Ingwerplätzchen

      "Доброе утро", — сонно пробубнил Герберт, развесив локоть на крепком плече. Отсюда можно было разглядеть кофейную "черную дыру" в кружке. Излюбленный годами запах легко пощекотал у кончика носа, может даже взбодрил на минутку. А впереди еще накрытый стол завтраком, он чуть ли не сваливался с собственных ног, пока не нашел опору. "Мм, — хмыкнул Михаил, отпивая добрую порцию напитка всего в один глоток, — доброе." "С днём Святого Валентина, schatz." "Что?" "Четырнадцатое февраля. День влюбленных." "А-а-а..." — на добрые половину минуты они замолчали. Вроде же только недавно начался февраль, но уже прошло две недели. То ли месяц короткий, то ли время летит с каждым годом быстрее. Михаил задумчиво положил в рот кусочек ещё теплого омлета. "А с чего вдруг? Мы же не празднуем такое." "А почему и нет? Я как бы тебе подарок приготовил." — вот те раз! Подарок подготовил, а у него самого ничего нет. Перед глазами мелькает что-то в напоминавшее форму сердца. Атласная ленточка обернулась вокруг толстой шеи, ударило запахом пряного имбиря. На груди красовалась "медаль" — Герберт тихо хихикнул. "Испёк эту вкуснятину из моей родины для тебя. Сам! — акцент на последнее слово звучало очень гордо. Аж насупился, — чтобы точно съел до последней крошки, хе." Миша развернул печенье лицевой стороной: застывшая глазурь контрастировала на фоне запечённой основы. Кремовые лепестки вокруг контура торчали в разные стороны; уже представил, что с тем кондитерским мешком было не легко управиться. Едва читаемый "Bärchen" красовался в самом центре сердца. "О-у-у, мило! Наготовил нам печенье?" "Нет, только тебе." "Один?" "Ага." Кофе осталось в стороне, когда Михаил сжал большими пальцами за края. Несмотря на усилия сладость не поддалась на желаемые половинки. После неудачных попыток, тот попробовал просто постучать по столу. Как камень. Сомневаясь что это вообще возможно съесть, спросил: "Герберт, что не так с этим печеньем?!" и поглядел назад. Но умелый кондитер уже задремал стоя.