абстиненция души

Рабочие будни Райны с каждым часом становились всё невыносимее. Подготовка ко Дню города превратилась в бесконечный цикл переговоров, согласований и графиков, которые, казалось, множились сами собой. Рабочий стол был погребен под бесчисленными кипами бумаг, в которых она уже начинала путаться. В этом году Октавиан взвалил на плечи жены значительно больше обязанностей, чем прежде, хотя и сам был погружён в работу с утра до глубокой ночи. Их брак, и без того давший глубокую трещину с появлением Ксандра, теперь окончательно превратился в формальный союз двух сослуживцев. В последние дни они почти перестали общаться, ограничиваясь лишь сухими рабочими замечаниями и короткими кивками при встрече в коридоре. Райна устало прикрыла глаза, чувствуя, как от едкого света офисных ламп начинает ныть в висках. Она всегда считала себя заядлым трудоголиком, способным раствориться в цифрах и графиках, но это правило имело силу лишь до тех пор, пока её сознание не оккупировали люди, не имеющие к работе никакого отношения. Взгляд невольно скользнул к экрану телефона. Всплывающее уведомление о записи к психологу сегодня вечером отозвалось в теле глухой, тошнотворной тревогой. Райна физически ощущала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Она слишком волновалась, и эта неспособность контролировать собственный страх перед простым разговором раздражала больше всего. Пальцы уже зависли над сенсором, готовые одним движением отменить встречу и стереть это напоминание вместе с чувством вины, но рука дрогнула. Данное Адриане обещание жгло сильнее, чем страх перед Одри. Адриану не хочется обманывать. Её не хочется обидеть. И снова мысли уносятся прочь. Почему Райна чувствовала такую тягучую ответственность перед девушкой, которую знала ничтожно короткий срок? Адриана была замужем, как и сама Рейн. Тогда что за странное чувство кусалось изнутри при каждом воспоминании о ней? Это не было похоже на азарт, который она испытывала рядом с Ксандром. Там всё искрило опасностью и вызовом, заставляя кровь закипать. С ним Райна играла на равных, зная правила этой жестокой битвы темпераментов. Здесь же всё ощущалось как тонкий, хрустально-прозрачный лёд, по которому ей зачем-то нестерпимо хотелось пройти. С Адрианой не было нужды нападать или защищаться. Напротив, рядом с ней Райну накрывало незнакомое, почти парализующее желание проявить всю нежность и трепетность, на которую она только была способна. С ней хотелось болтать часами ни о чём и одновременно с ней было до странного правильно просто молчать. Её обжигающе холодные руки оставляли невидимые шрамы на коже Райны, но как же они были красивы. Как прекрасны те отметины, что Адриана раз за разом оставляла в душе. Что это? Райна… чувствует? Впервые за долгое время в груди не тянуло от привычного напряжения, а разливалось что-то живое, пугающе искреннее. По отношению к девушке. И Райне совсем не хотелось искать этому чувству названия. Пусть имя ему будет просто «Адриана». И это станет самым правильным выбором. — Райна, ты здесь? — в проёме двери показалась макушка Октавиана, а следом вошёл и он сам. — Хотел поговорить с тобой, — тихо произнёс мужчина, останавливаясь у края стола. Его облик был совсем не свойственным для строгого мэра крупного мегаполиса — пиджак расстёгнут, узел галстука слегка ослаблен, а в глазах застыла такая невыносимая, густая нежность, от которой у Райны внутри всё в который раз болезненно сжалось. — Если это не связано с работой, то давай проговорим хоть до завтрашнего дня, — отозвалась она, и в её голосе, вопреки воле, проскользнула надтреснутая надежда на то, что он сейчас просто уйдёт. Октавиан мягко улыбнулся. Он сократил расстояние до минимума и прижался бёдрами к краю стола, расслабленно скрестив ноги. — Это связано с работой, — выдохнул он, накрывая её ладонь своей. — Нам нужно закрыть вопрос по пригородному поместью для встречи с инвесторами. — Хорошо, ты каждый год туда ездишь с Зейном. Я вечером соберу тебе вещи. — Нет, Райна. — Октавиан чуть сильнее сжал её пальцы. — В этот раз я хочу, чтобы ты поехала с ним. Глаза Райны моментально округлились. Сердце предательски ухнуло вниз, а в ушах зашумело так, будто в кабинете внезапно выкачали кислород. — Я? Я же никогда этим не занималась. Да и у меня работы куча здесь… — она обвела рукой заваленный стол. Октавиан легко рассмеялся, и этот звук, такой искренний и теплый, заставил её внутренне содрогнуться. — Райна, в мэрии достаточно оболдуев, которые ничем не занимаются. Я найду, кто твои обязанности возьмёт на себя. Он наклонился ближе, сокращая расстояние до опасного минимума. Забота мужа была искренней, сокрушительной. Октавиан смотрел на Райну как на святыню, которую нужно беречь, пока за его спиной незримо стояла фигура того, кто эту святыню давно осквернил. — Полковник Карвер выезжает сегодня в ночь. Хочет заранее проверить место и установить систему видеонаблюдения. Ты можешь поехать с ним или самостоятельно завтра с утра. Но я бы предпочёл, чтобы ты поехала с ним. Отдохнёшь на свежем воздухе в лесах, да и с Зейном мне спокойнее отпускать тебя. С ним безопаснее. Я доверяю ему как самому себе. Слова ударили наотмашь. Сложно было представить более изощрённую пытку, чем эта слепая вера. Идиотская, до колик раздражающая ситуация, в которую Райна вляпалась за последние годы, вдруг проявилась во всей своей абсурдности. Понимание собственной низости начало приходить только сейчас, заставляя внутренности скручиваться в тугой узел. — Я… — Райна запнулась, чувствуя на себе любящий взгляд Октавиана, который сейчас казался петлёй. — Я поеду сегодня. С полковником. — Прекрасно. Знал, что ты согласишься. Тебе это пойдет на пользу. Договорить он не успел. Телефон в кармане его пиджака требовательно завибрировал. Октавиан бросил быстрый взгляд на экран, и выражение лица мгновенно сменилось на рабочую сосредоточенность. — Прости, дорогая, уже пора. Нужно ответить немедленно, — он коротко прижался губами к её щеке, обдав запахом дорогого одеколона, и направился к выходу, уже на ходу принимая вызов. — Да, слушаю… Нет, цифры по безопасности не обсуждаются… Дверь закрылась с мягким, окончательным щелчком, оставив Райну наедине с полученной информацией и бумагами. Пальцы мелко дрожали, когда она рваным движением сгребла со стола смартфон и закинула его в карман брюк. Любое действие казалось спасением от необходимости осознавать происходящее. Райна вышла в коридор, почти не глядя по сторонам, и направилась прямиком к лифтам. Догадки о причинах столь неожиданного решения мужа возникали сами собой, наслаиваясь одна на другую, и ей нестерпимо хотелось прямо сейчас высказать всё этим самым «причинам». В кафетерии на первом этаже пахло пережаренным зерном и офисным уютом. Зейн копошился возле автомата со снэками, удерживая в одной руке крошечную чашку эспрессо. Райна замерла в нескольких шагах, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Он выглядел слишком спокойным для человека, который только что заставил своего начальника выслать собственную жену из города под конвоем любовника. Предварительно оглядевшись по сторонам и убедившись, что случайных свидетелей не предвидится, Райна решительно шагнула к мужчине. Вместо приветствия она легонько ткнула его кулаком в плечо, выплескивая накопившееся в кабинете мужа напряжение. — Ауч! И тебе привет, Райна. — Твоих рук дело? — негромко спросила она, глядя прямо в его холодные, непроницаемые глаза. — О чём ты? — Карвер нахмурился и принялся картинно потирать плечо, будто Райна только что оставила там как минимум открытый перелом. Его напускное недоумение только подлило масла в огонь. Райна сделала ещё полшага вперёд, вторгаясь в личное пространство мужчины так нагло, как позволяла обстановка пустого кафетерия. — Дурака не надо включать, полковник. Ты Октавиана надоумил на эту поездку со мной? — её голос вибрировал от сдерживаемого раздражения. — На инспекцию поместья? С ночёвкой? Ты совсем охренел? Зейн наконец перестал массировать руку и медленно выпрямился, становясь на голову выше неё. Он невозмутимо отпил эспрессо, и на его губах промелькнула тень той самой ухмылки, которую Райна одновременно ненавидела и ждала. — Твой муж искренне считает, что тебе нужен лесной воздух, — спокойно ответил он, понизив тон до едва различимого рокота. — А я считаю, что с твоим плотным графиком никак иначе я не смогу добиться того, что нужно мне. — И что тебе нужно? — брови Райны сошлись у переносицы так плотно, что на лбу отчетливо проступила тонкая напряженная венка. Зейн не ответил словами. Он сделал еще полшага вперед, сокращая остатки дистанции, пока они не уперлись друг в друга. Райна почувствовала жесткую ткань его форменного кителя и исходящий от него жар, заглушающий даже запах кофе. В этом пустом кафетерии, под гудение кофейных автоматов, он бесцеремонно накрыл ладонью её ягодицу, по-хозяйски сминая ткань брюк. — Ты, — выдохнул он ей в самые губы. Райна замерла, забыв, как дышать. Его ладонь обжигала даже через одежду, напоминая о том, что этот человек не умеет просить — он только берет. В голосе не было и тени извинения за манипуляцию с Октавианом, а всё также свойственная ему наглость. — Сволочь ты бессовестная… — прошептала она, хотя тело предательски отозвалось на его близость, а ярость начала плавиться, превращаясь в нечто куда более опасное для этих стен. — Октавиан твой друг. — А твой муж, — Зейн произнес это без тени усмешки, с какой-то пугающей, тяжелой констатацией факта, который для него давно перестал быть препятствием. — Это не мешает мне хотеть тебя, Райна. — Придурок, — фыркнула она, наконец находя в себе силы упереться ладонями в его грудь и резко оттолкнуть мужчину от себя. Райна сделала шаг назад, восстанавливая личное пространство, которое Зейн только что бесцеремонно взломал. Сердце колотилось в горле, а на губах всё ещё горело его прерывистое дыхание, смешанное с запахом горького кофе. Она быстро поправила брюки, инстинктивно разглаживая ткань там, где секунду назад была его тяжелая ладонь. — Называй как хочешь, — он медленно поднес чашку к губам и допил эспрессо одним глотком, не сводя с неё глаз. — Выезжаем в шесть. — Нет. Зейн замер с пустой чашкой в руках. Его брови медленно поползли вверх, а во взгляде вновь промелькнуло недоумение. Он не привык, чтобы его графики корректировали, тем более так безапелляционно. — Что? — переспросил он, и в этом коротком вопросе лязгнул металл. — Я буду занята. Заезжай к девяти. Зейн на мгновение задержал на ней тяжелый, изучающий взгляд, словно взвешивал, стоит ли ломать это внезапное сопротивление прямо здесь. Но в итоге он лишь молча вернул пустую чашку работнице кафетерия, надеясь, что за время его отсутствия Райна остынет и передумает. Однако натура Райны оказалась хитрее, и когда Карвер обернулся, её возле автомата уже не было. Она исчезла в толпе клерков так же стремительно, как и появилась, оставив полковника один на один с пустым залом и шлейфом нишевых духов. Зейн нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение вперемешку с азартом, как и всякий раз рядом с этой девушкой. Пожалуй, именно это и заставляло его возвращаться к ней снова и снова — её непредсказуемость, граничащая с безрассудством. Райна была единственным стихийным бедствием, которое он не просто не хотел предотвращать, а стремился обуздать лично. Он поправил манжеты, возвращая себе вид безупречного офицера, и сам отправился на рабочее место, где ещё неоднократно пересечётся с Рейн. Райна за считанные по пальцам одной руки минутам вернулась в свой кабинет и принялась судорожно перебирать бумаги. Ей хотелось сделать как можно больше заданий лично, доведя их хотя бы до середины перед уездом. Мысль о том, что потом придется всё переделывать за туго соображающими коллегами, выводила из себя едва ли не сильнее, чем наглость Зейна. Да и перед уездом у неё оставалось как минимум два места, куда ей хотелось бы заглянуть, и одно из них отмечено в напоминаниях в телефоне. Следующие три часа пролетели в лихорадочном темпе. Пальцы Райны без устали стучали по клавиатуре, в нужных местах в отчетах ложилась её четкая подпись и необходимые пометки, а десятки писем на рабочей почте были наконец рассортированы. Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть. — Миссис Рейн? — в кабинет осторожно вошла Мария, прижимая к груди две папки. — Как хорошо, что вы здесь… — Мария! — перебила её Райна и поднялась со своего места. — Хорошо, что ты здесь. Мне нужна твоя помощь. — Да, конечно, в чём дело? — помощница сделала шаг вперёд, готовая фиксировать поручения. — Здесь всё сведено до финальных таблиц, — Райна указала на стопку бумаг с аккуратными пометками на полях. — Нужно просто перепроверить коэффициенты и отправить в архив до конца дня. Справишься? — Конечно. Всё сделаю, — Мария кивнула, принимая документы. — Отлично, спасибо, — Райна натянуто улыбнулась и потянулась за сумочкой, перекидывая ремешок через плечо. — Если Октавиан будет спрашивать, скажи, что я поехала собирать вещи для поездки с полковником. — Договорились. Хорошей поездки, — Мария почтительно проводила её взглядом. Райна замерла у самой двери. Рука уже легла на холодную ручку, но она медленно обернулась, на мгновение отбросив мысли о Зейне и горящих сроках. Взгляд её смягчился. — Как твои дела, Мария? — негромко спросила она. Помощница замерла, тяжело вздохнула и привычным жестом поправила очки на переносице. — Справки о переводе на удалённый режим помогли? — Да, миссис Рейн, очень. Спасибо вам огромное, — в голосе Марии проскользнула искренняя теплота, которой редко находилось место в этих бетонных стенах. — Думаю, ещё немного времени, и моя дочь будет со мной. — Рада это слышать. Мария благодарно улыбнулась, и Райна, наконец, вышла в коридор. Почти бегом она пересекла холл, не обращая внимания на вежливые кивки охранников, и выскочила на залитую солнцем парковку, переступая через лужи. Запрыгнула на водительское сиденье, бросила сумку на соседнее кресло и с коротким рыком двигателя выжала газ. Она чувствовала острую, почти физическую необходимость оказаться в полицейском участке прямо сейчас. До Дня города оставалось меньше недели, и это означало, что графики «первой леди» и капитана полиции скоро окончательно разойдутся в разные стороны. Увидеться с Ксандром возможности больше не представится, пока над городом не отгремит последний залп праздничного салюта. Райна припарковала машину на своем привычном месте у входа, не заботясь о том, кто увидит её номер. Она здесь не в первый раз, и дежурный на посту сержант уже давно привык к визитам супруги мэра. Он лишь коротко козырнул ей, не отрываясь от мониторов: присутствие Рейн в управлении стало для него такой же частью рабочей рутины, как утренний кофе. Привычные два коротких стука в дверь и вот она в кабинете капитана. Ксандр обнаружился на своем законном месте. Откинувшись в потертом кожаном кресле, он сжимал в зубах скуренную наполовину сигарету, а пальцы его в это время лихорадочно порхали над экраном телефона. — Привет, — негромко произнесла она, останавливаясь у самого входа. — Райна? — Ксандр вскинул голову и затянулся, блокируя телефон. Его взгляд на мгновение смягчился, но тут же стал колючим и профессионально-холодным. — Зачем ты приехала? — Хотела тебя увидеть, — без тени лицемерия и прежних игр призналась она, медленно сокращая расстояние до его стола. — Не знала, когда ещё такая возможность представится. Ты ведь не пишешь даже. — Райна… — Ксандр с силой потушил окурок в пепельнице, разглядывая заваленный бумагами стол, ворох рапортов, кофейные пятна — всё что угодно, только не глядя на неё. Странное предчувствие грызло изнутри, и Райна спрятала руки в карманы брюк, пытаясь унять внезапную дрожь в пальцах. Ксандр приподнял несколько листов с поверхности стола и выудил небольшую заламинированную карточку, которую протянул девушке. — Вот. Забирай. Райна замерла, не спеша сокращать оставшиеся между ними сантиметры. Пластик тускло блеснул в свете офисных ламп. — Что это? — Твои права. Я забирал их у тебя на одной из первых встреч, чтобы иметь рычаг. Чтобы… — он запнулся, и на его скулах заиграли желваки. Прохладная поверхность документа коснулась ладони. Пальцы на мгновение накрыли его руку, но Ксандр тут же отдернул её, словно обжёгся о раскаленный металл. — Знаю зачем, — Райна подняла на него тяжелый взгляд, пытаясь поймать глаза, которые он так упорно прятал. — А почему возвращаешь? Вместо ответа последовал томный, надломленный вздох. Ксандр продолжал коситься в сторону, разглядывая корешки папок на полках, а когда всё же находил в себе силы перевести взгляд на девушку, то уже через секунду снова отводил глаза. Мужчина нервно тер ладони, словно пытался согреть озябшие пальцы, и ерзал в кресле. Все его поведение сейчас напоминало нелепый, болезненный импульс подростка, который отчаянно боится признаться в чем-то важном. — Потому что я больше не хочу иметь рычагов на тебя, Райна, — наконец выдавил он. Ксандр снова мельком мазнул взглядом по её лицу и тут же уставился на свои переплетенные пальцы. — Вот как… Присутствие в этом тесном, пропахшем табаком кабинете стало физически невыносимым. Для обоих. Райна легонько потёрла нос тыльной стороной пальцев, отчаянно пытаясь переключить внимание, обмануть собственный разум и не дать предательской влаге, уже подступающей к глазам, выплеснуться наружу. Нельзя. Только не здесь. Только не под этим суетливым, бегающим взглядом. — Значит, теперь я официально свободна от визитов к тебе, капитан? — она попыталась добавить в голос привычной иронии, но та рассыпалась, не успев оформиться. Голос прозвучал тускло и надтреснуто, потеряв всю свою привычную сталь. Ксандр наконец позволил себе посмотреть на неё и тут же горько пожалел об этом. Глаза его наполнились жалостью и тоской. — Блять, — выругался на выдохе он и потёр переносицу. Внутри него всё клокотало от ярости на самого себя. Будь у него такая возможность, Ксандр в кровь отлупил бы собственное лицо, лишь бы вытравить эту картину из памяти. А еще лучше — из её памяти. Сам привязал её к себе, и сам ломаешь. — Давай я скажу, что дело не в тебе, а во мне? — Да мы же не в отношениях для таких отмазов, — Райна коротко и почти истерично рассмеялась, вскидывая голову. Смех вышел резким, надломленным и совсем не весёлым. Она смотрела на него сквозь пелену непролитых слёз, и в этом взгляде было больше правды, чем во всех их встречах до этого. А Ксандр вздрогнул при слове «отношения». Чего именно он испугался, понять было невозможно, но стремительную перемену на его лице Райна заметила сразу. Странности продолжаются. — Ты ответственности испугался, что ли? — сорвалось с её губ прежде, чем она успела себя остановить. Ксандр снова вскинул на неё пронзительный взгляд, в котором, пожалуй, можно было прочесть всё, если знать его историю. Но Райна такой привелегии не имела. Райна о Ксандре не знала ровном счётом ничего. Зато сам ван Хейс, как бы иронично это ни звучало в их случае, ответственности совсем не боялся. Именно поэтому он шёл на шаг, которому отчаянно противились его сердце и душа, но мозг знает, что так будет лучше. Пока не поздно, пока всё не зашло слишком далеко. — Уходи. И не приезжай больше сюда. — Ты это несерьезно, — Райна продолжала улыбаться, но эта улыбка больше напоминала вымученный оскал. Губы дрожали, а в глазах застыло неверие, пока выражение лица Ксандра оставалось непоколебимым. — Серьезно? Вместо ответа он резко отвернулся к столу. Схватив первую попавшуюся ручку, принялся лихорадочно черкать на пустом листе бумаги случайные слова и размашисто ставить свою подпись. Это была жалкая попытка показать, что капитан полиции занят исключительно делами государственной важности и времени на личные драмы у него не осталось. — Ну объяснись хотя бы! — Райна сделала шаг вперед, и в её голосе прорезалось отчаяние. — Ты меня серьезно в неведении оставишь? Ксандр замер. Ручка в его пальцах едва не хрустнула от того, как сильно он вдавливал её в лист бумаги. Ван Хейс медленно поднял голову, и на этот раз не отвел взгляда. В его глазах больше не было ни жалости, ни тоски — только холодная, колючая ярость человека, которого загнали в угол и заставили защищаться самым подлым способом. — Да почему я должен то? Ты мне кто? Жена? Ты мне никто, я ничем тебе не обязан, а теперь я прошу тебя уйти. Пока по-хорошему. Слова Ксандра ударили наотмашь, выбивая из легких остатки воздуха. Райна замерла, глядя на его склоненную голову, на судорожно сжатые кулаки и на этот изрезанный ручкой лист бумаги. Никто. Вы друг другу никто. Он чертовски прав и от этого чертовски обидно. Больше не было смысла требовать правды, не было смысла искать в его глазах прежнее тепло. Райна сильнее сжала свои права в руке и принялась шагать назад, продолжая смотреть на Ксандра. — Я поняла, капитан. Работайте, — голос прозвучал удивительно ровно, хотя внутри всё выгорело дотла. Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью за собой, что у самой уши заложило. Стоило толкнуть тяжелые створки выхода, как в лицо ударил сырой, промозглый воздух. На улице снова начался дождь. Мелкий, навязчивый, он мгновенно пропитал ткань рубашки и осел каплями на волосах. Райна не ускорила шаг. Она шла к машине медленно, глядя прямо перед собой, не замечая ни луж, ни случайных прохожих. Внутри не было ни злости, ни боли. Непонимание, вот это единственное чувство покалывало изнутри, не оставляя в покое ни на секунду. Оказавшись в салоне, Райна не спешила заводить мотор. Она просто сидела, глядя на капли, стекающие по лобовому стеклу, и слушала мерный стук дождя по крыше. Пальцы привычным движением выудили из пачки сигарету. Единственное спасение от всех проблем. Она прокручивала в голове все их встречи, разговоры, пыталась найти хоть малейшую зацепку, которая подскажет о причинах неожиданного разрыва. Могло ли случиться так, что Ксандр всё же узнал об Октавиане или о ком-то другом из списка любовников? Райна не знала. Но мысль о том, что её тайная жизнь стала для него открытой книгой, отзывалась внутри тупой, ноющей тревогой. Смартфон на панели приборов загорелся голубым светом, уведомляя его хозяйку о пришедшем сообщении. «Через 60 минут: сеанс с доктором Одри». Райна несколько секунд неподвижно смотрела на текст, зажав сигарету в зубах. Мысль о том, чтобы сейчас сидеть в уютном кресле и препарировать свое состояние под внимательным взглядом психолога, казалась невыносимой. Только не сегодня. Точно не в таком состоянии. — Да ну тебя тоже нахер, доктор Одри, — хрипло прошептала она в пустоту салона. Дым от сигареты лениво поплыл к потолку, пока пальцы быстро и зло застучали по сенсорному стеклу. Буквы ложились на экран неровно, но Райну это не заботило. Она набрала сухое, лишенное всяких эмоций сообщение, которое ставило точку в сегодняшних планах на спасение ментального здоровья. «Сегодня не могу приехать. Появились дела. Извините», 6.01 p.m. Нажав кнопку отправки, Райна заблокировала телефон и швырнула его на соседнее сиденье, а сама откинулась в кресле и прикрыла глаза. Гаджет послушно погас, оставляя ее в компании серого пепла и шума дождя, который, казалось, становился только громче. «Прекрасно, когда сквозь тучи пробивается свет, но не стоит забывать: небо всё ещё плачет». А в нескольких милях отсюда, в светлом кабинете, где пахло мятой и старой бумагой, экран другого телефона осветил уставшее лицо. Одри прочла сообщение от новой пациентки — той самой, которая так и не успела переступить порог её офиса, — и тяжело вздохнула, медленно качая головой. Ей было искренне жаль, что она лишена возможности влиять на решения людей, которые записываются к ней на прием. Что не может сама приехать, постучать в дверь и заставить человека говорить. Но опыт подсказывал ей одну горькую истину: те, кто с такой яростью и поспешностью отказываются от помощи, обычно нуждаются в ней больше всего. Она закрыла сообщение и перешла в другой диалог, но вместо набора букв тут же нажала кнопку звонка и приложила телефон к уху. — Здравствуй, Адриана, — произнесла девушка спустя несколько коротких гудков. — Райна отменила встречу. — Ожидаемо, — Адриана на том конце провода тяжело выдохнула, и Одри почти физически почувствовала это разочарование через динамик. — А что сказала? — Ничего. В трубке повисла пауза, наполненная лишь помехами связи. Адриана, которая, судя по звукам, была где-то в людном месте, отошла в сторону и шум приутих. — Я очень надеялась, что в этот раз она дойдет, — голос Адрианы зазвучал глухо, с отчетливой ноткой вины. — Прости, Одри. Я оплачу тебе этот сеанс в любом случае, всё-таки я заняла твоё время этой авантюрой. — Даже не вздумай переводить мне деньги, — мягко, но твердо перебила её Одри, вертя в пальцах карандаш. — Я всё равно верну их обратно. Первый шаг всегда самый тяжелый для них. Я попробую предложить ей перенести встречу, но не сейчас. Ты сильно не беспокойся, она ещё сама появится. В конечном итоге эта девушка примет твою помощь. — Спасибо тебе. Одри замолчала на мгновение, глядя на пустую чашку кофе на столе. В её голосе проступила неожиданная, лишенная профессиональной отстраненности теплота: — Если тебе это важно… то и мне важно. Я тебя люблю, Адриана. — Я тебя тоже, — почти шепотом отозвалась Адриана. — До связи. И не успела Кейворд отключиться, будучи в расстроенных чувствах, экран телефона вновь загорелся, сообщая о новом звонке. И абонент действительно был неожиданным в данную секунду: — Райна? Привет! — в голосе журналистки смешались удивление и попытка скрыть недавнюю тревогу. — Привет, Адриана, — на том конце провода журналистка слышала треск пластика и могла только гадать, что это за звуки. — Я отменила запись к Одри. Адриана на мгновение зажмурилась. Стоит ли признаваться Райне в том, что ещё тридцать секунд назад она закончила разговор с Одри и уже знает обо всём? — Почему? Что-то случилось? — Адриана постаралась придать голосу максимально естественное удивление, хотя лгунья из неё неудачная. В трубке снова раздался тот же странный, сухой треск. Райна с силой сгибала свою карточку прав, проверяя пластик на прочность. — Не знаю. Не захотела. Мне сейчас очень тошно, Адри… я бы хотела поговорить с тобой. Ты моя единственная подруга. Эти слова дались ей тяжело, почти физически. Для Райны Адриана была единственным безопасным местом, где не нужно было держать спину и фильтровать каждое слово. Человеком, который не станет ковырять свежие раны или читать нотации, а просто выслушает. — Давай увидимся? — в голосе Адрианы послышалось мгновенное движение. — Я приеду к тебе, ну или ты приезжай. Я сейчас на работе, но я все дела перенесу. Райна закрыла глаза, слушая, как дождь неистово лупит по крыше машины, создавая иллюзию защищенного кокона. На мгновение ей захотелось поддаться и поехать к Адриане, уткнуться лбом в хрупкое плечо и наконец выдохнуть. Но странное, парализующее чувство безразличия ко всему на свете перевесило чашу весов. Ей не хотелось, чтобы её видели такой. Ей вообще ничего не хотелось. — Нет. Давай без встреч, — она приложила холодную ладонь к горящему лбу. — Ты можешь просто поговорить со мной здесь, по телефону? — Хорошо, — мягко отозвалась Адриана, мгновенно считав её состояние. В трубке повисла короткая пауза. — Как скажешь. Ты что, за рулем? — поинтересовалась она, услышав отчетливый щелчок ключа в зажигании и низкое рычание ожившего мотора. — Да. — С работы едешь? — Скорее на неё. Она вырулила с парковки, и свет фар скользнул по мокрому бетону здания управления, где в одном из окон второго этажа всё еще горел свет. Райна заставила себя не поднимать глаз. — Аккуратнее только… погода не для поездок. — Да. Снова дождь. Когда-нибудь сезон этих ливней закончится? — Каждый год одно и то же. Пока подруга, стараясь отвлечь Райну, на ходу сочиняла истории о редакционной суете и ворчливом начальнике, Райна свободной рукой выудила из пачки еще одну сигарету. Ей не было грустно. И весело тоже не было. Внутри поселилась странная, вязкая прострация, которую только подпитывал этот серый пейзаж за окном. Хотелось остановить машину и выйти на улицу, подставить лицо тяжелым, ледяным каплям, пока одежда не промокнет до нитки. — Райна? Ты тут? — голос Адрианы стал тише, она почувствовала, что подруга окончательно ушла в себя. — Тут, — Райна выдохнула облако дыма, стряхивая пепел прямо на коврик. — Твой начальник перепутал даты, а дальше что? Адриана молчала несколько секунд. — Ты ведь не слушаешь меня, да? — даже сквозь этот вопрос Райна чувствовала, что на губах Адрианы застыла та самая теплая, всепрощающая улыбка. — Прости. — Всё в порядке. Может, стоит начать говорить тебе? — Мне нечего рассказать. Вовсю идет подготовка ко Дню Города, я живу сейчас на работе. Октавиан продыха не даёт в этом году. — Почему он тебя так не жалеет? — в голосе Адрианы послышалось искреннее раздражение. — Ты же его жена. Не ценит он тебя, совсем не бережет. Прости, Райна, я всё время называла его идеальным мужчиной. Ну как я сразу не догадалась о причине твоей грусти. Ты ведь постоянно с ним, естественно только из-за Октавиана ты можешь чувствовать себя несчастной. Райна еще несколько секунд держала телефон у уха, глядя сквозь пелену дождя на знакомые стены редакции. Слова Адрианы отозвались внутри тупой, саднящей болью. Адриана, как хорошая подруга, была на ее стороне, готова была оправдать любую слабость и обвинить весь мир, главное быть за своих. Но сейчас Райне было тошно от самой себя. Она резко отключилась, так ничего и не ответив. Телефон с глухим стуком полетел на пассажирское сиденье. Адриана опешила. Она замерла посреди кабинета, прислушиваясь к коротким гудкам. Проверила экран — связь не обрывалась, телефон не разрядился. Райна действительно просто сбросила звонок. И снова немой вопрос застыл в глазах. Хотелось перезвонить и извиниться, перевести тему в совершенно иное русло, а не туда, где Райне станет только хуже. Ведь она позвонила за поддержкой, а получила ещё большую душевную тоску. Адриана закусила губу, глядя на темнеющий экран. — Ну что за идиотка! — блондинка несколько раз легонько ударила себя ладонью по голове, наказывая за неуместную прямоту. Адриана до дрожи боялась потерять эту тонкую, почти прозрачную нить, что так крепко натянулась между ними. Ей казалось, что если сейчас между ними вырастет стена из недосказанности, то этот едва зародившийся мир просто рассыплется в пыль. Она уже потянулась к телефону, чтобы набрать номер, как вдруг тяжелая дверь кабинета распахнулась, противно скрепя створками. Промокшая под проливным дождем Райна стояла на пороге кабинета, пока с потемневших, спутанных прядей волос на безупречный лакированный паркет падали капли воды. На рубашке, на плечах, спине и груди, также остались темные пятна. — Райна?.. Ты… Адриана, как выброшенная на берег рыбка, то и дело открывала и закрывала рот, не находя слов. Она была безгранично рада видеть эту девушку, но с каждой секундой та становилась для неё всё более загадочным и пугающим экземпляром. — Никакой мой брак не идеальный, — Райна сделала рваный вдох, и капля воды сорвалась с её подбородка, разбившись о воротник. — Наши отношения с Октавианом ужасны, и виной тому та самая Райна Рейн, которую ты только что защищала в трубке. Я вру ему, тебе, себе — всему свету каждый чертов день. И если бы кто-то только знал, насколько глубока эта ложь… Но рассказать я не могу. Она прислонилась затылком к дверному косяку, прикрыв глаза. Образ безупречной жены мэра осыпался с неё вместе с ледяными брызгами, оставляя лишь оголенные нервы. — Я встретила мужчину. И он полная противоположность всему, что меня окружает. Грязный в высказываниях, резкий, плевавший на приличия. Он сегодня вышвырнул меня, сказал, что я ему никто, а я… я не могу перестать об этом думать. Я изменяла Октавиану и раньше много раз, но сейчас что-то изменилось. Теперь я изменяю ему в каждой своей мысли, и мне стыдно! Я чувствую отвращение к самой себе, но не хочу это прекращать. Райна резко открыла глаза, рассчитывая увидеть в зеленых глазах напротив то, что, по её мнению, заслуживала: хлесткое осуждение, брезгливость, искреннюю неприязнь. Она ждала удара, ждала, что Адриана отвернётся от неё и прогонит прочь. Ведь образ Кейворд был идеален до каждой клеточки, ей не должно было быть свойственно выслушивать ту грязь, которую Рейн так эгоистично вывалила на неё. Но Адриана не шелохнулась. Она продолжала смотреть на Райну, и в её взгляде не было той ядовитой морали, которую Райна так боялась. — Ты знаешь, что невероятно красивая сейчас? — тихо, почти интимно произнесла Адриана. Её голос, мягкий и тягучий, разрезал тяжелую атмосферу кабинета. В зеленых глазах, которые Райна так старательно пыталась наполнить своим отражением в виде чудовища, вспыхнуло совсем иное пламя. В нем не было ни капли осуждения. В нём было восхищение той дикой, непричесанной правдой, которая сейчас стояла перед ней. — Адри, я только что сказала тебе, что я… — Я слышала, что ты сказала, — Адриана не дала ей закончить. Она подняла руку и осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулась мокрой щеки Райны, убирая прилипшую прядь волос. — Разве может быть что-то прекраснее чувств, Райна? Я рада, что ты чувствуешь. — Чувствую? Нет, это не то, о чем ты подумала. Райна болезненно зажмурилась, чувствуя тепло чужих пальцев на своей ледяной коже. Это прикосновение жгло сильнее, чем все обвинения мира. Внутри всё выло от осознания собственной ничтожности. Она приползла к самой святой девушке из всех, что знает, чтобы воззвать к её ненависти, а вместо этого получила нежную поддержку. Адриана смотрела на нее с такой бесконечной преданностью, что в горле у Райны встал колючий ком. В этом взгляде читалось гораздо большее, чем просто дружба — там была готовность принять любую её версию, даже самую поломанную и грешную. — Не нужно объяснений. Я все понимаю. В её голосе не было ни капли той брезгливости, которую Райна так отчаянно пыталась в ней спровоцировать. Напротив, в зеленых глазах застыла немая, глубокая печаль, которую она старательно прятала за мягкой улыбкой. Я рада, что ты влюблена. Больно, что не в меня. — Нет. Он мне не нравится. Мне просто нравилось проводить с ним вместе время, вот и всё. Неважно, я не хочу говорить о нём. Ей хотелось свернуть эту тему как можно скорее. Казалось, что обсуждать своего несостоявшегося любовника с Адрианой — это верх чего-то запрещенного и кощунственного. По крайней мере об этом кричал её взгляд. Адриана молчала мгновение, внимательно изучая лицо Райны, а затем тихо произнесла: — А ты не думала, что у него были обстоятельства в тот момент, вынудившие ответить тебе именно так? Что он сказал сгоряча, а сейчас сам жалеет. Взгляд Райны изменился мгновенно. С глубоко печального на растерянный и задумчивый. Не надо. Не давай мне эту надежду. — Ну иди сюда, — Адриана раскрыла руки и шагнула навстречу, заметив, как подругу начала бить крупная дрожь. Она крепко притянула девушку к себе, замыкая кольцо на её вздрагивающих плечах. — Дурочка, вся же мокрая будешь. — Пускай, — отрезала Адриана, прижимая её ещё сильнее. — Это совсем не главное. Она зарылась лицом в спутанные пряди, пахнущие дождем и грозой. Запах парфюма Райны и тепло её кожи стали для Адрианы чем-то родным за эти короткие встречи. Слишком родным, чтобы просто отпустить, и слишком болезненным, чтобы признаться в этом вслух. — Поплачь, если хочешь. Я никому не расскажу, — тихо выдохнула она, коснувшись губами виска Райны. — Да не хочу я плакать. Ничего не хочу, — голос Райны прозвучал глухо, она лишь плотнее прижалась лбом к плечу подруги, пряча лицо в изгибе её шеи. Адриана чувствовала, как мелкая дрожь постепенно покидает тело Райны. — А вина хочешь? — предложила она, продолжая поглаживать спутанные, мокрые пряди Райны. — Хочу, — отозвалась та, наконец поднимая голову. Улыбка на лице Адрианы стала шире. В несколько шагов, отбивая ритм каблуками по паркету, она оказалась у шкафчика в углу. Тонкая вытянутая бутылка возникла в руках почти мгновенно, и густое вино потекло в бокалы, наполняя комнату терпким ароматом. — Садись, чёрт с ним, с диваном, — Кейворд устроилась поудобнее и протянула бокал с красной жидкостью Райне. Та приняла стекло холодными пальцами, но вместо того, чтобы сделать глоток, замерла, глядя на рубиновые блики и прокручивая в голове события последней недели. — У меня скоро будет психологическая травма от красного вина, — выдохнула она, и в её голосе смешались усталость и горькая ирония. — Что? — Адриана замерла с поднятым бокалом, недоуменно вскинув бровь. — Нет, ничего. Мысли вслух. Ну, за встречу, раз уж я всё-таки приехала? Первая порция терпкого вина обожгла горло, следом пошла вторая, и ледяной узел внутри Райны начал стремительно таять. Напряжение, копившееся неделями, выходило вместе с каждым выдохом, оставляя после себя приятную, обволакивающую пустоту. Через сорок минут от строгого официоза не осталось и следа. Одна бутылка сменила другую, а та, в свою очередь, уступила место третьей. Райна и Адриана сидели на диване, прижавшись коленями и плечами так плотно, что становилось жарко. А может виною тому и алкоголь. — Я тебе серьёзно говорю! Изменил с мужиком! — Райна неверяще качала головой, заходясь в новом приступе смеха от откровений Кейворд. — Ты не представляешь, как я удивилась, когда она мне рассказала это. Так что зря ты боишься Одри, она такой же человек, как и мы. Ой… Я, наверное, зря это? Чёрт, алкоголь мне, как обычно, язык развязал. — Не беспокойся, Адри, — Райна перехватила её руку, не давая отстраниться, и накрыла своей ладонью. — По сравнению с тем, что творится в моей жизни, эта измена сущий пустяк. Но мне уже искренне жаль твою Одри, хотя я её в глаза не видела. Ты о ней так тепло отзываешься… — Да она чудо! Ты себе и представить не можешь, — Адриана подалась чуть вперед, и кончик её носа почти коснулся щеки Райны, обдав ту теплым дыханием с привкусом вина. — Сколько лет я её знаю, так она ни разу не разочаровала и не дала повода думать о себе плохо. — Да ты сама чудо, Адриана. Взгляд Адрианы стал мягким, почти затуманенным не только от выпитого, но и от близости женщины напротив. Она замерла в сантиметре от лица подруги, вглядываясь в потемневшие глаза Райны. — Адриана! Имейте совесть! — раздался из коридора возмущенный, до боли узнаваемый голос старшего корректора, которая, судя по всему, была единственным существом в этом здании, помимо двух пьяных женщин. Её макушка была в кабинете и ругалась она уже сквозь приоткрытую дверь. — — Сколько можно галдеть? Мешаете же работать! Весь этаж на ушах! — Сьюзи! — гаркнула Адриана, внезапно обретая командный тон, хотя её плечо заметно заваливалось в сторону Райны. — Я здесь единственная, кто реально работает! Иди к чёрту! В порыве праведного негодования Адриана дернула ногой, срывая изящную туфлю на шпильке, и швырнула ту в сторону двери. Но Сьюзен уже дёрнула ручку за себя, избегая физических увечий. Райна, наблюдавшая за представшей картиной, согнулась пополам, утыкаясь лицом в плечо девушки рядом, чтобы не закричать от смеха. Хотя по большей части причиной яркого веселья стало красное вино, которое она уже хлещет чаще, чем воду. — Попала? — выдавила она сквозь слезы, сотрясаясь всем телом от пьяного восторга. — А то! Вон, гляди, сколько кровищи, завтра напишу об этом репортаж, — Адриана гордо указала на чистую дверь, где воображаемая жертва пала под ударом дорогой шпильки. В этот момент идиллию пьяного абсурда прервал знакомый звук. Где-то в складках дивана, среди подушек, надрывно зазвонил телефон Райны. Она дотянулась до гаджета и, сфокусировав взгляд на неожиданно ярком свете, рассмотрела имя абонента. «Карвер». Веселье моментально подернулось ледяной коркой. Райна смотрела на мигающие буквы, и реальность, от которой она так успешно сбегала последние пару часов с Адрианой, начала медленно просачиваться обратно в комнату. — Блин… Сука. — Кто там? — Адриана подалась вперед, пытаясь рассмотреть экран через плечо подруги. — Карвер. По работе. Чёрт, не хочу я никакой работы, — она откинулась на спинку дивана, закрывая лицо свободной рукой, пока в другой по-прежнему вибрировал телефон. — Не хочу с ним никуда ехать. Ничего не хочу. Ритмичное жужжание аппарата казалось в этой комнате оглушительным, как отбойный молоток, разрушающий их хрупкое убежище. Райна чувствовала, как алкогольная легкость испаряется, оставляя после себя лишь раздражение и возвращающуюся тревогу, что вилась в груди после разговора с ван Хейсом. — Ты это уже говорила. И тогда я предложила вино, — Адриана осторожно покрутила бокалом в воздухе, стараясь вернуть ту самую искру легкости, хотя видела, что взгляд Райны снова стал отсутствующим. — Не хочу вино. Адриана медленно поставила свой бокал на кофейный столик. Внутри неё боролись ревность и бесконечная, щемящая нежность, которую она так тщательно прятала за маской ироничной подруги. Видеть Райну такой «погасшей» было физически больно. — А к твоему этому «не-любовнику» хочешь? — тихо, почти шепотом спросила она. Райна вскинула голову, и в её глазах, подернутых винной дымкой, на мгновение вспыхнул опасный, лихорадочный блеск. Вопрос ударил в самую цель, сдирая остатки пьяного вида, будто и не было тех трёх бутылок вина. — Что? — Ты услышала, что я спросила, — Адриана не отвела взгляда. Её голос звучал ровно, но в глубине зрачков плескалась горечь. Отпускать девушку не хотелось до зуда в ладонях, но и держать насильно было бессмысленно. В Райне было что-то чертовски притягательное, какая-то надломленная хрупкость, которую Адриана мечтала забрать себе и спрятать от всего мира. Прошла целая вечность в тишине. Телефон давно замолк, а Кейворд в пару глотков покончила с содержимым бокала, как вдруг Райна произнесла: — Я хочу, чтобы он объяснился. Райна медленно подняла взгляд на подругу, в котором было упрямое, болезненное желание поставить точку. Адриана лишь горько усмехнулась, ставя пустой бокал на столик. Она, впрочем, именно на такой ответ и рассчитывала, но всё равно почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Я вызову тебе такси… — тихо предложила Кейворд, уже потянувшись к своему телефону. — Нет. Я поеду на своей машине. — Райна, мы выпили три бутылки вина! Ты с ума сошла? — Адриана подалась вперёд, почти перехватывая её за локоть, но та вовремя увернулась, проявляя неожиданную для своего состояния ловкость. — Да плевать. Пусть лишит меня прав, ментёнок. Медленно Райна поднялась с дивана, удерживая равновесие и переключаясь с уютного дурмана кабинета на грядущую поездку. — Он что, полицейский? — Адриана замерла, опешив от новой детали. — Да не такой уж и полицейский… Развлекается днями, а не работает. Неважно, Адриана, я жена мэра, чего мне бояться? — Например, разбиться! — Адриана почти выкрикнула это, всплеснув руками. В её глазах были неподдельные волнение и переживание за эту девушку. — Я не настолько пьяна, даже если тебе так показалось, — Райна выпрямилась, стараясь вытеснить остатки вина из крови, словно отрезветь за считанные секунды было так просто. Она видела, как Адриана едва сдерживает дрожь в пальцах, и эта искренняя, ничем не подкреплённая преданность подруги на миг пробила её ледяной панцирь. — Спасибо, Адри. За всё. Одним движением Райна притянула девушку к себе, сжимая в объятиях. Адриана судорожно выдохнула, чувствуя, как пальцы сами впиваются в ткань рубашки на спине Райны. Хотелось врасти в неё, стать щитом, запереть в этом кабинете и никогда не выпускать к тем, кто заставляет её так ломаться. — Если ты умрёшь — я тебя убью, — Райна хрипло рассмеялась где-то в области ключиц Адрианы. — Не дождёшься, — Адриана сильнее сжала руки, на мгновение зажмурившись. Ей хотелось верить этой браваде, но страх за подругу всё равно тянул под ложечкой ледяным холодом. Райна отстранилась медленно, неохотно, словно разрывая невидимую нить, которая их связывала. Она бросила на Адриану прощальный взгляд. В нём нежность мешалась с упрямым желанием дойти до края. Сухой стук каблуков по паркету прозвучал финальным аккордом. Райна вышла, не оборачиваясь, оставив за собой лишь сквозняк и запах парфюма, который ещё долго будет преследовать Адриану в оглушительной тишине. Гул захлопнувшейся двери поставил точку: Райна уехала навстречу своему шторму. Она ехала туда, где, как сама прекрасно понимала, её ждало лишь очередное унижение и окончательно растоптанная гордость. Если бы не алкоголь, жгущий изнутри, самоуважение могло бы взять верх, заставив развернуться и уехать в противоположную сторону. Но вино сделало своё дело и вытравило последние капли благоразумия, растратив её достоинство до самого дна. Пальцы до белых костяшек впились в руль, будто пытаясь задушить саму возможность передумать. Райна знала, что выглядит жалко. И дело не во всё ещё влажной одежде и растрёпанных волосах, не в том, что машину слегка вело в разные стороны по мокрому асфальту. Настоящая жалкость была в этой щенячьей преданности, которую она везла в себе через весь город. — Райна, сука, Рейн, ты ж должна быть сильной. Должна любить своего мужа. Что же ты творишь… — проговорила она в пустоту салона, проводя ладонью по лицу. Дорога до боли знакомым маршрутом вывела её в спальный район, где неоновые вывески сменялись тусклым светом редких фонарей. Райна резко затормозила у тротуара, едва не зацепив колесом бордюр. Как только Райна потянулась к ручке двери, телефон в кармане брюк снова напомнил о себе. Снова Зейн. Она не стала сбрасывать звонок, а так же, как и в офисе у Адрианы, просто проигнорировала его, но на этот раз всё же взглянула на дисплей. Время медленно близилось к десяти, а значит Рейн пропустила поездку в загородное поместье с полковником. И ей совсем не жаль. Единственное, что сделала Райна, так это перевела телефон в режим «Не беспокоить», чтобы никто и ничто не отвлекло её от грядущего разговора. На этот раз она не уйдёт, пока не выбьет из капитана объяснения, чего бы ей это ни стоило. Собрав последние крохи самообладания, Райна трижды ударила кулаком в металлическую дверь. Она стояла, чувствуя, как мокрая рубашка неприятно липнет к лопаткам, а по виску скатывается холодная капля — то ли дождь, то ли пот. Вино всё ещё туманило рассудок, но злость и решимость действовали лучше любого нашатыря. Райна замерла, прислушиваясь к шорохам за дверью. И когда наконец послышались шаги, её сердце свалилось в пятки. Щелкнул замок. Дверь приоткрылась лишь наполовину, и в проеме показался Ксандр. Заметив Райну, он на секунду замер, после чего быстро вышел на лестничную клетку, плотно притянув створку за собой. — Зачем ты приехала? — голос звучал глухо, с трудом сдерживаемое раздражение мешалось с усталостью. — Твою мать, Рейн. Я же всё сказал. Уезжай! — Да почему?! — она почти выкрикнула это, не заботясь о соседях. — Черт возьми, Ксандр, я не понимаю тебя. — Есть обстоятельства. — Обстоятельства, из-за которых ты порвал со мной? — Райна шагнула вперед, обдавая его запахом дождя и вина. — Это какие? Ксандр нахмурился, его ноздри едва заметно дрогнули. Он подался вперед, вглядываясь в её расфокусированный взгляд и побледневшее лицо. — Ты что, пила? — голос капитана мгновенно стал стальным, профессионально-холодным. — Ты на машине? — Да не твоё дело! — она резко взмахнула рукой, едва не задев его плечо. — Это я должна задавать вопросы, а не наоборот! Ксандр набрал в легкие воздуха, готовясь осадить её так, как умел только он, но в этот момент из-за двери донесся тонкий, сонный голос: — Папа? Ты с кем разговариваешь? Мне страшно, там гром сильно стучит… Послышался короткий топот босых ног, и ручка дверного замка дернулась. Ксандр замер. В ту же секунду всё его мужское раздражение, вся эта напускная грубость капитана полиции осыпались. На смену им пришло тяжелое, свинцовое спокойствие. Он медленно выдохнул, и в глазах, направленных на Райну, застыла такая бесконечная, вековая грусть, что ей на мгновение стало нечем дышать. — Пап? — дверь приоткрылась шире, и в щель высунулась маленькая девичья головка с такими же непослушными кудрями, как у него. Девочка терла кулачком заспанный глаз, другой рукой намертво вцепившись в край его домашней футболки. Мир вокруг Райны не просто пошел трещинами — он взорвался, вонзая раскаленные осколки в самое нутро. Вид этого беззащитного существа превратил всё, что она выстраивала в своей голове, в грязный фарс. Рейн оказалась просто удобным риском. Вот оно. Вот то, что он прятал. Он скрыл целую жизнь. Самую настоящую её часть. — Папа… — эхом отозвалась Райна, и это слово на вкус было как горькая зола. — Пиздец. Ксандр, это просто… Ты переплюнул даже меня. Дочка. У него есть дочь, которая является точной его копией. А значит, где-то там, за этой дверью, существует и жена, которая каждое утро собирает ему обеды на работу. Пока драгоценный супруг, как она наверняка думает, спасает город от преступности, эта женщина растит их общего ребенка и ждет его к ужину. Внутри Райны всё перевернулось. Каждое прикосновение, которое она берегла в памяти, теперь ощущалось как липкая, несмываемая грязь. Каждое брошенное слово и каждый случайный взгляд теперь казались самым страшным преступлением, совершенным против этого сонного ребенка и той женщины, что осталась в тени. — Ты невероятный ублюдок. — Ты не знаешь, о чем говоришь. Ксандр сделал непроизвольное движение вперед, его рука дернулась, словно он хотел перехватить её, остановить этот поток ледяного презрения, но Райна отшатнулась так резко, будто он был зачумленным. — Не трогай меня нахер. Господи, — Райна ещё раз оглядела маленькую девочку с ног до головы, пока та прижималась ещё ближе к своему отцу, ища защиты от этой странной, промокшей женщины. Райна развернулась и бросилась прочь по лестнице. Она бежала вниз, не дожидаясь лифта, едва не оступаясь на крутых ступенях. Каблуки громко стучали по бетону, отдаваясь болезненной вибрацией в икры, но эта физическая боль была ничем по сравнению с тем, что разрывало её изнутри. Пока Райна Рейн в своих самых смелых и отчаянных мечтах грезила о безупречной полной семье, о ребенке от собственного мужа, кто-то так отвратительно пренебрегал всем этим. Ксандр, имея на руках это сокровище — маленькую копию самого себя, — так дешево и грязно разменивал свою жизнь на тайные встречи. Я так сильно тебя ненавижу. Она вылетела на улицу под ледяной дождь, который, кажется, и не заканчивался сегодня. Похожая на бродячую собаку — мокрая, загнанная и опасно оскалившаяся — Райна дрожащими пальцами выудила телефон из кармана. Экран мигнул списком пропущенных от Зейна, который последние пару часов буквально обрывал её мобильный. — Райна! Ты где, черт возьми, пропадаешь? — яростный голос Карвера взорвался в трубке. — Зейн? — она прижала телефон к уху, жмурясь от ледяных капель, стекающих за шиворот. — Не психуй. У меня были… обстоятельства. Забери меня. Поехали в поместье. В трубке на мгновение повисла тяжёлая пауза. Зейн был бы рад устроить скандал и разбор полётов прямо сейчас. Его бесило это исчезновение, эта недосказанность и пьяный надлом в её интонациях. Но, будучи профессионалом до мозга костей, он считал настроение девушки по голосу и оставил разговоры на потом. — Двадцать минут и я у тебя. Райна опустила руку с телефоном. Экран погас, оставив её один на один с шумом дождя и гулом крови в ушах. Она стояла у своей машины, глядя на тёмные окна многоэтажки, и чувствовала, как внутри всё выгорает до пепла. Теперь ты никогда не прикоснешься ко мне, сволочь. Гори в аду.