Вася едет в коттедж

Там горят огни и горят огнем

Но сердце мое там, где мой дом!

Но где мой дом?

«Где мой дом?» IC3PEAK

Черт бы побрал эти кудри. После матча точно отрежу. — Вась, идешь? — Иду. На ходу затягивая подбородочный ремень, Костя Васильев, нападающий «Горняка» Высшей хоккейной лиги, вышел на лед. Обычно он не обращал внимания на трибуны, но сегодня было непривычно громко. Костя отмахнулся от лишнего и сосредоточился на игре. Вбрасывание. Стук клюшек. Звон коньков. Столкновения. Шли ноздря в ноздрю с командой соперников. На последних секундах Костя забил решающий гол. Победа. Очередная. Впереди еще восемь матчей — декабрь, пик сезона. Но сейчас он был рад: на освещенной арене лучше, чем на темных улицах Углегорска. Тут — его жизнь. Его страсть. Его хлопают по плечам, по шлему, поздравляют. В холодной раздевалке — скорее под душ, быстро одеться. Вадим зовет тусить, но не хочется. Лучше завтра встать пораньше, потренить… Потом — подстричься. Вышло наоборот. Шел мимо салона с экзотическим названием «Орхидея» и на удачу решил зайти. Стягивая шапку, спросил: — Здрасьте, а прямо сейчас можно подстричься? Мне под машинку. Девушка-администратор нырнула вглубь салона, потом с улыбкой пригласила его в зал: — Проходите, успеваете перед теми, кто по записи. Он смотрел, как волосы падают на пол, и вяло отбивался от вопросов парикмахерши. — Надоели. Потею как черт под шлемом. — Хоккеист, что ли? — Угу. — М-мм, — женщина выключила машинку и стряхнула большой кистью колючие волоски с шеи. Она чуть дольше, чем нужно, задержала взгляд на его отражении в зеркале. Сравнила с кем-то в своей голове. — А я тебя, кажется, видела. В интернете ролик крутили... «Лучший гол недели» или вроде того. Костя промолчал. Он кожей чувствовал, что она врет. Видела она не гол. Скорее всего, это был один из тех роликов, где его сравнивали с актером из какого-то популярного сериала. Сравнений Костя не любил. Он любил быть Костей. — Васян, здорова. А, ну или Васей. Руку протягивал знакомый, который бывал в тренажерке так же часто, как Костя. Хотя вроде не спортсмен, да и староват для хоккеиста, но в хорошей форме. Как именно они познакомились, Костя не помнил, как и имени этого человека, но однажды тот попросил сделать с ним селфи: «Дочка у меня твоя поклонница». — Не узнал тебя, богатым будешь! — хохотнул мужик. Костя выпрямился, снимая штангу со стоек. — Здорово. — Руку пришлось пожать. Ладонь у него была влажной. — Сменил имидж? — мужик не уходил. — А то дочка вчера показывала видео. Говорит, вылитый актер из кино. Костя доделал подход и аккуратно вернул штангу на стойки. Сел, вытирая лицо полотенцем. — Не смотрю кино, — ответил он. — Да там и смотреть не надо, кадры-то ваши. С матчей. Под музыку какую-то девчачью. Костя поднял глаза на знакомого. Тот стоял, опершись на раму кроссовера, и улыбался — простодушно, без задней мысли. Но за этой простотой он почуял то, что ему не понравилось. Как будто его, Костю, только что переложили с одной полки на другую, не спросив разрешения. — Ладно, работай, — мужик похлопал его по плечу. — А то дочка увидит — не узнает. Скажет, подменили Васю. Костя промолчал. Он подождал, пока знакомый отойдет к гантельному ряду, и снова лег на скамью. Нужно было сделать еще три подхода. Но спортивная злость, которая всегда помогала в зале, сменилась глухим раздражением. У него не было сил разбираться, кто такой этот актер и что там за музыка. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое. По пути в душевые он краем глаза заметил, что какой-то парень снимает его на телефон. Или это уже паранойя? Может, он с кем-то говорит и просто держит телефон перед собой? Это липкое ощущение не смывалось даже горячими струями воды. На тренировке на следующий день к нему на скамью подсела Наташа — пиарщица, без году неделя работавшая в клубе. — Ты классно отыграл, — сказала она. — Прямо очень. — Нормально, — ответил он. — Сейчас важно не потерять момент, — продолжала она. — Камеры тебя ловили постоянно. Если бы ты подмигнул… Костя медленно закрыл глаза и сжал челюсти. Вздохнул. — Может, еще станцевать на льду? — Это не обязательно, — не заметила иронии она или сделала вид. — Давай я позову телевизионщиков, когда будешь говорить о победе — улыбнешься и подмигнешь. — Зачем? — Будем выстраивать положительный образ команды! И твой тоже! — Да зачем?! — Косте аж стало жарко, и он снял шлем. Наташа ахнула. — Твои волосы… — Вот именно, что мои, — огрызнулся Костя и тут же пожалел. Но ее лицо уже сменило выражение, она прищурилась и что-то стала печатать в телефоне, тихонько бубня под нос: — Брутальный, русский… можно обыграть… Он потрогал ежик на голове и сказал: — Наташ, в Контакте, на сайте можешь делать что хочешь. Я просто хочу играть, без всяких этих… подмигиваний. Она подняла на него затуманенный взгляд: — Ага. Ладно, без подмигиваний. И он по зову тренера вышел на лед, оставив ее что-то сосредоточенно пищущей в смартфоне. Снова победа. Почему народу еще больше? У студней каникулы начались? Никаких телевизионщиков, слава богу, возле раздевалки не было. У Наташи, конечно, большие амбиции. Она, наверное, видит, как игроки «Горняка» отражают идеальными зубами вспышки фотокамер, дают интервью налево и направо и отбиваются от поклонниц. Смешная. Вон Борян Кривошеев не ставит передние зубы пока, ждет конца сезона, а то вдруг еще раз выбьет. А на домашней арене «Горняка» — серый неровный лед и слабый напор воды. Но все это было мелочами по сравнению с тем, какое удовольствие Костя получал от игры и побед. В какой-то момент исчезали мысли, имена, взгляды с трибун. Оставались только скорость, дыхание и шайба. Он любил это состояние — когда мир сужается до понятных правил и больше не требует от тебя ничего, кроме точного движения. В хоккее все было просто. Либо ты успел, либо нет. Либо попал, либо промазал. Здесь не требовали намеков, образов и подмигиваний. Здесь все решалось по-настоящему. Настроение было таким хорошим, что Вадиму не пришлось его долго уговаривать поехать в клуб. И с Вадимом у Кости всегда было просто. На льду они понимали друг друга без слов, в жизни — тоже. Надежный, спокойный, всегда рядом — как будто продолжение его самого. Без Вадима он даже не ходил в клубы: как-то раз попробовал — было скучно и неловко. — Фасильки тут как тут, — Борян кивнул на девчонок у бара, среди которых поднялся ажиотаж, когда вошли хоккеисты. «Васильки», надо же такое придумать. Вообще, то, что у него есть свой фан-клуб, пусть и немногочисленный, неизменно удивляло Костю. — А «Кривых шей» что-то не видать, — сказал Вадим, и все грохнули смехом. Музыка, пиво, фотки с девчонками, еще пиво, смех, новые кружки с пивом… Игроков пьянил не столько алкоголь, их здоровым телам такое количество было нипочем, сколько атмосфера. Наташе бы понравилось. Если бы еще клуб был в Лос-Анджелесе, а не в Углегорске. Костя мыл руки в прокуренном туалете клуба, когда вошел какой-то незнакомый парень и не встал к писсуару, и не зашел в кабинку, а прошелся туда-сюда, глядя на Костю в отражении. Автограф хочет? Хоть не ссущим меня застал. Но парень встал за его спиной и молча кивнул на дверь одной из кабинок. Костя мгновенно покраснел. Нет… Он, вместо того чтобы отвести взгляд, таращился на парня, а когда понял, что это происходит слишком долго, пулей вылетел из туалета. Вадим поймал его ошарашенный взгляд и бровями спросил: «Ты норм?» Тот мотнул головой и, пробравшись поближе, перекрикивая музыку, сказал на ухо другу: «Домой поеду». Костя постоянно так делал — уходил с вечеринок по-английски. В этот раз ему показалось, что в глазах Вадима промелькнула какая-то грусть. Какой, нахуй, коттедж? Костя сел поудобнее на заднем сиденье такси и пытался понять, о чем пишут все эти люди. Наташа опубликовала пост в группе «Горняка» — его портрет. Она обработала снимок так, что глаза было хорошо видно за визором, а все остальное будто в тумане. Фотограф поймал момент, когда Костя был максимально сосредоточен и смотрел точно в камеру. Фото ему понравилось: была видна его любовь к игре. На втором снимке был Егор Мельников, нападающий «Стали». Тот самый, который весь матч вязал игру, постоянно блокировал и прижимал к борту, не давая развернуться. И все-таки забил свои голы. Подпись гласила: «Сегодня соперничество было особенно жарким ❄️🔥». Комментариев было больше, чем обычно: «Ну все, Вася с нами едет в коттедж 😂» «После такого соперничества — только коттедж» «Кто еще в коттедж? 🙋‍♀️» «Вася уже выехал» Уже дома он открыл Яндекс и попытался собрать мысли в кучу. Какой-то актер, какой-то сериал, коттедж… Что искать-то? Набрал: «сериал про хоккей». Это явно не о «Молодежке»... Ага, кажется, вот оно — «Жаркое соперничество». Так это название? Ради справедливости он заметил, что с одним из актеров и правда имел что-то общее, но без кудрей не так уж много. На одном из кинопорталов в описании значилось: «Две восходящие звезды из соперничающих хоккейных клубов стараются ни в чем не уступать друг другу. Жарко будет не только на льду». Не только на льду?! Он пробежался по отзывам, везде писали про откровенность, запретную любовь и постельные сцены. У Кости разболелась голова. Все, что он понял — это то, что сериал про хоккеистов, у которых отношения друг с другом. Но он-то здесь при чем? Или… теперь всех хоккеистов записали в геи? Еще и пост этот с Мельниковым. Он посмотрел на часы. Наташе писать уже поздно, но Вадиму — никогда. «Видел комментарии под постом в группе? Что за хуйня?» Вадим ответил почти тут же: «При встрече расскажу. Ты норм доехал?» «Да, все ок». Он закрыл чат и потер виски, совершенно не понимая, что со всем этим делать. Единственным верным решением сейчас было лечь спать — что он и сделал. На тренировке Костя поймал себя на том, что ищет Наташу глазами на трибунах или возле скамейки. — Наташу не видел? — спросил он капитана, стягивая коньки уже после. — Да вроде нет. Он кивнул и больше не стал спрашивать. Хотелось с ней поговорить — про пост, про комментарии, про то, что ему это не нравится. Но объяснить, чем именно и почему, Костя вряд ли смог бы. – Пойдем пожрем? – позвал Вадим. Им не нужно было решать, куда ехать или кто платит за такси, все это было обговорено давным-давно. Ели они обычно в паре мест, куда ехать решал Вадим, Косте было пофигу. Платили за такси по очереди, в кафе – каждый за себя. – Ну так че там, – спросил Костя, когда они сделали заказ. – Где? – не понял сначала Вадим. – Ну ты обещал рассказать про сериал и про что там в комментариях пишут, – и, пока Вадим не начал говорить, добавил: – меня это все раздражает. – А. Ну короче, – он вкратце пересказал то, что Костя и так читал в интернете. «Жарко не только на льду». Он вспомнил парня в туалете клуба. – А коттедж? – Они там в какой-то момент понимают, что у них чувства, – Вадим помахал вилкой в воздухе, глядя в тарелку, – и один зовет другого в коттедж. Поклонники едут с ними. Ну, типа шутка, мем. Костя нахмурился: – Понятно. Хоккей там как показан? Вадим засмеялся и не сразу ответил: – Вбрасывание, секс, Кубок Стэнли. – Кубок Стэнли? – Костя открыл рот от удивления. – Нихуя себе. Они какое-то время ели молча, потом Костя спросил: – А сериал-то этот разве не запрещен у нас? Вадим пожал плечами: – Наверное, запрещен, но кого это останавливает? – А ты его смотрел? Вадим тихо ответил: – Угу. Про хоккей же. Ну, типа. – Ясно. Слушай, – Костя посмотрел на экран телефона, – до Нового года шесть дней, что думаешь? – Да ничего, как обычно, игра второго, много не надумаешь. А ты че-как? – Вообще без понятия. – Ну приходи к нам, не как в прошлом году будет, позовем еще пару человек, тихо посидим. Что-то неохота гульбанить. – Угу, мне тоже. Ну давай тогда к вам. Что принести? – Вискарика купи, да и норм будет. Костя уже доставал ключи у подъезда, когда за спиной прозвучало: — Эй. Он обернулся. У двери стояли двое в куртках и шарфах «Горняка», с сигаретами в руках. Не пьяные, не особо агрессивные, просто слишком уверенные, что имеют право его останавливать. — Васильев, ты это, — сказал один, — нормально играй. — Я нормально играю, — автоматически ответил Костя. Второй усмехнулся: — Вот и играй. А не вот это все. — Что — это? Первый сделал шаг ближе. Не резко, не угрожающе, просто сократил дистанцию: — Ты понял. Костя почувствовал, как внутри что-то холодеет. — Если вам игра не нравится — не смотрите. — Да игра-то норм, — сказал второй. — Мы не про игру. Повисла пауза. — Мы с детьми на матчи ходим, — добавил он, будто между прочим. — Я просто в хоккей играю, — сказал Костя. — Больше ничего. — Вот и продолжай, — кивнул первый. — А то всякое бывает. Они развернулись и спокойно ушли, докуривая на ходу. Костя остался стоять с ключами в руке и несколько секунд тупо смотрел на дверь подъезда, будто впервые ее видел. Он вышел через черный ход после очередной тренировки и сразу почувствовал запах сигарет. Наташа стояла у стены без куртки, с телефоном в одной руке и сигаретой в другой. Глаза у нее были красные. — Ты чего тут? — спросил Костя. Она дернула плечом: — Да так. Он постоял рядом, не зная, куда деть руки. — Все нормально? Наташа хмыкнула и выпустила дым: — Ну, как сказать. Мне тут доходчиво объяснили, что я перегибаю. — В смысле? — В прямом. Сказали, что у нас не Европа. И не надо играться в «модные штуки». А я просто пыталась запустить виральный охват, чтобы поднять вовлеченность. — Я в этом вообще не разбираюсь, — честно признался Костя. — Я знаю, — кивнула она. Они постояли молча. Костя вдруг понял, что ему ее жалко. И не потому, что она, кажется, плакала, а потому, что она правда пыталась что-то создать — и получила по рукам. — Тут это… — начал он и замолчал. Хотелось сказать, что ему тоже на днях объяснили, как здесь «принято». Но слов не нашлось. Наташа затушила сигарету о стену: — Да ладно. Прорвемся. Она ушла первой. Костя еще какое-то время стоял на холоде, чувствуя странную вину. Он, не сходя с места, набрал Вадима, который ушел раньше. — Слушай, а Наташу можно к вам на Новый год позвать? — Пиарщицу? — переспросил Вадим. — Ну. Пауза была короткая, но заметная. — Ты с ней мутишь? — спросил Вадим спокойно, без подкола. Костя замялся. Он и сам от себя не ожидал этого звонка. — Нет. В смысле… — он потер переносицу, глядя на затушенный бычок у своих ног. — Я вообще о ней так не думал. — А тогда зачем? — Да просто… — Костя пожал плечами, хотя Вадим его не видел. — Жалко стало. Ей тут непросто. — Понятно, — в голосе Вадима прозвучало понимание. Видимо, этого объяснения ему хватило. — Ладно. Зови, если она захочет. Он быстро, пока не исчезла смелость, набрал сообщение: «Привет, слушай, если хочешь, приходи к нам на Новый год. Будет Вадим, его сосед, я и Митяй с женой. Хотим тихо посидеть. Но если тебя уже позвали в Голливуд, то, конечно, езжай, мы тут сами как-нибудь справимся». Она ответила не сразу, и Костя сто раз успел пожалеть, что написал, ещё и с такой глупой шуткой. Почему Голливуд? «Скажешь тоже Голливуд 😂 Скинь адрес. Могу салат сделать». До двенадцати сидели лениво. Телевизор работал фоном, шло какое-то старое кино, обращение президента даже не включали. Наташа действительно принесла салат, судя по упаковке — купила в супермаркете. Было спокойно. — Ну что, Натах, надавали по шапке? — Вадим откинулся на спинку дивана и повернул голову к Наташе. — Да, напихали полную панамку, — ответила она с усмешкой. — Ну я тоже хороша, какое «Жаркое соперничество» в «Горняке»? Вы же смотрели сериал? Она обвела всех взглядом, и только Костя отрицательно помотал головой. — Как же в «Горняке» на самом деле тухло, — сказала Наташа и взяла мандарин, начиная его чистить. — Да это из нашей раздевалки запах, — не удержался Вадим. Все засмеялись. Наташа тоже. Складывая кожуру на тарелку с остатками салата, она продолжила: — В кабинетах учредителей тоже попахивает. Они такие… старые, с этим своим «как бы чего не вышло». Я смотрела ролики команд первой, второй лиг в Европе, где игроки разыгрывают сценки из сериала: под музыку, с отсылками. Это и мило, и смешно, и просмотры им сразу поднимает. Она на секунду задумалась, подбирая слова: — И что самое интересное — никто там не считает этих игроков геями или еще кем. Никого это вообще не волнует. А мне Пал Константиныч говорит: «Наташа, ты из хоккея голубой огонек не делай». Любая шутка, блин, сразу считается заявлением. Повисла тишина, которую разбавил Митяй: — Давайте за хоккей выпьем! Где-то через час Наташа засобиралась домой. Вадим толкнул Костю локтем и одними губами произнес: «Проводи». – Слушай, я хотела извиниться, что втянула тебя во все это. Это было непрофессионально… и не по-человечески, - сказала Наташа, когда они вышли из подъезда. Он понимал, что она могла ошибиться, но где-то внутри еще крутилась мысль, которая никак не хотела оформляться. С формулировками у него всегда было так себе. — Да ладно. Все нормально, — сказал он и, чтобы подтвердить это, слегка толкнул ее плечом. То, что для хоккеиста было «слегка», для невысокой девушки оказалось ощутимо. Наташа покачнулась, успела ухватиться за его пуховик и посмотрела на него сощурившись. — Прости! — Костя поднял руки в примирительном жесте. — Ага, — сказала Наташа. Она наклонилась, зачерпнула полную пригоршню снега и ловко насыпала ему за шиворот. Костя дернулся, стряхнул снег и быстро слепил ответный снежок. Несколько минут они маневрировали между припаркованными машинами, перебрасываясь снегом. Наташа уворачивалась и отбегала, Костя кидал вдогонку. Закончили ничьей. — Все! Все! — раскрасневшаяся Наташа смеялась. — Финальный свисток! У меня варежки насквозь промокли, а у тебя руки вон какие красные. — Ну ладно, — сказала она у своего подъезда. — Спасибо, что проводил. Она уже открыла дверь, потом вдруг задержалась. Обернулась, будто что-то вспомнила, шагнула ближе и быстро прижалась губами к его губам. Поцелуй получился коротким и неловким. Наташа тут же отступила. — Прости. Я это… просто поддалась моменту. Костя кивнул. — Все нормально. Он секунду подумал и добавил: — С Новым годом. — С Новым годом, — ответила она и вошла в подъезд. Сердце у Кости стучало ровно, но на душе стало немного теплее. Обратно до дома Вадима Костя дошел быстро. В квартире было тихо, телевизор выключили. Вадим сидел на кухне один, в бутылке осталось меньше четверти. — Ушли? — спросил Костя, присаживаясь к столу. — Ушли, — кивнул Вадим. — Митяй Лену спать потащил, Артем тоже вырубился. Допьем? Костя кивнул. Вадим разлил остатки виски по стаканам. — Что думаешь дальше делать? — спросил он, глядя в окно. — Допью и спать поеду. — Да не, я вообще. КХЛ? — Если возьмут. — Тебя возьмут. Хорошо играешь. — Так и ты тоже. Допили виски. Сидели за кухонным столом в одинаковых позах — подперев руками подбородки, и молча смотрели в непроглядную темноту за окном. Рассвет как будто не собирался начинаться в этом богом забытом крае. Оба медленно трезвели. Костя зашевелился первым: заглянул в пустую рюмку, проверил карманы, начал вставать. Вадим что-то пробормотал, не отводя взгляда от окна. — А? — не понял Костя. — Я гей, Кость. Костя тяжело опустился обратно на табуретку. Так. — Артем не мой сосед. Ну, то есть не только сосед. Мы уже три года вместе. — Вадим наконец посмотрел на друга. Костя молчал. Думал. Вадим часто говорил «приходи к нам», «у нас дома», «мы тебя ждем». Костя слышал это сотни раз, но как будто всегда был в хоккейном шлеме и не складывал два плюс два. Да и нечего было складывать: даже сегодня никто из них ничем не выдал, что они... — Так что вот так. Решай, будешь ли дальше со мной общаться. Костя потер лицо рукой. — Мне похуй, — сказал он, глядя прямо в глаза. — Вадь, ты правда думал, что меня ебет, с кем ты спишь? — Тебя так бесило все, что связано с этим сериалом, я подумал… Костя покачал головой. С кем спят какие-то выдуманные люди в кино, волновало его еще меньше. Он вспоминал все их матчи, выезды, общие гостиничные номера. Вспоминал, как Вадим прикрывал его спину, когда на льду начиналась заваруха. И понимал, что ничего не изменилось. Только добавилась какая-то новая, взрослая тяжесть. Но не от чужой тайны, а от чего-то другого. — Почему не уедете? — спросил Костя. — Артем юрфак заканчивает. И уже работает помощником адвоката. За границей кому он нужен с российским правом? Там язык учить, все заново… — Да… Жопа. На самом деле Костя понятия не имел, что сказать. Вспомнил почему-то Наташин поцелуй. Та мысль, которая крутилась в голове непойманной, наконец-то стала четкой: никто из них ничего плохого не делал. Он вдруг понял, что если бы не эта разлитая в воздухе злоба, то и пост Наташи был бы просто шуткой, и Вадиму не пришлось бы три года врать про соседа. Все было нормально, пока не сталкивалось с местными понятиями о том, как «должен» выглядеть настоящий мужик и хоккеист. Мать приехала седьмого утром отмечать Рождество, хотя прекрасно знала, что Костя не отмечает церковные праздники. Но она упорно требовала у него отвечать на Пасху, что Христос воистину воскрес, а в Прощеное воскресенье — что он ее прощает. Привезла тяжелые сумки. В маленькой кухне сразу стало тесно от еды, которую Костя не просил, но которую она принялась решительно рассовывать по полкам и холодильнику, вытесняя его привычный порядок. Костя только молча наблюдал, как его контейнеры с протеином и творогом задвигаются вглубь холодильника, уступая место чему-то тяжелому и жирному. — Похудел-то как, — причитала она, захватывая пространство. — Одни жилы остались. Кто ж о тебе, кроме матери, позаботится? Кушай, Костя, кушай. Тебе силы нужны. Сели пить чай. Закончив рассказывать новости про соседей и дальних родственников, мать наконец спросила, как у него дела. — Нормально, — буркнул он. И вдруг решился: — Я, может, в Европу поеду. Мать замерла с чашкой в руке. — В Европу? Зачем? Что тебя здесь не устраивает? Там платят больше? — Да, ненамного, но больше, — Костя посмотрел в окно. — Ну и вообще… — Так ты из-за денег готов… — она запнулась, подбирая слово потяжелее, — …родину продать? Костя поморщился. Он понимал, что спорить бесполезно. В ее интонациях отчетливо слышалось эхо телевизора, который она никогда не выключала. — Я просто хочу играть, мам. Просто играть в хоккей. — Вот и играй здесь! — она со стуком поставила чашку. — Там из тебя человека другого сделают. Переучат на свой лад, и все. И знать нас не захочешь. Костя смотрел на нее и понимал: ей тоже плевать, чего он хочет на самом деле. Ей просто нужно было, чтобы он «не выделывался» и соответствовал той картинке, которую она себе нарисовала. У матери затряслись губы. Она прошептала, глядя в стену: — Я тебя всю жизнь растила… А ты меня бросаешь. Спасибо, сынок, большое. Слез Костя не выносил, поэтому просто вышел из кухни. Посидел в комнате, чувствуя себя последней сволочью. Пошел на звон посуды и шум воды. Хотел сказать что-то утешающее, что будет приезжать, навещать. Будет звонить каждый день. Мать мыла тарелки и подпевала телевизору, где одни и те же люди из нафталина и ботокса, из года в год пели одни и те же песни, лицемерно желая зрителям мира в доме. Костя тихо вернулся в комнату, нашел телефон агента и написал: “Здравствуйте, это Константин Васильев. Чехия еще в силе?”