Кот, который хотел, чтобы его приручили

Впервые кот появился в понедельник. Он сидел на невысокой каменной ограде двора, изящный, как египетская статуэтка, и небрежно окидывал взглядом прохожих. Гладкая чёрная шерсть блестела и лоснилась. — Ты не потерялся, случайно? — вслух поинтересовался Чан: кот выглядел на удивление холёным для бродяжки. Может быть, даже породистым.  Кот, разумеется, не ответил, только моргнул непонимающе и широко зевнул. Чан пожал плечами и пошёл дальше. Во вторник он встретил кота на том же месте. — Доброе утро, — сказал Чан, проходя мимо. Кот проводил его долгим пристальным взглядом. Утром среды кот обнаружился на скамейке возле подъезда. Он лежал, подобрав под себя лапы, и лениво наблюдал за прыгающими неподалёку воробьями. Чан помахал ему рукой: — И снова здравствуй. В четверг Чану было не до разговоров с котами, и он торопливо прошёл мимо, мысленно репетируя свою речь для предстоящей планёрки. В пятницу кот, едва завидев его, немедленно повернулся спиной. Кончик хвоста заметался из стороны в сторону. — Здравствуй, здравствуй, — сказал Чан, чувствуя себя полным идиотом. — Не обижайся. В субботу Чан не выходил на улицу, потратив день на то, чтобы догнать сюжет «Геншина». В воскресенье ему стало настолько скучно сидеть дома, что он совершил колоссальную тактическую ошибку и согласился пойти выпить с Джухёном. Напиваться в воскресенье — само по себе решение, далёкое от оптимального, но Джухён к тому же питал необъяснимую слабость к крохотным дешёвым барам, утверждая, что только в них кроется «душа» и «аутентичность». За душу, видимо, отвечал завывающий над самым ухом трот, а за аутентичность — разбавленное крафтовое пиво. Или наоборот. Когда Чан, слегка пошатываясь, выбрался из такси, кот снова встретил его на ограде. Глаза сверкнули ярко-зеленым в свете фар. В выражении его надменно поднятой морды Чану почудилось неодобрение. — Такая жизнь, котик, — пробормотал он, словно оправдываясь. — Кис-кис-кис? Он протянул руку, чтобы погладить кота, но тот грациозно увернулся, спрыгнул с ограды и растворился в темноте. — Вот так всегда, — заключил Чан со вздохом, шаря по карманам в поисках ключ-карты.

≽^- ˕ -^≼

— Коллеги, в нашем отделе пополнение! — Звонкий голос Сон Джиын вкручивался в уши сверлом, и Чан поморщился: зря он вчера переборщил с поктанджу, очень зря. — Познакомьтесь, это Ким Сынмин, он проходит трёхмесячную стажировку в нашей компании. Сынмин, это наши звёзды аналитики — Бан Чан, Хан Джисон, Хван Хёнджин, Со Чанбин. Обращайся к ним по любым вопросам. Симпатичный долговязый парень рядом с ней вежливо поклонился. — Приятно с вами познакомиться. Чан поднялся вместе со всеми, чтобы поприветствовать новичка, и в голове тут же стрельнула боль. По крайней мере, не только он встал сегодня не с той ноги. Джисон смотрел на стажёра с таким видом, словно увидел привидение, так что Чан не мог не поинтересоваться шёпотом, когда они снова сели: — Ты его знаешь? Джисон потряс головой. — Нет, — ответил он быстро. — Первый раз вижу. Он просто… Он как две капли воды похож на… на моего бывшего одноклассника. Тот ещё засранец, если честно. Судя по его бледному лицу, одноклассник изрядно попортил Джисону жизнь. Чан сочувственно похлопал его по плечу. — Бан Чан, — продолжила тем временем Джиын, — тебе, как старшему, поручаю ввести стажёра в курс дела. Типичный менеджмент JYP Solutions: неплохо бы предупреждать о таких вещах заранее, а не день в день. Чан мысленно вздохнул. Вот только новенького им ещё не хватало. Работая в одном отделе с Хёнджином и Джисоном, он и так порой чувствовал себя воспитателем в детском саду, в чьи обязанности входило разобраться, кто у кого отобрал совочек и кто кого за это стукнул ведёрком по голове. — Добро пожаловать, — сказал Чан, натянув свою самую дружелюбную улыбку, и снова поднялся со стула, чтобы пожать Сынмину руку. Каждое движение отдавалось болезненным стуком в висках. День обещал быть долгим и малоприятным.

≽^- ˕ -^≼

[Хан Джисон 09:25]

дорогой

ты случайно не в курсе

какого хера у меня на работе делает Ким Сынмин?????

[Минхо-нян 🐱❤️ 09:26] лол я что, похож на человека, которому интересно, что делает ким сынмин? спроси у него сам

[Хан Джисон 09:26]

Минхо.

[Минхо-нян 🐱❤️ 09:27] ㅠㅅㅠ жучок, не обижайся я обещал никому не говорить это не мой секрет но я клянусь ты тут ни при чём и он не замышляет ничего плохого!! [Минхо-нян 🐱❤️ 09:33] кстати, я купил твоё любимое шоколадное мороженое!!!!

≽^- ˕ -^≼

Стажёр, хоть и свалился как снег на голову, оказался на удивление толковым. Чан изучил его резюме. Ким Сынмин, рождённый 22.09.2000, — всего на три года младше Чана. Наверняка родился с золотой ложкой во рту: выпускник Ёнсе с красным дипломом, опыт работы в Deloitte, пусть и на низовой должности, параллельно с учёбой. Неудивительно, что Джиын в него сходу вцепилась. Даже странно, что человек с таким послужным списком выбрал JYP Solutions, когда вполне мог бы побороться за тёплое местечко в Samsung или Hyundai. Впрочем, Чан мог понять нежелание связываться с чеболями. Много пафоса, мало интересных задач. Сынмину интересные задачи нравились, и он беспрестанно заваливал Чана вопросами, вгрызаясь в каждую запятую. Дотошный и любознательный — сочетание полезное, хоть и утомительное для окружающих. Стоило ему обнаружить в данных что-то, не поддающееся тривиальному объяснению, как он тут же бесшумно возникал у Чана за плечом, довольный, как кот, притащивший хозяину крысу в зубах. Чан объяснял, Сынмин записывал. Заметками в телефоне он не пользовался, предпочитая старомодный блокнот в потёртом кожаном переплёте. Чан подозревал, что за первую неделю в этот блокнот перекочевала половина существующей в отделе документации, и он не удивился бы, будь она структурирована лучше, чем в их собственной базе. На самом деле Чан быстро привык к Сынмину и к его бесконечным вопросам. Потом обнаружил с удивлением, что у него даже есть чувство юмора. Приятно иметь в отделе человека, который начинает свой доклад на планёрке с вопроса, рассматривается ли в качестве потенциальной стратегии физическое устранение конкурентов, потому что рассмотреть физическое устранение конкурентов иногда хочется всем, хотя говорить об этом как-то не принято. Даже Джисон, который в первые дни избегал Сынмина всеми возможными способами и вздрагивал, стоило тому оказаться неподалёку, спустя недели две начал общаться с ним если не по-дружески, то хотя бы без опаски, преодолев, по-видимому, свою школьную травму. Постепенно Сынмин влился в работу окончательно, перестал хвостом ходить за Чаном с блокнотом в руках, и тот с удивлением обнаружил, что скучает по его щенячьему энтузиазму. Теперь уже сам Чан то и дело без особой причины подходил к его столу с вопросами о том, как продвигается работа, заглядывал в монитор через плечо и указывал на мелкие огрехи, которые Сынмин беспрекословно устранял. На самом деле он справлялся отлично — особенно для стажёра, который провёл в компании меньше месяца — но мог бы работать безупречно. Если его чуть-чуть подтолкнуть в правильном направлении. И если сдвинуть график на двадцать четвёртом слайде на пятнадцать пикселей влево. Так что Чан делал замечания. Сынмин исправлял. — Ты придираешься к нему, — заметил Чанбин, когда они вдвоём шли к метро. — К стажёру. — Просто стараюсь помочь. — Чан пожал плечами. — У него отлично получается. Чанбин недоверчиво хмыкнул. — Ты хоть раз ему это говорил? Повисла пауза. Чан нахмурился, пытаясь вспомнить. Отбросил носком ботинка камешек с дороги. — Я думаю, он и сам это знает, — сказал он наконец. — Если он не убегает плакать в туалет, как Джисон в первый месяц, это ещё не значит, что всё в полном порядке. — Чанбин глубоко, почти театрально вздохнул. — Мы привыкли к твоей манере общения, Сынмин — нет. Он слышал от тебя хоть что-то, кроме замечаний? Чан хотел возразить, поинтересоваться, почему Чанбина вообще так волнует чья-то манера общения со стажёром, которого поручили не ему, но не нашёл подходящих слов, потому что Чанбин, как всегда, был прав. Это раздражало. Когда Чан вынырнул из метро, небо уже окрасилось иссиня-чёрным цветом. Возле дома он обнаружил, что кот снова сидит на ограде, наблюдая за прохожими. Свет фонаря выхватывал из темноты его тонкий силуэт. — Здравствуй, — сказал Чан уже привычно, останавливаясь. — Скажи, ты меня боишься? Он наклонился и осторожно протянул руку навстречу коту, который смотрел на него, лениво моргая. Кот внимательно обнюхал его пальцы и с неожиданной силой ткнулся лбом в ладонь — давай, мол, гладь меня — так что Чан послушно почесал его за ухом. — Чанбин говорит, что я злой и страшный серый волк, — продолжил он. — А я просто хочу, чтобы всё хоть как-то работало. Это же нормально, правда? Кот, разумеется, не ответил. Следующим утром по дороге в офис Чан купил две порции холодного американо. Слегка поколебавшись, попросил добавить ванильный сироп. Сынмин, всегда приходивший с запасом времени, уже сидел на своём месте. Он озадаченно приподнял голову, когда перед ним вдруг возник стаканчик с кофе. — Это тебе. — Чан прочистил горло, неожиданно смутившись, и рука, уже потянувшаяся потрепать Сынмина по плечу, неловко повисла в воздухе. — Просто хотел сказать, что ты молодец. Даже не оборачиваясь, он чувствовал на себе насмешливый взгляд Чанбина.

≽^- ˕ -^≼

Дни шли. Хёнджин и Чанбин синхронно свалились с каким-то мерзким гриппом прямо перед самым дедлайном — наверняка друг друга и заразили на правах неразлучных лучших друзей — так что подготовка промежуточного отчёта целиком легла на плечи троих оставшихся. Чан осознал масштаб катастрофы не сразу, но когда обнаружил, что Хёнджин не успел доделать и половину своей работы, то даже позвонил ему на обеденном перерыве, намереваясь строго напомнить о важности последовательного и планомерного решения задач. Но Хёнджин так горестно шмыгал носом в микрофон, что Чан не нашёл в себе сил устраивать ему лекции и просто пожелал выздоравливать, получив в ответ слабое, но очень радостное «спасибо, хён!». Чан вздохнул и мысленно засчитал это за акт тимбилдинга. Пришлось сидеть до самой ночи. Рассеянность Джисона часам к десяти достигла пика, он то и дело поглядывал нервно на телефон, плодил опечатки и больше вредил по мелочи, чем помогал, так что Чан махнул рукой и отправил его восвояси. Тот пробормотал нечто похожее на благодарность и тут же испарился. Сынмин остался. Он даже не поднял головы, когда Джисон ушёл, продолжая печатать. Ответственный. Наконец, Чан понял, что сам начинает терять концентрацию. Большая часть работы, впрочем, была уже сделана — не в последнюю очередь благодаря помощи сообразительного Сынмина — и он позволил себе откинуться на спинку стула, потирая уставшие глаза. — Выглядишь дерьмово, — услышал он. Чан обернулся и картинно приложил руку к груди: — Разве можно так разговаривать со старшими? — Можно, если это правда, — невозмутимо ответил Сынмин. На секунду повисла пауза, а потом они оба одновременно рассмеялись. Напряжение в плечах немного отпустило. Отсмеявшись, Сынмин потянулся по-кошачьи всем телом, выставив свои бесконечно длинные ноги в проход между столами. Тонкая полоска кожи мелькнула там, где рубашка с одного края выбилась из-под пояса, и Чан поспешно отвёл глаза. — Ты действительно любишь свою работу, — сказал Сынмин, глядя куда-то в потолок. — Это редкость. — А ты? Сынмин покачал головой. Едва уловимая тень пробежала по его лицу. — Я так и не разобрался, что я люблю. — Он потянулся к давно забытому стакану кофе на столе, отпил немного и добавил: — В детстве я хотел стать бейсболистом. Чан хмыкнул. — А я певцом. — Это был запасной вариант. — Сынмин улыбнулся одними губами. — Но когда отец нас покинул, мы с братьями остались сами по себе, и пришлось быстро повзрослеть. Не хотелось, чтобы всё свалилось на плечи одного хёна. Он говорил об этом легко, но за его словами чувствовалось больше боли, чем Чан мог бы себе представить. Ему стало немного стыдно за то, что он принял Сынмина за избалованного мажора, но прежде чем он успел подобрать слова запоздалого утешения, Сынмин продолжил, отвечая на незаданный вопрос: — У меня трое братьев, двое старших, один младший. Это сейчас они самостоятельные, — он тепло улыбнулся, — но поначалу было нелегко. У Инни и Ёнбокки полностью отсутствует чувство самосохранения. — Мои брат и сестра остались в Австралии, — сказал Чан, и что-то сжалось в груди: к некоторым вещам невозможно привыкнуть, сколько бы лет не прошло. — В отличие от меня, Ханна даже стала настоящей певицей. А я помню, как эта маленькая дурочка ела песок на пляже. — Песок? Кажется, у них много общего с Чонином, — Сынмин снова улыбнулся. У него была хорошая улыбка, она как будто освещала его изнутри, придавая его чертам почти мальчишеское озорство. Чан неожиданно понял, что хотел бы видеть эту улыбку как можно чаще. Он потряс головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё лишние — совершенно непрофессиональные! — мысли и решительно захлопнул крышку ноутбука. Часы показывали полночь. — Вызвать тебе такси? — спросил он. Сынмин покачал головой. — Должны успеть на метро. Я бы лучше прошёлся. Люблю гулять по ночам. Чан колебался всего секунду: — Тогда я тебя провожу. Как надёжный старший сотрудник, разумеется, добавил он мысленно, пытаясь убедить в этом самого себя. Вовсе не для того, чтобы ещё раз увидеть его мальчишескую улыбку и подольше послушать его тёплый успокаивающий голос. Сонный охранник возле двери посмотрел на них удивлённо, словно не ожидал, что кто-то ещё остался в офисе. Ночная улица встретила их порывами прохладного, влажного ветра. Днём прошёл дождь, и вечерние огни отражались и дробились в лужах. Они прошлись вместе, болтая о том, что только приходило в голову, и Чан пожалел мимолётно, что метро совсем недалеко от офиса. Оказалось, что им по одной линии — Сынмин вышел на две станции раньше, но перед этим они успели обменяться личными номерами телефонов. Бросив взгляд на своё отражение в тёмном окне вагона, Чан обнаружил, что улыбается. Когда он вышел из метро, снова начал накрапывать дождь, и пришлось накинуть капюшон куртки. Ненадолго остановился у ограды: кота нигде не было видно. Чан неожиданно задумался, где он спит в такие паршивые ночи. Не мёрзнет ли. Он вспомнил оставшуюся в родительском доме Берри: мама запрещала им пускать собаку на кровать, но Ханна всегда её баловала, наверняка они сейчас дрыхнут под одним одеялом, в тепле и уюте. В кармане завибрировал телефон. [Ким Сынмин 00:55] ты не спрашивал, но я добрался в порядке спи спокойно, хён чтобы завтра выглядеть чуть менее дерьмово Чан улыбнулся, стёр рукавом капли дождя с экрана и поспешил зайти в подъезд, чтобы ответить.

≽^- ˕ -^≼

Сынмин вписался в отдел легко и непринуждённо. Может, даже слишком непринуждённо. Месяц на рабочем месте он отпраздновал тем, что перед самым созвоном с инвесторами поставил Чанбину на рабочий стол вместо стандартных обоев портрет Хёнджина в прифотошопленной фате, окружённый жуткими розочками и сверкающими глиттерными сердечками. Чанбин обнаружил это уже в процессе демонстрации экрана, когда ему понадобилось переключить окно. К появлению на экране готового идти под венец Хёнджина он отнёсся стоически, ни один мускул на лице не дрогнул, а вот Джисону пришлось выключить камеру, чтобы никто не видел, как он сползает под стол от хохота. Чан как тимлид позволить себе такого не мог, и ему оставалось только сидеть с каменным лицом, делая вид, что ничего не происходит. Хёнджин, отвлёкшийся в самый неудачный момент — или удачный, это как посмотреть —  озадаченно метался взглядом между коллегами. Контракт они получили, разумеется. Иногда Сынмин писал Чану, и тот каждый раз пытался угадать, будет ли это вопрос по текущему проекту или абсурдный мем; для человека, который был настолько хронически оффлайн, Сынмин располагал впечатляющим запасом абсурдных мемов. Чан же скидывал ему фото Берри и — по настроению — демотиваторы с волками. Сынмин утверждал, что человек, который знает, что такое демотиваторы, должно быть, застал времена динозавров. Пролетела неделя, и ещё одна, и ещё. Когда Чан пришёл на работу с больным горлом и провёл всё утро в маске, хрипя и стараясь общаться преимущественно жестами, то, вернувшись в кабинет после обеденного перерыва, обнаружил на столе стаканчик с имбирным чаем и пачку «Стрепсилс», к которой был прицеплен розовый стикер с надписью «постарайся не умереть», выведенной аккуратным округлым почерком. Он оглянулся на Сынмина, но тот сидел, уткнувшись в монитор. Чай был вкусным, и Чан очень постарался не умереть в этот день. Он по-прежнему находил любые предлоги, чтобы подойти к столу Сынмина. Иногда — чтобы спросить, как продвигается работа. Иногда — просто мимоходом взъерошить Сынмину волосы, игнорируя его возмущение. В такие моменты Чан всё чаще ловил на себе понимающий взгляд Чанбина, но старался об этом не задумываться. К коту Чан тоже привык, по-прежнему встречая его почти каждый день и каждый день вежливо с ним здороваясь, и как-то раз даже поймал себя на мысли, не забрать ли его домой. Кот милостиво позволял себя гладить, но в руки пока не давался — Чан попробовал однажды, но тот вывернулся и взлетел стрелой на дерево. Может быть, имело смысл его прикормить. Чан всегда считал себя больше собачником. Собаки — существа прямолинейные, с ними всё просто. В приручении котов он разбирался так себе.

≽^- ˕ -^≼

[Хан Джисон 13:21]

милый

срочно нужна помощь

какие вкусняшки любят коты

[Минхо-нян 🐱❤️ 13:22] я люблю пудинг

[Хан Джисон 13:22]

???

не думаю, что Чану это поможет

он нашёл какого-то дикого кота

и пытается его задобрить

а я типа эксперт по котам в его глазах

потому что у меня есть кот

а у меня нет кота!! только ты!!!

[Минхо-нян 🐱❤️ 13:23] хммм тогда пиво

[Хан Джисон 13:23]

( ╯°□°)╯ ┻━━┻

какое ещё пиво????

от тебя никакой пользы

пойду погуглю

≽^- ˕ -^≼

Незадолго до конца стажировки менеджер предложил Сынмину посетить конференцию для молодых специалистов, и он подошёл к этому с присущим ему усердием, несколько вечеров засиживаясь допоздна и шлифуя презентацию для своего доклада. Накануне конференции Чан застал его перед началом рабочего дня в пустой переговорке, где он выразительно репетировал свою речь. Кажется, Сынмин густо покраснел, когда обнаружил, что за ним наблюдают, но, может, это розовый утренний свет из окна так лёг. Чан не успел разглядеть толком, прежде чем его вытолкали взашей. Когда Сынмин уехал на конференцию, офис вдруг стал тише. Что противоречило здравому смыслу, потому что именно Сынмин обычно производил меньше всего шума, даже когда пытался довести Чанбина до сердечного приступа. Но ощущение, что чего-то не хватает, не отпускало, и Чан поймал себя на том, что то и дело поглядывает на его пустое кресло.  Ближе к обеду, проходя мимо стола Сынмина по пути к принтеру, Чан заметил лежащую на краю флешку с брелоком в виде щенка. Ту самую, которую Сынмин подключал к ноутбуку, когда готовил свою презентацию. Решение пришло в ту же минуту. Чан сунул флешку в карман и наскоро отпросился у менеджера, прежде чем вызвать такси до конференц-центра. Регистрации у него не было, зато был номер телефона Джексона Вана, который организовывал конференцию уже пять лет, так что к моменту прибытия Чана уже ждали собственный бейджик и приветственный пакет. До начала секции оставалось ещё немного времени. Сынмин легко нашёлся на кофе-брейке: стоя в стороне с картонным стаканчиком в руке, он сосредоточенно уставился в телефон. При виде Чана он вздрогнул, чуть не расплескав кофе. — Держи, — сказал Чан, протягивая ему флешку. Сынмин взял её свободной рукой и озадаченно повертел в пальцах. — Зачем? — спросил он наконец. — Разве не здесь должна быть твоя презентация? Сынмин фыркнул. — Вообще-то всё давно загружено в облако, — сказал он. — Бумер. — Ауч. — Чан приложил ладонь к груди в притворной обиде. — Я-то надеялся услышать «спасибо за заботу, самый лучший хён». Сынмин улыбнулся — открыто и широко, той самой улыбкой, ради которой можно было и опозориться разок. — Спасибо за заботу, хён, — в его голосе не прозвучало и тени иронии. — Правда, спасибо. Сынмин спрятал флешку в сумку, отошёл к кофемашине и вернулся со вторым стаканчиком — для Чана — молча встал рядом, почти задевая его плечом. Конференц-центр гудел вокруг них, стук каблуков, смех, обрывки чужих диалогов смешивались и превращались в белый шум на фоне. Кофе был холодный, но в груди у Чана медленно разливалось тихое, щемящее тепло.

≽^- ˕ -^≼

Ноябрь сменился декабрём, стажировка Сынмина подошла к концу, и в последнюю рабочую пятницу Чан позвал его в ресторан. Ничего экстраординарного — уютное место недалеко от офиса, где подают самгёпсаль и на фоне играют проникновенные рок-баллады. Они устроились в дальнем углу под рождественской гирляндой, рассыпающей на отполированной столешнице пёстрые блики. Мясо шипело и шкворчало над горелкой. — Джиын в трауре. Говорит, что ты решил не оставаться в отделе, — сказал Чан, переворачивая ближайший к нему ломоть. — Ребята пока не знают, но они тоже расстроятся, я уверен. Сынмин пожал плечами. — Всё-таки это не моё, — ответил он, и Чан понимающе кивнул. — Нашёл то, что твоё? — Может быть. Главное — не струсить. Их взгляды встретились, и сердце Чана неожиданно дрогнуло, забилось быстрее. Чтобы скрыть нелепое смущение, он принялся суетливо раскладывать мясо. Самые красивые куски незаметно перекочевали в тарелку Сынмина. Себе он забрал тот, который самую чуточку пригорел с краю. Выдохнув, Чан поднял рюмку соджу, улыбнулся ободряюще. — За успешное окончание стажировки, — провозгласил он. — И за новые начала. — За новые начала, — эхом отозвался Сынмин. Рюмки звякнули друг о друга. Больше за ужином они не пили. Алкоголь замутняет память, а это воспоминание Чану хотелось оставить чистым и ясным, как хрусталь, даже если ничего особенного и не было в их тихом совместном вечере. Запомнить каждую мелочь: как Сынмин громко смеётся над его шуткой, запрокинув голову; как внимательно он слушает, склонив голову набок; как смягчается его голос, когда он рассказывает какую-нибудь глупую историю из детства его младшего брата. Чан оплатил счёт за двоих, но Сынмин настоял на том, что вызовет себе «Убер» сам. В ожидании они вышли на улицу. Подмораживало, и колючий ветер щипал щёки. Чан, не зная, чем занять руки, поправил Сынмину шарф. Пальцы коснулись на мгновение обнажённой кожи, и сердце защемило непонятно от чего. Почудилось, что это прощание — что Сынмин уйдёт и больше не вернётся, его такси затеряется в бесконечном сеульском автомобильном потоке, и на этом их история закончится, даже не начавшись. Подъехал белый белый Kia Rio, мигнул фарами. — Увидимся, — бросил Сынмин. Он уже сделал шаг по направлению к машине, когда вдруг обернулся и за воротник решительно притянул Чана к себе. Его губы казались почти обжигающе горячими. — Увидимся, — повторил Чан, когда они отстранились друг от друга, и глупо улыбнулся вслед отъезжающему такси. Конечно же, это не прощание. Всё только начинается. Он постоял минуту, вдыхая освежающий морозный воздух, и двинулся к метро. Когда он вышел на своей станции, шёл снег, большие белые снежинки тихо опускались на грязный асфальт, голые ветви деревьев, припаркованные машины, превращая город в зачарованную рождественскую открытку. Чёрный кот сидел возле двери подъезда, зябко подобрав под себя лапы. — Пойдём со мной? — спросил Чан, присаживаясь перед ним на корточки. Кот, разумеется, промолчал. — Скоро Рождество. Каждый заслуживает того, чтобы провести Рождество дома, тебе не кажется? Он поднял кота на руки, и тот без всякого сопротивления позволил занести себя в квартиру. Нужно было, конечно, подготовиться к этому моменту заранее. Но Чан не сомневался, что поступает правильно. Новое начало.

≽^- ˕ -^≼

Чан оставил кота в гостиной перед тем, как зайти в ванную — всего на пару минут — но когда он вышел, кота в комнате не оказалось. В кресле сидел Сынмин. Чан несколько раз моргнул, решив, что ему чудится, но Сынмин никуда не делся, всё так же сидел, выпрямив спину, и смотрел на него со странной смесью вины и решимости на лице. — Как ты сюда попал? — спросил Чан наконец, стараясь держать себя в руках. Может быть, это просто недоразумение. Например, он забыл закрыть дверь, и Сынмин… Только вот Сынмин не должен был знать, где он живёт. — Я могу объяснить. Воздух вокруг кресла задрожал, подёрнулся мелкой рябью, как в жару над раскалённым асфальтом, и зрение Чана на секунду раздвоилось. Одновременно он видел чёрного кота, сидящего, как египетская статуэтка, и Сынмина, сложившего руки на коленях. Голова закружилась, и Чан зажмурился, схватился за дверной косяк, чтобы не потерять равновесие. Когда он открыл глаза, в кресле сидел кот. Кот мяукнул, показав белоснежные зубы, и на его месте снова появился Сынмин. Чан ущипнул себя за руку. На коже остались стремительно розовеющие отпечатки ногтей. Боль была вполне реальной. — Я не знал, как ещё тебе сказать, — продолжил Сынмин. Он звучал неуверенно, почти разбито. — Я знал, что это неправильно. Но я не мог найти момент, и чем дольше я тянул… — его голос опустился до шёпота и окончательно истаял. Да. Наверное, и правда нет хорошего момента, чтобы сказать человеку, что ты на самом деле кот, живущий у него во дворе. Чан хихикнул, высоко и истерично, и прикрыл рот рукой. Сынмин смотрел на него обеспокоенно, пальцы комкали край свитера. — Ладно, — сказал Чан. — Ладно. Пойдём на кухню. Может быть, он сходит с ума. Может быть, у него инсульт или манифестация шизофрении. Может, нужно позвонить в полицию и сообщить, что в его квартире подозрительный человек, который попал туда неизвестным образом. Вместо этого он прошёл на кухню — Сынмин, держась на небольшом расстоянии, последовал за ним — и достал из мини-бара бутылку вина. Налил по бокалу обоим. Несколько красных капель брызнули на столешницу, и Чан понял, что у него дрожат руки. Вместо того, чтобы взять тряпку и вытереть пролитое вино, он опустился на стул и сделал большой глоток. — Значит, ты кот, — сказал он глупо. — И человек. — Сынмин повертел бокал в пальцах, но пить не стал. — Это сложно объяснить. — И ты следил за мной. — Чан посмотрел ему в глаза. — Ты знал, где я живу. И отирался возле моего дома каждый день. — Я следил не за тобой, — возразил Сынмин и тут же поправил сам себя: — Ладно, ты прав, за тобой тоже. Но сначала я следил за Джисо… — он осёкся. — Пожалуйста, забудь то, что я только что сказал. Если хён узнает, то отгрызёт мне уши. Чан нахмурился, вспомнив, как Джисон шарахался от Сынмина в первые дни. — Зачем ты следил за ним? — вопрос прозвучал даже резче, чем он намеревался, и Сынмин вздрогнул, чуть не пролив на пол вино. — Это было ещё до того, как я появился у вас в отделе, — поспешно начал объяснять он. — Не знаю, поверишь ли ты мне или нет, но я не хотел ему ничего плохого. Я просто беспокоился за Минхо-хёна, понимаешь? Он иногда бывает чересчур мягкосердечен, и я хотел убедиться, что он не попал в опасную ситуацию. — Он наморщил лоб, собираясь с мыслями. — Тогда я и встретил тебя. Потом я… Не мог перестать думать о том, чтобы снова тебя увидеть. Ну и вот. Так я оказался здесь. — Джисон узнал тебя, так ведь? — сказал Чан. — И ему это не понравилось. Сынмин вздохнул. — Он подумал, что я пришёл к вам из-за него. У меня не лучшая репутация. — Полагаю, заслуженная? Сынмин немного помолчал. — Да, — тихо ответил он. Чан не стал уточнять. Побарабанил пальцами по столу, собираясь с мыслями: — Значит, Минхо — твой брат. Сынмин кивнул. Минхо. Лучший друг Джисона, который появился из ниоткуда, и которого зовут так же, как и кота Джисона. Потому что кота на самом деле никогда не существовало. Точнее, потому что Минхо и есть этот кот. Пазл в голове Чана сложился полностью, картинка прояснилась, и он порывисто отхлебнул ещё вина. — Что из того, что я знаю о тебе — правда? — спросил он с горечью. — Почти всё? — Сынмин пожал плечами. — Честное слово. Ладно, я наврал в резюме, как любой здравомыслящий человек. Остальное… — он начал загибать пальцы, перечисляя: — Меня зовут Ким Сынмин, я родился в год дракона, у меня трое названных братьев. Я сплю в футболке с логотипом DAY6 и болею за Lotte Giants. — Он разжал кулак, и рука бессильно упала на стол. — И ты мне нравишься. Это всё правда. У меня не было причин тебе врать. Надо было разозлиться. Надо было указать Сынмину на дверь, допить вино и постараться забыть об этом новом, странном, абсурдном мире, который открылся Чану, где коты смотрят бейсбол и устраиваются на работу в отдел маркетинговой аналитики. Вместо этого Чан спросил: — Почему я? — Мы уже встречались раньше, ты не помнишь? — Плечи Сынмина опустились. — Нет, на самом деле, ничего страшного, что ты не помнишь, это было давно, и мы виделись только один раз. Я и не думал, что ты вспомнишь. — Давно, — повторил Чан. Он вгляделся внимательно в лицо Сынмина, пытаясь вспомнить, где же он мог раньше видеть эти мягкие черты и мальчишескую улыбку, и что-то начало понемногу всплывать в памяти, что-то давно похороненное и забытое. — В горах, — медленно произнёс он, и лицо Сынмина просияло: — Ты помнишь!

≽^- ˕ -^≼

Чан вспомнил. Ему едва исполнилось тринадцать, и он только приехал в Корею. Под незнакомым солнцем всё казалось чужим, враждебным, еда — слишком острой, школа — слишком требовательной, тётка, у которой он жил, — чересчур контролирующей, и даже его собственное корейское имя звучало бессмысленным и чужеродным набором звуков. Раздражение закипало внутри, не находя выхода, и в конце концов он сорвался, воскресным днём закинул на плечо рюкзак и ушёл в горы — не навсегда, конечно, он был слишком здравомыслящим подростком, чтобы сбегать из дома, просто хотелось оказаться где угодно подальше. Он шёл куда глаза глядят, ворча себе под нос, и не сразу заметил, как утоптанная пешеходная дорожка под ногами сменилась едва заметной тропинкой, а потом и вовсе потерялась в траве. Со всех сторон Чана окружали одинаковые равнодушные сосны. Вытащив из кармана мобильник, он обнаружил, что связь не ловит. В панике он зашагал быстрее, помчался почти бегом в надежде как можно скорее вернуться на туристическую тропу. Носок ботинка зацепился за поваленный ствол дерева, Чан споткнулся, дёрнулся в попытке обрести равновесие и напоролся на острый сучок — голень обожгло резкой болью. Он опустился на землю, чуть не всхлипнув — не хватало ещё распускать нюни, взрослый уже — и со злостью заколошматил кулаком по бревну. Глупо. Теперь ещё и рука саднила. Кровь никак не хотела останавливаться, всё текла и текла тонкой струйкой, пропитывая красным цветом белый носок, и Чан, отыскав в рюкзаке носовой платок, неумело попытался перевязать рану. — Здравствуй, — вдруг услышал он голос совсем рядом. Из-за деревьев появился незнакомый пацан, худой и долговязый, на пару лет помладше самого Чана, может быть. — Ты потерялся? — Тебе-то какое дело? — буркнул Чан сквозь сжатые зубы. — Если будешь так сильно затягивать, нога посинеет и отвалится, — невозмутимо сообщил незнакомец и присел перед ним на корточки. — Дай я. Проглотив гордость, Чан принял помощь. Мальчик на удивление ловко справился с повязкой, после чего протянул ему руку: — Идти сможешь? — Смогу, — ответил Чан, осторожно поднимаясь на ноги. — Дома промой хорошенько, чтобы точно не отвалилась, — посоветовал мальчик. Ладонь его была совершенно сухая и при этом неестественно горячая, как при температуре. Он бодро зашагал через лес, не выпуская руку Чана из своей, и Чан безропотно последовал за ним. Тогда он увидел этого мальчика в первый и единственный раз. Даже имени не успел спросить — горячая ладошка выскользнула из его руки, когда они дошли до самого подножия горы, и у ворот парка мальчик исчез, как призрак, стоило Чану на секунду отвернуться.

≽^- ˕ -^≼

— Я тебя искал, — сказал Чан, стряхивая морок воспоминаний. Он несколько раз возвращался, пытаясь отыскать незнакомого мальчика, бродил по тропинкам, высматривая знакомый силуэт, но так ни разу его и не встретил. Ничего удивительного, Сеул — огромный город. Глупо было бы надеяться, и в какой-то момент Чан надеяться перестал, а потом и вовсе выкинул эту встречу из головы. — Я знаю, — ответил Сынмин. — Я так хотел с тобой подружиться, но я струсил. Отец запрещал нам общаться с людьми. Поэтому когда я увидел тебя, взрослого… я подумал, что это мой шанс. Второй шанс. — Он отвёл глаза. — Кажется, я не очень хорош в заведении друзей. — Тайком следить за людьми — это не лучший способ подружиться. — Ты не поверишь, но Минхо сказал мне то же самое. Чан покачал головой и рассмеялся, коротко, но искренне. Сынмин неуверенно улыбнулся ему в ответ: — Я, наверное, пойду, — сказал он, поднимаясь. — Извини, что так получилось. Я понимаю, что ты, наверное, не захочешь меня видеть… — Останься, — Чан вскочил следом, поймал его за руку. — Если хочешь, конечно. Не уходи. Сынмин застыл, застигнутый врасплох. Он выглядел спокойным, как всегда, но под своими пальцами Чан чувствовал его лихорадочно бьющийся пульс. Его собственное сердце бешено колотилось ему в такт. — Ты не злишься? — Я не знаю, — ответил Чан честно. — Я не знаю, что мне думать. Мне понадобится время, и нам ещё о многом придётся поговорить. Но я не хочу, чтобы ты снова исчез. Останься со мной на этот раз. Он осторожно притянул Сынмина к себе, уткнулся в ворот свитера, пахнущий кашемиром и горькой лесной травой. Сынмин обхватил его в ответ обеими руками, так крепко, словно боясь, что Чан в любой момент передумает и оттолкнёт его. Они стояли, обнявшись. За окном чернела промозглая декабрьская ночь. Выл в трубах ветер, и снег валил густыми крупными хлопьями, бился в окно. Здесь, на маленькой кухне, где два потерянных человека нашли друг друга, было тепло. — Всё будет хорошо, — негромко сказал Чан, больше для себя, чем для Сынмина. — Всё только начинается.

≽^- ˕ -^≼

[Хан Джисон 11:43]

любовь моя

представь себе

Чан приглашает нас на вечеринку

в честь их первой годовщины с Сынмином!!!! 

[Минхо-нян 🐱❤️ 11:44] чтобы мы принесли свои соболезнования?

[Хан Джисон 11:44]

=_=

[Минхо-нян 🐱❤️ 11:45] кекеке нет, если серьёзно я рад за них правда вышло хорошо хоть сынмин и следил за тобой

[Хан Джисон 11:46]

СЫНМИН ЧТО?????