Мы встретимся снова.

После небольшой прогулки парни ещё раз обменялись крепким, уже старым, родным, рукопожатием и мирно разошлись. Женя, зайдя в квартиру, попытался проскользнуть в свою комнату по-кошачьи бесшумно, надеясь избежать вопросов. Но уйти от зоркого глаза мамы не удалось. Она следом зашла в комнату и начала было своим обычным, тёплым, «по-домашнему» радостным тоном: – Ну что, Женечка, как дела в шко… Фраза оборвалась на полуслове. Её лицо в одно мгновение преобразилось – доброе оживление сменилось ледяным ужасом. Она не подошла – она буквально бросилась к сыну, хватая его за подбородок и притягивая к свету. – Женя! Боже мой, что с тобой? – её голос не дрожал, а вибрировал от сдавленной паники. Взгляд скользил по ссадине на щеке, запёкшейся крови в уголке рта. – Ты подрался?! Да?! Ну как так можно, Женька?! Парень инстинктивно рванулся назад, вырывая лицо из её цепких, но дрожащих пальцев. – Мам, ну… – начал он, пытаясь отмахнуться. – Прекрати ты… – Что значит «прекрати»?! – мама отступила на шаг. Она сделала глубокий, шумный вдох, пытаясь взять себя в руки. – С кем? Скажи мне немедленно, с кем ты дрался? Женя опустил голову, уставившись в узоры на линолеуме. Весь его задор и усталая бравада мгновенно испарились, оставив лишь чувство виноватого подростка. – Мам… – потянул он уже без всякой надежды отболтаться. – Женя, я не шучу! – её голос сорвался на крик, но это был крик не злости, а беспомощного, материнского страха. – С кем?! Тишина повисла на пару томительных секунд. – С Костей… – выдавил он наконец, почти шёпотом. Мама замерла. Развела руками, и её плечи вдруг обвисли. Вместо новой волны гнева на лице появилось что-то вроде горького понимания и усталости. – А, с Костей… – произнесла она тихо, и в голосе прозвучала целая гамма чувств: разочарование, досада и капля облегчения, что это всё-таки не кто-то чужой, опасный. – Ну, конечно. Ничего нового. Сынок, когда же ты, наконец, повзрослеешь? Женя хотел огрызнуться, что это не про благородство, а про что-то гораздо более сложное и запутанное, но слова застряли комом в горле. Он и сам не мог это объяснить. Она повернулась к двери, уже без прежней тревоги, но с озабоченностью матери, которой предстоит устранять последствия драки. – Пошли, красавец несчастный, – махнула она рукой, не глядя на него. – Хоть обработаю тебя, а то занесёшь какую-нибудь заразу. И Женя, сгорбившись, как послушный телёнок, поплёлся за ней в ванную, чувствуя странную смесь стыда, облегчения и той детской уверенности, что сейчас будет немного больно, но зато потом всё будет в порядке. Мама знает, что делать. --- Утром Женя, по привычке, распахнул окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух. Вместо ожидаемой прохлады в лицо ударил плотный, застоявшийся за ночь воздух, густой и влажный. Осень уже прочно вступила в свои права — за окном простиралось жёлто-багряное море оголённых деревьев. Но последние тёплые деньки, словно упрямые воспоминания, цеплялись за город, напоминая о только что ушедшем, беспечном лете. Он поймал себя на мысли, что и в нём самом сейчас та же картина: внутренний хаос и обломки вчерашней бури. Умываясь, Женя машинально поднял глаза к зеркалу, чтобы пригладить растрёпанные будто вихрем волосы, и взгляд его наткнулся на самое очевидное напоминание о вчерашнем дне. Не на синяк, который только начал расцветать лиловым пятном на скуле, а на здоровенный, кричаще-белый пластырь — мамин последний штрих в образе «несчастного красавца». Он фыркнул и потянулся за расчёской. По дороге в школу, в такт шагам, в голове начало навязчиво стучать осознание одной важной детали. Дима. Вчера, в пылу примирения с Костей, он просто развернулся и ушёл. Не сказал «погоди», не кивнул, не отправил смс. Он бросил его стоять у школы одного. После недели осторожного сближения, после их странного, щемящего разговора в коридоре, после всех этих обнадёживающих полуулыбок — он просто испарился. Теперь всё было под большим вопросом. Как Дима это воспримет? Вернётся ли обратно за свою привычную, ледяную стену, решив, что Женя такой же ненадёжный, как и все остальные? Или промолчит, сделав вид, что ничего не произошло, что будет ещё хуже? Женя ускорил шаг, смутно надеясь успеть что-то исправить до звонка, но в груди уже поселилась тяжёлая, липкая тревога. Забежав в класс, Женя увидел то, что и ожидал, но отчего сердце всё равно ёкнуло: Дима уже сидел за их партой. Он не смотрел в окно и не листал учебник, а просто сидел, положив руки на стол, будто ждал. Последний раз собравшись с духом, Женя подошёл и, отодвигая стул, пробормотал: – Привет, Дим. Извини, что вчера… Дима повернулся на звук его голоса, и его взгляд, обычно такой ровный и сфокусированный, моментально застыл на Женином лице. Глаза расширились, брови почти неуловимо приподнялись. В них не было насмешки — только чистое, неотфильтрованное недоумение. – Что с тобой? – спросил Дима. Его голос был тише обычного, в нём прозвучала лёгкая, но чёткая тревога, которая заставила Женю внутренне замереть. – А, ты про… – Женя неловко ткнул пальцем в сторону собственного лица, в общем направлении пластыря и начинающего синеть пятна под глазом. Внезапно к его щеке, чуть ниже ссадины, прикоснулось что-то холодное и очень мягкое. Это были пальцы Димы. Лёгкое, исследующее прикосновение, длившееся меньше секунды, но от которого по всей коже Жени пробежали мурашки. – Откуда это? – Дима уже убрал руку, но его взгляд стал пристальным, изучающим. В его тоне по-прежнему звучала привычная сдержанность, но где-то в глубине, в напряжённом изгибе губ, читалась неподдельная озабоченность. Не та бурная, как у мамы, а тихая, сконцентрированная. Как будто он сканировал повреждения, пытаясь по ним восстановить картину произошедшего и вычислить уровень угрозы. Сердце Жени сначала провалилось в абсолютную пустоту, а затем забилось с такой силой, что, казалось, заглушит все звуки в классе. К щекам, вопреки всем его усилиям, стала подниматься предательская, жаркая волна. Он онемел... Полностью. Язык прилип к нёбу, а мозг отчаянно пытался найти хоть какое-то вразумительное объяснение, кроме правды, которая звучала бы как «дрался с лучшим другом из-за тебя». Немного отшатнувшись от неожиданного прикосновения, Женя с трудом выдавил из себя: – Да понимаешь, – начал он, глядя куда-то поверх плеча Димы, – мы с Костей… В этот момент дверь в класс распахнулась, и на пороге, словно вихрь позитивной энергии, появилась Евгения Александровна. Она бодро прошла к учительскому столу, отложила папку и окинула класс сияющей улыбкой. — Good morning, my dearest students! — воскликнула она, но её взгляд тут же зацепился за Женино «украшенное» лицо. Улыбка мгновенно сменилась театральным ужасом. — Божечки, Ерасов! Ты опять, что ли, подрался? Женя, чувствуя на себе не только взгляд учительницы, но и тот самый, тихий, обеспокоенный взгляд Димы сбоку, лишь виновато кивнул, уставившись в парту. Он наклонился к соседу так, что их плечи почти соприкоснулись, и тихо, губами, почти не шевеля, прошептал: — Я всё потом объясню. Честно. Договорились? Дима, не поворачивая головы, коротко и почти незаметно кивнул. Это был не просто жест согласия. Это был жест доверия. Мол, «ладно, я подожду». И в этой отсрочке было больше понимания, чем в любых расспросах. Учительница, покачав головой, перевела внимание на класс. — Так, надеюсь, вы не забыли, что ваш проект должен быть готов и представлен мне уже в следующую пятницу, — объявила она, и по рядам прокатился дружный, страдальческий стон. — Не нойте! Времени ещё достаточно, если работать, а не дурачиться. А в голове у Жени, пока учительница раздавала дополнительные материалы, зародилась нахальная, но очень заманчивая мысль. Она ударила его с такой ясностью, что он едва не дёрнулся. Он осторожно перевёл взгляд на профиль Димы, задумчиво смотрящего на доску «А что, если… сделать проект у меня дома?» Идея была рискованной. Неловкой. Она висела в воздухе между ними незримым, но ощутимым предложением. Но она решала всё разом: и работу в спокойной обстановке, и возможность наконец поговорить без посторонних глаз, и… просто побыть рядом под нейтральным, деловым предлогом. Сердце застучало уже по-новому — не от тревоги, а от азарта и щемящей надежды на то, что этот шаг сможет сдвинуть что-то между ними с мёртвой точки. --- Продолжение следует...