Генератор Рекс. Новая история

Пещера, после того как они увидели скорость и безжалостность кристаллической волны, перестала казаться убежищем. Она стала ловушкой. Кастро, получив их сжатый доклад, приказал немедленно возвращаться на основной пост. Глаза его были жесткими — он понимал, что потерять ещё людей на его секторе значит поставить крест на карьере, а возможно, и на жизни. Их снова разместили в жилом модуле, том самом, унылом и казённом, но теперь он казался воплощением безопасности после зелёного ада и сиреневого кошмара. И на этот раз Кастро, бросивший на них оценивающий взгляд — на Энн, впивающуюся в планшет, на Рекса, стоящего с каменным лицом, — коротко сказал: «Живите вместе… так спокойнее и вам и нам» Дверь закрылась. Комната была та же: две узкие койки, тумбочка, стул. Но теперь здесь висел их совместный запах — пыль, пот, антисептик и лёгкий аромат её травяного чая из термоса, который она, кажется, никуда не выпускала из рук. Первым делом Энн, не говоря ни слова, прошла в душевую. Рекс слышал, как льётся вода. Он остался стоять посреди комнаты, ощущая странную оторванность. Адреналин схлынул, оставив после себя ватную пустоту и глухую, назойливую ломоту в мышцах от постоянного напряжения. Он сел на край кровати, уставившись в трещину на линолеуме. Она вышла, закутанная в полотенце, с влажными тёмными волосами. Её взгляд был чистым, профессиональным. «Твоя очередь, — сказала она. — Горячая вода кончается.» Он кивнул и прошёл мимо. Под почти обжигающими струями он пытался смыть не грязь, а ощущение — тот леденящий ужас, когда волна накрыла Марка, и холодное сканирование «садовника». Это не удавалось. Страх встроился глубже, чем грязь. Когда он вышел, она уже была в чистой форме, а на тумбочке стояли две кружки с паром. «Чай, — сказала она. — Простой. Чёрный. С сахаром. Для энергии.» «Спасибо. Как Лия?» «Спит. Местный доктор, тот бородач, дал ей что-то серьёзное. Агенты наши на посту. Всё спокойно. Слишком спокойно.» Бобо причмокнул. «Мне это не нравится. Эта штука там… она думает. Ждёт.» Он выпил залпом, не чувствуя вкуса. Горячая жидкость обожгла горло, вернув ощущение реальности. «Что дальше?» — спросил он, голос хриплый. «Ждём. Лаборанты Кастро разбирают наши образцы. Я отправила все сырые данные Ребекке. Она работает на своей стороне. Пока приказ — ничего не предпринимать. Оцепить зону и наблюдать.» Она говорила ровно, но он видел, как её пальцы теребят край планшета. Ей тоже было невыносимо это бездействие. «И мы просто… сидим?» «Мы восстанавливаемся, — поправила она. — Мы едим, спим и ждём указаний. Это тоже работа.» Работой оказалась странная, вынужденная рутина. Они приходили в столовую, где царило подавленное молчание. Местные агенты и учёные бросали на них быстрые, полные не то жалости, не то страха взгляды. Они слышали шёпот: «…это те, кто вернулся из сектора семь… видели, как агента Хайса кристаллом покрыло…» Бобо, впрочем, пытался нарушить уныние. Он устроился на кухне помощником и теперь раздавал порции с комментариями. «Вам, героям, двойная пайка! Чтобы не рассыпались, как тот бедолага Марк! Ой, чёрт, не то слово…» — и он, поймав хмурый взгляд повара, виновато умолкал, судорожно сглатывая. Энн вызвали в лабораторный модуль. Рекс пошёл за ней, но дальше коридора его не пустили — только персонал с допуском. Он ждал снаружи, прислонившись к прохладной стене, слушая невнятные обрывки разговоров за дверью: «…структура не встречалась…», «…энергетическая подпись аномальна…», «…нужны данные Ребекки с основного массива…» Энн вышла через час. Лицо её было сосредоточенным. «Ничего нового, — сказала она, идя с ним обратно по коридору. — Они подтверждают: это не биология, не химия в привычном смысле. Это перестройка материи на фундаментальном уровне. Какой-то полевой эффект. Источник — в том алтаре. Но как подобраться…» Она замолчала. «Ребекка обещала дать свои расчёты к вечеру.» Ожидание стало невыносимым. Чтобы не сойти с ума от безделья, они, по предложению одного из более дружелюбных местных техников, отправились на «экскурсию» в жилую часть острова — небольшой посёлок за периметром базы «Провидения». Это был другой мир. Нестройные домики из местной древесины и привезённых панелей, запах дыма, жареной рыбы и влажной земли. Здесь жили семьи сотрудников, обслуживающий персонал, несколько местных, нанятых на работу. Дети бегали по утоптанным дорожкам, не обращая внимания на свинцовое небо. В крошечной лавке продавали сувениры из ракушек и дешёвый шоколад. Они шли молча, просто наблюдая. Это была жизнь — простая, грязная, шумная. Жизнь, которой угрожало нечто, что даже нельзя было понять, как врага. Рекс смотрел на играющих детей и думал о кристаллической тишине, лежащей в нескольких километрах отсюда. Она поглотила бы и этот посёлок, не дрогнув, превратив смех в вечное, сиреневое безмолвие. Энн остановилась у лотка со странными фруктами. Она купила два, протянула один Рексу. «Попробуй. Говорят, кислые. Отвлекает.» Он откусил. Мякоть была обжигающе кислой и терпкой, заставляя сморщиться. Но это был вкус. Настоящий, грубый, живой. «Ужасно, — сказал он. «Зато не забываешь, что у тебя есть язык, — она слабо улыбнулась, делая свой глоток и морщась. — А не только… нервы.» Вечером, вернувшись в свою комнату, они получили шифрованное сообщение от Ребекки. Объёмное. С чертежами, спектрограммами, гипотезами. «Она предлагает теорию, — сказала Энн, листая данные на планшете. — «Часовой» не просто автономен. Он следует изначальной, повреждённой программе. Чтобы его деактивировать, нужно не сломать его, а… «усыпить». Ввести код завершения миссии. Для этого нужен сигнал определённой частоты, который может сгенерировать только родственная нанитическая система. То есть…» Она подняла глаза на Рекса. «То есть я, — закончил он. Он посмотрел на свои руки. — Снова.» «Но не сейчас, — быстро сказала она. — Ребекка уточняет модели. Кастро приказал ждать. И…» Она замолчала, понизив голос. «И мне нужно быть уверенной, что ты готов. Не только физически.» Он понял. Она говорила о самолёте. О его ступоре. О страхе, который мог парализовать в решающий момент. «Я буду готов, — сказал он, и в его голосе прозвучала не бравада, а обещание, данное самому себе. «Знаю, — просто ответила она. — Но пока — ложись спать. Завтра, возможно, будет тяжёлый день.» Она выключила свет. Они лежали в темноте на своих узких койках, разделённые полуметром пространства, но ощущая присутствие друг друга по звуку дыхания. «Рекс, — тихо позвала она. «А?» «Тот фрукт… он и правда был ужасно кислый.» Он услышал в её голосе улыбку. «Да, — согласился он. И после паузы добавил: — Но лучше, чем сиреневая пыль.» Из темноты донёсся её сдержанный смешок. И в этот момент, в душной комнате на краю мира, ожидая приказа, который мог изменить всё, они чувствовали себя не солдатами в западне, а просто двумя людьми, которые нашли в ужасной кислятине повод для тихого, общего смеха. И этого, как ни странно, пока что хватало.