Прими меня

Все в Dream знали с какой принебрежительностью Ли Хансу относился к фотографу Ли. В то время как все вокруг, в том числе и менеджер Чой говорили о уникальном таланте господина Ли, он считал это не более чем способом удовлетворить свои плотские фантазии. Поэтому с появлением в агентстве Юхана, Хансу стало несравненно проще. Юхана интересовала в первую очередь работа, и никаких восторгов относительно работ фотографа он не выражал. А после согласия на предложение сняться для проекта господина, против него встал и менеджер Чой. Окончательно же Хансу успокоился, когда по некому обстоятельству на господина Ли был наложен запрет на проведение съемок. Да, то что Хансу презирал фотографа, знали все. Но по какой именно причине, не догадывался никто. Если идти прямо от корня проблемы, то все пошло ещё из самого детства, когда маленький Хансу задал старшей нуне вопрос, который рано или поздно задает каждый ребёнок: "а как я появился?" - на что нуна, улыбнувшись, с учтивой осторожностью ответила что-то вроде: "когда мужчина и женщина любят друг друга..." - и тогда в комнату вошла средняя сестра, и жуя яблоко, с особой небрежностью бросила: "да потрахались они, вот ты и появился" - чем разумеется сломала еще не окрепшую детскую психику. Поэтому когда уже повзрослевший парень узнал, что мама собирается выйти замуж во второй раз, он сразу вспомнил детство, нуну и ее слова. И хотя он был рад материнскому счастью, узнав кто именно будет его "хёном", он, честно говоря, не то что расстроился, но был в полном смятении от этой новости. С одной стороны работы фотографа Ли были действительно прекрасны, да что уж говорить, сам он был человеком искусства, и может Хансу было бы стыдно признаться об этом в слух, но работы художника ему нравились. Нравилось подолгу разглядывать словно застывшие во времени тела - скульптуры, каждый изгиб которых был выверен умелой рукой мастера. А с другой, его гетеросексуальная часть прямо-таки кричала о том, как это все вульгарно, броско и пошло, и какой же фотограф Ли грязный извращенец, а теперь еще и его "брат". И парню до конца дней своих придется жить с этой мыслью. Поэтому изображение ненависти было наиболее выгодным в этом плане. Причём, взаимной и неотвратимой. Однако, когда однажды находясь в компании, он и Юхан читали сценарий, тренируясь над новой ролью в фильме режиссера Чон, на телефон старшего поступил звонок, в котором фотограф слезно просил приехать на его день рождения, и Хансу яростно отговаривавший парня от этой затеи, сам же в итоге и напросился съездить вместе, объясняя это тем, что он обязан хёну. Оказавшись в клубе, они были встречены молодым человеком, представившемся ассистентом фотографа, который отвел их в комнату, где находился Ли. Картина, представшая перед парнями, была до смешного грустной. Фотограф Ли, развалился на полу перед большим столом с алкоголем и различными закусками.  Он действительно вцепился в металлическую ножку, а рядом с ним стояли трое сотрудников бара, очевидно, прибывших, чтобы его увести. Пьяный именинник пытался положить подбородок на край высокого стола и что-то неразборчиво кричал. — Что? На-над к-кем вы, убьюдки, смеётесь?! Э-э… Эй! Кто вы ткие, чтобы смьяться надо мной? Я… Да я….  Оглядев помещение Юхан подошел к ведру со льдом и окатив им мужчину, привёл его в чувства. Господин Ли, узнавший актера, расплылся в улыбке, и подчиняясь его голосу, поднялся, после чего был выведен сотрудниками на улицу. Наблюдавший за разворачивающимся конфликтом между хёном и сонбэ из компании, Хансу старался разрешить все мирно, но был прерван Юханом и его словами о том, что ему стоит прибраться. После чего на стол полетело пластиковое ведро рассыпаясь в дребезги. Послышался крик девушек и ругательства парней, закрывших лицо от летящих осколков. Расправившись с ублюдками, Юхан повернулся к застывшему Хансу, сказав что разговор окончен и они могут уходить. Оказавшись на улице, они сразу наткнулись на фотографа Ли. Он сидел на тротуаре и с отсутствующим выражением лица смотрел в одну точку. Когда парни подошли ближе, он сразу же узнал Тэмина и расплылся в широкой улыбке, начав говорить всякие глупости, оправдывая все выпитым алкоголем. Проявленные Юханом терпение и выдержка, были озвучены мальчиком. Скрестив руки на груди он прошептал: "При чём здесь алкоголь? Вы постоянно несёте какие-то глупости." — чем привлек к себе незамедлительную реакцию: — Ах, это же тот уродливый актёр менеджера Чоя, который проклял меня! — словно издеваясь, прикрикнул фотограф. — Что?! Кто тут уродливый? Мне постоянно говорят, что я симпатичный! — отвечая колкостью на колкость проговорил Хансу. — Ха! На мой взгляд, ты уродливый. — Это бред! — Но ты действительно страшный. — Чушь! — Уродец! Начавшуюся перепалку остановил Юхан одним простым "заткнитесь", однако после вопроса фотографа, не хочет ли он поехать вместе с ним, ответ последовал от младшего, и вернувшись к начальной точке, Ли Юхан, закатив глаза, выплюнул: "Черт возьми, просто заткнитесь". С виноватым видом эти двое закрыли рты. Вздохнув парень попросил связаться с ним по поводу фотосессии, и повернувшись к Хансу произнес: — Ты ведь сказал, что должен мне, так? Мальчик неуверенно кивнул. — Будь добр, проведи господина Ли до его дома. — Я? – воскликнул мальчишка. — Ты. Они обернулись к фотографу, сидящему на асфальте перед рестораном, и положив руку на плечо, старший попросил: — Пожалуйста. Издав тяжелый вздох, Хансу покорно кивнул, и Юхан благодарно ему улыбнувшись, обратился к фотографу и произнеся: — С днём рождения. — пошёл дальше вдоль тротуара. Проводив хёна взглядом, мальчик вновь обернулся к "брату", произнеся тихое: "Вы должны быть ему благодарны", — вызвал такси. Подъехав к дому господина Ли, в котором ему не посчастливилось побывать пару раз, он выволок тело мужчины из машины и закинув руку того на плечо, направился к двери. Нащупав в пиджаке ключ-карту, под неразборчивое борматание, напоминающее изображение протеста, Хансу, одной рукой придерживая Ли за талию, другой открыл дверь его дома. Заведя мужчину в гостиную и уложив его на диван, развернулся, дабы покинуть студию, но был остановлен тихим голосом, просящим остаться. "Перепутал с Тэмином? — остановившись, оглянулся на него Хансу. — Стоит ли оставаться? Он ведь... Ждет... Не меня..." Стоя по средине огромной гостиной, Хансу, глядя на спящего человека, принял решение остаться. Так сказать, прояснить все раз и навсегда. Обойдя кофейный столик, парень поправил плед на заснувшем мужчине, и опустился на пол перед диваном. — Придурок, — прошептал он, сам не осознавая кому адресовано оскорбление. Спустя какое-то время, фотограф разлепил глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, сел на край дивана, и нащупав рукой чье-то плечо, вздрогнул. Голос под ним, чуть слышно прошептал: — Вы правда считаете меня уродливым? — Хан... Су? — Я действительно так Вам противен и неприятен?.. На секунду Ли показалось, что он ещё не проснулся или в корне не осознает ситуацию. Перед ним сидел его... Брат... И спрашивал о том, нравится ли он ему?.. Абсурдно. Не он ли всегда был против его творчества, его порывов, индивидуальности и неповторимости? Да как смеет сейчас он сидеть здесь и... Спрашивать его о таком. Мужчина соврал бы, сказав, что этот мальчишка не вызывает в нем отклика, но его действия и слова очень разнились, и сложно было понять, где же он настоящий. Ухмыльнувшись, фотограф задал ответный вопрос: — Обращаешься ко мне на "Вы" даже когда мы одни, считаешь меня старым? Или настолько чужим? — Я... Не найдя, что ответить парень замолчал. Они смотрели друг другу в глаза, ни издавая ни звука, даже дыхание словно остановилось. — Хансу. — подал голос Ли. — Будь хоть раз со мной честен. Ты действительно меня ненавидишь или просто притворяешься? — Мне... Мне жаль... — неожиданно парень расплакался, не прекращая повторять извинения. Господин Ли моргнул одним глазом, затем вторым, потом обоими, и беззвучно рассмеявшись, притянул Хансу к себе. — Ты ненормальный, в курсе? — рыдания парня стали громче, и фотограф, улыбнувшись, прошептал на ухо: — Обожаю ненормальных... Резко отстранившись, мальчик непонимающе уставился на мужчину, недоверчиво глядя на гладящую его запястье руку. — Т... В... Т-ты... Что делаешь?.. — То, что нравится. А мне нравится паренек передо мной. Шмыгнув носом, он вырвал руку из захвата, скрещивая руки на груди. — Да быть не может! В... Ты всегда меня оскорбляешь! А тут я нравлюсь? Не верю! Это просто... — Его тирада была прервана губами Ли, накрывшими его в поцелуе. Зажмурив глаза, Хансу замер. Губы мужчины были на удивление мягкими и даже ласковыми. Не зная как правильно реагировать, парень положил руки на плечи своего хёна, притягивая того ближе. — Я позволю тебе вести. Прошептал в поцелуй мужчина, обдавая горячим дыханием губы мальчика. Хансу смотрел на Ли, когда он, откинув полы своего шелкового халата, в который парень заботливо его переодел, пока тот находился в отключке, сел сверху. — Давай, будь хорошим мальчиком и сделай дяде приятно. — Звучишь как реальный извращенец. — Зато, ты стал более смелым — облизнув мочку уха, прошептал фотограф. Руки парня опустились на бедра мужчины, слегка сжимая: — Я... Не знаю, что должен делать... — Делай, что нравится. А дальше мы посмотрим, насколько схожи наши вкусы. Медленно поднимаясь ладонями по спине вверх, Хансу притянул Ли ближе, губами касаясь обнаженного участка груди; пальцами отодвинув ткань халата, языком осторожно обвел ореол соска, срывая с губ старшего стон. Пальцы фотографа сжали волосы на затылке младшего, оттягивая его голову от своей груди. Хансу с высунутым языком смотрел на него снизу вверх: — Тебе... Не приятно?.. Ли покачал головой, накрывая своими губами губы младшего, переплетая языки. Рванный вздох сорвался с губ парня и он сильнее сжал руки на талии брата. Старший начал двигаться, создавая небольшое трение, стимулируя пацана. Хансу беспорядочно водил ладонями по телу мужчины, прижимая того ближе; губами касался обнажённой кожи, слегка покусывая. Фотограф растворялся в неге. Парень ему нравился. Сильно нравился. Если кто-то об этом узнает, его непременно осудят, ну и пусть все горит синим пламенем, главное, чтобы парнишка остался с ним. Он правда надеялся, что тот не бросит его, а их, так называемая, ненависть, не продолжит давить тяжким грузом на плечи. Может это будет звучать банально, глупо и инфантильно, но Ли лишь хотел, чтобы его любили. Все чего он желал, быть близким к человеку, который ему симпатичен. Хансу всегда был рядом, при этом находился непреодолимо далеко. Его неприятие было почти осязаемым, и это убивало больше всего. Когда его отец сообщил, что возьмет в жены мать Хансу, фотограф надеялся, что хоть так парень сможет впустить его в свой мир, но даже после свадьбы мальчик держался очень отстранённо и Ли не знал, как вывести его на эмоции. Но этот случай был не плановым. Просто у него был день рождения и он просто решил его отметить. С тортом, гостями, шампанским и музыкой. Эти ублюдки из Dream появились намного позже его звонка Юхану. Он надеялся лишь на приезд парня, никак не ожидая появления с ним и брата. Но вот они вместе. Он в его объятиях: нежных, почти трепетных. Раскрасневшееся лицо Хансу так прекрасно в тусклом освещении. Он неуклюж, но это даже мило — фотограф может обучить мальчика всему, что знает сам. "Просто дай мне шанс". Неозвученные мысли были вымещены в поцелуе, глубокий вздох сорвался с губ парня. Пальцы сжались на бедрах Ли сильнее, а бедра волнообрразным движением подались вперед. — Какой нетерпеливый мальчик... — П-пожалуйста, сделай что-нибудь, мне жарко... Фотограф провел ладонью по лицу Хансу и опустив руки на пояс брюк, стянул их с парня. Вслед за ними были сняты и хипсы. Обнаженное тело предстало перед мужчиной и он не смог сдержать тяжелый вздох. Потянувшись к подушкам, чтобы взять средства контрацепции, всегда валяющиеся там на случай разных неожиданностей, Ли прижался торсом к губам мальчика, бережно оставившим мелкие поцелуи на его теле. — Ты ведь делал это раньше? С девушками. — Д-да. — Принцип тот же. Я подготовлен, так что обойдёмся без растяжки. Раскатав презерватив по члену и смочив его смазкой, фотограф опустился сверху. Размер парня был не очень большим, но и совсем не маленьким, как раз такой, как нравилось мужчине. Каждый раз представляя развратные сцены с пацаном у себя в голове, он никогда не задумывался, что он будет ощущаться так... Приятно. — Ах... Хаа... Хансу... Прошу, только не оставляй меня... Прошу, не делай мне больно... – Хансу мог бы списать все это на пьяный бред, на пустые звуки, на что угодно. Но в этот раз не стал. В этот раз... Всё по-другому, и если господин Ли так одинок, он разделит с ним не только постель, но и даже судьбу, пусть и никогда не сможет себе окончательно признаться в том что всё-таки, он, Хансу, испытывает к этому человеку что-то иное, чем ненависть. И как оказалось, вовсе она не взаимная. А радость по поводу запрета на съёмки, была вовсе не злорадством, а скорее просто успокоением, что господин Ли наконец остепенится. И будет только с ним. Вопреки всему.