абстиненция души

Пробуждение Райны не имело ничего общего с привычной негой в объятиях шёлковых простыней. Вместо тепла родной постели её встретила резкая, пульсирующая боль в затекшей шее. Сцепив зубы, чтобы не выпустить наружу мучительный стон, она заставила себя приподняться. Она едва слышно шевельнулась, и в нос тут же ударил густой, дурманящий аромат духов и мужского тела. Незнакомая гостиная встретила её навязчивым бормотанием телевизора, который транслировал странный фильм многолетней давности, судя по истёртому, зернистому изображению. Райна попыталась сесть поудобнее, стараясь не тревожить затекшие мышцы, и перевела взгляд на мужчину рядом. Ксандр запрокинул голову на спинку дивана, подставив свету экрана резкую линию челюсти и горла. Его грудь мерно вздымалась при каждом вдохе, и в этом ритме было столько спокойствия, что Райна на мгновение забыла, как дышать самой. Её взгляд, словно против воли, снова притянуло к шраму. Тонкий белесый след на левой брови в полумраке казался серебристым росчерком прошлого, сознаваться в котором ван Хейс не хотел. Райна чувствовала, как внутри всё замирает от странной, почти материнской нежности, смешанной с чем-то запретным. Она медленно протянула руку. Воздух между ними, пропитанный его дурманящим ароматом, казался плотным и горячим. Когда подушечка её указательного пальца наконец коснулась самого начала шрама у брови, Райна вздрогнула, ожидая, что он сейчас же очнётся. Но Ксандр не пошевелился. Преодолевая невидимую преграду, тонкие пальцы Райны медленно потянулись к его лицу. Сама мысль о такой дерзости казалась безумием, но трепет внутри был сильнее страха. Подушечка указательного пальца едва коснулась края брови, там, где начиналась отметина. Кожа была горячей, чуть шершавой, и это мимолётное прикосновение отозвалось в груди щемящим, болезненным восторгом. Спускаясь ниже, к самой скуле, Райна почти не дышала, боясь разрушить это хрупкое мгновение. Она задержала руку на его скуле всего на мгновение, позволяя себе впитать эту запретную нежность, прежде чем осознание реальности ударило наотмашь. Страх, запоздалый и ледяной, мгновенно вытеснил трепет. Райна резко отняла руку, словно обжегшись о его кожу. Нельзя было оставаться здесь ни секундой дольше — этот морок, это странное единение могло стоить слишком много. Тихо, стараясь не тревожить даже воздух, она соскользнула с дивана. Райна не уходила, а сбегала, как с места преступления. Обернувшись в дверях, Рейн бросила последний взгляд на неподвижный силуэт мужчины. Ксандр всё так же спал, запрокинув голову, погружённый в глубокое, тяжелое забытье, и только мерное шипение телевизора провожало её к выходу. Едва сухой щелчок входной двери возвестил о её уходе. Ксандр открыл глаза. Взгляд его был абсолютно ясным, лишенным и тени сонного тумана. Он тут же поднял голову, прислушиваясь к затихающему эху её шагов в подъезде. Нащупав сбоку, между подушкой и подлокотником дивана, помятую пачку, он выудил сигарету. Теперь на его скуле, там, где прошлись её пальцы, кожа будто горела, оставляя невидимое клеймо. Ксандр медленно выпустил дым, глядя на экран погасшего телевизора, и коснулся того самого места, где только что таяла её нежность. Она думала, что крадёт это мгновение, не подозревая, что он сам отдал его ей — до последнего вздоха. Райна выскочила из подъезда, параллельно вызывая такси и игнорируя настойчивый поток уведомлений от Октавиана. Странное, непонятное чувство кололо где-то под рёбрами, отчего просто стоять на месте и ждать машину казалось самой некомфортной вещью на свете. Она то и дело порывалась обернуться на тёмные окна квартиры, из которой только что буквально выкрала саму себя. Внутри всё болезненно ныло — так ноет свежая рана, когда от неё отрывают присохший бинт. Ей было тошно от этой внезапной, неуместной податливости. Райна привыкла жонглировать мужчинами, превращая близость в изящный спорт или выгодный размен, но то, что произошло на этом диване, не вписывалось ни в одну её схему. Это ощущение — когда кончики пальцев всё ещё помнят шершавость чужого шрама, а в лёгких застрял запах его кожи — было лишним. Опасным. Оно мешало дышать. Райна избавится от этого чувства. Влюбиться она себе не позволит. Ей некогда. Подъехавшее такси мигнуло фарами, разрезая густой мрак улицы. Райна почти запрыгнула в салон, быстро назвала адрес водителю и отвернулась к окну. Хотелось как можно скорее оказаться дома и спрятаться от внешнего мира, а главное от оглушительного послевкусия, что оставил после себя Ксандр. Дома ждал Октавиан. Дома её ждал любящий муж, который весь вечер волновался о благополучии Райны, обрывая телефон бесконечными звонками. Но за этой тревожной заботой скрывалась странная пассивность: он исступленно слал сообщения, но так и не решился задействовать ни одну из своих связей, чтобы найти свою жену. Доверяет ли он, свято веря, что с ней ничего не случится? Или, напротив, не доверяет настолько, что просто боится причинить себе боль информацией о том, в чьих именно руках Райна растворяет этот вечер? Она шумно выдохнула и спрятала лицо в ладонях, пытаясь отгородиться от назойливых мыслей. Никогда прежде Райна не позволяла себе закрыть глаза в чужой квартире и провалиться в сон в объятиях другого мужчины. Даже когда Октавиан улетал в очередную командировку, оставляя её наедине с огнями большого города, она неизменно возвращалась спать домой. Своя постель была её крепостью, незыблемой границей между игрой и реальностью. Но сегодня идиотское стечение обстоятельств, а точнее собственное наплевательство, достигло того предела, когда она позволила себе по самую рукоять вогнать нож в спину мужу. — Приехали, — негромко напомнил водитель. Райна вздрогнула и отняла руки от лица. Она взмолилась всем тем Богам, в которых не верила, чтобы только Октавиан спал, а не дожидался её сейчас на кухне с чашкой остывшего чая, подобно ворчливой жёнушке. Больше всего ей не хотелось видеть этот молчаливый, удушающий упрёк в его глазах. В холле царила идеальная полутьма, нарушаемая лишь синеватым отсветом луны. Она на цыпочках прошла на кухню и, морально измотанная до предела, буквально завалилась на массивный кожаный диван. Тишина дома, обычно такая уютная, теперь казалась давящей. Чтобы унять внутренний тремор, Райна выудила из сумки тонкую сигарету. После вкуса вишневых свои, когда-то родные ментоловые, кажутся отталкивающе тошнотворными. — Вернулась? Голос мужа, раздавшийся со стороны дверного проема, заставил её вздрогнуть. Не от страха, а скорее от неожиданности. Он не включал свет, позволяя лунным теням скрывать выражение своего лица, но его присутствие мгновенно заполнило всё пространство, вытесняя остатки её ворованной свободы. Он стоял, прислонившись к косяку, в накинутом на плечи шёлковом халате. Сонный, с растрёпанными волосами, он выглядел почти безобидно, если бы не этот тихий, проникающий под кожу тон. — Где была? — вопрос был задан без капли подозрения или обвинения в голосе, так буднично, словно Райна на полчаса отлучилась в продуктовый. — Я звонил тебе. — И писал. Я видела. Райна продолжала делать затяжки и выдыхать густой дым, намеренно пропитывая помещение ненавистным Октавиану запахом. Она даже не смотрела в сторону мужчины, но кожей чувствовала его тяжёлый, липкий взгляд, который, казалось, ощупывал её в поисках чужих отпечатков. Ментол жёг горло, а внутри нарастало холодное, колючее безразличие к разговору, что сейчас последует. — Так где ты была? — У Адрианы, Октавиан. Ты сам меня с ней подружиться заставил, — Райна произнесла это с нескрываемым раздражением, стряхивая пепел в пустую чашку, взятую предварительно со стола. — Я не заставлял тебя. — Настоятельно порекомендовал, — парировала она, наконец удостоив его взглядом. Тем временем Октавиан сократил расстояние между ними и медленно опустился на корточки прямо перед диваном, располагая ладони на девичьих коленях. — Райна, прекращай. Я как будто тиран какой-то, — негромко произнёс он, глядя на неё снизу вверх. — Я просто волновался за тебя. Почему не позвонила? Ты из-за больницы расстроилась? Поэтому к ней поехала? Вопросы мужчины звучали вполне логично, и разыгравшаяся раздражительность Райны теперь казалась ей лишь собственной привередливостью, которую нужно было запихнуть куда поглубже и поговорить наконец со своим мужем. По-человечески. В данной ситуации негатива он не заслужил. Глубоко вдохнув, она заставила плечи расслабиться, смягчила тон и совсем тихо произнесла: — У Адрианы дома какие-то проблемы. С мужем что-то не поделят никак. Она очень переживает по этому поводу, попросила приехать к ней, по бокалу вина выпить. Так, девчачий трёп. Голос звучал мягко, и Октавиан ощутимо расслабился. Пальцы на ее коленях лишились цепкой хватки, став теплее. Мужчина продолжал смотреть на нее снизу вверх, и в полумраке кухни его взгляд светился таким искренним сочувствием, что Райне сделалось по-настоящему тошно от собственной лжи. — Хорошо. — он чуть сжал ее ладонь, делясь своим спокойствием. — Пойдём в постель? Никак не могу уснуть без тебя. Райна заторможенно кивнула. Ей хотелось сказать, что она еще не докурила, что ей нужно смыть с себя дорожную пыль или просто посидеть в тишине, но она понимала, что любой отказ сейчас прозвучит как фальшивая нота в их идеально настроенной симфонии. — Иди, я сейчас догоню, — отозвалась она, заставляя себя улыбнуться одними губами. — Только затушу это и закрою окно. Без лишних вопросов и споров Октавиан, оставив лёгкий поцелуй на костяшках девичьих пальцев, поднялся на ноги и скрылся также бесшумно, как появился. А Райна продолжала смотреть на тлеющий фильтр сигареты, отпуская абсолютно все мысли. «Ложь во благо — это всегда ложь во благо себе. Мы не щадим чужие чувства, мы лишь защищаем свой покой от того хаоса, который неминуемо принесёт с собой правда». День Райны начался со сбора чемодана с вещами первой необходимости Октавиану в очередную командировку. Она всё ещё чувствовала странный, тягучий осадок где-то в груди, ведь впервые врала ему не из холодной выгоды, а из-за острого, колючего чувства вины. Раньше её тайны были лишь деталями её собственной игры, правилами, которые она устанавливала сама. Они не обременяли её, напротив, давали ощущение контроля. Теперь Райна чётко ощущала, что правила изменились, и она больше не была тем, кто их диктует. — Я не знаю, что бы делал без тебя, — раздался голос Октавиана за спиной. Райна вздрогнула. Мысли занимали всё внутреннее пространство, не давая возможности даже спокойно вздохнуть, и появление супруга ощутилось как грубое вторжение в разговор с живым собеседником. С самой собой, если вдуматься. — Что? Два шага. Тяжёлый стук каблуков лакированных туфель по безупречному паркету гардеробной и Октавиан оказался рядом, собственническим жестом накрывая плечи жены. Мужчина прижал её спиной к своей груди, лишая кислорода и пространства для маневра, и зарылся носом в светлые волосы, жадно вдыхая аромат, который она так старательно отмывала с кожи утром. — Спасибо. Что собираешь мне чемодан вместо того, чтобы отсыпаться. Райна? — Да? — Я хотел поговорить с тобой вчера. Я знаю, что виноват, и я слишком долго отмалчивался. Но я вижу, как тебя угнетает эта тема, с каждым годом всё сильнее. Я понимаю, почему ты предпочла компанию Адрианы моей, но когда я вернусь, мы обязательно поговорим. Прости, что уезжаю вот так. Слова мужа ударили наотмашь, точнее и больнее любого прямого обвинения. Райна замерла, вцепившись пальцами в край открытого чемодана. Его покаяние, его признание её права на побег — всё это строилось на фундаменте вчерашнего краха в центре, на их общей боли, которую она так цинично использовала как прикрытие для встречи с Ксандром. Октавиан принимал её холодность за отчаяние, а её отсутствие за неспособность справиться с очередной неудачей. Он давал ей право на слабость, не подозревая, что эта слабость этой ночью обрела вполне конкретное имя и вкус вишневого табака. — Не нужно извиняться, — произнесла она, глядя на их отражение в зеркале. — Всё в порядке, я тебя давно не виню. Октавиан чуть отстранился, но рук не убрал. Его взгляд в отражении стал непривычно острым, проникающим под кожу, словно он пытался считать информацию с её зрачков. — Только не нужно мне врать, Райна. Меня обмануть не получится. Внутри у неё всё на мгновение заледенело, а затем полыхнуло чем-то сродни безумию. Райна едва сдержалась от истеричного смешка, который уже подкатывал к самому горлу колючим комом. Если бы только многоуважаемый мэр мегаполиса знал, сколько лжи получает ежедневно от собственной жены, он бы заплакал. Самовлюбленность Октавиана была его броней, но в этой броне зияли дыры, которые он упорно принимал за узоры. Спасительный гудок автомобиля послышался очень отдалённо. Водитель всегда уведомлял Октавиана о приезде именно таким образом. — Тебе пора. — Да, пора. Октавиан не спешил уходить. Он медленно убрал ладони с её плеч, но лишь для того, чтобы на мгновение коснуться пальцами её подбородка, заставляя Райну поднять голову. В его взгляде на секунду промелькнуло что-то по-настоящему мальчишеское, уязвимое — то, что он никогда не позволяет себе на публике. — Я буду скучать, — прошептал он, прижавшись губами к её лбу в долгом, тёплом поцелуе. — Позвоню вечером. Октавиан подхватил чемодан и, обернувшись уже в дверях, послал ей короткую, мягкую улыбку. Когда тяжёлая входная дверь захлопнулась, а звук мотора за окном окончательно стих, Райна так и осталась стоять посреди гардеробной. Тепло от его прощального поцелуя всё ещё жгло кожу, напоминая о том, какую опасную игру она затеяла и какие тяжёлые последствия повлечёт за собой малейшая ошибка. Райна спустилась в гостиную и рухнула на широкий диван, не снимая халата. Нащупала пульт и нажала первую попавшуюся кнопку, лишь бы заполнить мёртвое безмолвие дома хоть каким-то звуком. Телевизор отозвался невнятным бормотанием утреннего шоу, но яркие картинки на экране расплывались. Усталость, копившаяся всю ночь, наконец взяла своё. Она не заметила, как плед соскользнул на пол, а голова тяжело опустилась на маленькую неудобную подушку. Сон пришёл мгновенно. Проснулась она от резкого, настойчивого звука. Полуденное солнце агрессивно пробивалось сквозь плотные шторы, высвечивая пылинки в воздухе. Райна не сразу поняла, где находится, пока взгляд не зацепился за экран телевизора, где всё так же беззвучно сменялись кадры. Источник шума обнаружился на кофейном столике. — Макс, ты охренел что ли мне звонить? — прошипела она в трубку, жмурясь от яркого света, бьющего из панорамного окна. — Я же помню, что Октавиан улетел, не кричи, — в голосе Макса слышалась привычная насмешливая расслабленность, которая сейчас бесила сильнее обычного. — Доброе утро, соня. Судя по твоему тону, я прервал свидание с подушкой? — А ты чего такой счастливый? — Райна перехватила пульт и с раздражением отключила телевизор. Экран погас, оставив её в тишине, нарушаемой лишь бодрым голосом в трубке. — Время сколько? — Обед уже. Хотел спросить, как дела? Мы давно не виделись и не списывались, я уже начинаю переживать, что ты меня кинуть решила. Райна закатила глаза, откидываясь на подушки. Драматизм на пустом месте и эта манера прощупывать границы в самый неподходящий момент в стиле Керроу. — День не общаемся и кинула? Бред какой, Макс. Скажи, что это шутка. — Шутка. Просто соскучился по твоему голосу. — Только проснулась? — в его голосе послышалась улыбка. — Я бы спала и дальше, если бы не ты, — отозвалась Райна, не чувствуя ни капли злости на самом деле. — Прости. Не думал, что ты вообще можешь спать в такое время. Увидимся вечером? Райна перевела взгляд на окно, где солнце безжалостно высвечивало каждую безупречную деталь её гостиной. Ей отчаянно хотелось вырваться из этой золотой клетки, смыть с себя непривычное чувство вины. — Да, хорошо, — ответила она без особого энтузиазма, скорее соглашаясь на неизбежное, чем действительно желая этой встречи. — Спишемся. Не дожидаясь ответа, она нажала кнопку отбоя. Смартфон глухо стукнул о мрамор стола. Райна поднялась и начала бесцельно бродить по первому этажу. Дом без Октавиана казался не просто пустым, а каким-то гулким, словно декорация, из которой вывезли весь смысл. Она прошла мимо кухни и провела подушечками пальцев по поверхности стеклянного стола. Покрутилась вокруг зеркала в холле, всматриваясь в собственное лицо. Перемерила несколько пар туфель на высоком каблуке, которые так и не надела ни разу с момента покупки. В итоге она снова вернулась в гостиную и бросила взгляд на телефон. До вечера было ещё слишком много времени, а безделье наскучило спустя полчаса после пробуждения. Тишина особняка начала давить на уши, заставляя снова и снова прокручивать события последних недель. Всё явно шло не по заготовленному сценарию, а в какой именно момент Райна позволила себе оступиться — было уже решительно непонятно. Медлить больше не имело смысла. Бездействие превращало её мысли в яд. Она быстро поднялась на второй этаж, скинула шелковый халат и выудила из гардеробной голубые джинсы, белую рубашку с чёрным галстуком и кожаную куртку. Райна стерла остатки утренней бледности парой штрихов и, схватив ключи, вылетела из дома. Дорога до промышленного района заняла около получаса. Чем дальше она отъезжала от центра с его вылизанными тротуарами и правительственными зданиями, тем свободнее становилось дыхание. Автомастерская Макса встретила её привычным шумом пневмогайковертов и тяжелым запахом машинного масла, бензина и металла. Грохот тяжелой музыки здесь перемешивался с сочными, трехэтажными оборотами нецензурной брани. Она заметила его в дальнем углу бокса. Макс сидел на корточках у колеса старого внедорожника, полностью сосредоточенный на работе. Свет от переносной лампы выхватывал его напряжённую спину и крепкие руки. Райна, стараясь не стучать подошвами по бетонному полу, на цыпочках подошла сзади. Наплевав на дорогую куртку и риск испачкаться в мазуте, подалась вперёд и мягко накрыла его глаза своими ладонями. Она не произнесла ни слова, наслаждаясь этой секундой тишины среди промышленного грохота, позволяя ему самому узнать её по теплу кожи или едва уловимому аромату, который не смог перебить даже запах бензина. Мужчина тут же перехватил девичьи ладони широкими, горячими пальцами, перепачканными в мазуте. Короткое, нежное прикосновение к запястьям, и он обернулся со спокойной, почти умиротворенной улыбкой. Однако в глубине голубых глаз Райна разглядела тень тревоги. Или, возможно, это собственный страх отражался в зрачках напротив, точно в зеркале. — Райна? — голос прозвучал почти ровно, но в глубине интонации всё же дребезжало напряжение. — Что ты здесь делаешь? Я сейчас очень занят… Девичьи ладони продолжали оглаживать мускулистые плечи, словно не замечая резкую перемену в настроении Макса. Контраст между его нынешним тоном и той радушной интонацией, что звучала во время телефонного разговора, был оглушительным, но Райна упрямо игнорировала холод, веющий от мужчины. — Скучно мне. Решила приехать к тебе, вместе пообедать, — она беспечно улыбнулась, хотя внутри кольнуло неприятное предчувствие. Макс попытался ответить на улыбку, но та вышла натянутой. — В чём дело? — Райна замерла, пытаясь поймать его бегающий взгляд. Вместо объяснений мужчина осторожно, но непреклонно перехватил её за локоть, уводя прочь от распахнутого зева мастерской. Со стороны этот жест мог показаться заботой, мол, не стоит пачкать светлую одежду в грязном боксе, однако девушка кожей чувствовала, что её буквально выставляют за порог. Оказавшись на улице, Макс наконец отпустил руку гостьи и шумно выдохнул, прикрывая массивную железную дверь. Солнечный свет подчеркнул глубокую складку между его бровями. — Да в чём дело-то? — Райна вырвала руку из его заточения и встала напротив, желая заглянуть мужчине прямо в глаза, но тот без конца озирался по сторонам. — Кем ты там занят? Его поведение заставляло внутренности сжиматься в тугой узел. Макс, который всегда отличался непрошибаемым спокойствием и умением держать удар, сейчас выглядел как вор, пойманный с поличным. — Никем я не занят, просто день паршивый, — огрызнулся он, наконец заставив себя сфокусировать взгляд на её лице. — Давай встретимся в ресторане на углу, ладно? Сейчас я переоденусь и подойду. Райна не шелохнулась. Его тон, резкий и колючий, лишь сильнее разжигал любопытство, смешанное с обидой. Обычно мужчина ловил каждое её движение, наслаждаясь моментом, когда она решалась спуститься со своего пьедестала в его грязный, но честный мир. Теперь же он пытался откупиться от неё дежурным походом в ресторан. — Ты издеваешься надо мной? — Иди, Райна. Пожалуйста, — добавил он тише, и в этом полушёпоте просквозила непривычная мольба. — Я буду через десять минут. Обещаю. Не добавляя больше ничего, Макс развернулся и быстро скрылся в глубине мастерской. Тяжёлая дверь закрылась с глухим, окончательным стуком, оставив девушку одну на залитом солнцем асфальте. — Ну и к чёрту тебя! Ярость вспыхнула мгновенно. Чёртов ван Хейс со своей притягательной раздражительностью, от ниточки и до ниточки идеальный Октавиан — полный болван, на самом деле, если до сих пор продолжает доверять своей жене. А теперь ещё и Макс с клубком интриг и тайн. Казалось, весь мир сегодня сговорился испытывать её терпение на прочность. Райна быстрым шагом дошла до машины и с силой захлопнула дверцу, едва не прищемив себе пальцы. Автомобиль сорвался с места, оставляя после себя лишь облако серой пыли и запах жжёной резины. Ресторан на углу, вопреки окружению, оказался заведением высшего разряда. За массивными дверями скрывался мир приглушённого света, тяжёлого бархата и безупречного сервиса. Администратор, мгновенно узнав в гостье представительницу высшего общества, несмотря на джинсы и тёмный след мазута на рукаве, почтительно проводил её к уединённому столику у окна. Райна опустилась в глубокое кресло, но роскошь интерьера лишь подчёркивала внутренний раздрай. Время тянулось невыносимо медленно. Каждые полминуты взгляд падал на циферблат, отсчитывающий обещанный срок. — Райна? — послышался бархатный девичий голос где-то сбоку, едва она успела взять в руки меню. Рейн, почувствовав болезненно сжавшийся ком внутри, резко обернулась. — Ничего себе, Райна, привет! Не ожидала, что встречу тебя здесь, — Адриана сияла, и это радушие сейчас казалось почти осязаемым, мешая дышать. — Адриана, здравствуй, — Райна заставила себя расслабить плечи и выдавить ответную вежливую улыбку, хотя в голове набатом била одна-единственная мысль: «Только не сейчас». — Я тут обедаю каждый день, ни разу не видела тебя, — Адриана изящно поправила волосы, занимая место в кресле напротив. — Я здесь впервые. Если честно, я об этом месте до этого дня вообще не знала. — Тут отличные алкогольные коктейли, не разбавленные водой, — собеседница заговорщицки подмигнула. Райна то и дело косилась в сторону входа, и каждый раз, когда дверь открывалась, её сердце пропускало удар. Она была чертовски рада видеть Кейворд безо всякой лжи, соскучилась безумно за всё время их разлуки, но в данный момент это появление было чревато катастрофой. Адриана искренне считала брак своей подруги безупречным эталоном. — Так может, выпьем сегодня вечером? — предложила Райна, не отрываясь от изучения барной карты, лишь бы скрыть лихорадочный блеск в глазах. Адриана расцвела ещё пуще от этого вопроса. Она подалась вперёд, и шлейф её парфюма — тонкий, цветочный, до боли знакомый — мягко окутал Райну, вытесняя из памяти едкие запахи мастерской. Улыбка на лице подруги была настолько очаровательной, что не залюбоваться ею было просто невозможно. В этом свете, среди безупречной эстетики зала, Кейворд казалась видением из другой, более чистой и понятной жизни. — Конечно, Райна. Как я могу отказаться! — выдохнула она, и в голосе проскользнула та самая нежность, которую та берегла лишь для их редких встреч тет-а-тет. — Я соскучилась по тебе! — Могу представить… — Райна едва заметно улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается странное тепло, на мгновение утихомирившее ярость и тревогу. Да Рейн чисто физически не могла позволить себе и малейшее проявление негатива в присутствии Адрианы, это розни преступлению. Она невольно засмотрелась на то, как солнечный блик играет в светлых прядях собеседницы. На секунду захотелось остаться здесь, утонуть в этом мягком обожании и забыть о своей жизни за пределами этого заведения. — Мне нужно идти. Я была очень рада встретить тебя, — Адриана плавно поднялась. Едва тонкий силуэт скрылся за тяжёлыми дверями, оставив в воздухе лишь затихающий цветочный аромат, место напротив занял Макс. Его появление было подобно резкому порыву ветра, который бесцеремонно врывается в надушенную залу, принося с собой запах бензина и дорожной пыли. Он опустился в кресло, которое ещё хранило тепло Адрианы, и этот контраст показался Райне почти кощунственным. Макс небрежно откинулся на спинку, скрестив руки на груди, и впился в неё тяжёлым, нечитаемым взглядом. — Райна. Рейн же вновь уткнулась в меню, нарочито игнорируя присутствие мужчины. — Ра-айна, — протянул он, и в этом низком, тягучем звуке слышалось явное нетерпение пополам с попыткой прощупать границы её злости. Она перевернула страницу, слишком громко хрустнув плотной бумагой. Макс подался вперёд, локтями упираясь в стол. — Почему ты не позвонила перед приездом? — Райна резко закрыла меню и подняла глаза на мужчину. — А почему должна? — Всегда звонила, — Макс пожал плечами. Голос звучал совершенно спокойно, без толики прежнего волнения. И от этой правоты раздражение накатывало только сильнее. — Поэтому ты меня выгнал? — прямо спросила она, не сводя с него пристального взгляда. — Я же на работе, — Макс устало потёр переносицу. — И особенно в день проверок есть причины переживать. Ты же знаешь, что нам вообще нельзя прохлаждаться во время смены. Слова прозвучали буднично, почти равнодушно, и внутри у девушки что-то болезненно оборвалось. Она настраивалась на великую тайну или порцию лжи, но столкнулась с самой банальной и унизительной истиной: у этого человека имелась жизнь, не имеющая к ней никакого отношения. Существовали правила, графики и начальство, перед которыми приходилось отчитываться. Мир не замер в ожидании её появления. Пока она выкраивала время между раутами, чтобы спуститься со своего пьедестала, автомеханик просто… трудился. Его реальность не вращалась вокруг неё, как она привыкла верить. Осознание собственной невключённости в чужие будни бесило больше, чем любая интрига. Контроль, который Райна так тщательно выстраивала, утекал сквозь пальцы. На протяжении пяти лет она крепко держала в руках каждый свой день, вечера планировались до мелочей, а любая прихоть исполнялась в мгновение ока. Но теперь всё рушилось. Причём так быстро, как рассыпаются карточные домики. Внутри слышался странный хруст чувств неизвестного происхождения, пугающий своей новизной. — Значит, проверка, — сухо повторила она, стараясь скрыть обиду. — Хорошо, прости. — Всё в порядке? — Керроу наклонился, пытаясь заглянуть в лицо девушке, которая низко опустила голову. — Что-то не так? С Октавианом проблемы? — С Октавианом всё прекрасно! — Райна вскинула голову и подняла указательный палец, отчеканив каждое слово. — Не вздумай даже сомневаться. У Райны Рейн всё под контролем. — Да я и не сомневался… — Макс слегка отпрянул, удивлённый внезапной вспышкой стальной уверенности. Она плохо вязалась с недавней растерянностью в его мастерской. — Просто думал, что случилось что-то серьёзное, раз ты приехала без предупреждения. Поняв, что разговоров о важном не предвидится, Керроу подозвал проходящего мимо официанта. Он сделал заказ для себя даже не глядя в меню, а Райна давно определилась с выбором. — Знаешь меню наизусть? — спросила она, когда официант скрылся. — Да, я обедаю здесь часто. Да и ужинаю. Мне нравится это место. — Ты никогда не рассказывал. — А ты и не спрашивала. Мы особо на разговоры о личном время не тратим. Райна стушевалась, внезапно осознав, насколько узким был коридор их общения. Всё это время их отношения находились в удобной позиции для неё самой. И, впрочем, девушке было искренне плевать на личную жизнь мужчины за пределами их встреч, но сейчас, под пристальным взглядом Керроу, накрыла волна жгучего стыда и неловкости. — Я ни разу не слышала об этом ресторане, — Райна поспешила сменить тему. — Даже не обращала внимания, хотя часто бываю в этом районе. — Ты не зацикливалась. Хотя странно, что жена самого мэра упустила столь яркое заведение. Днём ресторан, а вечерами он превращается в ночной клуб. Довольно шумные вечеринки здесь проходят. Райна подняла брови, пытаясь представить Макса среди неоновых огней и грохочущей музыки этого пафосного места. — И ты посещаешь их? — Ну, не каждую, — он неопределённо качнул головой, и его взгляд на мгновение стал отсутствующим. — Но на паре-тройке был. Приглашали, скажем так. — Обзавёлся друзьями? — снова недосказанность в его ответе кольнула острым любопытством. — Это звучит даже обидно, — Макс усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Я сколько лет в этом городе, неужели должен сидеть в одиночестве? — У тебя есть я. Райна произнесла это прежде, чем успела обдумать вес своих слов. Фраза повисла в воздухе между ними — собственническая, слишком откровенная и совершенно неуместная. Макс, откинувшийся на спинку кресла, вопросительно поднял брови. В его глазах читалась неприкрытая ирония, от которой Райне захотелось немедленно забрать свои слова назад. — Очень смешно, — отрезал он. Мужчина посмотрел на неё так, словно видел перед собой капризного ребёнка, который внезапно решил, что все игрушки в комнате принадлежат только ему. Этот взгляд отрезвлял лучше ледяной воды. Продолжать этот разговор, упоминая Октавиана и в целом всю странность их отношений, Макс не стал. Портить себе настроение и аппетит не хотелось, тем более что официант уже вернулся. От подноса доносился густой, дразнящий аромат. Расстановка тарелок прошла в тишине. Пар, поднимавшийся от горячего мяса, ненадолго привлёк внимание обоих, давая Райне необходимую передышку. Возникшая пауза принесла странное облегчение, словно обоим требовался повод, чтобы перестать ранить друг друга словами. — Приятного аппетита, — коротко бросил мужчина, берясь за нож. Взгляд Райны то и дело скользил по фигуре собеседника. Попытка последовать его примеру и переключиться на еду не увенчалась успехом. Противная горечь послевкусия от разговора жгла язык сильнее любых специй. — Вкусно? — спросил Макс, не поднимая головы, словно почувствовал её наблюдение. — Да, вполне, — отозвалась она, хотя едва различала оттенки блюда. Внезапную тишину разрезал короткий, требовательный вибросигнал. Смартфон, лежавший на скатерти рядом с приборами, вспыхнул, освещая край тарелки холодным белым светом. Райна лишь на мгновение скосила глаза на экран, ловя взглядом уведомление, но вчитываться в текст не стала. Одним резким движением она перевернула телефон экраном вниз. Естественно, это не ускользнуло от внимания Макса. Он старался проявлять равнодушие, продолжая возиться с ножом и вилкой, но замедленность движений и тяжёлое дыхание выдавали его с головой. Не успело затихнуть эхо первого сигнала, как по дереву вновь прошла мелкая дрожь. Повторный звук уведомления настойчиво ударил по нервам. Райна не выдержала любопытства и вновь перевернула телефон экраном вверх, на этот раз быстро считав имя отправителя. «Красивый, но конченный». Улыбка автоматически растянулась на лице, но девушка тут же поспешила скрыть её за стаканом воды. Стеклянный край холодил губы, помогая вернуть бесстрастное выражение, хотя внутри всё встрепенулось от предвкушения. Смартфон снова отправился экраном вниз, но желание ответить на сообщения, или хотя бы бегло прочесть их, стало почти невыносимым. — Райна? — послышался голос Макса. Она подняла на него затуманенный, словно сквозь дымку, взгляд. — Мне не нравится такая твоя реакция на чьи-то сообщения, — Керроу не сводил с неё хмурого, изучающего взгляда. — Всё нормально? — Конечно, — бросила она слишком быстро. Голос прозвучал чуть выше обычного, выдавая тщательно скрываемое возбуждение. Райна сделала ещё один глоток, стараясь унять внезапную дрожь в пальцах. Макс, однако, не выглядел убеждённым. Напротив, его ладонь, лежащая на столе, сжалась в кулак, а плечи напряглись — У тебя появился кто-то? — Макс! Что за ерунда? — она рассмеялась искренне, стараясь придать тону долю возмущения. — У меня есть ты… и Октавиан. Кто мне ещё нужен? — Я очень надеюсь, что это так, — в глазах Керроу читалась не просто ревность — животный испуг. Загнанный в угол зверь, на кону у которого сейчас стоит вся жизнь. — Ты не можешь влюбиться в кого-то, если это не я. — Дурак, — выдохнула Райна, и на губах вновь заиграла та самая мягкая, неуловимая улыбка. Соблазн оказался сильнее осторожности. Не обращая внимания на тяжёлый, застывший взгляд Макса, она снова взяла телефон. Экран ожил, и пальцы привычно скользнули по стеклу, открывая диалог с чёртовым ван Хейсом. «Привет», 2.24 p.m. «Пропажа», 2.25 p.m. Райна недоуменно изогнула бровь, глядя на экран. «Почему это я пропажа?», 2.28 p.m. Ответ прилетел моментально. «А кто убежал, не сказав ни слова?», 2.28 p.m. Райна на мгновение закусила губу, чувствуя, как по телу разливается опасное тепло азарта. Она мельком глянула на Макса, кто очень старался увлечься обедом, но взгляд то и дело цеплялся за девушку напротив. «У меня были срочные дела. Пришлось.», 2.29 p.m. «В три часа ночи?)», 2.29 p.m. Этот смайлик в конце сообщения выглядел как издевка. Райна почти физически почувствовала ту дерзкую ухмылку, которую автор сообщений носил ежедневно. Телефон в руке вновь завибрировал, заставляя ладонь зудеть от напряжения. «Неважно. Ты ничего не забыла?» 2.30 p.m. Райна нахмурилась и перебрала в голове всевозможные варианты для ответа, но в мыслях была чистая пустота. Нет ничего связанного с Ксандром, что она могла бы забыть. А следующим сообщением пришло фото. Изображение загрузилось мгновенно. На снимке, сделанном при тусклом свете лампы в кабинете, на ладони Ксандра лежали две тонкие черные заколки. Те самые, что удерживали её непослушные светлые пряди на протяжении всего минувшего дня. На фоне его грубой кожи эти маленькие женские вещицы выглядели вызывающе интимно. — Чёрт… — сорвалось с её губ прежде, чем она успела себя проконтролировать. Райна действительно не обратила никакого внимания на причёску, когда в панике сбегала из его квартиры. Сама мысль о том, что Ксандр хранит эти копеечные безделушки, вызывала одновременно и трепет, и ужас. — Что такое? — Макс нахмурился, не сводя с неё внимательного взгляда. — Всё хорошо. «Я в участке. Можешь приехать и забрать, если нужны», 2.31 p.m. Райна заблокировала экран и убрала телефон в задний карман джинсов. Обед был окончательно испорчен, а усидеть на месте стало физически трудно. Ксандр желал увидеть её также сильно, как она сама тосковала по их встрече, и осознание этого сильно подгоняло к действиям. — Макс, мне пора, — Райна начала быстро собираться, избегая его прямого, испытующего взгляда. — Появились срочные дела в мэрии, Октавиан попросил решить один вопрос до его возвращения. — Ты даже не доела. — Это правда важно. Извини. Я позвоню, хорошо? — Райна бросила на стол купюру, не дожидаясь ответа. — Забери деньги! — крикнул вслед Макс, но этого девушка уже не слышала. Она практически бегом приблизилась к двери, кожей чувствуя недоуменный и тяжелый взгляд Макса, оставшегося за столиком. На улице город встретил её неприветливо. Небо, еще утром подававшее надежды на просвет, затянуло тучами, намекая жителям на очередной проливной дождь. Влажный ветер тут же хлестнул по лицу, обещая, что без машины сухим не остаться. Уже через несколько мгновений Райна, игнорируя брызги из-под колес и нарастающий гул непогоды, влетела в здание управления. Она как всегда проигнорировала дежурного, лишь мазнув взглядом по знакомым коридорам, и вихрем поднялась на нужный этаж. Дверь кабинета поддалась с мягким стуком, едва она толкнула её, даже не думая соблюдать приличия. В кабинете царил уютный полумрак, разбавляемый лишь мягким серым светом из окна, по которому уже начали неспешно стекать первые капли дождя, прокладывая влажные дорожки на стекле. Ксандр сидел в своем кресле, расслабленно откинувшись на спинку и задумчиво наблюдая за тем, как город снаружи постепенно тонет в сизой дымке, но стоило двери открыться, как его внимание мгновенно переключилось. Он поднял голову, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, но искренняя, светящаяся улыбка Райны подействовала обезоруживающе. Капитан еще секунду боролся с собой, но в итоге сдался — уголки его губ непроизвольно приподнялись в ответ, а взгляд стал неожиданно теплым. — Тебя даже погода не остановила? — Ну у тебя же заколки мои, — Райна подошла к самому краю стола, не сводя с него сияющих глаз. — Надеялся, что оставлю их тебе? Ксандр хмыкнул и медленно накрыл ладонью маленькие черные аксессуары, не торопясь отдавать ей этот единственный логичный повод для визита. — Надеялся, что ты придешь за мной, а не за ними. В воздухе повисла пауза, наполненная тем самым опасным теплом, что разливалось по телу еще вчера на его диване. Тонкая грань между нелепой программой перевоспитания и тем, что происходило на самом деле, сейчас казалась прозрачной как никогда. — Что за глупости, Ксандр? Ты сейчас позволяешь себе лишнего, — она усмехнулась и сложила руки на груди в защитном жесте. Попытка возвести стены, которые за одну ночь развалились как картонные, выглядела отчаянно и почти жалко. Хотелось вернуть ту безопасную дистанцию, где между ними не было ничего, кроме разбитого бампера и взаимных колкостей. Нет. На самом деле не хотелось. Но это было необходимо. Хотя бы просто чтобы не сойти с ума от того, как сильно тянет подойти ближе. — Реально за заколками приехала? — Ксандр медленно наклонил голову, наблюдая за её внутренней борьбой. Непонимающее пожимание плечами стало единственным ответом, который Райна смогла из себя выдавить. — Ну конечно. Еще с несколько секунд Ксандр испытующе смотрел на девушку, ожидая перемены настроения в желаемое ему русло, но она оставалась непреклонна. Тогда он просто пожал плечами и кивнул в сторону лежащих на столе заколок. — Ладно. Забирай и можешь идти. Ладони непроизвольно сжались в кулаки. Вместо того чтобы сгрести вещи со стола и броситься к дверям, ноги словно приросли к дорогому паркету. Тело отказывалось подчиняться здравому смыслу. Самая паршивая, ядовитая ложь самой себе — это верить, что хочется уйти. Внутри всё предательски ныло от странного, пугающего притяжения. Ей не должен был нравиться этот взгляд. Не эта жесткая линия губ, не то, как он сейчас легко отпустил ситуацию, мгновенно вычеркивая её из списка своих приоритетов. Гордость вопила о бегстве, но что-то более темное и глубокое требовало остаться. — Ты специально это делаешь? — Делаю что? — Заставляешь меня говорить. Пальцы мелко дрожали, и она спрятала их в рукава, до боли впиваясь ногтями в ладони. Улыбка тронула углы его губ. Но не та дерзкая и самодовольная, к какой Райна успела привыкнуть. Эта была другой. Тяжелой. Усталой. Так смотрят на расплакавшегося ребенка, который сам не понимает, почему он истерит. — Райна, чего ты хочешь от меня? Мне же не пятнадцать лет уже. Я в том возрасте, когда люди становятся более честными со своими чувствами. — Чувствами?.. — Райна выдохнула это слово так, будто оно было физически ощутимым и едва не сбило её с ног. Мир вокруг на мгновение схлопнулся до размеров этого кабинета. Шорох паркета, свет ламп, запах его кофе — всё стало четким до звона в ушах. Она искала в его лице привычный сарказм, ждала, что он сейчас рассмеется и скажет, что это была очередная проверка. Но он молчал, и эта тишина подтверждала самое невероятное. Чертова идеальная, продуманная до мелочей жизнь Райны катится стремительно на самое дно. Райна почувствовала, как щеки обдало жаром. Она стояла, глупо приоткрыв рот, и не знала, куда деть руки. Весь её боевой настрой рассыпался в пыль, оставив после себя только чистое, детское изумление. Заметив её ошарашенный вид, он вдруг негромко, по-доброму рассмеялся. — Что? Что смешного? — Ты сейчас как ребенок, — он качнул головой, и в его глазах заплясали искры искреннего, почти мальчишеского веселья. — Я не ребенок! — выпалила она, топнув ногой, и тут же поняла, что этот жест только подтвердил его слова. Ксандр медленно приподнялся с кресла, не сводя внимательного взгляда с девушки. — Капризный, взрослый и непослушный ребенок, — голос стал на тон ниже, вибрируя где-то под кожей. — Да, Райна, мне нравится проводить с тобой время. Безбашенность твоя нравится. Как бесить меня пытаешься. — Ксандр… Райна смотрела на него, широко распахнув глаза, и чувствовала, как по венам разливается пугающее, сладкое тепло. — Мы не будем усложнять. Я не хочу. Оставим всё так, ладно? — его взгляд смягчился, теряя привычную стальную хватку. — Не будем заставлять друг друга говорить. Ответ ее, кажется, не до конца удовлетворил. Да, она и сама вряд ли смогла бы согласиться на серьезность или официальные отношения, потребуй того ван Хейс здесь и сейчас, но этот его добровольный отказ от обязательств неожиданно уколол изнутри. — Ну… Ты прав, да, — выдохнула девушка, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу, но выходило лишь бессвязно мямлить. — Просто я хотела тебе сказать, что… Договорить она не успела. На губах Ксандра, пока Райна мучительно подбирала слова для своего монолога, заиграла теплая, почти мальчишеская улыбка. Он сократил расстояние между ними и мягко приподнял её за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Весь пафос момента рассыпался, когда он задал самый по-детски глупый вопрос из всех возможных: — Фильм посмотреть не хочешь? — Фильм? — Райна моргнула, сбитая с толку такой резкой сменой темы. — Опять? — Ой, а то ты посмотрела его в прошлый раз, — Ксандр иронично вскинул бровь, не убирая руки. — Уснула на самой заставке. — А вот и неправда! — моментально вспыхнула она, забыв словно о том, что тема намеревалась серьёзная. — Я посмотрела большую часть. Ну, по крайней мере, завязку я помню. А сам-то? Ксандр, кажется, пропустил возмущенный выпад мимо ушей. Накинув темный бомбер, он подхватил телефон со стола и обернулся. Взгляд мужчины скользнул по фигуре гостьи, задержавшись на плечах кожанки. Темные пятна от ливня, пропитавшие куртку, пока девушка бежала от машины до крыльца участка, всё еще поблескивали под лампами. — Снимай-ка это, — скомандовал он, кивком указывая на намокшую вещь. — Чего?! — Райна инстинктивно потерялась руками, словно уже оказалась с обнаженным верхом перед ним. — Сдурел что ли? Вспышка праведного гнева явно позабавила ван Хейса. Он не двинулся с места, лишь иронично вскинул бровь, наблюдая за этой внезапной обороной. — Ты сдурела. Куртка промокла насквозь, а рубашка под ней слишком тонкая. Пока дойдем до парковки, продует окончательно. Я не хочу быть причиной твоей болезни. Райна логики в его словах не видела. Если остаться в одной тонкой рубашке, простуда настигнет ее еще быстрее, чем в сырой коже. Однако Ксандр безмолвно ответил на немой вопрос, когда выудил из шкафа в углу объемное темно-серое худи. — Держи, — в руки прилетело тяжелое, мягкое облако трикотажа. — Поверх рубашки оставь. — А с кожанкой что? — Дома на сушилку повешу. — А мы что, домой к тебе поедем? Один уголок губ мужчины пополз вверх в ленивой, понимающей ухмылке. — А что, в кинотеатр хочешь? Райна промолчала. Ткань худи скользнула по лицу, на мгновение погружая во тьму, пропитанную его запахом — терпким, колючим, дурманящим. Когда голова наконец показалась из широкого ворота, гостья замерла, глядя в пустоту перед собой. Ситуация была отвратительной до тошноты. Внутренний голос, обычно хранивший нейтралитет, теперь методично забивал гвозди в совесть. Октавиан сейчас в другом городе — строит планы, звонит коллегам, даже не представляя, что его жена стоит в чужом офисе. Задыхается в облаке чужого парфюма, кутаясь в чужую одежду, и тонет в признании мужчины, которому плевать на приличия. Райна изменяла Октавиану множество раз. Но сейчас, впервые в жизни, от собственного предательства становилось по-настоящему паршиво. И впервые это приносило извращенное, пугающее удовольствие. — Идём? — тихий мужской голос разрезал тишину, вырывая из оцепенения. — Идём. Улыбка на губах Ксандра смягчилась, он осторожно, почти бережно взял девушку за локоть и повел к выходу, попутно гася свет. Веди меня в пекло, Ксандр. Прямо на самое дно. Я послушно шагну за тобой в любой костер. Главное — за тобой. Ливень на улице не просто шел — он обрушивался на город сплошной ледяной стеной, стирая границы между небом и асфальтом. Едва они переступили порог участка, шум воды поглотил остальные звуки, превращая мир в хаос из серых струй и вспышек фар. Ксандр, не раздумывая, стянул с себя бомбер и накинул Райне на голову, укрывая ее от тяжелых капель. — Эй, а ты? — выдохнула она, утопая теперь уже в двойном слое его вещей. — Не сахарный, — коротко бросил мужчина, сильнее притягивая спутницу к своему боку. Они рванули к парковке. Райна резко затормозила у водительской двери, игнорируя то, как кроссовки мгновенно набрали ледяной воды. — Поедем на моей. Ксандр обернулся, нахмурив брови. Его футболка уже потемнела от влаги, облепив широкие плечи. Но спорить не стал, согласно кивнул в ответ. — Ключи, — скомандовал он, протягивая ладонь. — Я сама поведу… — Райна, ключи, — повторил он тоном, не терпящим возражений. Она молча выудила брелок из глубокого кармана огромного худи и вложила в его руку. Через мгновение они уже захлопнули тяжелые двери. В салоне воцарилась внезапная, оглушительная тишина, нарушаемая лишь бешеным ритмом капель по крыше. Пахло озоном, мокрой кожей и тем самым запретным теплом, которое медленно заполняло пространство между ними. Райна откинулась на сиденье, чуть повернув голову в сторону водителя. В тусклом свете приборной панели профиль Ксандра казался высеченным из камня. Он уверенно вывернул руль, и свет уличных фонарей, преломляясь сквозь залитое дождем стекло, скользил по его скулам ритмичными вспышками. Она разглядывала его так открыто, как никогда раньше. После признания в кабинете внутри что-то надломилось. Его слова о симпатии не принесли ясности — они лишь сделали воздух в машине плотнее. Зачем он это сказал? Что это меняло, если Ксандр не стал её любовником, не предложил ей быть его женщиной? Он просто констатировал факт, оставив их в этой серой зоне между враждой и близостью. И сейчас, в этой интимной полутьме, она чувствовала, как её неудержимо тянет к нему. Ей мало этого признания. Но и большего она просить не имела права. — От твоего взгляда сейчас дыра в щеке появится, — тихо произнес он, не сводя взгляда с дороги. Отчего-то присутствовала четкая уверенность, что мужчина поглощен управлением автомобиля и не замечает пристального внимания. Он вел сосредоточенно, едва заметно подавшись вперед, пока дворники с бешеной скоростью отбрасывали потоки воды. Оказалось, этот человек фиксировал каждое мимолетное движение и прерывистое дыхание в замкнутом пространстве салона. Райна мгновенно отпрянула, чувствуя, как к щекам приливает жар. Пойманная с поличным, она поспешно отвернулась к боковому стеклу, за которым в серой мгле проносились размытые очертания дневного города. Дождь заливал улицы, превращая дома и редких пешеходов в нечеткие пятна. Признание Ксандра, брошенное так буднично в кабинете, сейчас казалось чем-то запредельным. Оно не давало ответов, не обещало будущего, но оно дало ему право вот так ловить её взгляды. А ей право тонуть в запахе его вещей. Впереди вспыхнул алый сигнал светофора. Ксандр нажал на тормоз резче, чем того требовала дистанция, заставляя Райну по инерции качнуться вперед и инстинктивно ухватиться за край сиденья. Прежде чем девушка успела возмутиться такой манере вождения, он рывком развернулся к ней. — Нам нужно заехать в магазин, — негромко произнес он, игнорируя её шоковое состояние. — Что? — Райна моргнула, пытаясь прийти в себя после резкого торможения и его пугающей близости. — В магазин, Райна. Вспомнил, что вина-то у меня больше нет. — А нам что, обязательно пить в компании друг друга? — Нет, — уголок его губ снова дернулся в ухмылке, — но, по-моему, так более атмосферно. Не согласна? — Согласна, — выдохнула она, сдаваясь. Но Ксандру её согласие и не требовалось, он уже вывернул руль в сторону ближайшего маркета. Спустя десять минут они уже выходили из магазина. В руках Ксандра позвякивал пакет с несколькими бутылками, а Райна, всё так же кутаясь в его безразмерное худи, натягивая капюшон почти до самых глаз. Ливень не унимался, с грохотом разбиваясь о широкий бетонный козырек входа. Здесь, в полосе относительной сухости, воздух был пронзительно свежим и пах мокрым асфальтом. Ксандр остановился, поставил пакет на невысокий выступ и, к удивлению Райны, не спешил возвращаться к машине. Он достал одну из бутылок, коротким и уверенным жестом сорвал капсулу и вытащил пробку, и тут же поймал на себе недоуменный взгляд. — До дома не терпит? — Райна чуть наклонила голову, наблюдая, как он невозмутимо отбрасывает пробку в сторону. — А ты опаздываешь? — Ксандр парировал мгновенно, даже не взглянув на нее. Спустя пару жадных глотков бутылка была протянута ей без лишних слов. Терпкая жидкость обожгла горло, мгновенно разливаясь по телу обманчивым теплом. Райна сделала глоток, глядя на то, как капли дождя разбиваются об асфальт всего в полуметре от её кед. — Эй, Ксандр! Решил устроить дегустацию прямо здесь? — раздался со стороны парковки бодрый голос. К ним шел высокий курчавый мужчина с пакетами, лихо уворачиваясь от струй воды. — Привет, Давид. Присоединиться не предложу, прости, — отозвался ван Хейс, и в его голосе проскользнула едва уловимая ирония. — Жаль, с такой компанией я бы и под ливнем застрял, — Давид шутливо салютовал Райне, задержав на ней любопытный взгляд. — Не застуди даму, Ксандр, а то счета от врачей сейчас дороже этого каберне. Райна не успела ничего вставить — в кармане джинсов завибрировал телефон. Она вытянула мобильный, и экран ослепил её ярким светом, на котором четко высветилось имя: Октавиан. Мир вокруг словно замер. Она опустила взгляд на свою руку, сжимающую телефон. Тонкий золотой ободок на безымянном пальце блеснул в холодном свете дня, напоминая о клятвах, доме и жизни, которая сейчас казалась бесконечно далекой. Взгляд против воли скользнул к Ксандру, что перекидывался едкими фразочками со своим товарищем. Остановись, пока он не увидел твоё клеймо. Она резко развернулась и сделала шаг в сторону, выходя из-под защиты козырька. Ледяные струи мгновенно обрушились на голову, пропитывая капюшон и заставляя дыхание перехватить. Ей нужно было это наказание дождем, эта внезапная пощечина от реальности. — Алло? — Райна? Дорогая, где ты в такую погоду? Я слышу шум дождя. Ты не дома? — Нет, я не дома, — Райна потерла лоб, зажмуриваясь от хлестких капель. — Уехала к Адриане, ей нужна моя поддержка. Снова проблемы с мужем. Она не знала, как Октавиан до сих пор может верить в эту чушь, такую очевидную ложь, но он верил. Кажется, ни на секунду не сомневался в той, кто смеялась его гордости в лицо. — Ты такая хорошая, Райна. Ты не оставляешь свою подругу даже в такую погоду. Как же мне чертовски повезло с тобой. Слова мужа ударили наотмашь, вызывая приступ тошноты. Ледяные струи стекали по лицу, смывая остатки самообладания, но позорный стыд душил совсем по другой причине. Было невыносимо от осознания того, что в нескольких метрах стоит Ксандр. Человек, который только что открылся ей, теперь вынужден был наблюдать этот дешевый спектакль. Перед ним она чувствовала себя обнаженной, застигнутой врасплох в самом неприглядном виде. — Мне пора, Октавиан. Перезвоню, — выдохнула она и сбросила вызов. Возвращаться под козырек не хотелось. Райна замерла под ливнем, чувствуя, как тяжелеет намокшая ткань чужого худи, буквально прижимая её к асфальту. Шаги за спиной почти утонули в гуле стихии, но присутствие мужчины ощущалось кожей. Ксандр подошел вплотную, сокращая дистанцию до минимума. Выглядел он абсолютно невозмутимым, словно и не было этих минут томительного ожидания и надрывного вранья в трубку. Трудно было понять, как много он разобрал из её оправданий, но спокойствие в его позе пугало. Широкая ладонь легла на плечо, накрывая насквозь промокшую ткань. — Насквозь продрогла, — негромко произнес он. В голосе не прозвучало ни капли осуждения, только сухая констатация факта. Мобильный исчез из её онемевших пальцев, перекочевав в глубокий карман его куртки. — Прости, важный звонок, мне нужно было ответить. Райна кусала губы, чувствуя, как ледяная вода стекает за шиворот. Ложь Октавиану сейчас ощущалась на коже липким слоем, который не под силу было смыть даже этому ливню. — Идем в машину, Райна. Тебе бы переодеться, пока действительно не заболела. Какая же ты грязная в своей святости, Райна. И как же страшно хочется, чтобы он никогда не перестал на тебя так смотреть.