Кровь на снегу

Тихие, стерильно-белые больничные коридоры, изредка разбавляемые перестукиванием колёс каталок и переговорами персонала, выглядели гнетуще-спокойными. В приёмном отделении одной из самых крупных городских больниц такого не было давно. В голове молодого врача, сидевшего за оформлением медицинских карт на посту, сразу всплыло предположение, что такая тишина и спокойствие не сулят ничего хорошего. Скорее - являются затишьем перед бурей. Словно в подтверждение мыслям врача, необычайную тишину рассёк громкий вопль бежащей медсестры: — Егор Алексеевич! Егор Алексеевич! — тараторила почти во весь голос молодая медсестра, быстро приближающаяся к посту, — Егор Алексеевич, беда! Врач медленно поднял голову от бумаг и обвёл медсестру томным, уставшим взглядом. — Спокойно, Ирина Анатольевна. Что произошло? С чего такая паника? — сухо, с нотками раздражения в голосе, спросил врач. — Простите, Егор Алексеевич. В центре крупная авария, к нам едут 4 бригады скорой помощи, а в отделении из врачей остались только Вы и Максим Михайлович – остальные уже сдали смену, — медсестра говорила бегло, проглатывая окончания слов из-за паники. Егор томно выдохнул, потёр глаза пальцами и, не отнимая ладонь от лица, проговорил: — Успокойтесь, пожалуйста. Вы сами паникуете и тревожите остальной персонал, в том числе пациентов, — врач убрал с лица ладонь, холодно и отстранённо посмотрев в глаза медсестре. Егор никогда не славился эмоциональностью – даже в самые тяжёлые смены ни одна мускула его лица не дрожала, пока его коллеги, как Ирина Анатольевна – либо неопытные, либо слишком сентиментальные, могли впасть в панику или иногда даже в истерику от происходящего в отделении. Голос врача не менялся – ни дрожал, ни выдавал паники или беспокойства, а взгляд всегда оставался сухим, холодным, полным серьёзности и профессионализма. — Мы справимся. Что у меня, что у Максима за плечами и не такие «катастрофы». На прошлый Новый год мы так же, как сейчас, дежурили вдвоём, а число пациентов перевалило почти за сотню к утру праздничной ночи. Егор поднялся с кресла, убирая ручку в нагрудный карман и собирая со стола оставшиеся медицинские карты. Встав и приложив кипу бумаг к груди, Егор спокойно, уверенно отдал распоряжения: — Ирина Анатольевна, ещё раз: умерьте панику. Готовьте смотровые и собирайте всех свободных медсестёр в вестибюле. Запросите в соседних отделениях персонал, если нашего не будет хватать. Я же пойду за Максимом Михайловичем. Через сколько прибудет первая бригада? Медсестра, немного отрезвлённая уверенным и в некоторой степени сочувствующим голосом Егора, выпрямилась и кратко, по делу, ответила: — Первая бригада прибудет через полчаса. Вторая через минут сорок. Третья и четвёртая ожидаются через час. Слабо улыбнувшись кончиками губ тому, как быстро Ирина Анатольевна пришла в себя, Егор кивнул и направился в ординаторскую за коллегой.       

* * *

Вскоре прибыла первая, обещанная Ириной Анатольевной, бригада. Тяжёлый случай: мужчина 32 года – обильное кровотечение с огромной кровопотерей, множественные переломы и глубокий сопор. Минимально стабилизировав первого пациента, Егор с Максимом передали его в реанимацию. Не дав персоналу времени даже отдышаться, в двери вестибюля влетела следующая бригада скорой, везя на каталке ещё более тяжелого пациента.       

* * *

Весь остаток дня прошёл как во сне — только закончив с одним пациентом, в следующую минуту в холл отделения влетает бригада со следующим. Уже поздним вечером темп работы снизился – поток людей убавился, давая немного времени хотя бы на перекур между прибывающими газелями скорой. Снова сев за пост, Егор наконец заполнил все старые медицинские карты, от которых его оторвала эта кутерьма днем, и успел оформить даже большую часть из новоприбывших. Устало выдохнув, он потёр лицо ладонями и взглянул на часы – время перевалило уже за полночь. Его смена кончилась ещё 2 часа назад, а он даже не заметил этого. Попрощавшись с коллегами, перекинувшись парой-тройкой фраз с Максимом, Егор наконец направился домой.       

* * *

Метель кружила в бешеном танце, хлеща Егора по лицу и рукам порывами ледяного ветра, норовя засыпать его снежной крупой сквозь полу распахнутое пальто. Он сдал смену и вышел на крыльцо больницы. Поёжившись от холода, он натянул шарф выше на лицо, оставив открытыми лишь глаза, и плотнее укутался в пальто. Несмотря на то, что погода была слишком жестока для начала декабря, молодой врач решил не изменять своей уже устоявшейся традиции - ходить домой пешком. Такие ежедневные прогулки не доставляли ему дискомфорта, ведь жил он совсем недалеко: в 10 минутах прогулочным шагом от своего места работы – центральной городской больницы. Покинув территорию больницы, Егор по привычке закурил. Хоть он и не был рьяным курильщиком, однако, после сегодняшней кошмарной смены, где даже речи не могло идти о полноценном отдыхе или обеде, тёплый дым табака и тишина ночного города, изредка нарушаемая свистом нарастающей метели, почти мгновенно погрузили парня в собственные мысли. Ускорив шаг и попутно прокручивая в голове совершенно разные сценарии: от сегодняшних случаев на работе, до того, что он приготовит на ужин, он не заметил, как почти дошёл до дома. Осталось пройти всего лишь несколько десятков метров и покажется его улица, но из мыслей его выдернула картина, которую он заметил боковым зрением. На автобусной остановке, около поворота, ведущего в его двор, находился какой-то тёмный, несвойственно большой комок. «Собака? Мусорный пакет? Может кто-то забыл сумку или чемодан?» — пронеслось в голове Егора. Присмотревшись внимательно к такому не вписывающемуся в текущую атмосферу улицы объекту, он заметил едва различимое движение. «Это что… человек? В половину первого ночи и на остановке? Да не может быть…» — мысли пролетали одна за другой, но парень решил не озвучивать их, ведь совсем неясно что за существо сидит на остановке. Если это человек, то какие у него могут быть намерения? Прагматичность и разум Егора буквально кричали, что рациональнее всего будет просто пройти мимо, сделать вид что не заметил, не наживать себе лишних проблем. Однако, расчётливость, выработанная вместе с ледяной безэмоциональной маской парня, дали глубокую трещину. Вопреки всем своим убеждениям, которые он так тщательно выстраивал годами, ноги самовольно повели его в сторону остановки. Егор толком и не успел сообразить, как он вообще позволил себе ослушаться своих же принципов. Что вообще с ним происходит? Правила и догмы, которым он придерживался всю свою осознанную жизнь, начиная со школы, превратились в прах под гнётом его истинной натуры – той самой, которую воспитали в нём родители, которую он проявлял всегда по отношению ко всем окружающим его людям и которую уничтожили и запечатали глубоко в его душе прошлые события и ответственные за них люди из его прошлого. Свернув назад на дорогу и подойдя почти вплотную к остановке, Егор, сохраняя безопасную дистанцию около десятка метров, замедлил шаг, всматриваясь в этот странный объект. Его самые страшные опасения сбылись – на остановке и правда сидел человек. В любой другой ситуации это не удивило бы его – мало ли, какой-то бомж или просто алкаш, которого выгнали из подъезда. Но сейчас всё было иначе: сквозь почти оглушительный вой метели Егор расслышал тихие всхлипы, похожие на рыдания, но уж точно не на шмыганье носом или смех. «Почти час ночи, жуткая метель, а он сидит на остановке и рыдает? Боже, что здесь творится? Может, убраться подальше, пока ещё не поздно…» — бесконечный поток мыслей и предположений обрушился на Егора. Тело парня инстинктивно напряглось в ожидании драки или подготавливаясь к бегству. Простояв почти пару минут на месте, словно вкопанный, Егор наконец разогнал этот шторм из мыслей и взял себя в руки. «Да ладно, я в любом случае смогу постоять за себя, но… а если вдруг ему нужна помощь? Нужно подойти, я так не могу» — едва заметно кивнув самому себе, Егор медленно, короткими шагами подошёл к остановке. Но когда в свете фонаря он наконец-то смог чётко разглядеть этого человека – он ужаснулся. В самом углу скамейки сидел парень, обхватывая себя за колени и пряча в них лицо. Его тело содрогалось от рыданий, а Егор слышал, и самое страшное – видел каждое из них. Хоть сквозняк вдоль остановки завывал ещё громче, нежели на пустой местности, но всхлипы этого парня глушились лишь на малую часть, даже не на половину. Егор быстро пробежался взглядом по парню, параллельно ужасаясь сильнее с каждой секундой: болезненная худоба, тонкие летние кроссовки, грязные и местами порванные спортивные штаны, и безумно лёгкая ветровка, в которой, наверное, даже ранней осенью будет холодно, не говоря уже про зиму. Тяжело сглотнув, он разжал кулаки, лежащие в карманах пальто. Внутренности Егора стянулись в узел от такой жестокости, а сердце на пару мгновений пропустило несколько ударов. Он опешил от увиденного, но медленно обернулся, пробегая взглядом по окрестностям в поисках возможных «мучителей», которые способны на такую жестокость. Наконец, собравшись с волей, он сделал ещё один кроткий шаг вперёд и обратился к парню слегка дрожащим голосом: — Эй…? Как тебя зовут? Что случилось? Ты… — Егор осёкся, и его голос предательски дрогнул, — Кхм. Кто это сделал с тобой? Ответа не последовало. Парень ещё сильнее вжался в угол остановки и задрожал – явно от страха. «Господи… Что же с тобой делали, что ты настолько боишься людей…» — Егор, на удивление самому себе, по-настоящему заволновался за совершенно незнакомого ему человека. Сколько лет прошло с того момента, когда он зарёкся себе, что больше ни разу не будет переживать за малознакомых людей? — Меня зовут Егор. Я врач. Работаю в больнице недалеко отсюда. Могу показать лицензию, если нужно. Можно я осмотрю тебя, или… хотя бы помогу тебе добраться до больницы? — Егор говорил специально кратко, мелкими фразами, чтобы парень успевал «переварить» информацию. Он явно находился в панике, а, возможно, даже в шоке. Ответа снова не последовало, но парень, набравшись смелости, приподнял голову из-под колен ровно настолько, что виднелись лишь его глаза и переносица. Он быстро обвёл Егора с головы до ног изучающим, но полным страха, взглядом. Егор лишь на мгновение встретился глазами со взглядом парня, но даже этой секунды хватило, чтобы что-то внутри него с почти физической болью оторвалось и рухнуло в бездонную пропасть. Он чуть не ахнул, прикусив язык дабы сдержаться, в момент, когда увидел красные, дрожащие и полные слёз, глаза парня. В его взгляде читался животный страх, совсем нечеловеческий, а схожий со взглядом животного перед лицом самой смерти. — Простите, пожалуйста… Я не хотел вас отвлечь… меня… меня зовут Ян… Я не хотел вас отвлечь… — проговорил едва слышно парень, дрожащим голосом. Страх завладел им настолько сильно, что после каждого слова ему требовалась короткая передышка, чтобы продышаться и набраться сил для следующего. Егор сглотнул, стиснув зубы. Он старался не показывать своего ужаса и… страха? Только что ледяная маска, которая скрывала его истинную личность на протяжении многих лет, раскололась на миллионы осколков. Он ощущал это настолько сильно, что ему начало казаться, как ощущения начинают просачиваться на физический план: словно ветер стал намного сильнее и свирепее обжигать его лицо, снег оставлял царапины на коже, пронизывая мимолетной болью до самого сердца. Он боялся этого больше, чем смерти. Теперь он беззащитен. Холод, безэмоциональность, прагматичность и молчаливый профессионализм, которые защищали его все эти годы – испарились в мгновение ока, обнажив его израненную душу перед свирепствующей метелью внешнего мира. Отгоняя от себя этот нахлынувший поток эмоций, Егор слегка потрепал головой, словно сбрасывая со своих глаз наваждение. «Ну… Не хотел – не отвлёк. Всё равно я шёл домой» — Ян. Послушай, ты сильно дрожишь, я могу тебе помочь, хотя бы осмотрю тебя внешне, помогу добраться до больницы. Ты не против? — Нет… Не нужно, со мной всё хорошо. Правда. Я сейчас немного передохну и пойду дальше… Не обращайте внимания, простите, что отвлёк Вас. Равнодушно выдохнув, Егор пожал плечами и развернулся. Направившись в сторону дома, он шёл медленнее, чем прежде, прокручивая в голове только что увиденное. Пройдя несколько десятков метров, он решил обернуться: парень пытался встать со скамейки, но у него не получалось. Он держался за край остановки, заставляя себя сделать хотя бы шаг, но его ноги подгибались, а сам он почти сползал по стене сооружения на землю. Сердце Егора защемило от увиденного. Раздражённо фыркнув, он снова развернулся и быстрым шагом направился к остановке. Подойдя вплотную к парню, он аккуратно взял его за локоть и посадил назад на скамейку. Ян вновь испуганно задрожал и опустил голову. — Эй… Ян. Посмотри, пожалуйста, на меня. Послушай, ты мне не помешал. Я просто шёл домой и увидел здесь тебя. Давай я тебе помогу? Я же вижу, как тебе плохо. Если ты боишься меня, то я не буду прикасаться к тебе, а лишь просто осмотрю тебя и проверю пульс. Но тебе правда нужна помощь. Я могу вызвать скорую, если ты не доверяешь мне, и… это нормально, поверь. Ты же видишь меня в первый раз. Егор неспеша поднялся, стягивая с шеи длинный широкий шарф, более походивший на шаль или палантин. — Вот, возьми, пожалуйста. Он тёплый, из натуральной шерсти. Ты очень бледный и дрожишь: я опасаюсь, что у тебя может начать развиваться гипотермия…, — Егор запнулся, осознав, что по привычке использует медицинские термины, что ещё сильнее может запугать парня — Э-э-э… Если по-простому: переохлаждение…, — Уточнив значение слова, Егор слегка улыбнулся кончиками губ и протянул раскрытую ладонь с шарфом Яну. — Не нужно… со мной всё будет хорошо… правда… Я…, — Ян запнулся, собираясь с мыслями, — Я просто жду автобус… мне бы доехать до вокзала. «Какой вокзал? Ты с ума сошёл? Ты не доедешь до него, да даже автобус не дождешься – время перевалило уже за полночь, а они не ходят с одиннадцати» — хотел возразить Егор, но мысленно одёрнул себя. — Послушай, Ян, — Егор опустился на корточки, пытаясь заглянуть в лицо парня, который уже успел спрятать его в коленях, — Ты не доедешь до вокзала – не выдержишь. И автобуса ты тоже не дождешься – они не ходят уже пару часов. Давай я просто помогу тебе добраться до больницы, такое сильное переохлаждение опасно. Сколько ты уже сидишь здесь? Ян не ответил, но лишь слегка всхлипнул. Да и Егор не ожидал какого-либо ответа, ведь по большей части его речь была более… подготовительной, скорее вступлением перед основной мыслью. — Я не могу просто бездушно смотреть, как ты мучаешься. Судя по твоей дрожи – ты сидишь здесь уже много часов. Я понимаю, что это прозвучит глупо, но… если ты боишься больницы, может ты хотя бы согреешься у меня дома? — «Господи, Егор, ты серьёзно? Ты и правда хочешь потащить к себе домой незнакомого человека? Да что, блять, с тобой творится? Ты забыл, как тебя предали в последний раз, как тебе «отплатили» за твою заботу?», — Егор стиснул зубы, прокручивая мысль за мыслью. Он не мог понять, как он вообще позволил себе так быстро оттаять. За долгие года ни разу не позволял себе такие рьяные проявления заботы, что бы вокруг него не творилось. Но сегодня, при виде этого хрупкого паренька, что-то в Егоре изменилось. Не кардинально, но из-за этого мелкого изменения – в последующем может рухнуть вся его холодная оболочка. Ян осмелился показать лицо полностью. Подняв голову и посмотрев на Егора снизу вверх, он поджал губы, пытаясь подобрать подходящие слова, но промолчал, продолжая безмолвно изучать Егора глазами. Увидев лицо Яна полностью, Егор не смог сдержать тихий стон: он думал, что за несколько лет медицинской практики повидал достаточно, но эта картина перечеркнула все прошлые. На бледно-белом, почти мраморном лице Яна расположились десятки ссадин и порезов, по линии челюсти проходили множественные синяки – как старые и потемневшие, так и совсем свежие, синюшно-фиолетового цвета. С губ парня сочилось несколько струек алой крови: видимо из-за ледяного ветра открылись раны и шрамы. Контраст белой, как лист бумаги кожи, вместе с багровыми шрамами, ранами и порезами выглядел настолько жутко, что Егор затаил дыхание. Последним, финальным ударом по его сердцу стала глубокая, совсем свежая странгуляционная борозда на шее парня, с которой стекали едва заметные кровавые струйки. — Простите… Я не хочу вам мешать. Я же вижу, что вы испугались как я выгляжу. Наверное, вы сейчас хотите уйти и забыть об этом как о страшном сне. Не хотел испортить вам вечер, я пойду, поищу какую-нибудь другую остановку… Простите ещё раз… Егор, всё ещё находившийся в шоке, стоял и не двигался, лишь его рука с шарфом, которую он протягивал Яну ранее, машинально полетела вниз, ложась по шву пальто. Он пришёл в себя лишь тогда, когда Ян опустил ноги со скамейки на землю и попытался приподняться. Попытка оказалась тщетной: ноги парня затекли и совсем не слушались, он плюхнулся назад на скамейку, сжав челюсти от боли. «Отряхнувшись» от шока, Егор проморгался, крепче сжимая в руке шарф, от которого Ян молчаливо отказался, даже не посмотрев. Сменив свой взгляд с изучающего на строгий и хладнокровный, Егор одним движением стянул с себя пальто. — Ты никуда не пойдёшь. Тебя не держат даже ноги. Накинув своё пальто на плечи Яна, Егор резко, но с такой аккуратностью, словно это был не парень, а фарфоровая ваза, накинул на его шею шарф и сделал пару оборотов. Ян даже не успел среагировать, как оказался облачён в верхнюю одежду Егора. Он лишь ещё сильнее задрожал от дикого страха и посмотрел на Егора затравленным взглядом. — Пожалуйста, послушай меня, — взмолил Егор, опускаясь на корточки перед парнем, — Я понимаю, что тебе сейчас очень страшно, и я ни в коем случае не испугался того, как ты выглядишь. Я… просто я не могу даже представить, какой кошмар ты пережил. Насколько жестоки бывают люди… Пожалуйста…, — Егор старался говорить чётко, но холод начал пробирать его сквозь свитер, а тревога за парня сжигала изнутри, — Прошу тебя, не бойся. Я не причиню тебе вреда, клянусь. Я лишь хочу помочь. Нам нужно дойти до больницы, чтобы тебя осмотрели, я буду рядом и помогу тебе дойти, тебя сразу примут. Если ты совсем не можешь идти, я вызову скорую помощь. Но я тебя не оставлю здесь, можешь злиться на меня, кричать, бить, но я тебя не оставлю. Потому, что во-первых: я нарушу закон, не оказав тебе помощь, а во-вторых: Я хочу тебе помочь. Егор протянул к коленям Яна перевёрнутую раскрытую ладонь, безмолвно призывая его довериться и демонстрируя безоружность. — Умоляю, только… только не больница… Я уйду, вы меня больше не увидите, только не вызывайте никого, прошу вас…, — по щекам Яна покатились несколько ручейков слёз. — Ты боишься врачей? — Нет… я…, — осёк себя Ян, — пожалуйста, отпустите меня… — Нет. Скажи, куда тебе нужно, и я вызову такси. Я не могу тебя отпустить в таком состоянии. На улице -27°, ты не дойдёшь даже до другой остановки. — Мне ничего не нужно, просто, пожалуйста, отпустите… Ян, получивший дозу адреналина от паники, стянул с себя шарф, скинул с плеч пальто Егора и, на еле движущихся ногах вскочил со скамейки. Егор на мгновение опешил и отстранился, но спустя пару секунд появился за спиной парня, тело которого безвольно летело к земле. Ноги Яна подкосились. Маленькая, местами рваная, сумочка вылетела из его пальцев, а бездыханное тело полетело вниз. Егор вовремя оказался рядом и поймал парня за несколько сантиметров до того, как тот ударится головой о тротуар.