Точка опоры

Стив проснулся рано. Это вошло у него в привычку еще до того, как он стал Капитаном Америка — просыпаться с первыми лучами солнца, когда они только начинали золотить горизонт. Он не сразу понял, почему все иначе. Потом до него дошло — тепло. Не то привычное тепло одеяла, а другое, живое, исходящее от тела, прижавшегося к нему со спины. Рука Баки — живая, не металлическая — лежала у него на груди, тяжелая и расслабленная. Дыхание было ровным, глубоким — он все еще спал. Стив лежал неподвижно, боясь пошевелиться и спугнуть этот момент. В комнате было тихо, только где-то далеко гудела вентиляция Башни да изредка доносился приглушенный шум раннего транспорта с улиц. Неоновые огни за окном давно погасли, уступив место теплому, розовато-оранжевому восходу. Он осторожно повернул голову, чтобы видеть лицо Баки. Тот спал на удивление спокойно и безмятежно, без того настороженного, чуткого сна солдата, готового вскочить в любую секунду. Лицо его было расслабленным, залом между бровями разгладился, рот чуть приоткрылся, и Стив поймал себя на мысли, что не видел его таким никогда. Даже в Бруклине, даже до войны — тогда они оба вечно куда-то спешили, что-то делали, о чем-то беспокоились. Не то, чтобы они тогда целенаправленно засыпали вместе — но после смерти матери Стиву было тяжело находиться одному в пустом доме, и он, запирая свою ставшую вдруг слишком мрачной, слишком неуютной квартирку, сбегал в ночь в одной только драной куртке, устремляясь туда, где неизменно ждали, где окна всегда горели ровным, спокойным светом, словно говорившим с мягкой укоризной усталому, заблудшему путнику: «Долго же тебя не было», хотя и суток еще не прошло с их встречи. Этим светом всегда был Баки. И сейчас он просто спал рядом, доверчиво прижимаясь к его спине. Минут через десять Баки зашевелился. Сначала просто вздохнул глубже, потом чуть нахмурился, потом — открыл глаза. Секунду смотрел в пространство непонимающе, а потом его взгляд наткнулся на Стива. — Ты чего не спишь? — спросил он хриплым, невнятным голосом. — Сплю, — серьезно ответил Стив. Баки фыркнул: — Как сова, что ли? С открытыми глазами? — Ага. Очень удобно. Баки зарылся лицом ему в плечо, пряча усмешку. Рука на груди Стива чуть сжалась — не в кулак, просто жест, будто проверяющий, что он все еще здесь. — Который час? — пробурчал он куда-то в кожу. — Рано еще. — Это я и сам понял. — Баки приподнял голову, щурясь на окно. — Солнце только встает. Он снова опустил голову на плечо Стива — тот обнял его свободной рукой, притягивая ближе. Они лежали так какое-то время — молча, просто чувствуя тепло друг друга, дыхание, медленный ритм сердец. — Знаешь, — вдруг сказал Баки, не поднимая головы, — в какой-то момент я испугался, что мне все это просто приснилось. Что я открою глаза, а ты у себя, или пьешь кофе в кухне, или ушел на пробежку, или… — Эй, — Стив прервал его быстрый поток слов, оставив поцелуй в уголке его губ — словно бы в подтверждение, что случившееся — реальность. — Все хорошо, я здесь. И всегда буду здесь. Давай о плохом не думать. — Да, — после паузы медленно выдохнул Баки. — Рядом с тобой это не так уж сложно. Стив помолчал, перебирая пальцами спутанные волосы на его затылке. — И на пробежку я сегодня не пойду, — добавил он, заправляя за ухо особо непослушную прядь. Баки приподнял голову, глядя на него с подозрением: — Ты? Не пойдешь на пробежку? С тобой все в порядке? — Даже лучше, чем обычно, — улыбнулся Стив. — Просто решил, что один день можно и пропустить. — Серьезно? — Баки прищурился. — Слушай, если ты собрался нарушать привычный распорядок дня из-за меня, я тебя с кровати сброшу. — Попробуй, — легко согласился Стив. Баки дернулся, делая вид, что пытается. Стив перехватил его руку и притянул обратно. Они возились пару секунд, как щенки — беззлобно, почти беззвучно, пока Баки не замер, оказавшись прижатым к Стиву совсем близко. Их губы оказались в паре сантиметров друг от друга. — Ладно, — сказал он тихо. — Уговорил. Лежим дальше. — Я и не спорил. Они снова замолчали. За окном медленно светлело, тени в комнате таяли, уступая место мягкому утреннему свету. Где-то в глубине Башни уже началось движение — далекие шаги, приглушенные голоса, позвякивание посуды на кухне этажом ниже. — Все равно скоро надо будет вставать, — без особого энтузиазма заметил Баки. — Надо, — согласился Стив. И не пошевелился. Баки хмыкнул куда-то ему в ключицу: — Капитан Америка кладет болт на режим. Мир точно сегодня рухнет. — Пусть рушится. — И правда, в жопу его. Солнце продолжало подниматься над городом, заливая комнату золотистым светом. Обитатели Башни просыпались, готовясь к новому дню. А двое суперсолдат лежали в кровати, обнявшись, и никуда не спешили. Впервые за очень долгое время. * * * В кухне царила привычная суматоха. Во главе стола, восседая на стуле Тони как на троне, в алом с золотой окаемкой халате с эмблемой «Stark Industries», сидел Локи. Его волосы спадали на спину роскошной темной волной, и он с видом коронованной особы отхлебывал эспрессо из крошечной чашки. Тони, устроившись рядом с Пеппер, хмуро косился на него исподлобья — Локи приватизировал не только его стул и халат, но и любимую чашку не обошел вниманием, хотя кухонные шкафчики были полны посуды на любой вкус. Напротив Локи, угрюмый, как туча перед грозой, сидел Тор. Великолепные золотые волосы, его честь и гордость, теперь отчего-то стали цвета яркой фуксии, и каждая прядь излучала яростное, беззвучное негодование, — судя по всему, и здесь не обошлось без «заботливого» вмешательства бога обмана. Сэм Уилсон колдовал у плиты, ловко переворачивая блинчики и напевая что-то себе под нос. Наташа разливала сок. Клинт методично поглощал третью кружку кофе. Брюс уткнулся в тарелку с овсянкой. Ванда тихо переговаривалась с Питером, жирно намазывавшим арахисовую пасту на тост. А потом в кухню вошли Стив и Баки. Они не держались за руки — ничего такого, что бросалось в глаза. Но то, как они двигались, как их плечи почти соприкасались, как в воздухе между ними висела какая-то плотная, тихая синхронность — это было заметно сразу. Они молча взяли тарелки, наложили овсянку и сели рядом, и новая слаженность в их движениях не укрылась ни от кого. За столом повисла непривычная тишина. Наташа и Клинт удивленно подняли головы от тарелок и быстро переглянулись. Брюс на мгновение перестал жевать. Ванда и Питер прервали беседу на полуслове, а тост, щедро сдобренный пастой, так и не добрался до рта, — Паркер еще явно не понял, в чем дело, и теперь поочередно обводил взглядом присутствующих, пытаясь определить, что послужило причиной всеобщего замешательства. Тор, никогда не отличавшийся особой сообразительностью, почесывал розовый затылок и озадаченно хмурился. Тони посмотрел на Пеппер, и она чуть заметно приподняла брови — мол, а чего ты ждал, к этому все и шло. Старк только пожал плечами и коротко, быстро кивнул, и в его взгляде, скользнувшем по Стиву и Баки, больше не было тяжести — только усталое, горьковатое понимание и, наконец, принятие. Хочет он того или нет, но теперь-то Барнс уж точно никуда отсюда не денется, и с этим фактом придется свыкнуться, как с кофейной гущей в раковине или украденным Локи халатом. В воздухе отчетливо запахло горелым — Сэм, опрометчиво оставивший сковородку без внимания и пару минут с открытым ртом наблюдавший развернувшуюся за столом картину, спохватился и поспешил перевернуть очередной блин, но было поздно: тот поджарился до такой внушительной корочки, что в пищу был уже непригоден. Звенящую от недосказанности тишину нарушил Локи, отставивший чашку с тихим, изящным стуком. — Ах, какое отрадное зрелище, — начал он, и его голос, полный сладкого, ехидного предвкушения, заполнил пространство. — Рассвет, кофе, аромат свежих блинчиков… и два наших доблестных воина, на чьих лицах — как бы это помягче? — сияет блаженство успешно завершенного, наконец-то, ночного… тактического сближения, — Локи театрально вздохнул, прижав руку к груди с таким видом, будто его переполняли самые нежные чувства. — Капитан, позвольте поздравить. Лишиться невинности, когда вам давно перевалило за девяносто — это, знаете ли, требует настоящей стратегической выдержки. Я впечатлен. И даже немного тронут. Долгий же вы проделали путь от заморозки до оттаивания в таких теплых объятиях. Тор мрачно сверкнул на него глазами, но промолчал — пока. Локи не унимался: — А вы, сержант Барнс, — он перевел взгляд на Баки, который медленно намазывал масло на тост, — заслуживаете отдельной награды. Не каждому удается растопить легенду, да еще и так... основательно. Я бы сказал, это уже не просто тактическое сближение, а полноценная стратегическая операция. Успешно завершенная, судя по вашим довольным, счастливым лицам. Только не берите пример с моего дорогого брата, который, как известно, в вопросах любви руководствуется исключительно принципом «увидел — влюбился — уронил молот на ногу — все пропало». Его ухаживания напоминают брачный танец лося, который настолько увлекся процессом, что забыл, куда шел, и в итоге врезался в дерево. Правда, иногда и это срабатывает. Видимо, некоторых женщин привлекает столь примитивная манера показать свои чувства. Как, впрочем, и мужчин, — Локи приподнял бровь с видом человека, наблюдающего за забавным, но совершенно непонятным ему природным явлением. — Но вы, я надеюсь, не повторите его ошибок: не попытаетесь украсить друг друга оленьими рогами, не будете подбрасывать пойманную дичь на подушку и, самое главное, не станете объясняться в чувствах на спор, проиграв битву великану-оборотню. Хотя, должен признать, последнее было довольно забавно. Девушка, кстати, после такого сразу сбежала. Как и большинство его пассий, впрочем. Тор с минуту сидел с таким видом, словно на него вылили ушат ледяной воды. Потом, не проронив ни слова, схватил со стола большую чашку с вареньем для блинчиков и с каким-то садистским удовольствием надел ее на голову брата. Липкая, сладкая субстанция потекла по роскошным волосам, по лицу, по воротнику чужого халата и закапала на пол. Локи замер. На его лице отразилась целая гамма чувств — от искреннего возмущения до театрального оскорбления. Он медленно, с невероятным достоинством, снял чашку с головы, тщательно протер глаза салфетками и посмотрел на Тора с ледяным спокойствием. — Братец. Твое поведение за столом всегда отличалось... первобытной непосредственностью, — Локи щелкнул пальцами, и варенье бесследно исчезло, оставив после себя лишь легкий фруктовый аромат. Он изящно облокотился на спинку стула, с неприкрытым удовольствием оглядывая кухню. — Впрочем, сегодня я не настроен читать тебе мораль о хороших манерах. У нас тут столько поводов для радости. Любовь в воздухе, счастье на лицах... — Он посмотрел на спину Сэма, который по-прежнему орудовал у плиты, беззастенчиво скользнул взглядом ниже и многозначительно поиграл бровями. — И прекрасный вид из-за стола, должен заметить. Булочки что надо, а, брат? Ничуть не хуже, чем у нашего Капитана. Тут Сэм, словно почувствовав той самой частью тела, о которой шла речь, его липкий взгляд, вздрогнул и развернулся, в процессе так резко взмахнув сковородкой, что очередной блинчик, который он как раз собирался переложить на тарелку, мгновенно вылетел из нее, преодолел половину кухни и приземлился прямо на лысину директора Фьюри, которому как раз в этот момент не посчастливилось появиться в дверном проеме. — Ой, Ник, прости, я тебя не видел! — Сэм в ужасе подскочил к нему и, аккуратно подцепив горячий блин двумя пальцами, вернул его на зажатую в другой руке сковородку. — Сам не знаю, как это вышло! Ты в порядке? Фьюри, на своем веку повидавший и не такое, даже не поморщился. Он тихонько хмыкнул и обвел кухню единственным глазом, отдельно задержавшись на Локи, с невинным видом застывшим на стуле. — Вижу, завтрак в самом разгаре? — Фьюри усмехнулся, принимая у Сэма салфетку. Медленно протер лысину от масляных пятен и произнес: — Я, собственно, здесь по делу. В Перу засветилась новая база «Гидры» — надо бы обсудить стратегию. — О, конечно, — Сэм вернул сковородку на место, выключил плиту и водрузил тарелку с горой свежих блинчиков в центр стола. — Но сначала садись позавтракай с нами. Ванда сварила овсянку, а я вот напек… гм, извини еще раз за этот казус. Кстати, достаньте кто-нибудь новую банку варенья. Не обращая внимания на возражения Фьюри, что он уже, вообще-то, с шести утра на ногах и успел позавтракать дома, Сэм усадил его рядом с Тором. Фьюри мельком глянул на розовые волосы своего соседа, чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Только во взгляде мелькнуло что-то вроде: «Каждый сходит с ума по-своему». Локи, разумеется, не мог упустить момента: — Директор Фьюри, — сладко пропел он. — Вы как раз вовремя. Наташа закатила глаза, Тони произнес что-то вроде «ой, бля», Сэм предупреждающе кашлянул, а Тор мрачно взял в руку нож, но Локи было не остановить: — У нас тут разыгралась маленькая, но весьма трогательная драма. Капитан Америка и сержант Барнс наконец-то довели свою многолетнюю разведку боем до логического завершения. Перешли от теории к практике, так сказать. И судя по тому, как они сияют, практика оказалась весьма успешной. Можете меня поздравить — я оказался свидетелем этого исторического момента. Правда, только в звуковом сопровождении. Но, знаете, когда у тебя за спиной тысячелетний опыт подслушивания придворных интриг, ты и не по таким звукам учишься восстанавливать полную картину. Впечатления, скажу я вам, незабываемые, хотя прочим обитателям этой чудесной Башни я все-таки не завидую. Боюсь, теперь нашему дорогому Тони придется всерьез заняться модернизацией звукоизоляции в жилых отсеках. Если, конечно, он не планирует превратить Башню Мстителей в круглосуточный театр страстей. Впрочем, судя по всему, некоторые зрители уже приобрели абонементы на весь сезон. Фьюри перевел на Локи свой тяжелый, немигающий взгляд. В нем не было раздражения или злости — только усталая, слегка скептическая насмешка человека, который видел слишком много, чтобы его можно было пронять такими речами. — Локи, — сказал он ровно, намазывая свой блинчик вареньем, — если для тебя это оказалось сюрпризом… могу лишь посочувствовать. Я был лучшего мнения о твоей наблюдательности. Локи возмущенно открыл рот — и закрыл, впервые за много лет не найдя что ответить, а Стив, оторвавшись от завтрака, невозмутимо произнес: — Спасибо за заботу о команде, Локи. Мы это учтем. Баки, хапнув с тарелки сразу пару блинчиков и свернув их в рулетик, добавил, обращаясь скорее к Стиву, чем к кому-либо еще: — Звукоизоляция в порядке. Я проверял. И откусил кусок. Фьюри же перевел взгляд на Стива и Баки. Посмотрел на них — долго, пристально. И вдруг коротко, довольно хмыкнул. Почти про себя, и в этом звуке читалось что-то вроде: «Ну, наконец-то. Не прошло и столетия». Стив поймал этот взгляд и едва заметно кивнул, получив легкую тень улыбки в ответ. Их с Баки спокойствие не было вызовом — оно было броней, и ядовитые иглы Локи отскакивали от нее, не оставляя ни царапины. Потому что за этой броней было нечто, что делало все эти слова просто шумом, ничего не значащим мельтешением. Локи непривычно притих, изучая их. Он искал трещину, смущение, злость — то, за что можно было бы зацепиться, — но не нашел. Только тихое, взаимное счастье, которое не выставлялось на всеобщее обозрение, но было очевидно, как свет за окном, как воздух, которым дышишь. Локи медленно покачал головой и наконец, впервые за это утро, благоразумно решил, что на сегодня достаточно. Он отхлебнул кофе, поправил воротник чужого халата и погрузился в наблюдение за тем, как Тор с аппетитом, достойным тролля, методично уничтожал гору блинчиков, умудряясь одновременно капать вареньем на скатерть и ронять крошки изо рта себе на колени. В конце концов, решил Локи, аккуратно подцепив пальцами блин, пока брат не умял всю стопку вместе с тарелкой, не все вещи в этом мире требовали его вмешательства.