Голос за кадром

В комнате царит привычный полумрак, разбавляемый лишь неоновым синим свечением системного блока и мягким светом двух мониторов. Кенма сидит в своем профессиональном кресле, чуть ссутулившись – осанка никогда не была его сильной стороной. Камера настроена так, как он любит: зрители видят лишь клавиатуру, его бледные, тонкие пальцы, порхающие по клавишам, и часть рукава оверсайз–худи. Никакого лица. Лишнее внимание со стороны сотен незнакомцев до сих пор вызывало у Козуме легкий зуд под кожей. Может быть позже... Он и будет стримить с лицом. Но не сейчас. -Налево... Нет, на три часа. Там засада, - негромко, почти безэмоционально произносит Кенма в микрофон. Чат на втором мониторе летит с бешеной скоростью. «Applepie снова тащит», «Боже, какие движения пальцев. Слишком быстро. Я тоже так реагировать хочу!», «Он человек или машина?» – Кенма не читает. Он сосредоточен на финальном боссе. Для него это не просто игра, а чистый расчет, алгоритм, который нужно взломать. Тихий щелчок входной двери проносится по пустой квартире. Кенма едва заметно ведет плечом, не уверенный, показалось ему или нет. Он знает этот звук. Знает что сейчас без наушников бы услышал не слишком тяжелые шаги и негромкий звон ключей, которые опускают на тумбочку в прихожей. «Пришел», - проносится в голове мысль, от которой хочется по-кошачьи довольно зажмурится. Шое должен был вернуться с тренировки только через два часа Кенма планировал закончить стрим, заказать еду и только тогда встретить своего шумного... Друга. Но, кажется, у Хинаты всегда были свои планы на реальность. Или у нее – на них двоих свои планы. Дверь в "игровую" приоткрывается беззвучно. Кенма не оборачивается, продолжая методично расстреливать мобов. Пальцы на клавиатуре работают идеально, не позволяя и мысли зрителям, что что-то не так, что сердце сделало кувырок. -Кенмааа, - раздается приглушенный, радостный шепот. Или это шепот только потому что Козуме в наушниках? Стример делает знак рукой – «подожди, идет запись». Но Хината Шое не был бы Хинатой Шое, если бы умел ждать, когда его переполняют эмоции. В кадре, прямо перед камерой, внезапно появляется чужая рука. Она заметно смуглее руки Кенмы, с мозолями на ладонях и слишком коротко подстриженными ногтями. Она бесцеремонно тянется к тарелке, стоящей рядом с клавиатурой, и утаскивает последний кусочек яблочного пирога. Чат взрывается: «КТО ЭТО?!», «У Applepie гости?». -Шое, я в эфире, - тихо бросает Кенма, стараясь, чтобы в голосе звучало раздражение или хотя бы капелька строгости, хотя на самом деле внутри разливается патока. -Ой, - Хината замирает, но пирог не отдает. - Прости–прости! Я просто так проголодался, тренер сегодня устроил нам ад. Кенма чувствует, как сзади на его плечи опускается тяжелое, горячее тело. Хината обхватывает его со спины, утыкаясь подбородком в макушку Козуме. Теперь зрители видят в кадре край спортивной кофты без каких-либо опознавательных знаков и то, как чужие сильные руки по–хозяйски сжимают плечи стримера. -Кенма, ты такой холодный, - бубнит Шое прямо ему в волосы, игнорируя тот факт, что его слышат тысячи людей. - Опять сидел под кондиционером? -Шое... Пусти. Мне нужно закончить уровень. -Не–а. Ты сидишь тут уже три часа, я видел по времени начала стрима. Пора есть нормальную еду, а не только сахар, - Хината чуть сжимает объятия, и Кенма чувствует запах зала, толику пота и какой-то неисчерпаемой жизни. Пальцы Кенмы на мгновение замирают. Персонаж на экране замирает тоже, пропуская удар. Чат ликует и строит теории. «Это его парень?», «Голос энергичный», «Applepie, ты покраснел? Жаль, мы не видим лица!». А Кенма действительно чувствует, как кончики его ушей начинают гореть. Он всегда был скрытным, всегда берег свой мир от посторонних глаз, но Шое врывается в этот мир неприлично резко. И самое странное, что Кенме это... нравится. Ему нравится, что этот яркий паренек принадлежит ему, а не волейбольной площадке или фанатам. А сейчас расцветает странное удовольствие от того, что другие знаю, что он принадлежит кому-то. -Хорошо, - сдается Козуме, отпуская мышку. Его рука в кадре накрывает руку Хинаты, лежащую на его плече. Контраст между бледной кожей и загаром Шое выглядит на экране почти интимно. - Ребят, на сегодня все. Возникли... Технические неполадки. -Я не неполадка! - Возмущенно вскрикивает Хината, наконец–то замечая чат. - О, привет всем! Кенма лучший связующий в мире, знали об этом? -...Я не связующий уже два года... -Для меня – всегда им будешь! Кенма быстро тянется к кнопке отключения трансляции. Последнее, что успевает зафиксировать камера – это то, как внезапный гость тянется ближе к стримеру. Однако из-за ракурса легкий поцелуй в щеку не запечатляет. Экран гаснет. В комнате остается только тихий гул техники и громкое, сбивчивое дыхание Хинаты. Кажется, он спешил домой. -Ты испортил мне репутацию, - говорит Кенма, поворачиваясь в кресле. Но его глаза, эти золотистые кошачьи глаза, светятся совсем не злостью. -Я куплю тебе еще пирога, - обещает Шое, широко улыбаясь и подхватывая Кенму на руки прямо из кресла. - И мы вместе посмотрим тот фильм про зомби. Идет? Кенма лишь вздыхает, поудобнее устраиваясь в этих крепких объятиях. Шое стал сильнее, его мышцы под спортивной курткой перекатываются с каждым движением. Он больше не тот подросток из Карасуно, он – истинная бушующая стихия. И Кенма готов быть тем, кто эту стихию спонсирует, направляет и просто ждет дома. А Хината знал, что "репутация" вовсе Козуме и не волнует. Этот Кот сам недавно жаловался, что она заботит многих стримеров, хотя лично он считает ее глупостью. -Идет, - соглашается он, слабо, преимущественно для вида, вздыхает. - Но в следующий раз я запру дверь. -Не запрешь, - уверенно смеется Хината, вынося его из комнаты. - Ты же будешь скучать. И Кенма знает, что этот громкий и слишком солнечный волейболист, как всегда, прав.