дневник

я лёг спать, и под одеялом всё ещё чувствовал, как горло горит от проглоченного вкуса его посуды. сон пришёл сразу, как падение в яму. мы были в ванной. Дима стоял под душем. вода стекала по его спине, и я видел, как каждая мышца играет под кожей. он мылил голову, и пена, белая и густая, стекала по его шее. все было очень медленно, как в тягучем сиропе. он обернулся. и посмотрел прямо на меня. впервые. Не сквозь, а в. его зелёные глаза были мокрыми и огромными. — ты всё время смотришь, — сказал он. голос был глухим от шума воды. — подойди. я не мог пошевелиться, но мои ноги сами понесли меня к нему. пар от горячей воды застилал всё. я стоял перед ним в одежде, которая моментально промокла и прилипла. он взял мою руку — его пальцы были скользкими от мыла — и приложил её к своей груди, прямо под ключицей. я чувствовал, как бьётся его сердце. ровно. мощно. — чувствуешь? — спросил он. я мог только кивать. во рту пересохло. потом он наклонился (вода с его темных волос капала мне на лицо) и понюхал мою шею. долгий, глубокий вдох, как у животного. — ты пахнешь мной, — прошептал он прямо в кожу. — моей солью. моим металлом. ты меня съел? он не ждал ответа. он провёл мокрой рукой мне по губам, и я инстинктивно облизал его пальцы. на этот раз вкус был настоящим — мыло, кожа, тёплая вода, и под всем этим — он. тот самый, с улицы. я начал дрожать. — тише, — сказал он и обнял меня. Не для утешения. это был захват. его мокрое, сильное тело прижалось к моему, и стало нечем дышать. я тонул в этом парном, мыльном теле, в этом сердцебиении. — теперь ты мой, — сказал он, и его голос потерял всякую теплоту, став плоским и механическим. — ты мой симптом. моя плесень. и тогда он поцеловал меня. это не был поцелуй. это было причастие. его губы были тёплыми и влажными, язык — настойчивым, безжалостным. он заполнял собой весь мой рот, весь мой мозг. я не мог дышать, но и не хотел. я впивался в него, в этот кошмарный контакт, в ужасе и экстазе, чувствуя, как моё тело закипает, отзываясь на каждое движение его языка... я проснулся не от толчка, а медленно, как всплывая со дна тёплого океана. в комнате стояла тишина, и всё моё тело гудело. оно было одним большим, ликующим нервом. между ног — дикая, пульсирующая эрекция. она не была болезненной. она была ликующей. памятником тому, что случилось. доказательством. стыд был, но он был сладким и липким, как мёд. я позволил себе лежать и чувствовать его. позволил себе вспомнить каждый миллиметр того поцелуя. вкус его слюны, давление его зубов о мои губы, влажность. я запустил руку в боксеры, обхватив вставший член рукой. я делал медленно, нарочито, растягивая момент, снова и снова вызывая в памяти этот сон. я представлял снова и снова диму. я представляю как его пухлые губы с колечком целуют меня. как его язык встречается с мои. с этим представлением моё возбуждение становилось с каждым минутой сильнее, а рука начинала дрочить сильнее. я уже был на исходе. и кончил себе в руку, выдыхая со стоном его имя. после накатила сладкая, расслабленная пустота. я лежал, липкий и счастливый, и слушал. испачканную руку я вытер об другую сторону подушки. из-за стеной был Димы. он спал. его губы были сомкнуты. его тело — целомудренно. он ничего не знал. и в этом была моя страшная сила. я обладал им так, как он никогда не сможет обладать мной. у меня был его поцелуй. вкус его. в моей голове, в моём теле, на моей коже. я улыбнулся в темноту. щель в шкафу, где лежал дневник. туда надо записать это. запечатлеть. это важнее, чем тарелка. завтра он снова не посмотрит.но я буду знать. я буду смотреть на его губы и чувствовать их вкус на своём языке. и от этого знания во мне будет расти не боль, а сила. сила того, кто любит сильнее, до самого дна, до самого безумия. и я заснул снова, с лёгкостью, надеясь, что сон повторится. чтобы закрепить успех. чтобы поглубже.