Генератор Рекс. Новая история

Джунгли встретили их не зноем, а удушливой, мокрой жарой, которая обрушилась сразу, как только раскрылся трап. Воздух был густым, как бульон, пропитанным запахом гниющей листвы, влажной земли и чего-то цветочного, сладковатого и тошнотворного. Над кронами гигантских деревьев, окружавших посадочную площадку — расчищенный пятачок, похожий на зелёную язву, — висело низкое, свинцовое небо, готовое извергнуть ливень в любую секунду. Их встречал напряжённый мужчина в потрёпанной форме лесничего — начальник местного поста «Провидения», Кастро. Его лицо было покрыто тонкой сеткой пота, а глаза бегали по сторонам, будто он ожидал удара из чащи. «Добро пожаловать в ад в зелёной упаковке», — пробормотал он вместо приветствия, пожимая руки короткими, сухими движениями. — «Данные в планшетах устарели. Ситуация… развивается». Он повёл их не к жилым модулям, а сразу на импровизированный командный пункт под огромным брезентовым навесом. Внутри пахло электроникой, потом и страхом. На столах горели мониторы с картами, висел разномастный инструмент, а на стене красовалась большая физическая карта сектора, испещрённая красными крестами. «Вот, — Кастро ткнул пальцем в один из крестов, глубоко в сердце зелёного пятна. — Исследовательская станция «Омега». Десять человек. Двое учёных, восемь техников и охранников. Три дня назад — последний сеанс связи. Стандартный отчёт о сборе образцов. Потом — тишина.» «Вылазку отправляли?» — спросила Энн. «Отправляли. Двоих. — Кастро потёр переносицу. — Вернулся один. В состоянии… острого психоза. Бредит о «шелестящих лианах» и «глазах в темноте». Второго не нашли. Только… снаряжение. Аккуратно сложенное в полукилометре от станции.» Рекс слушал, стоя чуть в стороне, прислонившись к стойке с аппаратурой. Жжение в боку притупилось до глухой, ноющей ломоты, которая стала просто частью общего дискомфорта. Он анализировал информацию, отфильтровывая лишнее. Пропажа. Психоз. Сложенное снаряжение. Это не было похоже на нападение животных или обычный несчастный случай. Это пахло чьей-то злой, расчётливой волей. «А биологическая угроза? Лихорадка?» — спросил он, и его голос, к его собственному удовлетворению, звучал нормально — ровно, немного уставше. Кастро мрачно хмыкнул. «Лихорадка? Возможно. Но не та, что в ваших справочниках. У вернувшегося агента… нашли странные следы. На коже. Как ожоги, но не от огня. От какого-то химического или биологического агента. Они не заживают. Только расползаются. Мы его изолировали в медблоке, но… он тает на глазах. Буквально.» Энн и Рекс переглянулись. В её взгляде читалась та же тревожная гипотеза, что зрела и у него: это не просто вирус. Это что-то иное. Что-то, что может быть связано с неудавшимися экспериментами, со следами «Химеры», с чем-то совершенно новым и ужасным. «Ваша задача, — Кастро откашлялся, — добраться до станции «Омега». Оценить обстановку. Найти выживших, если они есть, и любой возможный источник угрозы. Эвакуировать данные с главного сервера. И… по возможности, взять образцы этой… субстанции, что поразила агента.» Бобо, до этого молча жевавший какой-то энергетический батончик, подал голос: «А план «Б»? Если там окажутся голодные, шелестящие лианы с плохими намерениями?» «План «Б», — Кастро посмотрел на Рекса, — это вы, агент. С вашими… возможностями. Нам нужна оценка угрозы от того, кто может с ней столкнуться лицом к лицу и выжить, чтобы рассказать.» В этом не было лести. Только холодный расчёт. Рекс кивнул. Это была его работа. Точка. До вечера они занимались подготовкой. Изучали карты местности, прокладывали маршрут через джунгли к станции. Энн кропотливо собирала и проверяла медицинское снаряжение, её лицо было сосредоточено, пальцы двигались быстро и уверенно. Бобо, тем временем, раздавал комментарии. «Так, значит, лианы, — рассуждал он, разглядывая спутниковый снимок. — Классика. Я всегда говорил, растения — это тихие убийцы. Сидят себе, фотосинтезируют, а потом — бац! — и обед готов. Хорошо, что у нас есть живой триммер. — Он хлопнул Рекса по плечу, тот вздрогнул от неожиданности, и Бобо тут же поднял руки в притворном ужасе. — Ой, прости, забыл, что ты сегодня на диете из острых ощущений. Нога-то не отвалится? Там, куда тебя кололи?» Рекс посмотрел на него без выражения. «Отвалится. Первым делом на твою глупую голову упадёт.» «Вот это дух! — засмеялся Бобо. — Никакая игла нашего бойца не сломит! Только представь, лиана поползёт, а он ей: «Слышь, растение, у меня тут после вакцины побаливает, не усугубляй!»» Даже Энн не удержалась и фыркнула, склонившись над своим чемоданчиком. Рекс почувствовал, как что-то внутри него разжимается. Глупый, неуместный юмор Бобо был как глоток нормальности в этом сгустившемся ожидании беды. Их разместили в двух пустых жилых модулях рядом с КП. Чисто, аскетично, пахнет пластиком и антисептиком. Рекс завалился на узкую койку, испытывая странное чувство облегчения — не от того, что опасность миновала, а от того, что можно было просто лежать. Мышцы, всё время бывшие в тонусе с момента укола, начали понемногу сдавать. И тогда он почувствовал это. Сначала — лёгкое подрагивание в бедре. Потом — резкий, болезненный спазм, который сковал всю заднюю поверхность ноги, от ягодицы до икры. Нога свело. Боль была острой, знакомой любой физической травмой, но сейчас она, смешавшись с остаточным жжением от укола, заставила его тихо выругаться и сесть на кровати, пытаясь размять мышцу. Дверь скрипнула. В проёме стояла Энн, в руках у неё был небольшой термос и две кружки. «Слышала, как ты ахнул, — сказала она просто, входя. — Свело?» Он кивнул, стиснув зубы, растирая ладонью непослушную мышцу. «Да. Ничего страшного. Обычное дело после… такого.» Он не назвал укол. Она поняла и без слов. «Ложись, — скомандовала она, ставя термос на тумбочку. — На живот.» Он послушно лёг — обычно после этого можно было ждать неприятностей, — с ухмылкой ответил Рекс. Она села на край кровати, её пальцы — сильные, тёплые, знающие — нашли напряжённую мышцу. Не там, где был укол, а рядом, на бедре. Она начала разминать её уверенными, глубокими движениями. Больно, но это была «правильная» боль, боль от освобождения, а не от насилия. «Адская доза, которую тебе вкололи, — спокойно сказала она, глядя на свою работу, — это коктейль из иммуностимуляторов и нанито-блокаторов. Он бьёт по нервным окончаниям, может давать судороги. Ничего критичного. Просто тело пытается адаптироваться.» Он слушал её ровный голос и чувствовал, как спазм под её пальцами постепенно отпускает. Она не жалела его. Она информировала. И в этом было больше уважения, чем в любой жалости. «Спасибо, — пробормотал он в подушку. «Не за что. Это входит в оплату моего труда, — в её голосе прозвучала лёгкая смешинка. Она закончила массаж, похлопала его по бедру. — Всё. Можешь вставать. Я чай принесла. Не тот, что все пьют. Свой. С имбирём и лимонной мятой. Помогает нервам успокоиться и мышцам — не дурить.» Он перевернулся, сел. Она налила ему чаю из термоса. Напиток был золотистым, парил ароматным, целебным паром. «Ты всегда со своим чаем, — заметил он, принимая кружку. Их пальцы соприкоснулись. «Ага, — она налила себе, присела рядом. — Моя маленькая ересь против стандартного провиденского кофе. Это, знаешь ли, моё хобби. Травы, настойки. Старая школа. Бабушка научила. Говорила, что иногда корень полезнее всего на свете» Он сделал глоток. Напиток был обжигающим, с яркой кислинкой имбиря и прохладным послевкусием мяты. Он согревал изнутри, вытесняя остатки внутреннего холода. «Вкусно» — сказал он искренне. «Конечно, вкусно» — она улыбнулась, и в этот момент это была не доктор Вэйн, а просто Энн. Девушка со своим чаем и своими воспоминаниями. — Значит, завтра в путь. По лианам и глазам в темноте.» «По лианам и глазам, — подтвердил он, и в его голосе не было страха. Была усталая решимость. — Спасибо. За чай. И за… ногу.» «Всегда пожалуйста, — она допила свой чай и встала. — Выспись. Завтра понадобятся все твои ноги. И не только они.» Она ушла в основной зал КП, где останется ночевать с местными лаборантами, оставив его с почти остывшей кружкой в руках и с телом, в котором наконец-то не было ни спазмов, ни острой боли, лишь глухая усталость и тёплый след от её пальцев на бедре. За стеной послышался голос Бобо, что-то напевавшего под нос фальшивым голосом. Где-то вдали, в джунглях, кричала ночная птица. Мир был полон странных звуков и скрытых угроз. Но здесь, в этой казённой комнате, пахло имбирным чаем. И Рекс, агент, который завтра пойдёт навстречу неизвестности, позволил себе на мгновение просто быть человеком, которому сделали больно, а потом принесли чаю. Это было немного. Но этого хватало, чтобы заснуть.