Аццкий рехаб

      На стене проектор в десятый раз отображал комедию. На этот раз новогоднюю и романтическую. «Я люблю тебя, дед Мороз!», «махнем в (какой-то город) …. — и еще раз новый год встретим!» – кричали то дети, то взрослые. Валентин с видом мученика сидел в кресле. Сдерживали его только легкие, как в самолёте, ремни, но отстегнуть их сил не было. Одно только утешение и находил он в этих фильмах: розовые хлопушки очень напоминали ему о некоторых атрибутах его прежней жизни...       Ну и ремни тоже немного, стоило признать...       Перед глазами все время стояла одна и та же сцена: идет бой, он заслоняет любимого от какого-то безобразного насекомого ииии….Потом белый коридор. Потом сочувственные взгляды каких-то существ, тоже в белом.        Затем потянулась череда дней, когда Валентина только будили, кормили, водили гулять, укладывали спать и еще…усаживали смотреть вот эти странные фильмы. Больше, чем они, его нервировали только всякого вида экраны и компьютеры. От одного взгляда на экран его будто протыкал электрический разряд. Люди вокруг со странным довольством подмечали, как его пробирает дрожь от разных телевизоров и вообще электронных устройств, и уносили их. — Отведи меня к начальнику этого б…! Ну, грешил, но это уже слишком!       Переодетого в белую шубу Валентина (старую красную буквально, что называется, с мясом сорвали) повели к главному. Тот устало поднял голову. Белый плащ его с золотыми пуговицами, весьма похожий на халат, украшал залихватски кокетливый алый пояс. Довершал образ нелепый роскошный бело-золотой цилиндр, который вверг Валентина в совершеннейший ступор. Рядом с ним сидела, ныряя периодически в разнообразные документы, очень похожая на главного девушка с такими же красными от усталости глазами, как у него, и с улыбкой, полной энтузиазма. Щеки ее горели.       Огромный котяра, чудом допущенный в кабинет, ходил туда-обратно на задних лапах. Котина зарычал от избытка любви, когда взмыл в воздух у девушки на руках. Валентину показалось...или не показалось... — ПОЗВОЛЬТЕ! С ПРОШЛОГО РОМАНА Я И ШТАНЫ, И ПЕРЧАТКИ В ДОБАВЛЕНИЕ К ГАЛСТУХУ ЗАИМЕЛ! А ВЫ МЕНЯ ВСЕ, БУДТО КОТА, ТИСКАЕТЕ! ОЙ, ДА К БЕСАМ ЭТО ВСЁ!       — ГДЕ Я? — с громкостью кота, не щадя легких, заорал на высоких нотах Валентин.       — Вы попали, дорогой мой, в больницу имени А. Н. Стравинского при гостинице-посольстве Ра...       — Лучше бы вы меня убили… — простонал Валентин. Перед глазами пронеслись воспоминания о чудесных стенах бань, в которых еще мальчишкой провертел он дырочки, о всех вариациях сюжета взрослых фильмов "врач и медсестра", собственном крупнейшем бизнесе в А…       — Что вы. Эдакое безобразие мне запрещено. Я клятву давал, там сказано «главное — не навреди»... — как-то с сожалением, кровожадно вздохнул доктор с бейджиком, содержания которого Валентин, известный в порнобизнесе как Валентино, никак не мог разобрать. – Шарлоточка Лучезаровна, дорогая, — ласково тихо протянул он, обращаясь к помощнице, — запишите во второй карточке, для медсестер: «невроз, суицид@льные наклонности». Определяем вас, голубчик, на амбулаторный режим в «Парадизе», то есть гостинице, при которой наша больница и находится. Так сказать, на переходный период. Грех вы свой искупили, человека от смерти спасли и огромное насекомое, как я понимаю, при этом в этот раз не убили. Вот и прекрасно. Посидите некоторое время, фильмы добрые посмотрите...не то что ваши фильмы...Это вам будет как пример того, что среди хороших людей можно делать. Вот для таких там просто Рай с большой буквы. От вашего влечения к телевизорам-экранам-компьютерам мы вас отучим в два счета. Уж извините, что приходится такие радикальные методы применять, что от этих устройств вас аж током бьет. Такой уж метод. Зато новейший. Традиции плюс инновации. А как вылечитесь, сможете в приличное общество отправляться. Не знаю даже, завидую я вам или не очень… Слишком уж приличное это общество…райского наслаждения у них особо и не сыскать. Одного вояку туда тоже отправило….тогда еще не пришла нам мысль здесь ему подготовительный класс устраивать…до-олго он страдал…пока ему не разрешили что-нибудь изобрести…правда, не по его основному профилю. Ну, идите, голубчик, в свою комнатку. Мне ведь тоже пора домой.       – Да что за...       Валентин уставился на врача, который подавал руку уставшей медсестре. Тот нажал на какую-то кнопку, и послышался звонок. Вследствие этого за Валентином явились два крепких санитара еще выше него. А ведь даже его рост вызывал у здешних работников благоговейный трепет с щепоткой ужаса. Когда его уводили, ему послышалось, как врач говорит медсестре:       — Брр, Шарлотточка. Все-таки не зря я бросил в свое время лечебный факультет. Не могу я с этими б…больными. Я ведь плохо учился. Я ж, пирожок ты мой яблочный, как перевел сначала с латыни primo non nocere в университете? «Первым не женись», представляешь. (Ну и memento mori переводил как "не забудь умереть"). И правда...не надо было первым на курсе жениться. Хорошо я хотя бы с тобой теперь помирился, от матери даже и звонка не жди...Только ради тебя этими б...больными и занимаюсь... Ты знаешь, яблоки в этом году в саду — объедение. Пойду займусь лучше шарлоткой, вот это у меня получится хорошо… Ты всем предложи ее завтра!!       – Спасибо большое, па...Лучезар Теодорович. За веру в меня и в...них. Исцеление возможно...– в глазах девушки, которую кот всё-таки изрядно покусал, стояли слезы благодарности. Над кабинетом висел транспарант следующего содержания: "Несмотря на то, что доктора лечили его, он всё-таки выздоровел"– главная дочкина уступка доктору. Валентин ухмыльнулся и заглянул в кинозал, почесывая те места на теле, которые натерло ремнями. Проектор отображал на стену десятичасовую запись аутотренинга-момента из одного фильма:

"И меня вылечат!"