Призрак Уильяма Торна / The Haunting of William Thorn by Ben Alderson

Дни казались неделями, недели — годами, а для Уильяма годы — минутами. Так теперь для него текло время, не имея никакого значения, как и все остальное. За исключением Хэнбери — он цеплялся за него, за свой дом, за обещание будущего, которого у него тоже никогда не будет. Но он впился когтями своей решимости в самые основы этого места и отказывался отпускать его — навсегда. Не было редкостью, когда в поместье Хэнбери врывались незнакомцы. Уильям слышал хихиканье подростков, приходящих глубокой ночью на какую-нибудь пьяную экспедицию по охоте на привидения. Иногда он устраивал им шоу их жизни — царапал слова на стенах (за эту идею они могли поблагодарить Арчи), открывал шкафы, стучал ногами по полу или шептал им на ухо. Иногда он просто плакал, не пытаясь это скрыть, прогоняя нарушителей из своего дома одной только своей печальной провинностью. За прошедшее время он многому научился. Он наблюдал за полицейским расследованием, как будто сидел в первом ряду на представлении. Все началось волнами, полиция приезжала, чтобы собрать ДНК, без сомнения. Они забрали сломанные телефоны Уильяма и Эдварда, личные вещи. Даже плащ Арчи. Уильям смотрел, как группа должностных лиц пришла и раскопала колодец за сторожкой. Это заняло некоторое время, но в конце концов они нашли то, что искали. Тела — или давно разложившиеся останки костей, зубов и ногтей. Их было два. Так же, как Уильям наблюдал за этим, так и призраки, которых он встретил в тот день, когда нашел Эдварда без сознания в сторожке. Как только их тела были обнаружены, а их имена зачитаны с листа бумаги, они исчезли, как пепел, унесенный ветром. Еще больше вопросов, на которые у Уильяма уже не было сил отвечать. Все хотели узнать историю Хэнбери. Репортеры, документалисты, съемочные группы и многие другие приехали, чтобы раскрыть мрачную правду о культе Стоунвелла. Так они его называли. В конце концов, «культ» звучало лучше, чем «отчаянные семьи, пытающиеся защитить близких». Незнакомцы рылись в давно опустевших комнатах — улики были изъяты полицией, а вещи украдены бездомными бродягами, которые пришли в Хэнбери в поисках теплого места для ночлега. Уильям разрешил этим людям оставаться, не мешая им, столько, сколько им было нужно. Время не заботилось об Уильяме, поэтому он тоже не обращал на него внимания. Он наблюдал за сменой сезонов за окном, всегда ожидая возвращения одного человека. Однако его надежда никогда не колебалась. Она оставалась крепкой, как железо. По крайней мере, так он думал. Потому что в один день, когда он услышал характерный скрип открывающейся входной двери, ему даже в голову не пришло, что его ожидание наконец-то может закончиться. Был вечер какого-то утомляющего зимнего дня, когда медленные шаги предупредили Уильяма о появлении кого-то в его владениях. Он был готов на все, чтобы прогнать их, пока не оказался в коридоре, лицом к лицу с человеком, которого ждал все это время. Эдвард Джонс вернулся. Его Эдвард, только другой, измененный годами и обстоятельствами, которые с ними пришли. И на долю секунды Уильям снова почувствовал, что живой. Что-то шевельнулось в его груди. Как будто повернули ключ в музыкальной шкатулке или завели двигатель. «Привет, Уилл», — сказал Эдвард, хотя, как и все, кто приезжал в Хэнбери с того рокового дня, Эдвард просто смотрел сквозь него. Он не мог его видеть, это было ясно. Уильям не понимал, как и почему это произошло, было ли это потому, что его физическое тело было вывезено из Хэнбери, или потому, что это странное существование имело правила, которые Уильям еще не понимал? Поэтому он не стал отвечать. Вместо этого Уильям просто стоял и смотрел на Эдварда, впитывая его, как художник впитывает свой объект. Эдвард стоял высокий, с густой бородой, покрывающей его четкий подбородок, с тенями под глубокими карими глазами. По седым прядям волос по бокам головы Эдварда Уильям понял, что прошло много времени с тех пор, как он видел его в последний раз. В то время как Эдвард постарел, Уильям остался прежним. «Прости, что так долго не возвращался за тобой», — сказал Эдвард, опустив чемодан рядом с собой, белки его глаз были покрасневшими. «Оказалось, что наша правовая система — полный отстой... Удивлен? Не особо». Он задохнулся, опустив подбородок на грудь. «Я... прошло слишком много времени, но я никогда не забывал. Ни тебя, ни моего обещания. Ни на секунду». Уильям сократил расстояние между ними, его шаги были настолько легкими, что неудивительно, что Эдвард их не заметил. Неужели время ослабило их связь до такой степени, что он больше не мог его видеть? Уильям был готов сделать все, чтобы показать Эдварду, что он здесь. Возможно, тот не мог его физически увидеть, но Уильям мог выцарапать правду на каждой стене, полу и потолке поместья, пока Эдвард не убедится, что Уильям тоже ждал. Эти сомнения рассеялись, когда Уильям заметил одинокую слезу, скатывающуюся по лицу Эдварда и впитывающуюся в его бороду. «Пожалуйста», хрипло прошептал Уильям, его голос звучал странно и непривычно после столь долгого молчания. «Не плачь...» «Просто они считали меня виновником твоего... убийства. Я был самым простым вариантом. Потребовалось некоторое время, чтобы собрать доказательства, опровергающие это. В конце концов я смог доказать, что произошло. Что твоя... смерть была несчастным случаем. Это было самым сложным. Они думали, что я сошел с ума, когда я сказал, что ты был со мной до последней секунды. Я уверен, что неудивительно, почему мне потребовалось так много времени, чтобы доказать свою вменяемость. Только после всего, что я сказал о Майке, я наконец доказал... Я смог вернуться за тобой, как и обещал. Майк Дин убедил всех, что я виноват, и СМИ это подхватили. Пока не выяснилась правда о том, что сделала его семья. Когда нашли тела двух пропавших парней из Стоунвелла, которые, как считалось, погибли во время Второй мировой войны, это помогло. Их убил прапрадед Майка. Удар тупым предметом. Как оказалось, у него были страшные наклонности. Майк в конце концов признался несколько лет спустя, когда доказательства стали достаточно убедительными. Уилл...» Эдвард глубоко вздохнул и улыбнулся. «Эндрю Дин убил Тедди для семьи Томасов. В секретной комнате были письменные свидетельства отца Роберта об этом. Признания вины. Этого и найденных останков было достаточно, чтобы...» Его голова опустилась на подбородок. «Я просто разговариваю сам с собой, да?» «Нет», — заверил Уильям. «Я здесь. Я всегда был здесь». Эдвард, похоже, снова не слышал. «Я принес с собой кое-что», — сказал он, наклонившись к чемодану, расстегнув его и вынув что-то изнутри. «Это стоило мне целое состояние, и я не хочу, чтобы ты злился. На самом деле, хочу. Я хочу, чтобы ты так разозлился на меня, что вернешься и скажешь мне это сам. Я хочу увидеть, как морщится твой лоб, когда ты хмуришься, или дрожь в твоей нижней губе, когда ты слышишь что-то, что тебе не нравится. Так что, пожалуйста...» Уильям поднял руку ко рту. Он никогда раньше не замечал, что делает это, и это его задело. Потому что Эдвард заметил это, дорогой Эдвард с его всегда наблюдательными глазами, молча впитывающий детали, которые не должны были иметь значения, но тем самым делая их важными. «Я никогда не смогу злиться на тебя, Эдвард», — сказал Уильям, убрав руку от рта и положив ее на щеку Эдварда. Так быстро, что он едва не пропустил это. Эдвард вздрогнул, подняв глаза, как будто почувствовав прикосновение. «Да, смотри! Я здесь. Пожалуйста, найди меня». «Я знаю, как сильно ты это ненавидел раньше», — сказал Эдвард, выкладывая предмет из своей сумки на пол коридора. Уильям улыбнулся сквозь слезы, когда Эдвард развернул доску Уиджа и положил ее перед ним. На этот раз она была с собственной планшеткой, которая, казалось, была сделана из аметиста с прожилками черного мрамора. «Если ты здесь, посиди со мной немного», — сказал Эдвард так неожиданно, что Уильям почти подумал, что видит его. Но это было не так. «Знаешь, на этот раз я даже не буду следовать правилам. Если и есть момент, когда я хочу, чтобы меня преследовал призрак, то это сейчас». Эдвард прочистил горло, набравшись смелости, чтобы закончить. «Итак, Уилл, если ты меня слышишь, пожалуйста». Просто пожалуйста. Никаких слов после этого. «Пожалуйста» было достаточно. Боль в голосе Эдварда, мольба и отчаянная потребность, все это проникло в душу Уильяма и отравило его. Тело Уильяма дрожало, когда он сидел на полу, скрестив ноги, напротив человека, который занимал его мысли днем и ночью — как бы долго это ни было. Он даже не хотел знать, сколько времени он потерял — это уже не имело значения. Эдвард вернулся; это было единственное, что имело значение. И Уильям сделал бы все, чтобы он никогда больше не смог его покинуть. «Ну, что скажешь, Уилл?» Эдвард опустил пальцы на планшет и начал вращать его по кругу. «Ты хочешь преследовать меня?» Уильям разрыдался, то ли от смеха, то ли от плача. Он знал, что плачет, потому что это была его естественная реакция на все эмоции. Слёзы радости, слёзы печали, слёзы гнева и сожаления, слёзы горя или желания. Хотя, как оказалось, он больше не чувствовал слёз на своём лице. Он задался вопросом, исчезло ли это чувство, когда его тело увезли из Хэнбери, лишив его единственной связи с чем-то физическим. «Я просто хочу тебя», — прошептал Уильям, опустив свои бледные пальцы на руку Эдварда. «Все, что я хотел, — это ты, с того дня, как они забрали тебя от меня». Кожа Эдварда была гладкой на ощупь, теплой и приветливой. От прикосновения Эдвард ахнул, и этот звук пронзил Уильяма до глубины души. Он поднял глаза, пытаясь что-то найти, но его хмурый взгляд углубился, как будто то, что он почувствовал, было только в его воображении. Он покачал головой и снова сосредоточился на доске. «Задай мне вопрос, Эдвард», — подбодрил его Уильям. На мгновение воцарилась тишина, а затем Эдвард наконец заговорил. «Ты здесь, Уилл? Ты со мной… пожалуйста, покажи мне, что ты все еще со мной, пошевелив планшет». Может, отчаяние Эдварда, которое сломало его глубокий голос, а может, слезы, которые продолжали течь по его красивому, знакомому лицу, дали Уильяму силу ответить. Уильям сосредоточился на своем желании, вцепился в него и отказался отпускать. С этой потребностью он представил, как движется планшетка, настолько ясно, что, когда он наконец двинулся, это не было сюрпризом. Медленно Эдвард убрал свои нежные пальцы, позволяя планшетке двигаться только по воле Уильяма. Он направил ее к важному ответу. Эдвард прочитал его вслух. «Да». Уильям переместил планшетку по доске, ненадолго задерживаясь над буквами, пока Эдвард читал их, рыдая так, что грудь разрывалась. «Я. Здесь». Когда Эдвард отвёл взгляд от доски, на этот раз он не пронзил Уильяма насквозь. Их взгляды встретились. Горячее, как летняя молния, чувство существования пронзило каждый сантиметр Уильяма. И в отражении наполненных слезами глазах Эдварда Уильям нашёл себя. «Ты вернулся за мной», — сказал Уильям, проверяя свой рот, призывая свой голос быть громким и чётким. Эдвард резко вдохнул, поднял руку с планшета и протянул ее через доску, как будто собирался коснуться Уильяма. Уильям обнаружил, что его рука тоже поднимается, желая только одного — разделить момент настоящей связи, чего он жаждал с тех пор, как видел, как его тело уносили из поместья Хэнбери. «Я думал, ты забыл обо мне», — повторил Уильям, на случай, если первый раз не сработало. «Но ты вернулся». «Я всегда найду путь к тебе. Как и обещал», — ответил Эдвард, не отрывая взгляда от человека, который значил для него все. «Обещание есть обещание». «Ты можешь...» Уильям не стал доканчивать. Потому что, когда их руки соприкоснулись, Эдвард ответил: «Слышишь меня?» «Да, Уильям Торн». Слезы печали превратились в слезы радости. «Я тоже тебя вижу». Уильям не смел пошевелиться, боясь испортить момент. Он не хотел даже моргать, вместо этого наблюдая за самой красивой улыбкой, расцветающей на лице Эдварда. «Я скучал по тебе», — услышал Уильям свой голос. «Очень». Эдвард вздохнул, прижав ладонь к ладони Уильяма, прежде чем их пальцы переплелись, и они снова соединились. «И я скучал по тебе». Наступила короткая пауза, мягкая, как пуховые перья. «Что теперь?» — спросил Уильям дрожащим голосом, зная, что потребуется больше, чем воля вселенной, чтобы снова разлучить их. «Ну...» Эдвард достал что-то из кармана и вытащил знакомый набор ключей. «Я выиграл поместье Хэнбери на аукционе. Стоило это мне не много. Оказывается, никто не хочет дом с привидениями, если ты можешь в это поверить». Оба мужчины смеялись сквозь слезы, Уильям радовался тому, как холодными и настоящими они были, когда каждая из них стекала по его щеке. «Я могу», — сказал он. «Добро пожаловать домой, Эдвард». «Дом. Не место, а человек. Ты, Уильям». Эдвард с трудом сглотнул, слегка выпрямив сгорбленные плечи. «Могу я попросить тебя об одном...?» «О чем угодно». «Преследуй меня, Уильям Торн». Уильям улыбнулся от уха до уха, липкие следы слез засыхали на его щеках. «С удовольствием».