Генератор Рекс. Новая история

Лазурный свет кристаллического «алтаря» пульсировал в такт, который, казалось, входил в резонанс с костями. Шипение глушителей, установленных Бобо, создавало болезненный, но необходимый звуковой барьер против всепроникающего шепота — теперь уже не только лиан, но и самих стен станции, покрытых мерцающим налетом. — Периметр, — тихо скомандовал Рекс, и его голос, сорвавшись с привычной твердости, все же прозвучал как приказ. — Марк, Лия — на фланги, сектора обстрела не пересекать. Бобо — прикрывай тыл, следи за тропой. Энн… Он обернулся к ней. Она уже сняла с рюкзака компактный дрон-разведчик с защищенным корпусом. — Дистанционная река. Я запускаю. Нужно увидеть, что внутри и как это… работает. Он кивнул, ощущая под кожей ответное жужжание своих нанитов. Они чуяли энергию, но не могли ее классифицировать. Это было как слушать радиопомехи на неизвестном языке. — Дай мне обзор сверху, — сказал он ей. — Если это поле или излучение — его источник или границы можно увидеть с высоты. — Делай. Но будь осторожен. Не пересекай визуальную границу тумана над станцией. Рекс отступил на пару шагов назад, в более свободное пространство на опушке. Сосредоточился. Обычно формирование крупных конструкций давалось легко, почти мыслию. Сейчас ему пришлось сделать усилие — отогнать навязчивый, фоновый шепот, просачивавшийся даже сквозь белый шум, и представить четкую, инженерную схему. Со спины, с привычным, низким механическим гулом, высвободились два компактных роторных блока. Они зависли в воздухе, затем с мягким шипением развернулись, и между ними возникло силовое поле, принявшее форму широких, полупрозрачных энергетических крыльев с тремя вращающимися винтами в кольцевых обтекателях на каждом. Звук их работы — ровное, мощное жужжание — перекрыл все остальные шумы, включая глушители. На мгновение в голове воцарилась чистая, механическая тишина его собственных систем. Он оторвался от земли, набирая высоту. Воздух под ним завихрился, сминая кристаллизованную траву. Сверху картина открылась во всей своей тревожной, геометрической строгости. Станция «Омега» не просто была покрыта кристаллами. Она была инкрустирована ими. Узоры расходились от центрального алтаря концентрическими кругами, становясь тоньше к краям поляны. Сам перламутровый туман стелился ровным слоем, не поднимаясь выше крыш модулей, словно удерживаемый невидимым куполом. И в этом куполе, прямо над алтарем, висела едва заметная, мерцающая точка — крошечный, плотный сгусток сиреневого света, похожий на миниатюрную звезду. Источник? — Вижу эпицентр, — Над алтарем, примерно десять метров. Точечный источник энергии. Поле… оно сферическое. Туман не выходит за его границы. — Не входи в сферу, Рекс! — тут же отозвался голос Энн, резкий от напряжения. — Твои наниты — сложная электро-механическая система. Неизвестно, как поле на них подействует. Может вызвать сбой или… кристаллизацию изнутри. Он почувствовал холодок по спине, не связанный с высотой. Она была права. Он не мог просто вломиться внутрь. Нужно было найти щель. Слабое место. В этот момент дрон Энн, бесшумно скользнувший над землей, достиг главного входа. Камера передала изображение. Дверь была не закристаллизована. Она была открыта. Вернее, в ней сияла аккуратная, округлая дыра, края которой были оплавлены и тут же покрыты тем же сиреневым минералом, как аккуратный шов. Кто-то или что-то вышло. Или вошло. — Внимание на южный торец модуля B, — сказала Энн, и в ее голосе послышалась странная нотка — не страх, а азарт исследователя, нашедшего аномалию. — Вижу аномалию теплового следа. Не человеческого. Пятно. Оно… движется. Медленно. Внутри здания. — Движется? — переспросил Рекс, медленно снижаясь и складывая крылья. Они втянулись обратно с тихим шипением. — Что-то живое там есть. — Или то, что эта штука считает «живым», — мрачно добавил Бобо. — Может, оно там вазу с цветами переставляет? Готовит ужин из кристаллов? Рекс приземлился, его ботинки глухо стукнули о землю. Он подошел к Энн, которая изучала изображение с дрона. — Нужен образец. Не с зараженной поверхности, — сказала она. — С того алтаря. С источника. Чтобы понять химический и энергетический состав. Без этого мы слепы. — Подобраться к алтарю — значит войти в зону действия поля, — заметил Рекс. — Дрон не пробьет туман? — Не уверена. ЭМИ-помехи нарастают по мере приближения. Может упасть и стать частью экспозиции. Рекс задумался, его взгляд упал на его собственные руки. Механизмы… но не все они должны были вступать в прямой контакт. — Кнут, — сказал он вслух. Энн посмотрела на него, поняв. — Дистанционный забор. Рискованно. Если поле имеет обратную связь… — Если оно «разумно» на каком-то уровне, то это будет провокацией, — закончил Рекс. — Но у нас нет выбора. Нужны данные. Он отошел на безопасное, как ему казалось, расстояние — метров пятнадцать от края кристаллизованной зоны. Сосредоточился. Из его правого запястья, со скоростью выброса пружины, выстрелил тонкий, гибкий трос из сплава с памятью формы, увенчанный компактным захватом-манипулятором. Конструкция блеснула на сером свете. Он сделал тестовый взмах — кнут со свистом рассек воздух, описав дугу. — Прикрывай, — бросил он Бобо и агентам. — О, великий укротитель кристаллов, твой зрительный зал в восхищении, — пробормотал Бобо, но поднял дробовик, целясь не в алтарь, а в пространство вокруг него. Рекс прицелился. Не в сам пульсирующий центр, а в один из крупных, выступающих кристаллов у его основания. Плавное движение запястьем — и захват полетел. Трос вытянулся, блестящая головка манипулятора врезалась в сиреневую структуру. И в этот момент мир взорвался тишиной. Но не той, что была раньше. А абсолютной, давленой. Глушители Бобо захлебнулись и отключились. Шелест прекратился. Даже жужжание нанитов внутри Рекса на мгновение затихло, подавленное мощным, неслышимым импульсом. Алтарь вспыхнул. Не светом — волной. Видимой рябью в воздухе, которая помчалась от него во все стороны, как круги по воде. Она была не похожа на ударную волну — она не ломала деревья. Она их меняла. Пролетая через лианы, они замирали, их шелест обрывался, а кора начинала светиться изнутри тем же сиреневым светом, медленно превращаясь в кристалл. Волна неслась прямо на них. Образец кристалла, зажатый в захвате, уже начинал дымиться и рассыпаться в его манипуляторе, не вынеся отрыва от источника. Он вогнал нижний край своего щита в землю перед собой, создав непреодолимую стену для Энн, Бобо и одного из агентов. Второй агент, Марк, оказался чуть в стороне. — Марк, ко мне! — закричала Лия, но было поздно. Волна накрыла его. Он не закричал. Он замер. Стоял, широко раскрыв глаза, с выражением не боли, а глубочайшего, бездонного изумления на лице. Волна прошла сквозь него. И осталось… изваяние. Его кожа, одежда, снаряжение — все приобрело тот же мерцающий, сиренево-хрустальный вид. Он стоял, как идеально выполненная статуя, застывшая в момент осознания собственной гибели. Даже ресницы были кристаллизованы. За щитом Рекса воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Лии и сдавленным ругательством Бобо. Щит дрожал, по его поверхности бежали радужные разряды — поле боролось с попыткой кристаллизации. Через несколько секунд волна рассеялась, оставив после себя расширившуюся на добрых десять метров зону абсолютного, безжизненного кристаллического пейзажа. И статую их товарища в его центре. Рекс опустил щит. Его рука, державшая манипулятор, слегка дрожала. Не от страха. От колоссального расхода энергии на такое масштабное и быстрое формирование. И от осознания. Они только что спровоцировали систему защиты. И система ответила. Быстро. Жестко. Безжалостно. Не убивая, а архивируя. Энн первая пришла в себя. Ее лицо было белым как мел, но пальцы уже летали над планшетом, анализируя данные сканера, который успел считать что-то с волны. — Импульс когерентного преобразующего поля, — выдавила она. — Оно не разрушает. Оно… переводит материю в иное, стабильное состояние. Как если бы сама информация атомной структуры была переписана на другой носитель. Это не оружие. Это… технология. Или природный феномен, ведущий себя как технология. И у него есть режим защиты территории. Она подняла глаза на Рекса. В них не было упрека. Было тяжелое, общее понимание. — Мы не можем идти напролом. Любое вторжение, любая попытка взять образец вызовет тот же ответ. Только в большем масштабе. — Значит, нужно найти другой способ, — хрипло сказал Рекс, глядя на застывшего Марка. Чувство вины, острое и холодное, укололо его под ложечкой. Он был командиром. Он отдал приказ. — Как отключить систему, не становясь ее целью? Бобо мрачно осмотрел нового «экспоната». — Может, поговорить? Попросить вежливо? Или… найти того, кто ее включил? Тот тепловой след внутри — он же движется. Может, это и есть местный смотритель музея кристаллов? Тот, кого не превратило в экспонат. Энн и Рекс переглянулись. Бобо, как всегда, грубо и цинично, мог быть прав. Внутри станции было что-то, что умело существовать внутри этого поля, не подвергаясь трансформации. Ученый? Выживший? Или сама суть этого явления? — Нужен иной подход, — тихо сказала Энн. — Не сила, не провокация. Наблюдение. Поиск закономерностей. И, возможно… диалог. Как бы безумно это ни звучало. Рекс смотрел на пульсирующий алтарь, на застывшего товарища, на мерцающие стены станции. Он сделал шаг назад, уводя команду в глубь еще нетронутого леса, под сень шепчущих, но пока живых лиан. — Отходим. Ставим лагерь вне зоны поражения. Наблюдаем. И думаем. — Он посмотрел на Энн. — Ты — наш мозг. Я — наши руки. Бобо — наши глаза и уши. Лия… — он посмотрел на дрожащую девушку. — Ты — наша память о том, что мы теряем, если ошибемся. Держись. Они отступили, оставив станцию «Омега» пульсировать в своем кристаллическом коконе, словно сердце нового, безмолвного и прекрасного мира, который не собирался ни с кем воевать. Он просто хотел все переделать на свой лад. И против такой угрозы даже Рексу приходилось быть не солдатом, а сапером в темноте, где каждый шаг мог стать последним — не смертью, а вечным, сиреневым забвением.