и натянул его. Усталость сковывала движения, но ему стоило еще позаботиться о Финне, тихо посапывающем на кровати. Ноа намочил полотенце и вернулся к нему. Протереть торс проблем не было, но у кромки боксеров он замер в нерешительности. Полностью Финн еще не оголялся перед ним, но просыпаться в сперме явно мало удовольствия. Стараясь не сильно пялиться на чужой пах, Ноа раздел его и протер. Кинув полотенце в ванной, Ноа лёг на кровать и позволил расслабиться, ощущая, как сон им завладевает. Финн придвинулся ближе и закинул руку на его грудь. — Так ты не спишь? — хмыкнул Ноа. — Сплю, — сонно пробормотал Финн ему в шею. Ноа фыркнул и обнял его, засыпая, такой же удовлетворенный и довольный. Первое, что почувствовал Финн при пробуждении, был ужасный вкус во рту. Словно на язык ему насрали кошки. Он попытался сглотнуть этот вкус, но лучше не стало. Сонно и недовольно Финн потерся носом о свою подушку, ленясь подняться и умыться. Вторым открытием стала боль в голове, обещающая несладкое похмелье на весь день. Подушка была такой теплой и большой. Финн не знал, как со своим ростом он мог объять всю подушку, но было так приятно закинуть на неё руку и ногу, прижаться торсом, мыча от удовлетворения. Следующие открытия оказались не менее шокирующими. Чужая рука опустилась на его голову, взъерошила короткие гладкие волосы. Финн упивался этим пару мгновений, пока его не накрыло осознание, что он лежит в кровати с другим человеком. Сон сняло как рукой, Финн резко отстранился, чуть не падая с постели. — Привет, — неловко произнес Ноа, улыбаясь краешками губ. — Привет, — удивленно пробормотал Финн. — Что ты здесь?.. — Он окинул взглядом полуголого Ноа, лежащего перед ним в одном белье, прежде чем, посмотреть на себя и увидеть, что даже этого на нём не было. — Черт! Пытаясь вытащить из-под себя тонкое одеяло и спрятаться под ним, Финн нелепо завалился назад и почти упал с кровати, но Ноа быстро среагировал, поймал его и потянул на себя. От этой близости Финн чувствовал себя более смущенно и неловко, он не понимал абсолютно ничего. — Финн, — позвал Ноа, мягко поглаживая его по плечу. Финн накинул одеяло на свои бедра, цепляясь за него руками, и поднял голову к Ноа. — Что вчера было? — спросил он, не церемонясь. — Ничего, — ответил Ноа, отводя взгляд. Финн успел заметить в нём грусть и разочарование. Все тело Ноа напряглось, и Финн чувствовал свою вину от этого. — Ноа, — тот прикрыл глаза, лишь бы не смотреть на Финна. — Ты полуголый в моей постели, я голый. Что было? — Финн огляделся по сторонам. — Мы же вообще в моей постели? — Да, — негромко сказал Ноа, заламывая пальцы. Нервничал. — Ноа. — Финн. — Почему я голый? — Финн надеялся, что Ноа просто скажет, что Финн был настолько пьян, что просто скинул с себя одежду и лег спать, а самому Ноа было лень возвращаться в свой номер, и он незапланированно решил устроить ночевку. Это было бы лучшим вариантом. Но события вчерашнего вечера понемногу возвращались в его память, подкидывая ему картинки, как он толкал Ноа на кровать и снимал одежду с него, а не с себя. Хотя с себя вроде тоже. Ноа вздохнул. — Ты кончил и уснул. Я подумал, что тебе некомфортно будет просыпаться… ну, так, — Ноа взмахнул рукой, пытаясь объяснить, но Финн в этом не нуждался. Он прикрыл лицо ладонями, осознавая и борясь со стыдом. Он кончил в трусы. С Ноа. А что делал Ноа? Не мог же он просто рядом сидеть. — А ты? — хрипло спросил Финн, внутреннее чувствуя, что знает ответ. Неприятный вкус на языке, саднящее горло, истерзанные губы. Воспоминания о взъерошенном Ноа, таком горячем и красивом, с блестящими от желания глазами и блестящим от слюны членом. — Что я? — Финн кивнул на его пах, наблюдая, как розовеют щеки Ноа. В любой другой ситуации он находил это очаровательным. Но сейчас стыд пожирал его изнутри, ему хотелось, чтобы Ноа скорее вывалил на него всю правду. — Перед этим ты отсосал мне, так что… — О господи, — простонал Финн, вскакивая с постели. — Финн… — Нет, ничего не говори. Он вспомнил, что был голым, и дернул одеяло на себя, плотно укутываясь в него. Хотя какая к черту разница, если Ноа и так все видел. Нет, это было ужасно. Он не просто кончил в трусы, он кончил в трусы, отсасывая Ноа Шнаппу. Память услужливо подкидывала ему фрагменты ночи, но этого было недостаточно. Финн чувствовал себя одновременно и проклятым, и благословленным, но никак не мог объяснить это чувство. — Финн, — вновь позвал Ноа. Его голос звучал так сломлено. Так низко и красиво. Финн зажмурился, стараясь не думать о том, как звучал голос Ноа, когда он насаживал рот Финна на свой член, как срывался голос Ноа на сводящие с ума стоны. — Ноа, — резковато произнес Финн, пиная свои брюки, валяющиеся на полу. Возможно, это были брюки Ноа, он не знал. Ноа поднялся с кровати и встал перед ним, преграждая путь в ванную, где Финн мог бы спрятаться и спастись от этой ситуации. — Что теперь, типа не такой? — фыркнул Ноа, нависая над ним. Финн не знал, как, будучи ниже, Ноа мог это сделать. Он расправил плечи, но все равно казался маленьким рядом с Ноа. — Ноа, я ничего не помню, я вчера перебухал. — Твой отсос был, блять, на все сто, — Финн неловко поправил одеяло. — Нет, ты меня извини, но не верю, что кто-то, кто не хотел сделать минет, мог так отсосать. Ты же буквально облил меня слюнями. Не ври хотя бы себе. Ноа раздраженно издал рычащий звук, от которого у Финна побежали мурашки, и развернулся, хватая с пола брюки и рубашку. Финн вдруг понял, что он сейчас уйдет, и это точно разрушит их странную, но долгую дружбу. Если Финн не разрушил её несколько лет назад, когда впервые по пьяни поцеловал Ноа, а наутро испугался объясниться с ним в чувствах. Неожиданно для самого себя Финн схватил удаляющегося Ноа за руку, не позволяя ему одеться. Одеяло сползло вниз, обнажая торс. Ноа опустил руку с брюками, которые не успел надеть, и негодующе посмотрел на Финна, лишь мимолетно бросая взгляд ниже. Есть вещи, которые Финн откладывал уже слишком долго, мучая этим не только себя. — Не уходи, — слова путались в голове, не выстраиваясь в единое предложение. Финн и сам не знал, что хотел сказать. Подождав минуту тишины, Ноа устало вздохнул, кинул брюки на кровать и вновь встал напротив Финна. Тот шумно втянул воздух, бегая глазами по его лицу. — Финн, — голос Ноа стал мягче. — Можешь не отвечать мне, но ответь себе. Ты действительно этого хотел или это просто пьяная ошибка? — Это точно не ошибка, — быстро ответил Финн, поддаваясь вперед. Ноа усмехнулся. — Ну, то есть. Ошибка, конечно, что я был бухой вхлам, я просто не представляю, что мог сделать и сказать. Точнее, примерно представляю, но это же было ужасно. Ноа рассмеялся. — Нет, это было хорошо. Очень хорошо, — он протянул ладонь и положил ее на щеку Финна, поглаживая. Финн ощутил, как теплеют щеки, хотя такое с ним случалось крайне редко. — Так всё же… Ты хотел этого? — Черт, Ноа, — Финн вздохнул, прикрывая глаза и давая себе пару секунд на подумать. Ответ всегда был в нём. И он открыл глаза, чтобы видеть реакцию Ноа. — Конечно, хотел. Ноа не выглядел сильно удивленным. Скорее польщенным и довольным. Он придвинулся ближе, расстояние между их лицами стало ничтожно мало. Финн сомневался, сможет ли вынести это на трезвую голову. — Расскажешь, почему? — губы Ноа украсила хитрая, но добрая улыбка, тут же приковывающая взгляд Финна к себе. — Ты решил поиздеваться надо мной? — Но ты же издевался надо мной так долго. Финн вздохнул. И сделал, как ему казалось, единственное правильное действие — сократил то крошечное расстояние, прижимаясь своими губами к Ноа. Поцелуи Ноа всегда были страстные, грубые, жадные. Финн словно освобождал свой голод, давал ему немного свободы, накидываясь на Ноа, чтобы взять у него всё, что Финн мог себе позволить и никогда больше. Сейчас поцелуй был не такой. Вёл Ноа, нежно облизывал губы Финна, пока сам Финн таял в его руках, неловко обнимающих поверх одеяла. — Так может скажешь? — Ноа игриво всосал его нижнюю губу. — Ладно, ладно, — выдохнул Финн в поцелуй. — Раз ты так просишь. — Эй, — Ноа шлепнул его по плечу. Одеяло сползло вниз, собираясь в районе локтей, еле прикрывая обнаженные бедра. — Ноа, — Финн взволнованно облизал губы, соприкасаясь с языком Ноа. Он всё ещё был так близко, сталкиваясь носами. — Тебе необязательно, это говорить. Я же просто шучу, — Ноа потянулся за поцелуем. И как бы Финну не понравилось его целовать, когда они оба трезвы, если не считать кружащего голову похмелья, он отстранился. — Нет, правда, Ноа, мне стоило это давно сказать. Ты мне нравишься, давно. Просто я дурак, — легко, как содрать пластырь одним движением. Финн внимательно следил за лицом Ноа. — Я знаю, я согласен. — О господи, — снова протянул Финн и облегченно рассмеялся. — Почему ты такой? — Тебе вроде нравится, — Ноа пожал плечами. — Ты мне тоже нравишься. Ноа притянул его за талию к себе и поцеловал, так сильно, так глубоко, что Финн почувствовал, как дрогнули колени. Ноа облизал его язык, и Финн вспомнил, что из его рта воняет, вероятно, как из помойки, потому что вчера он глотал сперму чертового Ноа Шнаппа. Как хорошо и будоражаще не звучала вторая часть, Финн отдалился. — В чем дело? — Ноа поглаживал большими пальцами талию Финна, и это незамысловатое действие пускало мелкую дрожь. — Я вчера проглотил твою сперму, — выпалил Финн. — Да, я присутствовал при этом, — фыркнул Ноа. — И что? — Оказывается, если проглотить сперму, утром вкус будет как у мусора. — Оу, — пробормотал Ноа. Финн выгнул бровь. Неужели он не почувствовал? Боже, а если изо рта Финна постоянно так, он же вечно пьет какую-то горящую хрень, чтобы быстрее дойти до состояния, позволяющего ему целовать Ноа без зазрений совести. — Мне нужно умыться, — Финн выпутался из их объятий. — Но ты же вернешься? — в голосе Ноа сквозила неуверенность. — Здесь буквально одна дверь из ванной, — он понимал, что Ноа имеет в виду другое. — Да, я вернусь. Финн позволил одеялу окончательно опасть на пол и не скрывать больше его полувозбужденного члена. Он не мог винить Ноа, в том, что его внимание тут же обратилось вниз, ведь сам Финн смотрел на белье Ноа, не скрывающее очертаний. — И я надеюсь, что, когда вернусь, ты будешь здесь, такой же красивый и сексуальный, и готовый меня взять. — Оу, ты считаешь меня красивым и сексуальным, — Ноа прикусил губу, и Финн видел, как его слова повлияли на член Ноа. — Все так считают, я не исключение, — произнес Финн прежде, чем уйти в ванную. Кажется, через закрытую дверь он слышал довольный вскрик Ноа.