Мои ошибки воспринимайте за улыбки

Интернет всегда был очень странной штукой, и очень злой. Порой, для юного писателя он будет всегда порогами испытаний, или лестницей перед инвалидом – всегда будет сложно, если ты не имеешь хороших знаний в языке – так и для инвалида-колясочника будет трудно подняться на этаж. Он может хвататься за перила одной рукой, а второй поднимать свою коляску. Метафора не очень надёжная, но в принципе ты и не напишешь что-то без знания русского. Ты и не можешь читать на русском без знания самого русского. Когда в твои десять лет впервые предстает перед тобой сайт, на котором можно выкладывать свои микро-рассказы, в отрыв уходит всё. И будучи ты даже не русским, но пытающимся вообразить для читателей историю, всё равно можно охватить много негативных отзывов только потому что ты не знаешь всех тонкостей языка. Весь тот путь, что делает писатель, чтобы его читатель лицезрел перед собой мини книгу с интересным сюжетом очень долгий и тернистый. Иногда читатели злоупотребляют своим писателем и могут забыть о том, что хотел автор до них донести. Да и сам автор из-за этого может… расстроиться, можно и сказать что он расстроится. Ведь текст может плыть по течению прямиком из души поэта, все эти строки о чём-то прекрасном могут быть вами любимы, и в какой-то момент ты ощущаешь себя чем-то запредельным, из рамок нашего сознания, и в это же время какой-нибудь читатель укажет на ошибки. Ошибки… Неужели на чаше читателя, перед великой рекой отзывов ошибки так сильно поднимаются на огромной чаше весов, опуская вниз сюжет? Неужели всё то, что писатель так долго хотел сделать, исполнил, но его корили за ошибку в одном слове? И ведь никто не скажет что, к слову, что Александр Сергеевич Пушкин был ещё тем не грамотеем, а что Маяковский не то, что стихи бранные пишет, так ещё и в них допускает их! Даже запятые пропускал, словно это стакан чего покрепче. И самое интересное то, что безграмотность искореняли, и пользователи того самого сайта занимаются и по сей день! Но что может вам сказать ваш писатель на самом деле? Иногда он пишет для души. Он пишет, чтобы передать миру свои трепетные чувства к событиям, он пишет по своему желанию, и он никогда не должен зависеть от публики. Никогда не должен сдаваться, и должен учить язык, на котором он пишет рассказы! Будь то русский, английский, португальский или вымирающие языки. Всегда будет то, что будет вам интересно, читатели, лицезреть на своих экранах, так как ведь только на экране можно увидеть столько опечаток. Но а книжный втд на то и книжный, что он прошел тщательный бета тест у редакторов, которые уж точно знают все спряжения глаголов и могут сказать все прилагательные. А вот мы, простые творческие, можем похвастаться блистательными знаниями языка? Давайте признаем что маленькая, в буквальном смысле, половина писателей ставит запятые как сердце скажет, а кто-то придерживается строгим правил русского языка. Мне, как писателю, нравится когда язык грамотен и он может сказать слово уверенно, и в то же время, у меня часто проскакивают эти нелепые опечатки в словах, меняющие не согласные на гласные, согласные, или не-на согласные-гласные, или ещё чего покрепче. Иногда даже слово нельзя разобрать, а если не повезёт то и предложение и вовсе. Мои друзья, тоже писатели, прочитавшие тонную литературы и выглядевшие в моих глазах как русское общество высших литераторов и писателей, с золотым нимбом на голове из колосьев, корят меня за то, как я использую их родной язык, как я мерзко обхожусь с языком моих друзей. Они все знают что я не со зла – рука соскочила, и в слове “слово” я допустил опечатки, и получилось “слыоы”. Вот такое “слыоы” и получается, именно эти слова меня и заставляют перечитывать текст и исправлять ошибки. Но знаете что? Я всегда смеюсь, когда вижу забавные опечатки, и даже когда мои друзья грустят, потому что они и сами сквернословили, мне тоже весело! Так я могу, видимо, воспринимать свои ошибки за чужие улыбки? Есть ли тот шанс, что кто-нибудь по ту сторону экрана только что улыбнулся, увидев здесь опечатки? Учительница русского языка всегда будет довольно смотреть на сорванный лист из моей старой тетради на своей стене, где в слове из пяти букв ошибок сделано на семь! Что ещё смешнее, но как только твои эталоны красоты построения предложений и метафор ошибаются, они становятся красными, созревшими помидорами на сковороде, которые вот-вот лопнут от высокой температуры. Всё это, конечно, мило, но они так загоняются, но а мне, писателю с пятёркой в двенадцатибальной системе оценивания по русскому языку, довольно забавно. И в принципе русскому языку научили меня мои друзья, те же самые, что красиво и глубоко передают смысл своего рассказа. — Что это за слово? — выделяют ошибку специально, так как порой им непривычно читать такой текст. Это было слово “бабочка”, ставшая в полёте “бабвяуа”. — Так это же бабочка! — приходится исправлять текст, не зная, что случилось внутри читателя-литератора. Сколько в нём зажглось огней и поднято красных флажков на писателя? Даже подойдя к учительнице в том же седьмом классе, к маленькой бабульке с кудрявыми, черными облаками на голове, сгорбившейся над контрольной тетрадкой по русскому, пытающаяся разобрать не почерк, нет, он красивый и воздушный, и нисколько его самого, а слова. Вот она то может указать где ошибки, и чиркануть на всю тетрадь красной пастой. Но если смотреть на других одноклассников, то писатели, хоть и не грамотные, но будут в коэффициенте хорошистов. Учительниц по русскому языку всегда можно как-нибудь задобрить, они и в принципе добрые, конечно до поры до времени.. Пока ты не напишешь “ж” и “ы” в таком порядке и слитно. Ну и если расскажешь ей не “У лукоморья дуб зелёный”, а “У лукоморья дуб срубили”. В те моменты, когда тебя отчитывают за пунктуационные ошибки ты чувствуешь себя как кот из второго варианта “Лукоморья…” Становится теплее, когда ты выплескиваешь весь свой накопившийся эмоциональный “бум” в блокноте, и не важно на физическом носителе информации или на цифровом блокноте – главное, через пять минут у тебя уже готово пару предложений о рассказе про любовь, искреннюю и текущей мёдом и пивом по усам богатыря на пиру. И конечно же находишь свою аудиторию в комментариях, она тебя любит в ответ, главное что это фанатская выдумка по твоему любимому фильму, или мультику. Писатель всегда с трепетом читает каждый комментарий, написанный по его чаду, и каждый комментарий он лично протыкает жирным лайком. Но кто-то указывает на опечатки, и тут перед глазами появляются… звёздочки. Множество звёздочек, но они исчезают через время, ты даже не помнишь через сколько. Друзья, кстати, те же самые великие литераторы задумчиво тебя высмеивают за неправильно подобранные слова. А смысл произведения хоть кто-то понял? Это была комедия, из-за которой все должны были смеяться не из-за ошибок писателя, а из-за действий персонажей. Писатель вдумчиво совершает террористический акт на собственные текстовые редакторы, и там создаёт какую-то ядерную бомбу. Он скидывает её в пучину событий на любимом сайте и… Снова вместо уведомлений болото. И друг, которому писатель рассказывает про это, многозначительно пожимает плечами. — У тебя много ошибок. Ты в курсе? — Да? Мне жаль… — видно же, что писатель больше не стремится к чему-то грандиозному. Он творит только для себя. Каждое сообщение в чате, в мессенджерах, написанное таким горе-писателем как наш главный герой – самые настоящие мечтатели, ведь иногда приятно задуматься, в приглушенном вечернем свете, как ты таешь в облаках, и как твоё произведение даже после возвышения на небеса обретают больше популярности, чем при жизни. Так было с великими писателями, и их мало кто мог даже при жизни отругать за опечатки – некому, только если они друг друга пилили, потому что остальные не всегда получали образование или умели читать. Наше общество только и слушало это “Товарищи, вы любите розы?” на сцене, читаемое Маяковским. Всегда для читателя будет интереснее, в первую очередь, только каскад сюжета, если он оригинальный и не слизан с других произведений и не имеет клишированной истории – ещё лучше, даже ещё превосходнее. Автор всё так же вкладывает душу в свою историю, всё так же прописывает мир, в котором во снах окунается с головой и переживает все эти события. Он с радостью публикует свою работу в мире технологий, в мире, где доступность написанного текста намного лучше, чем когда это было с написанным печатной машинкой творчеством, и было неясно, заинтересует ли обложка мимо проходящих граждан, чтобы купить твоё чтиво, нет. Всё творчество писателя хранилось на его аккаунте, на одном сайте, где по шапке из поисковика читатели могли заинтересоваться коротким описанием текста. И вот, читатель погружается в мир, написанный писателем, а его мир начинает пестрить завитками, любимыми героями, но… Прилетает в оповещения совсем незначительный отзыв, где украдкой, совсем так маленьким шрифтом комментатор пишет что из-за опечаток невозможно читать. — Ты и в написании конспектов делаешь много ошибок, — как-то поворачивая рукой в воздухе говорит друг. Он и сам писатель, также писал тексты, но всегда был эталоном для подражания в грамматике. На него равняться хотелось всегда. Сначала молчит, а потом перечитывает своё сообщение, в которое было вложено максимум юмора, чем чего-то серьёзного. Писатель улыбается, когда ему указывают на то, что его преследует уже больше второго десятка, и всегда следует по пятам. Из-за его попутчиков жизни его не всегда воспринимают за вполне себе серьёзного и взрослого человека. — … Ты чего улыбаешься? — Я всегда воспринимаю свои ошибки за улыбки, — искренняя любовь к своему детищу – это он и ощущает. — Да? — улыбается друг, положив свою голову на руки, сложенные за столом. Они сидят на паре, и писатель начинает ещё нелепее улыбаться. В аудитории очень тихо, задний ряд, и никто их полушёпот не слышит. — Я… Ещё и писатель. — Сочувствую твоим читателям. — Я вдохновился тобой. Писал о тебе. — Неужели? — И… Я бы хотел тебе показать свой труд, свои плоды, свою работу.. — И что тебя останавливает? — Тебе ведь не нравятся мои ошибки… — Если ты не хочешь, то не надо… Другу был протянут планшет, с большими буквами на экране и страницей, на которой было написано много, множество, ну до невозможности огромное количество букв. На первых строках, отображенных на его очках, он улыбается тексту, в котором невозможно было сделать столько опечаток как я.