Единственный Человек

      Когда ты раздеваешь меня, с жадностью заблудшего в пустыне странника облизываешь взглядом мою трепещущую кожу — твой сокровенный оазис — и льнёшь к моему разворачивающемуся под опадающей одеждой естеству, припадаешь губами к моей светлой грусти, я забываю обо всём, я забываю, кто я есть. Ты хочешь меня, хочешь меня всю, хочешь целиком, и от этого простыня подо мной приобретает признаки водоёма. Часы тикают очень медленно, выбивают ритм на внутренних органах. Твоё сердце бьётся в полную силу, оглушительно и ярко, пытается вырваться из твоей грудной клетки. А я в этот момент смотрю на твою грудь, вырывающуюся из почти распахнувшегося халата. Есть ли сейчас желание, что превзошло бы по силе влечение к двум этим идеальным формам? Есть: чтобы ты полностью сняла с меня наконец чëртову одежду, чтобы я предстала перед твоим судом в совершенной чистоте своих грехов. Но ты тянешь время, мучишь себя и меня, ведь суд тоже надо заслужить. Самое страшное, что может случиться с человеком, который сотворил зло, — это не быть наказанным. Какое зло я сотворила?       По самые полукружные каналы влюбилась в тебя, Химико Тога, — самую разыскиваемую преступницу Японии.       Я всё ещё состою в команде по твоему розыску, ежедневно обманываю десятки достойных людей, некоторые из которых, что ещё хуже, приходятся мне друзьями. Когда я только присоединилась к Бюро в качестве экспертного аналитика, я толком ничего о тебе не знала. Только сухие биографические сведения, обрывочные результаты медицинских анализов и обследований из детства и подросткового возраста, последнее место жительства, районы города и ближайшего пригорода, составляющие твои «охотничьи угодья» и список твоих потенциальных укрытий. Ещё размер груди и любимый бренд нижнего белья. И твои взаимоотношения с конкурентными особями. В общем, ничего особенного. Тогда я не знала, кто ты на самом деле есть, но нуждалась в том, чтобы узнать так же отчаянно, как ты сейчас нуждаешься в моём теле и тепле.       Я нашла тебя раньше, чем кто-либо из команды. Ты это всячески отрицаешь, но, может быть, положение дел было таким, что скорее ты сама позволила мне тебя найти. Хотела быть найденной… пусть это и мои фантазии. Я присоединилась к группе розыска не потому, что порывалась помочь справедливо наказать опасную преступницу, что отняла жизни у множества людей и принесла боль потери ещё большему количеству. Я хотела найти тебя, Химико Тога, найти и поговорить обо всём, что у нас болит, кровоточит, гниёт, нарывает. Я была твоей фанаткой задолго до вступления в Бюро. Я уже давно люблю тебя, Химико. Пусть до сих пор в этом тебе не призналась.       Люди отвергли тебя, и ты перестала быть человеком.       Знаю, в этом нет ничего романтичного; в конце концов, мы даже не герои романа или фильма, а просто две потерявшихся девушки, у которых не осталось ничего, кроме свободы. И этой свободой оказались для нас нерушимые узы, подписанный алыми чернилами контракт, нечеловечески сильная любовь. Этой свободой оказались друг для друга мы.       Признаться честно, я никогда не мечтала тебя спасти. Я всегда была эгоисткой, и ты меня за это не осудишь, я знаю. Я вообще не умею спасать, как не умеет и любой другой человек, что сам мечтает о спасении. Лишь в тебе я видела надежду для такого низшего существа, как я, только твоя очерствевшая душа сможет воскресить мою живой водой французского поцелуя — так думалось мне.       Люди отвергли тебя, и ты перестала быть человеком, и потому я тобой восхищаюсь. Нет, моя судьба не была столь трагичной, как твоя, мне не нужно было отстаивать своё право на жизнь, за мою голову не назначали награду все официальные и полуофициальные спецслужбы. Люди ценили меня, хотели общаться, дружить, хохотали от моих шуток, выслушивали, когда я делилась чем-то личным (тем, что казалось им «личным»), сходили с ума после выпивки в сомнительных барах вместе со мной. Но «человек», который разрушил мою жизнь, мою честь, мою гордость, меня всю в пятнадцать лет, остался на свободе. Дело замяли ради сохранения имени крупной корпорации, которой руководил его отец. «Человек» переехал в другой регион, я больше его не видела, но то, что этот монстр наслаждался жизнью, как ни в чём не бывало ходил на работу, тыкался своей мерзкой липкой палкой в свою имбецильную жену и, в общем-то, ни о чём не жалел, заставляло меня рыдать последней сукой, в буквальном смысле рвать на себе волосы и ненавидеть себя изо всей силы за бессилие, за невозможность что-либо изменить, за то, что стала жертвой, за то, что…       «Хватит, — сказала мне ты, — всё это уже в прошлом».       Не я единственная пережила то, что не должен пережить никто, но всё-таки пережить это я не смогла. Не смогла остаться человеком, ведь только люди способны на самую страшную жестокость. И именно поэтому осталась человеком по своей сути.       «Я должна найти его, убить, но не пить кровь, верно?»       Тогда я ответила, что не хочу, чтобы твои губы касались чего-то настолько отвратительного.       Через неделю новостные издания пестрили заголовками о чрезвычайно чудовищном убийстве: труп сына главы корпорации был опознан только благодаря документам, лицо же было превращено в месиво, а внутренние органы разбросаны по всей территории подземной парковки. Ещё через неделю ты вернулась домой: окольными путями добираться долго, но это значительно лучше, чем позволить себя выследить.       Можно подумать, что ты предложила мне это возмездие, услышав мою печальную исповедь после двух месяцев нашей совместной жизни, но эта мысль окажется неверной на корню. Убить мерзавца попросила именно я, Урарака Очако, окончательно потеряв при этом человечность и став наконец человеком во всей полноте этого безумного слова. Я стала заказчицей убийства у преступницы, которую я якобы выслеживаю в рабочее время. Неимоверная ирония. Доктор Джекил и Мистер Хайд. Вот только я, к несчастью, полностью отдавала себе отчёт о своих деяниях.       Нет, полюбила я тебя не за то, что ты была потенциально способна отомстить за меня. Я вообще не люблю жестокость. И всё-таки я реалистка, хоть и поехавшая: не было гарантий, что ты бы вообще согласилась. И не думала я до встречи с тобой о мести вовсе. Я думала исключительно о тебе. Меня восхищала твоя способность ответить своим обидчикам, стать карающей дланью бога для человечества. Я досконально изучала твои преступления, влюблялась в твой кровавый почерк, составляла карту твоих маршрутов и чуть ли не каждый день удовлетворяла себя, мечтая о том, как ты выпиваешь мою кровь до последней капли и покрываешь поцелуями мой бездыханный труп. Я знала, что ты должна убить меня, пока я сама не стала абсолютным злом. Предчувствовала, что потеря гравитации для меня в конце концов окажется неизбежной.       Ты была не согласна с моим решением.       Я застала тебя на пустыре, у скелета недостроенного здания. Ты искусно замаскировалась, но я всё равно узнала тебя. Я бы узнала тебя, даже если бы ты вдруг превратилась в меня (что я вообще такое говорю). Я расстегнула блузку, скинула на землю лифчик и сказала неуверенно: «Испей меня всю». Когда я репетировала это перед зеркалом, получалось драматичнее и эффектнее. В жизни получилось комично и тупо. Я смутилась и поняла, что занимаюсь эксгибиционизмом перед незнакомой девушкой. Ты настороженно осмотрела меня и всё вокруг меня, ухмыльнулась, вплотную подошла ко мне, пока я молилась всем богам, чтобы не обоссаться от сковавшего каждый сантиметр тела страха, и страстно поцеловала в губы, левой рукой приобняв за талию, а правой начав безответственно ласкать ответившую восторгом грудь.              «Для блюда ты слишком возбуждаешь», — прошептала ты мне на ухо.       И вот теперь я полностью обнажена перед тобой, и свой халат ты тоже отбросила за ненадобностью. За эти прошедшие с той неловкой встречи месяцы мы стёрли все возможные грани приличий и действительно стали друг для друга единственными в этом мире людьми. На меня смотрят твои напряжённые соски, твои изголодавшиеся по теплу глаза, вся ты, Химико, целая ты смотришь на меня и хочешь меня, а я хочу тебя, и в этом уравнении уже не надо ничего решать, потому что всё уже давно решено. Ты трёшься об меня своими вратами в нескончаемое наслаждение, как ласковая кошка, что настойчиво мурчит свою признательность человеку. Мне так хорошо, что кажется, словно я могу в любой момент отправиться в ад. Ты обвиваешь меня, твои клыки пронзают мою шею, и с этого момента я больше не могу сопротивляться.       «Я люблю тебя, Химико!» — кричу я, утопая в непрекращающихся волнах безобразно сильного оргазма: взмокшая, красная, волосы растрёпаны, лицо исчерчено идиотской улыбкой, тело словно в судорожном припадке… на человека не похожа совершенно. Ты допиваешь последние миллилитры дозы моей крови, обговорённой ещё в начале наших странных отношений и каждый раз неуклонно соблюдаемой. Ты вампир, чьи нападения на людей я остановила, став твоим единственным человеком: ты жила у меня, говорила со мной обо всём, что у нас болит, кровоточит, гниёт, нарывает, занималась со мной сексом и раз в месяц пила мою кровь в безопасном количестве, параллельно впрыскивая через свои клыки особое вещество, что способствует более быстрому восстановлению крови.       Мы лежим, два взволнованных зверька, голые и беззащитные, а мои коллеги и друзья из Бюро Аномальных Явлений выламывают дверь в мою квартиру. Видимо, в какой-то момент они уже что-то заподозрили и установили в мой телефон шпионское программное обеспечение. Может быть, меня пригласили в розыскную команду не в качестве аналитика, а сразу в качестве наживки. Видимо, не избежать мне экстаза справедливости, не остаться безнаказанной. А я люблю Химико…