Летай словно ветер

День начинался, как и любой другой, в офисе СДС кипела бурная деятельность. На экране Роберта было показано, что квартирная кража со взломом была разрешена практически без пострадавших, а преступники находились в процессе задержания полицией. С работой, которая, вероятно, требовала нескольких человек, чтобы гарантировать успех, справился один человек. -Отличная работа, Фламбе. По каналу связи разнесся хор свиста, насмешек и неуместного хихиканья. Роберт застонал, подперев подбородок рукой и опершись локтем на свой рабочий стол. -Осторожнее, красавчик, у него из-за тебя появится кинк на похвалу. -Ты что, не знаешь Фламбе? Я думаю, что переживать уже поздно. -О, а я думаю, что вам не стоит обсуждать сексуальную жизнь моего парня. -Ах! Обсуждение сексуальных пристрастий нашего коллеги. Как необычно. Роберт хотел сказать что угодно. Болтовня, одобренная отделом кадров, бесполезные протесты. То, что у него с Фламбе романтические отношения, вовсе не означает, что он занимается фаворитизмом, и это не мешает их профессиональным отношениям. Его глаза остекленели, когда он посмотрел на толстые, скрепленные степлером документы, которые были оставлены на его столе отделом кадров. Он бегло оглянул их, чтобы положить конец нежелательным спекуляциям, но не просмотрел их как следует. Все эти чудеса и трепет, праздничная атмосфера, совместные танцы и поцелуи под звездами-всё это стало ощущаться сильно бюрократичным с тех пор, как прошел Новый год. Из-за политики компании и невыносимых поддразниваний со стороны его команды после "высокого старта" их отношений, вся любовь лишилась своего волшебства. -Нет у меня, блять, никакого...-начал спорить Фламбе (Карим, поправил себя Роберт). Роберт ухмыльнулся. Это, конечно, была ложь. Он буквально видел румянец на щеках Карима, который чуть ли не плевался, разглагольствуя в микрофон. Обсуждение интимных вопросов в рабочее время неуместно, и коллеги могут расценить это как проявление неуважения. Роберт не использовал ни одного из заготовленных ответов, предложенных отделом кадров. Вместо этого он обратился к фразе, которая всегда теряла смысл, как только Я-команда приходила к вопросу, который они все должны были обсудить. Он произносил слова как заведенный, как знакомый, но неэффективный танец. -Освободите линию...-он уклончиво вздохнул. Он откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на затылке и задев при этом наушники.-Освободите, сука, линию, пожалуйста. Он уставился в потолок стерильного кабинета, на гудящие лампы, пытаясь заглушить шум, который перешел в рассуждения на другие темы, которые лучше всего обсуждать за закрытыми дверями по обоюдному согласию сторон. Сексуальные предпочтения сотрудника-это исключительно его личное дело, и в соответствии с политикой СДС в области толерантности, о любых нежелательных замечаниях или предубеждениях необходимо немедленно сообщать своему руководителю, чтобы можно было принять надлежащие меры. Он наклонился вперед и лениво взял со стола ластик, крутя его в пальцах, пока поправлял наушники. Прежде чем он осознал, что делает, он уже тёр ластиком об запястье. Если бы Карим мог видеть его сейчас, он бы состроил недовольную мину, сморщив нос. Милая деталь, но заставляющая его чувствовать себя безмерно виноватым. Роберт всегда утверждал, что это привычка, но гораздо лучше, чем более разрушительная альтернатива, которую она заменила. Заставив себя заняться чем-нибудь другим, он остановил взгляд на деревянном значке фиолетового, розового и голубого цветов. Ее прикрепил туда коллега, чье бодрое присутствие придавало уверенности диспетчерам. Брошка с бисексуальным флагом, сделанная вручную, с немного неровным краем, который он мог подцепить, материализовалась на его столе в перерыве между сменами после рождественской вечеринки. Он с улыбкой взял ее в руки и повертел в пальцах. -Ребята, вы собираетесь сегодня поработать или так и продолжите?-спросил он в микрофон,-Потому что мы могли бы пропустить всю эту чушь, и я мог бы просто накатать на вас заяву в отдел кадров прямо сейчас. -О, он становится доминантным. -Странно, я всегда думала, что у него вайбы пассива. -Я всегда думал, что у тебя вайбы поджаренного заживо, Дива,-перебил её Карим, явно кипя от злости,-Хочешь доказать, что я прав? Малевола попыталась выступить посредником. -Эй, эй, остынь. -Это была угроза, Фламбэйба? -Это превращается в обещание, Невистерва. -Роберт, ты можешь... -Ребята,-Роберт повысил голос, да так, что несколько его коллег-диспетчеров повернулись к нему в недоумении,-Заткнитесь нахрен. Смена почти закончилась, и если вы перестанете болтать всякую чушь по рации, я… Я дам вам золотую звёздочку. Он ухватился за первый соблазн, который промелькнул у него в голове. Пауза, затем: -Золотую звездочку? -Как… как в школе? -Да, как в школе,-ответил Роберт, придвигая свой стул к компьютеру и поднося микрофон ко рту. -У тебя есть доска или что-то в этом роде с нашими именами, парень? -Нет, Громила, но я куплю, если это поможет вам всем завалить ебала. Таблица лидеров-это одно, но если Роберт сможет поддерживать свою команду в рабочем состоянии с помощью персонализированных поощрений и дружеского соревнования за наибольшее количество золотых звездочек в неделю, он с удовольствием попробует это сделать. Их рождественские подарки довели его до слез, и он не испытывал недостатка в уважении (и, да, даже любви) к своей команде, но это не меняло того факта, что заставить их сосредоточиться было сродни воспитанию особенно буйного выводка кошек. Особенно сейчас, когда отношения между ним и Каримом стали главной темой обсуждения. В углу экрана звякнул колокольчик, оповещая Роберта о приближении конца смены. Он сосредоточился на приеме звонков и распределении обязанностей между членами своей команды, которые наилучшим образом соответствовали его задачам; как бы ему ни хотелось снова вернуться к работе в качестве Мехамена, роль парня за столом для него росла в геометрической прогрессии. В ходе бесед с Мэнди выяснилось, что он мог бы попробовать что-то вроде разделения ответственности. Пару дней в неделю он проводит в полевых условиях, проявляя героизм, а пару- за столом. Восстанавливает свои силы, справляется с неизбежными вспышками боли, которые могут возникнуть в результате физических нагрузок, необходимых для управления костюмом, и продолжает сотрудничать со своей часто хаотичной командой в многопрофильной роли. Возможно, его даже отправляли бы на задания с Каримом-позывной Фламбе. А вот это было бы интересно. Роберт потянул за простой черный шнурок, который свисал у него из кармана, и вытащил прикрепленное к нему удостоверение личности. Он прикрепил к нему бисексуальный значок. Он испытывал такое приятное чувство, какого никогда не испытывал, словно облачался в одежду, которую никогда не носил, но знал, что она будет сидеть на нем идеально. Смена завершилась ошеломляющим успехом Дивы и Водобоя, которые перенаправили и прочистили несколько засоренных труб в подземном городе. Дива могла бы многое сказать по этому поводу, не очень много хорошего, но задание было выполнено-даже если Кортни настояла, чтобы Роберт оплатил химчистку ее одежды. -Ребята, вы сегодня отлично поработали,-искренне сказал Роберт, без тени иронии,-Вы все получите звёздочки. -А можно, я получу свою золотую звезду в виде изысканного виски завтра вечером? -О, и я тоже. -Золотые звёздочки и бесплатная выпивка?-Роберт потер челюсть, на мгновение задумавшись,-Хуй с ним. Ладно. Поощрений много не бывает. -О, отлично, блять,-пророкотал Голем. После своего дня рождения он начал употреблять легальный алкоголь по максимуму. -И это, конечно, относится и к любым безалкогольным заменителям,-Роберт добавил это специально для одного человека. Человек, о котором идет речь, ответил, и в его уникальном акценте чувствовалось удовлетворение. -Спасибо, Роберт. -Не за что, Фламбе. Сонар издал звук, который удивительно напоминал о нарушении рабочей этики, что было встречено взрывами смеха, когда один за другим члены Я-команды пожелали друг другу спокойной ночи и отключились, завершив разговор и отключив наушники. Был ли в руководстве по работе с персоналом раздел о том, как с помощью алкоголя добиться от ваших сотрудников соблюдения трудовой этики? Это показалось странно специфичным сценарием. Возможно, именно неподобающее поведение его команды послужит основой для целого нового раздела позитивных рекомендаций на рабочем месте, как интересно. Роберт опустил наушники на шею и рассеянно постучал ручкой по документам, требующим его внимания. Он мог задержаться допоздна, чтобы разобраться со всем этим, но дело в том, что у него были другие материалы для чтения, в которые хотелось бы погрузиться. Сегодняшняя переписка Роберта и Карима была дополнена очень информативными ссылками по просьбе Роберта. Оглянувшись через плечо, он переключил внимание на свой телефон и разблокировал его. На заднем плане была фотография Бекона, демонстрирующего миру свой внушительный живот, в данный момент Бекон лежал на кровати рядом со столом Роберта в подобной позе. Роберт кликнул на переписку и пролистал ее. Карим 🧡 Ты уверен? Потому что, если ты никогда не делал этого раньше, это потребует некоторой подготовки Именно поэтому я и прошу сделать это. Я немного погуглил. Много информации, в которой я не могу разобраться сейчас, потому что работаю Карим 🧡 Сука, а я что, по-твоему, делаю? Я не буду отправлять тебя на вызовы минут... двадцать. Ссылки, пожалуйста. Карим 🧡 Ты невыносим И ты получишь золотую звёздочку 💜 за то, что был таким хорошим мальчиком. Карим 🧡 Азизам Прям во время работы? Изврат Ты даже не представляешь, каким извратом я могу быть. Естественно, они исследовали множество способов получения удовольствия, Роберт говорил о своих кинках, Карим делал то же самое. Сказать, что его сексуальная жизнь до сих пор была ванильной, было бы преуменьшением. Роберт знал, что есть множество вещей, которые он еще не совершал, которые он хотел бы попробовать, которые принесли ему самый неожиданный оргазм глубокой ночью, когда его лицо освещалось только подсветкой телефона. Возможно, он и сам не подозревал о степени своей извращенности. Всегда было интересно узнавать что-то новое о себе. Карим 🧡 Спасибо, эти мысли будут мучить меня до конца смены Так много возможностей… Ссылки, пожалуйста? 😇 Карим 🧡 ладно, подожди [ссылка] [ссылка] [ссылка] Ох, блять Ему нужно было вернуться домой, если он хотел внимательно всё прочитать. Ранее, во время перерыва, он попытался провести самостоятельные поиски, но сидение в комнате отдыха с телефоном в руках вдали от коллег-диспетчеров и героев, возящихся с микроволновой печью, не создавало благоприятной исследовательской обстановки. Его большой палец завис над ссылкой, которая, похоже, содержала пару полезных диаграмм, и он прищурился. -Привет, Роберт. -Господи Иисусе!-он инстинктивно нажал пальцем на кнопку блокировки, прежде чем Мэнди, которая только что подошла сзади, смогла увидеть экран его телефона. Он положил его себе на колени,-Чёрт. Однако девушка была полностью поглощена тем, что наклонилась и погладила Бекона по обнаженному пузику, осыпая его похвалами. -Направляешься домой?-в конце концов спросила Мэнди, глядя на него сквозь темные кудри. -Да, с минуты на минуту,-ответил он напряженным голосом. -Ты уже заполнил документы для отдела кадров? Роберт украдкой взглянул на нее. -А ты? Она выглядела немного смущенной. -Ну, я вроде как... -Забила на это? -Да. -Да, я тоже. Мэнди вздохнула, выпрямляясь. -Отношения на рабочем месте, похоже, лишены всякой романтики, не так ли? -Мы для них просто наборы данных, Мэнди,-Роберт выключил компьютер и со стоном поднялся со своего вращающегося стула,-Статистика в картотеке. -Звучит сексуально. Фламбе уже заполнил свои? -Он заламинировал их заранее, чтобы случайно не сжечь. Карим бросил всё еще теплые листы на стол, сияя от гордости и чувства превосходства над тем, какими хрупкими были бумаги Роберта по сравнению с его собственными. Он только недавно научился пользоваться ламинатором, поэтому пользовался им при любой возможности, как малыш новой игрушкой. -Уже что-то. Кортни уже сделала своё Роберт моргнул. -Серьёзно? Из всех четверых, кто были в отношениях на работе, Дива была последней, от кого он ожидал усердной работы. Возможно, действительно пришло время немного расслабиться на её счёт. -Она восполняет свое безделье на работе энтузиазмом по поводу того, что она моя девушка и всем, что с этим связано. -Что ж, это восхитительно. Сегодня она купалась в сточных водах,-без обиняков заявил Роберт. -О, и правда восхитительно. -Водобой сказал, что намочит ее, чтобы смыть это. Можешь себе представить, как это было. Мэнди рассмеялась, застенчиво прикрыв рот рукой, как будто ее смех был предметом осуждения. -Увидимся завтра,-Мэнди протянула руку и быстро сжала ее, поворачиваясь и направляясь к лифту. Когда Мэнди ушла, Роберт вернулся к своему телефону, экран которого погас. Роберт почувствовал стыд. Хотя, как Карим постоянно повторял ему, в том, что он хотел попробовать, не было ничего постыдного. Это была просто новая дорога, альтернативный маршрут к месту назначения. Он сунул свое устройство в карман и достал из ящика лакомство с аппетитным говяжьим вкусом. -Я скоро вернусь, ладно, приятель?-он преодолел расстояние между собой и своей полусонной собакой, протянув лакомство, Бекон немедленно проснулся и схватил со скоростью, противоречащей его общей дородности. Убедившись, что пёс с удовольствием продолжает жевать, Роберт направился к лифту и, увидев поток сотрудников, выходящих в конце рабочего дня, направился к лестнице. Ему нужно было забрать свою сумку из раздевалки после утреннего занятия в спортзале, прежде чем он мог даже подумать о том, чтобы отправиться домой и заняться множеством дел, которые его ждали. В черных рабочих ботинках, мерно переступая через две ступеньки, Роберт достал телефон и снова просмотрел сообщения. Он прикусил нижнюю губу, зависнув на лестничной площадке и анализируя подробности. Любой, кто случайно бы наткнулся на него, мог подумать, что он анализирует недавно опубликованную статью о текущих событиях, потому что его лоб хмурился, а глаза расширялись от удивления и сужались от сосредоточенности. Оказалось, ему нужно будет сделать несколько остановок, прежде чем отправиться домой. -Черт, ладно. Он продолжил свой путь вниз, но уже более медленным шагом, используя тихую лестничную клетку, ведущую вниз, в своих интересах. Он открыл приложение "Заметки" и начал составлять список с пометками. В самом начале, обозначая приоритет, Роберт написал: "Будь спокоен и не паникуй. Панические атаки не сексуальны". Роберт дошел до этажа, где находились тренажерный зал и душевые, и табличка, приклеенная скотчем к матовому стеклу двери, остановила его на полпути. ЗАКРЫТО ИЗ-ЗА НЕИСПРАВНОСТИ ЭЛЕКТРОПРОВОДКИ, ИНЖЕНЕРЫ ЗАПЛАНИРОВАЛИ РАБОТЫ НА ЗАВТРАШНЕЕ УТРО. ПРИНОСИМ СВОИ ГЛУБОЧАЙШИЕ ИЗВИНЕНИЯ СОТРУДНИКАМ СДС В ТОРРАНСЕ. -О, черт возьми...-проворчал Роберт, в отчаянии ударяясь головой о дверь. Они могли бы сделать объявление. Вероятно, они так и сделали. Удивительно, но СДС не учла, что значительная часть их сотрудников - диспетчеры, постоянно приклеенные к своему рабочему столу с наушниками, отвечающие на звонки с просьбами о помощи и, в случае Роберта, слушающие, как его команда подшучивает, высмеивает и иным образом создает хаос в ушах. И теперь его вещи были заперты внутри до завтрашнего утра. На всякий случай он попробовал открыть дверь и не удивился, обнаружив, что она крепко заперта. Кодовая панель сбоку запищала, сердясь на него за то, что он вообще попытался это сделать. Он тихо выругался, а затем, осознав, что зал пуст, и не обращая внимания на направленную на него камеру, прибавил громкость. Обычно он сохранял хладнокровие, но последствия долгой смены сильно давили на него. -БЛЯЯЯЯТЬ!-Роберт выкрикнул это так громко, как только мог-боевой клич из-за несущественных ежедневных неприятностей. Телефон в кармане зазвонил с настойчивостью, которая помешала ему нанести легкий и незначительный материальный ущерб. Карим 🧡 Хм, это был ты? Роберт нахмурился, прочитав сообщение. Повинуясь внезапному порыву, он огляделся по сторонам, вытягивая шею, чтобы заглянуть в ответвляющиеся коридоры. Все, что его встретило-это неизменная тишина, которая стала еще сильнее после его всплеска гнева. Э-э... Да? Где ты? Не успел он отправить сообщение, как раздался входящий звонок, пополнивший настоящий пантеон связи между ним и Каримом. Были бесконечные текстовые сообщения, утренние телефонные звонки, ночные звонки, которые часто были гораздо более откровенными, чем при свете дня. Был даже групповой чат, который они вели с Призмой, в ходе которого Роберт стал свидетелем потока фотографий и gif-файлов с реакцией на последнее шоу, которое они совместно стримили. Возможно, когда-нибудь Карим убедит Роберта присоединиться к их просмотру драг-рейс или Острова любви, но этот день еще не настал. В тихом коридоре спортзала СДС в Торрансе Роберт ответил на звонок еще до того, как отзвучал первый гудок. -Эй, подобные выходки могут привести к увольнению. Это называется ”нарушение общественного порядка". Голос Карима отдавался слабым эхом, что, без сомнения, было результатом необычной акустики. Его акцент, каким бы неотразимым он ни казался Роберту, отражался от стен, как преломляющийся в слуху поток света. Был еще какой-то шум, который Роберт не смог разобрать; похоже, в телефоне Карима было неплохое шумоподавление. -С этим разбирается полиция, а не отдел кадров. Тебе ли не знать, уверен, это есть в твоем послужном списке. Он расслышал ухмылку в голосе Фламбе. -Ну, отдел кадров, по сути, любит полицейских. -Да, знаешь, о чем еще мы с отделом кадров разговариваем? О ебле с коллегой. Гипотетически, конечно. -Послушай, Роберт. Разве так можно разговаривать со своим парнем? Роберт улыбнулся, прислонившись к стерильно-белой стене позади него. Новизна не исчезла ни для кого из них. Они использовали любую возможность произнести слово на букву "П", что контрастировало с тем, как месяц назад Роберт боялся проговориться. Все это было до той ночи на вечеринке. -Как ты узнал, что это я? -Потому что ты ругаешься, как ребенок, который боится опустить доллар в банку для ругательств. -Иди нахуй. -Видишь? Вот оно снова. Что это был за шум на заднем плане? Голос Карима звучал несколько напряженно, как будто он говорил с некоторым усилием. -Так где ты?-Роберт перевел взгляд на камеру наблюдения, висевшую над ним, и приподнял бровь,-Комната охраны? Ты видишь меня? Он показал средний палец камере наблюдения, что, оглядываясь назад, было плохой идеей. -Нет, я не вламывался в гребаную комнату охраны. Роберт скорчил гримасу, изобразив средним пальцем сложную шараду, в которой требовалось убрать волосы с глаз, заправить прядь за ухо-всё, что угодно, лишь бы создать иллюзию, что он только что не послал сотрудников службы безопасности СДС. Он повернулся спиной к камере. -Я в душе. Гребаные сучки заперли меня, когда я заканчивал мыться. Струящийся душ. Эта ли та таинственная акустика, что была скрыта за словами Карима? Роберт выглянул из-за угла, спиной к плотно закрытой двери. Он не удержался от смеха, в основном от недоумения. -Как же они тебя не заметили? Ты не самый неприметный. Карим был из тех любителей спорта, которые демонстрируют, насколько по-мужски усердно они тренируются. Он часто винил в этом тот факт, что слушал исключительно громкую музыку в наушниках, поэтому не осознавал, насколько громко он себя вел. Много вздохов и басовитых хмыканий от усилий. Иногда он издавал стоны, граничащие с эротическими, когда поднимал нелепо большой вес. Роберт, очевидно, заметил это раньше и во время тренировки обошел боксерскую грушу так, что бугор в его штанах остался незамеченным. -Сегодня ты действительно заслуживаешь похвалы, да, Роберт? Звук, похожий на всасывание, вероятно, из-за того, что сток под струей душа набрал больше воды, когда Карим убрал ноги с дороги. Должно быть, так оно и было. -Золотая звёздочка за то, что тебя практически невозможно упустить,-ответил Роберт, и в его словах звучала нежность. Он прислонился виском к стене, слегка постукивая по ней, словно пытаясь избавиться от своих мыслей,-Я пойду позову сторожа, чтобы он тебя выпустил. Мои вещи в шкафчике, и я действительно хотел бы вернуться домой вовремя для наших, э-э...-он сделал паузу, подбирая подходящее слово,-планов. Кабинет охраны находился на верхних этажах, и, чтобы сэкономить время, ему было удобнее подниматься и спускаться на лифте. Он пошел по коридору, прочь от спортзала и душевых, прочь от камеры, и обратно к вестибюлю с лестницами и лифтами. -Роберт, п-подожди. Заикание. Его обычно уверенная речь стала прерывистой. Шипение воды в душе растворилось в наступившей тишине. Роберт остановился, прищурился и еще сильнее прижал телефон к уху. -Что, почему? И снова этот другой звук. Звук стал резче, как будто Карим придвинул телефон чуть-чуть ближе к его источнику. Повторяющиеся движения, намеренные, замедляющиеся, а затем время от времени ускоряющиеся. Скользь-скользь-скользь. -Поговори со мной. Это была мольба, прерываемая хриплым стоном, который он безуспешно пытался скрыть, вероятно, зажав рот рукой. Роберт в замешательстве перевел взгляд на свой телефон. Теперь кусочки пазла начали вставать на свои места. На лице Роберта медленно расплылась улыбка. Он почувствовал, как вспыхнули его щеки, а внизу живота возникло приятное ощущение. Но он не смог удержаться и немного не поиграть с Каримом-он часто так делал. Наблюдая за тем, как он дергает за ниточки, зная, за какую из них нужно дергать, а за какую не стоит. Ни для кого не было секретом, что Роберт любил все контролировать, вот почему сегодняшние планы были для него источником беспокойства. Но сейчас у него была возможность в последний раз побыть в своей зоне комфорта. -Я итак с тобой разговариваю,-сказал Роберт, изображая невинность. -Черт... сука... Роберт намеренно понизил голос, стоя по-прежнему полностью отвернувшись от камеры, сделав его более хриплым, что, как он знал по опыту, еще больше подтолкнуло Карима погрузиться в пучину разврата. -Ну и кто тут теперь изврат?-протянул он, пододвигая телефон так, чтобы микрофон был ближе ко рту. Карим слышал каждое движение слюны, каждый вздох, каждый свистящий звук,-Ты в общественном месте. На работе. А ещё и говоришь обо мне, как о персонаже нон грата в отделе кадров. Такой тон вызвал у Карима неудержимый стон. Роберт услышал, как звук срикошетил от кафеля в душевой. -Я же говорил тебе, что я здесь один,-прошипел в ответ Карим, делая паузу, чтобы сформулировать слова,-Может, стоит этим воспользоваться. Роберт рассмеялся, гортанно, отрывисто. -Ты просто не можешь дождаться вечера, да? Он услышал скулеж, и за ним последовало характерное шипение прохладной воды, попавшей на обнаженную перегретую кожу. Посыпались искры, загорелся огонь; Карим был на взводе. Эта мысленная картина была такой яркой, а его возбуждение таким ощутимым, что Роберт почувствовал, как он распаляется. Внезапно ткань его рубашки стала слишком тугой, а воротник-слишком тесным. -Вечер...-Карим восторженно вздохнул, словно мечтая об этом,-Да... Давай поговорим о сегодняшнем вечере. Роберт вспомнил о камере у себя за спиной, вмонтированной в потолок коридора. Он повернул голову, глядя в объектив и рассеянно размышляя о человеке на другом конце провода, в адрес которого он уже показал непристойный жест. -Там, где ты находишься, есть какие-нибудь камеры, детка? Называть Карима ласкательными прозвищами было нелегко, также потому, что у его парня был обширный словарный запас ласкательных выражений, заимствованных из множества языков, на которых он говорил. Но он уже пробовал; это становилось все более и более естественным, и, судя по резкому вдоху, который Роберт услышал на другом конце провода, все прошло хорошо. -Душ, помнишь? Конечно. За спортзалом велось наблюдение, но было бы грубым нарушением нескольких различных законов, если бы камеры были в самом душе. -Ну, а рядом со мной есть одна,-Роберт нарушил свой хорошо отработанный обольстительный тон,-Повернута прямо на меня. Карим разочарованно фыркнул. Звуки его мастурбации прекратилось. -Что ж, поищи слепую зону. Бля, могу сказать, что ты никогда не был злодеем. -Ага, это я. Обычный герой-неудачник. Где, о, где бы я был без тебя? Очевидно, это как-то подействовало на Карима, потому что мягкий скользкий звук на заднем плане возобновился. Роберта охватил трепет от осознания табу. Любые сексуальные действия в пределах здания СДС (за исключением странного сообщения с намёками) были исключены из-за их работы. Однако теперь диспетчера волновало не только тяжелое дыхание Карима, но и то, как он загорается, поглаживая себя в душе, как пар окутывает его фигуру, похожую на фигуру Адониса. Риск был захватывающим. Делать что-то опрометчивое, рисковать своей работой в погоне за удовольствием, быть пойманным-всё это заставляло бледную кожу Роберта покрываться мурашками. -О-определи поле зрения-спрячься за его пределами... К Роберту вернулся хрипловатый тон. -Не волнуйся. Я занимаюсь этим. Просто продолжай работать над собой, мой хороший мальчик. Выслушав инструкцию, Карим со вздохом согласился, и это заняло у него достаточно времени, чтобы Роберт успел оглядеть окрестности, определить местонахождение камер и наметить дальнейшие шаги. Для него это было не так естественно, как для такого бывшего злодея, как мужчина, стонущий ему в ухо, но затуманенный возбуждением разум Роберта, к счастью, смог преодолеть свои более животные побуждения и углубиться в математическую задачу. В конце концов, после того, как Роберт сделал все возможное, чтобы как бы невзначай прочесать пустой этаж и не слишком бросаться в глаза при осмотре ракурсов съемки, он обнаружил нишу, идеально подходящую для его развратных целей. Казалось, что она была встроена в дизайн здания для хранения вещей. Небольшой поворот с проторенной дороги привел к похожему на коробку углублению, укромному уголку, заполненному только стопками бумаги для принтера, пустыми бутылками из-под воды и высохшей шваброй. К обитателям - паучьему семейству, без сомнения, удивленному вторжением, - присоединился Роберт, который боролся с желанием сунуть руку в свои офисные брюки. -Хорошо,-со вздохом облегчения объявил Роберт, прижимаясь спиной к стене, чтобы его практически не было видно ни охране, ни кому-либо, кто случайно оказался бы в нерабочем спортзале после пяти часов,-Как у тебя там дела?

·· ─ ·✶· ─ · ·

То, что делал Карим, можно было проиллюстрировать паром, окутывавшим комнату. Он горел жарче, чем вода, стекавшая по его обнаженному телу, часть которой испарялась с его огненной кожи. Похожая на туман пелена скрывала его, темная фигура сгорбилась, широкая спина вздымалась, одна трехпалая рука прижималась ладонью к кафельной стене. Если он не будет осторожен, она может треснуть. Возможно, он этого и хотел. Его член ныл, набухая на кончике. Его телефон был прислонен к ближайшей трубе, а водонепроницаемые наушники посылали звуки глубоко в череп, позволяя голосу Роберта буквально трахать его мозг. Когда он обнаружил, что ему нравится голос Роберта, это означало, что каждая смена проходила по тонкой грани между обычной болтовней на рабочем месте и почти постоянным состоянием возбуждения. Да, Роберт. Скажи, что я хороший. Черт, скажи, что я плохой, просто скажи что-нибудь. Говори. Дай мне послушать тебя. Теперь он услышал его. -Итак, сегодня вечером,-прошептал Роберт, почти так же, как и он, задыхаясь. Одной мысли о нем, загнанном в какой-нибудь грязный уголок и играющем в эту восхитительную игру, было достаточно, чтобы Карим заскулил,-Ты слишком взволнован? Так вот в чем дело? Импульсивный порыв заставил Карима потрогать свой член в душе, когда он обдумывал возможные варианты. То, что он был заперт в спортзале в полном одиночестве, определенно оставляло место для размышлений, и, естественно, когда он был обнажен и его шатало от героических поступков и похвал, его мысли блуждали по аллее разврата. Ссылки, которые он присылал Роберту, обсуждения, которые они вели перед тем, как составить планы на вечер. Надвигалась новая глава их отношений, и Карим ненавидел ждать. -Джунам... скажи мне, чего ты хочешь. Что ты хочешь попробовать. Несмотря ни на что, ему удалось заговорить, массируя предэякулят у основания члена и позволяя воде из душа сделать остальное, пока он обхватывал его рукой. Его внимание посылало электрические разряды сквозь тепло его тела, как молнии пронзают огненный шторм. -Ну, тебе же нравится дергать меня за волосы,-ответил Роберт, и его мягкое мурлыканье и глубокий резонанс голоса придали его словам убедительность,-Я хочу, чтобы завтра утром у меня пиздецки болела голова. Заставь меня почувствовать это, когда я весь день ношу наушники, и все, о чем я могу думать-это как ты хватаешь их в охапку... дергаешь за них… слышишь, как я прошу о большем. Активное воображение Карима подыгрывало хриплому голосу Роберта, доносившемуся из микрофона, но подвело его, когда он попытался представить себе мольбы. -Например, о чём?.. Роберт замер на мгновение, а потом издал стон, прошипел сквозь стиснутые зубы. Звук донесся до ушей Карима. Это прозвучало слишком правдоподобно, чтобы Роберт не начал каким-то образом тереться о себя. Возможно, даже активно дергал его за волосы. -Карим, детка, сильнее...-Роберт изобразил свой лучший умоляющий тон, и три пальца правой руки Карима скользнули по его лобку, представляя, что это шелковистые, каштановые волосы, умоляющие, чтобы их схватили. Он быстро понял, что ему нужно сбавить обороты. Дым смешивался с паром, заполнившим душевую. Он мог просочиться в спортзал, возможно, даже активировал бы пожарную сигнализацию, а это было последнее, что им сейчас было нужно. К тому же Карим знал, что отсроченный оргазм лучше, чем стремительный, приближающийся к финишной черте. -Я также хочу, чтобы ты нагнул меня. Трахнул меня своим языком, своими пальцами. Раздвинул меня пошире, а затем взял меня своим идеальным членом,-продолжал Роберт, и слова его были пропитаны желанием, лаская голову Карима и усиливая предвкушение. -Нг-да. Да. Карим повернулся спиной к душевой кабине и принялся поглаживать себя медленными, неторопливыми движениями. Он прислонился затылком к кафельной стене, мокрые волосы прилипли к мускулистой груди, кадык ходил ходуном, когда он глотал жар, дым, пар, плевался, задыхался. Его глаза закрылись, бедра задрожали. Свободной рукой он завел руку за спину и сжал в кулаке душевую трубу. Рычаг, опора, когда все его существо напряглось и взмолилось о сладком, неуловимом освобождении. Роберт был неумолим. Его голос был бы уместен в порнографии, и по коже Карима прокатилось непристойное ощущение, вызванное таким ASMR, как будто он физически ласкал его. -Я покажу тебе, как хорошо я могу умолять о тебе. Как сильно ты мне нужен. Как хорошо я могу принять тебя,-Роберт прищелкнул языком, лаская эти слова, прежде чем перейти на более серьезный тон,-Я хочу, чтобы это было грубо. Мне нравится, когда это грубо. Карим даже близко не удивился этому открытию. Роберт мог вынести больше наказаний, чем любой другой человек, не обладающий силой, которого он когда-либо встречал, и каким-то образом все еще сидеть за столом диспетчера несколько часов спустя. Учитывая его собственную обширную историю доминирования, у него был опыт общения с партнерами, которые хотели перешагнуть тонкую грань между сексом и насилием. Эти двое были неразрывно связаны друг с другом, как Карим понимал всякий раз, когда они с Робертом сражались как заклятые враги, и ярость обрела новую форму в твёрдости внутри его штанов. И это было еще до того, как он узнал Мехамена как кого-то другого, кроме несущего чушь неудачника в мехакостюме. -Черт возьми, Роберт… Как бы я хотел, чтобы ты был здесь. -Что бы ты сделал со мной, если бы это было так?-Роберт был быстр с отыгрышем,-Если бы между нами не было запертой двери. -Я бы поставил тебя на колени. Когда Карим открыл глаза, его воображение снова разыгралось. Перед ним возник образ Роберта, он опустился на иллюзорные колени на плитку перед собой. Они, конечно, щелкнули в знак протеста. Они всегда так делали, когда Карим не использовал тепло своего тела, чтобы расслабить суставы своего парня. Роберт замурлыкал, урча от удовольствия. -Мм, мне нравится становиться перед тобой на колени, красавчик. Еще одно ласковое слово, от которого член Карима дернулся от удовольствия под его рукой. Он слышал широкую улыбку в голосе Роберта, практически видел ямочки, появляющиеся в уголках его рта, на щеках. Его бедра ритмично двигались вперед, пока он не начал двигать рукой в такт каждому непристойному звуку, вырывавшемуся из горла Роберта. Вода шипела на его плоти, как масло на раскаленной сковороде. Горячий и пьянящий, его дыхание участилось. Его лоно напряглось, напряглось до предела, дрожа на пределе своих возможностей. -Я бы н-наполнил твой прелестный ротик своим членом,-прошептал Карим, проводя пальцами по своей сочащейся головке, как бы имитируя, как он проникает в рот Роберта. Роберт издал по телефону какой-то чавкающий звук, проведя языком по губам. Он что, сам себе засовывал пальцы в рот? Это только обострило фантазию Карима. -Позволил бы моему языку сделать всё остальное, да?-подсказал Роберт, прерывисто дыша в трубку,-Ты бы дергал меня за волосы и,-он издал тихий задыхающийся звук, и Карим понял, что он дергает себя за волосы, имитируя эту сцену,-заставлял бы меня жадно вбирать каждый твой восхитительный дюйм. Голос Роберта был от природы глубоким, с тембром, который трудно описать словами. Грубоватый, когда он не был мягким, рокочущий, граничащий с хрипотцой, но никогда не достигающий чрезмерного уровня. На дежурстве он был громогласен, но наедине, завернутый в свои огнеупорные простыни, он был нежен как шелк. Когда он так говорил, его голос звучал совершенно по-новому. Более глубоко, как движение скальной породы, страстно, как будто он мог проникнуть в каждый потаенный уголок его тела. Карим выругался на персидском, а затем полностью перешел на диалект, так как его разум был слишком затуманен, чтобы сосредоточиться на английском. В трубке раздался низкий, хриплый смешок, означавший, что человек на другом конце провода понял каждое слово. Этот ласковый звук отдавался в теле Карима от подбородка до бедер, пока не оборвался, прерванный чем-то, что можно было охарактеризовать только как жалобный стон. Роберт приводил в беспорядок свои рабочие штаны, поглаживая себя через них в забытом уголке здания-одной этой мысли было достаточно, чтобы оргазм приблизился к Кариму. -Я-близко, ширинам... -О, да? -Э-э... да,-выдохнул Карим, его глаза закрылись, когда он начал двигаться быстрее,-А-а ты? -Не беспокойся обо мне,-мягко предупредил Роберт, словно отчитывая ребенка. Если бы не тихие стоны и прерывистое дыхание, его голос был бы идеальной маской,-Сейчас всё для тебя. -Нгх… черт... -Не кончай пока. Пока я тебе не скажу. Карим перестал поглаживать свой член, хотя ему было больно это делать. Его рот приоткрылся, он отчаянно пытался вдохнуть в дымном, наполненном паром воздухе. Это обожгло его горло, его лёгкие, его грудь вздымалась, чтобы одержать верх над миазмами. Он не мог заглушить стон, которого требовал инстинкт, его тело было напряжено и практически висело на грани. -Ты можешь кое-что сделать для меня, детка? -Ммм. Что угодно. Все, что угодно, если это означает, что я смогу чувствовать себя так вечно. -Разогрей немного руку. Я знаю, что ты в нескольких шагах от того, чтобы поджечь гребаный душ, но сделай мне одолжение, ладно? Карим был слишком поглощен моментом, ловя каждое слово Роберта, чтобы даже смутиться из-за просьбы. Он сосредоточился, сдерживая огонь, но при этом разогревал свою скользкую ладонь и пальцы до такой степени, что они стали еще горячее, чем все остальное его тело. -Давай погорячее,-хрипло попросил Роберт,-Я знаю, что мой хороший мальчик может придумать что-нибудь получше. Карим согласился. -Насколько горячее? -Я хочу, чтобы у тебя онемела рука. Ты можешь сделать это для меня? Его кожа не обгорала, но сильная жара имела другие последствия, даже для тех, кто был сверхъестественно огнеупорен. Там, где плоть Карима должна была отделяться от сухожилий и костей, вместо этого она гудела, становясь все горячее. Рука постепенно теряла чувствительность, и ему казалось, что это похоже на помехи в телевизоре. Вода из душа стекала с его ладони и потрескивала, отскакивая в сторону, словно испугавшись ее невыносимого жара. -Хорошо, я так...и делаю. -Хорошо. Золотая звёздочка,-похвалил Роберт. Обездоленный член Карима дернулся,-А теперь я хочу, чтобы ты дотронулся до своего большого толстого члена, медленно и приятно. Карим сделал, как ему было сказано, послушный, как всегда, с каждым рывком вся его сила воли иссякала. Как бы сильно его тело ни молило о приятных ласках, о долгожданном освобождении со всем пылом, Роберт был на первом месте. Карим уже не в первый раз задавался вопросом, что было бы, если бы его не было. Когда он откажется от этого контроля, передаст его в руки Карима, не будет ли это неестественно для Карима-снова быть на вершине и доминировать после той динамики, которую он развил с Робертом? Или это было бы все равно что сесть за руль старого автомобиля, машины, которая все еще гудит и мурлычет по его прихоти? -Закрой глаза. Карим так и сделал. -Представь, что твоя рука-это мой рот. Такой влажный, манящий. Твои пальцы-это мой язык, который облизывает все, что ты можешь мне дать. Оцепенение помогло укрепить иллюзию, сократив разрыв между вымыслом и реальностью. Влажный воздух, водопад, обрушивающийся на него, смазали его руку настолько, что она стала похожа на рот Роберта. -Я вбираю тебя, постанывая, когда ты входишь глубже... Он представил, как на его щеках вспыхивает румянец, и веснушки проступают, как созвездие в ясную ночь. Два маленьких кратера, ямочки, появляющиеся в уголках его рта, когда он озорно смеется, облизывая покрасневший кончик пальца, а Карим трогает его большим пальцем. -А потом ты начинаешь трахать меня в лицо. Карим автоматически подался вперед, как и перед этим маленьким полетом фантазии, его собственная рука стала вместилищем для представления. Роберт подбадривал его в наушниках нежными словами похвалы, тихими стонами, которые все ближе переходили в искренние возгласы удовольствия. Его внутренняя часть кричала ему, отчаянно требуя освобождения. Цвета вспыхивали у него перед глазами, как призматический фейерверк, запущенный над городским пейзажем. -Быстрее. -П-Пожалуйста... Его бедра двигались отрывисто, пытаясь восстановить ритм, который он потерял, так упорно стремясь к экстазу. Дар речи покинул его, оставив после себя усиливающийся хор стонов. Они отражались от стен пустой душевой, наполняя пространство звуковыми отпечатками его растущего удовольствия. Пламя волнами накатывало на него, бушующее, но все еще, каким-то образом, подконтрольное ему. Затаив дыхание, Карим ждал разрешения, держась на гребне волны, ожидая, что она вот-вот обрушится в океан. Голос Роберта, заглушаемый его собственными эротическими вздохами, стал громче хруста плитки под ногами. -Кончи для меня. Неожиданно, Карим закончился, и начался Фламбе, все его тело загорелось, как костер, разожженный близостью. На мгновение, на вершине, он перестал быть человеком. Огонь охватил его. Это было одновременно и пугающим, и освобождающим, освобождающим от оков плоти, становящимся совершенно стихийным. То, что вырвалось из его объятого пламенем горла, было чистейшим выражением освобождения: стон, крик, извергающийся вулкан. Карим привалился к стене, и каждая капля воды из душа, попадая на его кожу, превращалась в шипение пара. По комнате разнесся треск, и он поднял ладонь-это была та самая плитка. Рассеченная тонкой трещиной, она не выдержала высокой температуры. Он отвернулся от труб позади себя, зная, что при нынешней температуре тела металл, скорее всего, деформируется. Его ноги дрожали, и в конце концов он перестал стоять. Он позволил себе медленно соскользнуть по плитке, пока не рухнул на пол, тяжело дыша и прислонившись головой к стене. -Мой огонёк, ты так хорошо справился. -Мм... черт, Роберт, я... Остановись. Ради всего, что тебе дорого, прекрати, черт возьми. Никакое послеоргазменное блаженство не было достаточным оправданием для такого потрясающего заявления. Не сейчас, когда он наблюдал, как его сперма стекает в канализацию, а дым, заполняющий душевую кабину, уносился вытяжкой, прежде чем от сильной жары мог треснуть кафель. Не сейчас, по гребаному телефону. -Приведи себя в порядок, милый. Опять. Мне жаль, что я не могу сделать это для тебя. На данный момент слов Роберта было достаточно, чтобы успокоить его во внезапно наступившем одиночестве в душе. Карим закрыл глаза, чувствуя, как его тело медленно остывает, а вода стекает по скользкому от пота телу наполовину испарившимися ручейками. -Что ты имеешь в виду под "опять"?-Карим рассмеялся, как только к нему вернулось достаточно дыхания, чтобы сделать это,-Я все это время оставался в душевой. Технически, я только что принял очень долгий душ. -Я дам тебе десять минут. Потом я пойду позову сторожа, чтобы он открыл дверь и выпустил тебя. И, пожалуйста, возьми мою чертову сумку. Карим все еще слышал в голосе Роберта нотки отчаяния, свидетельствующие о том, у него ещё есть с чем поработать. Его собственная рука, стена, бедра, что угодно. Его слова были тяжелыми и наполненными остатками возбуждения. -Тебе нужно десять минут, чтобы кончить? -Понятия не имею, к чему ты клонишь. Я совершенно спокоен. Если бы Карим был кем-то другим, если бы он не знал Роберта так хорошо, как он сам, он, возможно, согласился бы с ним. Тонкие нюансы, трещинки на его искусно сделанной маске-Карим знал их так же хорошо, как каждую веснушку на теле Роберта. -Просто продолжай убеждать себя в этом. Если это поможет тебе уснуть ночью. -Кстати, о ночи,-сказал Роберт, умело уводя разговор от своего неоспоримого возбуждения,-В восемь часов, да? Это казалось таким невыносимо далеким, что Карим поморщился. -Да, в восемь. Приходи с пустым желудком. -О, меня сначала напоят вином и накормят ужином? Карим ухмыльнулся, проводя рукой по мокрым прядям волос. -Конечно, сучка. Я джентльмен, а ты не шлюха. -Могу я сделать запрос? Ничего слишком острого? Последствия употребления чего-либо, способного расстроить кишечник, для их планов были слишком катастрофическими, чтобы их можно было себе представить. Карим уже совершал эту ошибку с другими парнями и не повторит её снова. -Не волнуйся, неженка,-поддразнил его Карим,-Это не первое мое родео. Пауза. Он услышал, как в голосе Роберта зазвучала ухмылка. -Но первое мое. У Карима перехватило дыхание, ниже пояса снова разлилось тепло. -Увидимся позже, ковбой,-сказал он, изображая самообладание, а затем дрожащим движением большого пальца оборвал связь.

·· ─ ·✶· ─ · ·

Роберт настоял на том, чтобы помыть посуду после их ужина, который представлял собой восхитительные спагетти болоньезе в соусе из красного вина-фраза "напоят и накормят" была как нельзя кстати, и Карим, казалось, был очень доволен собой. Сам мужчина был занят тем, что рылся на одной из многочисленных полок в гостиной после того, как получил яростное сообщение от Призмы, в котором она потребовала листки с песнями, которые она оставила у него дома на прошлой неделе. Это дало Роберту время подумать. Он наклонился, чтобы собрать остатки ужина в мусорное ведро, при этом у него хрустнул крестец. Он съел почти всю тарелку, что они с Каримом посчитали победой над его откровенно тяжёлыми отношениями с едой. Обычно он отдавал остальное Бекону, предполагая, что оно съедобно для собак, но из-за вина, добавленного в соус, это блюдо таковым не являлось. Когда Роберт открыл мусорное ведро, из него донесся отчетливый запах дыма, к которому он очень привык. В нем чувствовался странный химический запах, который Роберт не мог точно определить. Когда он увидел фотографию, лежащую среди луковой шелухи и семян болгарского перца, она оказалась забрызгана соусом для спагетти. Голубые как лед глаза можно было безошибочно узнать, даже если они были покрыты пищевыми отходами. Остальная часть его лица, светлые волосы и идеальные, как забор, зубы были обожжены до состояния почерневшей корочки. Карим сказал, что недавно убирал кое-какие старые вещи. Очевидно, его навязчивый бывший был частью разхламления. Роберт улыбнулся, выплеснув остатки соуса на лицо Дерека и наслаждаясь каждым моментом. Он закрыл мусорное ведро и вернулся к мытью посуды. Мала описала плавную восьмерку вокруг его ног, ее хвост, похожий на метелку из перьев, встал дыбом и изогнулся на конце, как ласковый вопросительный знак. Вероятно, шерсть осталась на его джинсах, но это было не так страшно, как то, как выглядели его рабочие брюки после сегодняшнего дня. Вытерев одну руку, Роберт присел на корточки (колени у него стонали и хрустели, как рисовые хлопья) и погладил кошку по мягкой голове. Он никогда не был большим любителем кошек, но королева семейства Дайвари постепенно уменьшала его недовольство. Когда он снова выпрямился, его мышцы и кости затрещали, перестраиваясь, занимая промежуточные положения. Боль была постоянным явлением в жизни Роберта. Настойчивый пассажир, который кричал ему на ухо, требуя внимания, тыкал в суставы и сжимал его в крепких объятиях. Отсутствие заботы о себе только обостряло боль, подрывало его решимость противостоять ей. Карим настоял на том, чтобы быть его обогревателем. В конце концов, толчком к их первой ночи, проведенной вместе, стала снежная буря апокалиптических масштабов. С тех пор, даже когда хватка зимы ослабла настолько, что стала терпимой, Карим взял на себя обязанность быть успокаивающим теплом от самого сурового наказания в лице хронической боли. Его взгляд скользнул по стене с рисунками Мехамена, сделанными племянницей Карима, и он почувствовал неприятный укол в сердце, который не мог объяснить. Стыд, перекрашенный в чувство вины, превратился в обязанность. Ему нужно было как можно скорее вернуться в костюм. Иногда физическая боль ослабевала настолько, что мозг начинал воспроизводить новые карусели агонии. Отсутствие заботы приводило к пассивным суицидальным наклонностям, которые становились все менее и менее пассивными, когда его бдительность значительно ослабевала. И, конечно, из всего этого родилось психосексуальное стремление к боли. Грубость, прекрасная агония, которая превращала удовольствие в жестокую, обжигающую концентрацию. Они с Каримом много говорили об этом и постепенно погружались в это. Кариму уже нравилось кусаться, ему просто нужно было делать это посильнее. Сегодня вечером Роберт добровольно отправится в неизвестность, освободившись от контроля, за который он цеплялся железными кулаками. В этом случае он позволил бы своему постоянному союзнику, боли, стать его опорой, заземлившей его, прежде чем он унесся бы в темные глубины собственной головы. Карим зашел на кухню в тот момент, когда Роберт вытирал последние тарелки. -У тебя есть стоп-слово? На лице Роберта появился едва заметный намек на улыбку. Присутствие Карима радовало его даже в разгар самых фаталистических размышлений. -Нет. По крайней мере, пока. Карим прислонился к кухонной стойке, с легким удивлением наблюдая, как любопытный нос Бекона нашел Малу, и они вдвоем бросились друг за другом в гостиную. -Я думал, ты сказал, что ты изврат. -В теории. На практике не так уж и сильно,-объяснил Роберт, пожав плечами,-Но кое-что я придумал. Карим скрестил руки на груди и кивнул ему, призывая продолжать. -Кокос. -Ты, черт возьми, ненавидишь кокосы. -Точно. Легко запомнить. А что у тебя за слово? Карим поднял подбородок к потолку, как будто не мог смотреть на Роберта, когда говорил это. -Обратная тяга. Смех вырвался прежде, чем Роберт успел прикрыть рот. -Ты имеешь в виду…как пердеж? -Нет! Ты же не серьёзно, сучка, правда?-Карим усмехнулся, закатывая глаза,-Обратная тяга. Когда пожар съедает весь кислород, какой только может, и какой-нибудь идиот открывает окно. Или дверь. Он сделал жест рукой с растопыренными пальцами, обозначающий взрыв. Роберт приподнял брови. -Так, все еще похоже на пердёж. -Нет, Роберт. Гораздо страшнее. Мерцающие огоньки в его глазах потускнели, лицо вытянулось, и Роберт перестал задавать вопросы, чувствуя, что вступает на неизведанную территорию. -Ну, неплохо. Во всяком случае, не самое плохое, что я слышал. Карим повернулся к нему, и в его глазах снова зажегся огонек. -А что ты слышал? -Кортни сказала мне, что однажды переспала с девушкой, чьим стоп-кодом был Дилдо Бэггинс. -Черт возьми,-Карим, смеясь, покачал головой,-Опять это дерьмо для ботаников. Роберт вспомнил, как они лежали на диване, переплетя ноги под одеялом, и как у Карима отвисла челюсть, когда они наблюдали за разворачивающейся на экране битвой в Хельмовой ради. Роберт все время ухмылялся, как будто он снова смотрел фильм в первый раз. Реакция Карима в реальном времени была своеобразным фильмом. -Теперь ты тоже ботаник, милый. Привыкай к этому. Карим скорчил недовольную гримасу, как будто его действительно отталкивала такая перспектива. Но Роберт был в курсе, что он пересматривал трилогию в свое свободное время, без него. Роберт продолжал вытирать тарелку, размышляя. -Значит, ты можешь и так, и так? -Чего? Роберт вспомнил, что Карим на самом деле не был у него в голове, и не мог разобраться в хаотично запутанных потоках своих мыслей. -Ну, типа...,-он сделал серию непристойных жестов руками и бедрами, выражавших его точку зрения. Карим рассмеялся, запрокинув голову, и его темные волосы, собранные в хвост, упали на спину. -Классные шарады,-прокомментировал он,-Да, я могу и так, и так. Это происходило чаще, чем ты думаешь. На самом деле, я обычно сверху. До недавнего времени, конечно. Он многозначительно посмотрел на него. Роберт снова вытер тарелку, хотя в этом не было необходимости. Она заскрипела под полотенцем, умоляя его прекратить. Карим сделал вид, что не заметил. -Впечатляет. -Что я могу сказать, у меня много талантов. Многозадачность-один из них. Роберт постучал пальцами по краю раковины. -В моём случае, я думаю, быть сверху… та роль, в которой я был вынужден быть. Подобно тому, как Роберт безоговорочно принял на себя роль Мехамена, он стал доминирующим, "возглавляющим"-это было то, на что он был поставлен без какого-либо участия с его стороны. Если быть честным с самим собой, это всегда казалось ему игрой, непристойным монологом в бесконечном спектакле чужой жизни. Со временем он привык к этому. Даже наслаждался этим, возможностью, наконец, контролировать ситуацию. Он так хорошо сыграл свою роль, что вжился в нее. -У меня было больше девушек, чем парней. Так что, знаешь, вся эта гетеронормативность требовала этого,-размышлял Роберт,-К тому времени, когда я понял, что меня влечёт в обе стороны, у меня это уже вошло в привычку. Быть доминирующим, тем, кто контролирует ситуацию. И кем он был без контроля? Как и множество кнопок, циферблатов и рычагов внутри костюма, как и быстрые решения, принимаемые за экраном диспетчера, Роберт преуспевал в контроле. Возможно, давно пора было отказаться от этого, снять бесконечное напряжение, которое возникало из-за этого. Он сделал несколько остановок после работы, подготовился по ссылкам, которые Карим прислал ему. Теперь ему оставалось только сделать решающий шаг. -Со мной ты можешь иметь столько контроля, сколько захочешь. Все зависит от тебя,-ободряюще сказал Карим. Роберт почувствовал, как напряжение в груди спало. Затем он спросил,-Прости за любопытство, но со сколькими парнями ты спал? Роберт на секунду замолчал. Тарелка в его руке была уже сухой, но он продолжал вытирать ее полотенцем. -Двое, до тебя,-сказал он после некоторого раздумья,-И три... нет, четыре девушки. Карим хорошо скрыл свою реакцию. Судя по многочисленным рассказам, которые Роберт вытянул из него, он знал, что его число по сравнению с этим было ничтожно малым. -И со всеми ты был сверху? Он ожидал услышать от Карима совсем не это. Роберт нахмурился, молча ожидая продолжения. Его парень вздохнул, долго сдерживаемый вздох вырвался наружу. Он задержался на выдохе, опустив плечи, словно обдумывая услышанное. -Когда ты говоришь,-начал Карим, потирая подбородок скрюченными пальцами,-ты всегда говоришь... пассивно. Как будто все происходит само собой. Ты "погружаешься" в происходящее. Затем, когда у тебя появляется контроль, ты держишься за него. Крепко,-он сжал руку в кулак. Карим был пугающе проницателен. Роберт старался держаться подальше от психотерапевтов (они никогда этого по-настоящему не понимали), но иногда ему казалось, что психотерапевт Карима-это и его терапевт тоже. -Когда ты так говоришь, это звучит удручающе,-он глухо рассмеялся. Карим этого не сделал. На самом деле, он выглядел немного грустным. -Меня интересует, чего ты на самом деле хочешь. Чего ты хочешь, Роберт? Его взгляд был таким пристальным, что Роберту пришлось отвести глаза. Он повернулся, держа в руке тарелку с совершенно сухим блюдом, и потянулся к шкафчику, чтобы поставить ее на законное место; в его памяти всплыли бытовые подробности, например, как его парень любил хранить свою посуду. Что-то, за что он мог бы ухватиться, на чем можно было бы сосредоточить свое внимание, чтобы его руки не дрожали, и он не думал о том, о чем не должен, о чем не может. Громкий треск в плече заставил Роберта замереть на месте, и его рука застыла в воздухе. Ветвь молнии пронзила его от сустава до самого запястья. Он инстинктивно сжал тарелку в кулаке, боясь, что в следующий момент пальцы могут разжаться, как это часто случалось раньше. Карим оказался рядом с ним быстрее, чем он успел моргнуть, и осторожно забрал тарелку из его напряженных пальцев, поддерживая его за спину другой рукой. Высокий и широкоплечий Карим, стоявший у него за спиной, поцеловал его в затылок. Роберт мог бы тут же уронить тарелку, но это не имело никакого отношения к тому, что у него затекли суставы. -Ты в порядке, хабиби? Роберт вздрогнул, когда опустил руку, и благодарно кивнул, когда Карим убрал тарелку от греха подальше, пока она не разбилась вдребезги. Он тихо застонал, когда большой палец Карима нащупал больное место на его плече и начал медленно массировать его мягкими движениями. -Ты уверен, что готов к сексу сегодня вечером?-обеспокоенно спросил Карим,-Ты же знаешь, что у нас никогда не бывает обязательств. Скажи "кокос" прямо сейчас, и мы просто будем смотреть какое-нибудь ботанское дерьмо на диване всю ночь напролет. Посмотрим, что задумал Дилдо Бэггинс. Роберт повернулся к нему лицом, плотно сжав губы. Он провел пальцами по губам и подергал их, как будто поворачивал ключ в замке. -Скажи это,-попросил Карим, прищурившись. Он вызывающе покачал головой. -Ты хочешь знать, чего я хочу. Так вот, я хочу этого. Карим, по-видимому, не был убежден. Его свободная рука покоилась на бедре. Его голова была наклонена под углом, свидетельствующим о недоверии. Теперь, когда боль в его утихла, Роберту оставалось только продемонстрировать свой энтузиазм. -Я хочу тебя. Сократив то небольшое расстояние, которое оставалось между ними, Роберт приподнялся на цыпочки и одним отработанным движением высвободил волосы Карима из оранжевой резинки. На одном дыхании он поцеловал пульсирующую точку под подбородком, щетина слегка покалывала его губы. Он почувствовал, как Карим вздрогнул, его пульс участился от прикосновения. -Такой чертовски упрямый,-сказал Карим, и это стало переломным моментом,-Мне это подходит. Его большие руки обхватили его за талию и подняли почти без усилий, что всегда заставляло Роберта таять. Карим с легкостью мог поворачивать его так, как ему хотелось, удивительно, что никто не пытался проделать это раньше. Карим положил его на кухонный стол, как будто он был едой, готовой к употреблению. Задница Роберта почувствовала, как холодный мрамор столешницы впился в него даже сквозь ткань джинсов, но быстро согрелась, когда ладони Карима скользнули между ней и поверхностью снизу. Их губы соприкоснулись: сначала нежно, пока ноги Роберта не обхватили его бедра, притягивая его как магнит и прижимая вплотную к своему телу. Карим издал удивленный возглас, который Роберт заглушил своими губами, и дерзкая улыбка скользнула по его лицу, когда они поцеловались. Теперь между ними не было раздражающих запертых дверей, их не сдерживали ни приличия на рабочем месте, ни риск непристойности в общественном месте. Роберт обхватил Карима своими худыми бедрами так сильно, как только могли выдержать мышцы. Он уже чувствовал, как его боксеры постепенно твердеют, как и у его партнера. Поцелуй стал небрежным, жадным. Теплые руки Карима отчаянно сжали его задницу. -Ты знаешь, я бы...-выдохнул Роберт ему в рот,-позволил тебе трахнуть меня прямо здесь, на столе. -Давай подумаем об этом потом, азизам,-проскрежетал Карим с тихим смешком, временно разрывая связь между их ртами,-Когда ты не будешь щелкать, хрустеть всем своим телом, а? -Отъебись. -Хорошо. Карим с быстротой пули разгадал его блеф. Он тут же оторвался от него, вытащив руки из-под задницы и подняв их вверх. Он попытался отстраниться, но ноги Роберта, переплетенные в лодыжках, приковали его к месту. Они уставились друг на друга. Затаив дыхание, они были близки в этой безвыходной ситуации. -Хорошая попытка,-бойко сказал Роберт. На самом деле, он знал, что у Карима хватит сил высвободиться из его хватки. Но он был осторожен, чтобы ничего не вывихнуть и не разбудить затаившуюся боль. Роберт оценил это даже в разгар их дразнящей игры. -Думай быстрее,-вот и все, что он сказал ему, прежде чем наполовину соскользнуть, наполовину спрыгнуть со стойки в полной уверенности, что Карим подхватит его до того, как он упадет. И он поймал его. Невесомость длилась всего долю секунды, прежде чем он снова оказался в объятиях Карима. Словно верёвки, предплечья обхватили его бедра, а пальцы без усилий просунулись в петли для ремня. И снова, словно он весил меньше, чем ничего, тонкое перышко в его руках. Они снова поцеловались, Карим изо всех сил старался удержать Роберта в равновесии и провести языком по его шее. Роберт был уверен, что он не уронит его, поэтому позволил себе расслабиться, отдавшись восхитительному трению своего твердеющего члена о пресс Карима. Всего несколько несущественных слоев ткани отделяли их друг от друга. Его руки обхватили лицо Карима, нежно обхватив щёки. Щетина на подбородке покалывала ладони, а ногти впивались в темные бархатистые пряди волос. Это был не первый раз, когда его поднимали по лестнице в доме Карима. Такое случалось дважды: один раз, когда он заснул во время просмотра фильма "Настоящая любовь", и сейчас, когда он висел на его теле, как на дереве-широком, зеленом, олицетворяющем силу природы. Карим ухитрился удержать равновесие на одной руке, подложенной под задницу. Другой он ловко расстегивал ремень Роберта, и в ушах у него зазвенел негромкий щелчок металла о кожу. Карим оторвался от поцелуя, хотя бы для того, чтобы открыть глаза и отвести их наверх, не споткнувшись. Пара сломанных костей и поездка в отделение неотложной помощи не входили в планы ни одного из них на эту ночь. Роберт с благоговением наблюдал, как Карим расстегивает не только его ремень, но и джинсы-и все это время держал его в воздухе. Он неподвижно висел в пространстве. Как будто гравитация переставала действовать на него по мере того, как он оказывался на орбите Карима Дайвари. -Черт, ты действительно умеешь работать в многозадачном режиме. -Я же тебе говорил. Карим рассмеялся, склонив голову набок, когда Роберт уткнулся лицом ему в шею. Его волосы соскользнули с заколки, словно занавес, открывая прекрасную теплую кожу, которая просто умоляла Роберта осыпать ее сладкими поцелуями и дразнящими покусываниями. За собой он оставлял свой след, отмечая его как своего. Этот дом долгое время принадлежал Кариму. Увидев фотографию Дерека в мусорном ведре, Роберт подумал о том, скольких других мужчин он провел по этой лестнице и затащил в свою постель. Роберт был ревнивцем. Хотя чудовище уже некоторое время находилось в клетке (после рождественской вечеринки SDN его ни разу не выпускали на волю), Роберт почувствовал, как оно зашевелилось и начало постукивать зубами по клетке. Он впился зубами глубже, посасывая кожу Карима с удвоенным рвением. Карим застонал, и звук отразился от стен коридора. -Сучка, ты хочешь, чтобы я тебя уронил? Роберт прикоснулся губами к мочке его уха, его голос был таким же хриплым, как во время их телефонного разговора. -Тебе просто придется постараться посильнее. Карим прищурился, в его глазах плясал огонь. -Договорились. Они дошли до спальни. Когда они переступали порог, атмосфера слегка поменялась, они вживались в роли друг друга. Освещение уже было приглушено, и это великолепное красновато-янтарное свечение, казалось, было создано для греха. Их тени танцевали на потолке, сливаясь в единое целое. Напольное зеркало, которое Роберт незаметно передвинул ранее так, чтобы оно было обращено к кровати, осталось под нужным углом. Хорошо. -Можно я брошу тебя на кровать?-спросил Карим, нахмурив брови, обеспокоенный тем, как бы это не навредило вечно хрустящему телу Роберта. -Я был бы разочарован, если бы ты этого не сделал. Руки Карима мгновенно лишили его поддержки. Роберт, словно тряпичная кукла, упал на кровать. Внезапно на него снова навалилась сила притяжения. Страх не поднялся ей навстречу. То, что могло бы стать болезненным ударом, было смягчено матрасом, черными шелковыми простынями и красными подушками. Роберт быстро, лихорадочно стянул с себя джинсы, не обращая внимания на протестующий стон своего опорно-двигательного аппарата. Его напряженный член больше не мог выносить своей джинсовой клетки. Его боксеры, хотя и были более свободного покроя, держались на добром слове. Карим пересек комнату и подошел к сумке, которую принес с собой Роберт, сумке, которую он спас из запертого спортзала. От сумки все еще слегка пахло дымом. -Оно здесь? -Угу. -Хорошо, повернись лицом к стене, пока я не вернусь. Было почти неловко от того, как быстро он выполнил команду. Роберт повернулся спиной к комнате, встал на колени на кровати и повернулся лицом к занавешенному окну над ней. Он стянул через голову толстовку, которая была на несколько размеров больше, чем нужно. Когда все было снято и осталась только выцветшая футболка Мехамена (он получил ее бесплатно), он услышал, как Карим медленно подошел к кровати. -Ты уверен, что нормально относишься ко всем этим вещам, связанным с унижением...?-осторожное колебание заставило Роберта остановиться и обдумать это. Некоторое время назад они вместе составили список всего, что было и не было дозволено в области кинков, но все меняется, поэтому он понял, почему Фламбе решил убедиться ещё раз. -Да... да, всё норм,-он привык к тому, что Фламбе называет его маленькой сучкой (среди прочих креативных колкостей из его впечатляющего лексикона) с их первой встречи. Это перестало быть оскорблением, направленным на то, чтобы ранить его, и может стать для Карима еще одним средством причинения взаимно одобренной боли. Если, конечно, Карим не против. -А ты? -М? Роберт попытался заглянуть себе через плечо. У него щелкнуло в затылке, и он на полпути сдался. Карим был расплывчатым силуэтом на периферии его зрения. -Тебя это устраивает? Это должно быть взаимно, не так ли? Если тебя что-то не устраивает, ты же знаешь, что можешь это пропустить. Карим пренебрежительно усмехнулся, чтобы не придавать этому значения, но мягкая нежность в его голосе была теплой и ободряющей. -Да, меня всё устраивает,-он провел языком по зубам, размышляя,-Помни, ты можешь забыть “кокос", когда дела пойдут грубее. Итак, система цветов в качестве запасного варианта, ладно? Роберту это было знакомо, хотя и смутно. Он повертел толстовку Карима в руках и кивнул, поднося ткань к носу, чтобы понюхать ее, насладиться запахом. Позади него Карим расхаживал по комнате, отчего на потолке плясали странные тени. Освещение пола, которое Роберт однажды назвал безвкусным (“у тебя, блять, спальная или зал ожидания в аэропорту?”) только добавляло атмосферы. -Итак, ты знаешь, что значит зеленый? -Молодой. Готовый ко всему. Карим остановился. -Что за хрень? Роберт потер лоб. Он даже не знал, почему сказал это. Он слишком рано начал бредить. -Шутка, которую я вычитал в рождественской открытке,-сказал он, пожав плечами, прежде чем поднять палец и указать себе за спину,-И не говори ничего о том, что я старпёр. Насмешка за его спиной. -Я и не собирался. Роберт услышал, как тот резко втянул воздух, он понял, что тот сдержал смех. -Не пизди, ты собирался. Карим вздохнул, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. -Зеленый. На светофоре, Роберт. -Вперёд. Продолжай двигаться. Продолжай, блять, двигаться. Все хорошо,-он поднял большой палец вверх. -Золотая звёздочка,-Карим хлопнул в ладоши в знак аплодисментов, которые прозвучали лишь отчасти саркастично. Роберт позволил себе усмехнуться,-А янтарный?” Ему начинало казаться, что он сдает тест, к которому не готовился. -Черт возьми, э-э...… поторопись, потому что светофор вот-вот переключится, и если ты сейчас остановишься, парень позади тебя врежется в твой зад. Пауза. Он чувствовал раздражение, исходящее от Карима, даже не видя его лица. -Я-парень позади тебя в твоём понимании? Роберт мечтательно улыбнулся, повторяя свои слова, сказанные ранее. -Я был бы разочарован, если бы это было не так. Карим снова принялся расхаживать по комнате. -Янтарный-это не конец. Пауза. Если что-то не так, мы сообщаем об этом. Ты говоришь "янтарный", и мы вносим некоторые изменения. Понял? -Это что-то вроде стоп-слова. Половинка кокоса. -Конечно, если тебе так удобнее об этом думать. Неуместная гордость распирала его грудь. -Дай угадаю, красный-это стоп. -О, держу пари, ты был настоящим талантом в школе вождения,-сказал Карим саркастически, но с любовью,-Да. Красный это всё кончено. Ты говоришь, я останавливаюсь. Вопросов не задаю, мы просто идём отдыхать. Договорились? -Договорились. Хочешь пожать руки? Перед ним появилась рука с двумя подрезанными пальцами. -Сексуальное рукопожатие, обожаю его,-сказал Карим, обхватив его руку своей. Удовлетворившись, он отошел, вернувшись к сумке в углу комнаты. Роберт услышал приглушенный шелест и скрип кожи, звяканье металла. Как у ремня, но лучше. У Роберта перехватило дыхание. В паху возникло ощущение жужжания, словно плохо подключенная электрическая цепь. Он приподнялся на коленях на кровати, нетерпеливо вздернув подбородок, когда тень Карима подошла очень близко. Рука легла ему на грудь сзади, три обычных пальца и два обрубленных нежно поглаживают его веснушки, редкие волоски на груди, тонкую ткань майки. Он вздохнул, издав судорожный звук, словно его легкие пытались справиться с нарастающим жаром, скапливающимся внутри него. Его рука замерла на левой стороне груди. Пальцы сжались, ногти слегка впились в кожу. Ровно настолько, чтобы с приоткрытых губ Роберта сорвался почти беззвучный стон. Карим наклонился и прошептал ему на ухо, намеренно касаясь языком порванной части. -Я чувствую, как бьется твое сердце, йакамар. Роберт улыбнулся, прижимаясь к руке Карима, которая крепче сжала его грудь. Его сердце бешено колотилось, он чувствовал его ритмичные удары между ноющими ребрами. -О чем это тебе говорит? -Это говорит мне о том, что ты понял, что я только что сказал. Последнее, что услышал Роберт ночью, когда они обнимали друг друга, прежде чем он заснул в объятиях Карима, когда лунный свет пробился сквозь щели в шторах, когда звезды взошли на небо и объявили его своим. Йакамар. Моя луна. Забавно, но он затмевал человека, который воплощал в себе ослепительную красоту солнца. -Я погуглил это,-виновато признался Роберт. -Больше ничего не гугли,-сказал Карим таким резким тоном, что у Роберта перехватило дыхание. Ухмылка заиграла в уголках его рта. Он облизнул губы. -Это приказ? -Именно. Мягкая кожа коснулась его шеи. Он затаил дыхание, почувствовав, как она натянулась. Карим застегнул ошейник у него на затылке легким движением запястья и несколькими быстрыми движениями удивительно ловких пальцев. Кольцо спереди коснулось его кадыка. Карим не слишком нежно потянул за него. Мокрое пятно на боксерах Роберта расползалось. -Тебе идет этот вид. В ошейнике, как у сучки,-заметил Карим, и его голос был близок к голодному рычанию. Он снова потянул, пробуя,-Достаточно туго? -Д-да, идеально. Давление на шею обострило его восприятие своего дыхания, того, как вздымается и расслабляется грудная клетка, как воздух неполностью наполняет лёгкие. Отличный способ убить кого-нибудь. Он сглотнул, почувствовав, как его кадык дернулся под кожей. Карим поигрывал лямкой своей майки. -Хотя, на мой вкус, на тебе слишком много одежды. Все еще стоя у него за спиной, Карим первым делом снял с Роберта футболку, обнажив его покрытый шрамами и ссадинами торс, едва заметные очертания пресса и более рельефную грудную клетку. Он мучительно долго пытался снять боксеры. Его руки теребили пояс, кончики пальцев скользнули под него, прежде чем отдернуть, как будто он не совсем был уверен в этой идее. -Черт, ты серьёзно...-Роберт заскулил. -Расплата,-прошипел Карим ему в ухо, обдавая его челюсть невероятно горячим дыханием. Роберт поймал себя на том, что сожалеет о своем решении так жестко дразнить его днём. В качестве второй части своей мести, Карим вонзил зубы в его обнаженное плечо. Боль и наслаждение пронзили его, как будто их ввели прямо в вены. -А-а-а! Карим запнулся, услышав крик. Роберт почувствовал, как напряглись его мышцы, готовясь отодвинуться. Он решительно обхватил Карима рукой за затылок и опустил его к своему плечу. -Я не произносил стоп-слова,-пробормотал Роберт сквозь стиснутые зубы. Меньше всего он думал о кокосах,-Но я говорю "зелёный". Так что продолжай. Блять. Скорее. Оскалив зубы, огненный герой оставлял на коже Роберта жгучие следы, снова и снова, и каждый следующий был более мучительным. Он кусал с таким усердием, что Роберт подумал, не пойдет ли у него кровь. Втайне он надеялся на это или, по крайней мере, на яркий засос. Наконец-то член Роберта, которым пренебрегали, получил то внимание, которого он так жаждал. Карим запустил руку ему под трусы и обхватил пальцами основание члена. Другая рука нежно стянула боксеры вниз, по легкому изгибу его задницы, к середине его изуродованных шрамами бедер. Головка была окрашена в розовый цвет, который соответствовал его веснушчатым щекам, и блестел от предэякулята при слабом освещении. -Кое-кто в нетерпении,-промурлыкал Карим, запечатлевая поцелуй на его шее, украшенной отметинами от укусов. Он смог ощутить лишь малую часть этого чувства, так как ошейник закрывал большую часть шеи, которой касались губы Карима. Его язык задержался там, впитывая соленый пот. Он начал надрачивать член Роберта, обхватив его почти полностью своей большой рукой. -О, блять! Блять... Роберт заскулил, обеими руками цепляясь за тело Карима, чтобы не упасть от безжалостных ударов копьями удовольствия, которыми его одаривали эти ласки. Карим отпустил его только для того, чтобы закончить раздевать Роберта. Как только он снял боксеры, стянул их с колен и спустил вниз по икрам с небольшой помощью самого Роберта, свободная рука Карима легла ему на лобок, чтобы поддержать его. Роберт подался навстречу прикосновению, прижался к нему спиной. Он тихо застонал, уткнувшись головой в изгиб шеи более крупного мужчины. Он был в изумлении от этого ощущения, от того, что Карим знал, как правильно к нему прикасаться. Он почувствовал, как внушительный член Карима упирается ему в копчик, положение было неблагоприятным, но на волосок от того, чего он действительно хотел. Одна из ссылок в его телефоне сообщала Роберту, что, когда его тело расслабится, произойдет и его вступление. Это было бы ответом на его возбуждение. Он делал это и сейчас - напряжение между его ягодицами начало ослабевать. В перерыве между работой и сегодняшним днем Роберт опробовал все методы, описанные в статье под названием "Руководство для начинающих по бытию пассивом". Используя фаллоимитатор (правда, не из серии "Дилдо Бэггинс"), который он уже использовал несколько раз, Роберт смог растянуться больше, чем он ожидал. Игрушки-это одно. Карим знал, что его член-нечто особенное. Он пообещал Роберту, что на одну ночь он будет ласковым и покорным, поскольку не хотел навредить ему, но диспетчер не то чтобы был против. Панические атаки-это не сексуально, напомнил Роберт себе. Но сейчас он не думал о панике, голова кружилась от удовольствия, когда рука, поглаживающая его член, согревала его, а дыхание опаляло шею, словно драконье пламя. -Посмотри на меня,-прошептал Карим, как в холодную ночь почти два месяца назад,-Я хочу видеть твое лицо. Палец скользнул к кольцу на его ошейнике, направляя его по кривой дуге, когда он повернулся к нему лицом. Глаза Карима, похожие на пожар, горели вожделением, его роскошные волосы были растрепаны. Они смотрели друг на друга еще одно долгое мгновение, тяжело дыша. Они упивались друг другом, это было долгожданное утоление жажды в конце пути по засушливой пустыне. Между ними, как и всегда, заплясали искры, их собственный огонь. Солнце и луна притягивают друг друга. Карим использовал ошейник как рычаг, потянув за него, чтобы притянуть его к себе для очередного поцелуя, все время поглаживая его член. Стоны Роберта терялись во рту Карима. Он впитывал их, как амброзию, ощущая на языке их острый вкус. Прошло совсем немного времени, прежде чем Роберт начал возиться с пуговицами на рубашке Карима, отчаянно пытаясь освободить его от неё. Он жаждал провести руками по крепким мышцами, он хотел почувствовать себя во власти этого мощного тела, а не своего собственного, худощавого. Рука, ласкавшая его член, скользнула дальше, обхватила яйца и опустилась еще ниже, к анусу. Роберт прерывисто выдохнул, прижимаясь лбом к лбу Карима и упираясь руками в его теперь уже обнаженные плечи. Его член, возбужденный и неподвижный, просочился между их соприкасающимися телами. -Ты подготовил себя? Роберт закрыл глаза, по его виску стекали капли пота. -Да-а. Вот почему мне нужны были ссылки от тебя. Гибкость Карима достигла своего апогея, и он убрал руку, дразня нижнюю часть члена Роберта кончиком мизинца. Роберт с шипением выдохнул сквозь зубы, и это прикосновение стало искрой в его пламени. -И как оно? Роберт помолчал, прежде чем ответить, слегка склонив голову набок. -Хм. Достаточно приятно. Это был самый дипломатичный ответ, на который он был способен, вспоминая свою первую попытку подготовить себя в душе. А он-то думал, что в тридцать лет знает о своем теле все, и мало что могло его удивить. Он ошибался. Карим издал негромкий смешок, но не с издевкой, а с нежностью. -Я очень горжусь тобой, джунам. -Но если хочешь, можешь посмотреть на результаты...-Роберт с надеждой наклонил голову. Кариму не нужно было повторять дважды. Роберт вызывающе изогнул бровь, и это, казалось, подтолкнуло его к действию. Однако сначала он слегка сжал основание члена Роберта, вызвав у него ничем не сдерживаемый стон, который удивил даже его самого тем, насколько эротично он прозвучал. Там, где кончик его члена задел пресс Карима, он увидел мерцающий след от его предэякулята, пересекающий мышцы. На красивом лице Карима промелькнуло удивление. В полумраке спальни его глаза, казалось, излучали свой собственный свет, как и крошечные искорки пламени, которые появлялись и рассеивались на его коже, создавая знакомое, манящее зрелище. Он взял Роберта большим пальцем за подбородок и, резко дернув, заставил его посмотреть себе в глаза. Когда их взгляды встретились, доминантная манера поведения несколько поблекла. Возбуждение Роберта непрерывно нарастало. -Ты сведешь меня с ума, Роберт Робертсон,-произнес Карим, поглаживая тыльной стороной ладони веснушчатую щеку. Лунный свет струился из окна у него за спиной, отражался от их тел, отражался в их глазах. Слова Карима были такими интимными, такими нежными, как начало баллады, как ручей, струящийся по камням. Роберт почувствовал, как слезы наворачиваются из-под его полуприкрытых век. Карим держал его так, словно не прошло и мгновения, прежде чем его рука скользнула вниз по шее. Прикосновение его ладони к сонной артерии заставило Роберта вздрогнуть. Рука ухватилась за ошейник, используя кольцо, чтобы натянуть его с достаточно властным видом. В знак демонстрации своего превосходства, Карим прижал обе ладони к груди Роберта и толкнул его вниз. Он снова упал на кровать, его спина была встречена подушками и шелком. Но он не задержался там надолго, так как Карим подхватил его и перевернул на живот. Опять же, это не требовало особых усилий, как будто он был блинчиком, перевернутым на сковороде. Роберт вскрикнул от неожиданности, но этот крик превратился в стон, когда он почувствовал, как ногти Карима оставляют восхитительный болезненный след на его пояснице. Роберт машинально приподнял задницу, чтобы встретить его руку. Острая боль в крестце, стреляющая боль в седалищном нерве-всё это только усиливало его опьянение, он буквально тонул в боли как в удовольствии, а в удовольствии-как в боли. -Какая же ты миленькая шлюшка,-одобрительно протянул Карим, сделав ударение на унизительном обращении, из-за чего Роберт уткнулся лицом в одеяло, чтобы заглушить свой легкомысленный стон. -Твоя... ш-шлюшка. Только твоя, детка,-пробормотал Роберт в матрас. Эта перемена в их отношениях, смена ролей, оказалась даже более приятной, чем он мог себе представить. Он терял себя в сладостной покорности, осознанной потере контроля. Кровать позади него скрипнула, когда Карим принял более оптимальную позу. Умелые пальцы сомкнулись на его ягодицах, широко раздвигая их. Роберт прикусил губу, внезапно забеспокоившись, что того, чем он занимался весь вечер, было недостаточно. -Прекрасно. Чертовски красиво,-заключил Карим, за чем последовало почти первобытное рычание. Затем влажный, ритмичный жар, когда его язык коснулся входа. -А-ах. Мм, блять,-простонал Роберт, чуть шире разводя ноющие колени, чтобы Кариму было удобнее. Его язык ласкал и дразнил дырочку Роберта, стоны наслаждения только усиливали возбуждение. Затем его горячий язык оказался внутри него. Первое проникновение Карима в его тело, и Роберт почувствовал, что уже близок к оргазму. Открывание крышки, обильное выливание смазки-Роберту был знаком этот звук. В его тело вошёл один палец, а язык удвоил свои усилия, постепенно растягивая его, готовя к главному событию. Роберт почувствовал, что пускает слюни, оставляя мокрые пятна на шелковых простынях в тех местах, где прижимался к ним ртом. Он также очень быстро понял, что ему все равно. Сейчас для него в мире не существовало никого, кроме Карима, который двумя пальцами раздвигал его. Тем временем, его язык ласкал стенки прохода, добавляя дополнительный слой к блаженному наслаждению. Другая рука Карима успокаивающе массировала его бедро, согревая и облегчая проникновение внутрь. Ни одна игрушка не смогла бы и близко повторить подобное. Он застонал, в отчаянии двигая бедрами назад. Роберт заставил себя не обращать внимания на острую боль, пронзившую его копчик, когда третий толстый палец присоединился к остальным внутри него, ища и находя наслаждение, окутанное дискомфортом. -Пожалуйста... войди в меня...-простонал он, чувствуя себя неисправимо слабым. Карим выпрямился во весь рост, насколько это было возможно, когда он стоял на коленях на кровати позади него. Его пальцы так и не прекратили нежно поглаживать его, когда его язык вышел из игры. -Кажется, ты говорил, что хочешь... Роберт застонал и склонил голову набок, чтобы его было лучше слышно. Он услышал, как неприятно хрустнула его шея, но тихий скрип ошейника на шее смягчил дискомфорт, уступив место чему-то другому. -Сделай это потом. Теперь я хочу… Мне нужно... Ему нужно было взять то, что он всегда отдавал. Ему нужно было узнать, каково это-получать, утопать в полном блаженстве, полностью подчиняться. Карим резко убрал все три пальца, и Роберт чуть не закричал, подавленный тем, насколько опустошенным он себя чувствовал в их отсутствие. -Маленькая сучка хочет, чтобы ее сначала трахнули сзади, да?-в его тоне звучали властные нотки, пропитанные желанием. Роберт почувствовал, как внутри у него все сжалось. Холодный воздух, обдувающий его задницу, и скользкие струйки смазки, стекающие по бедрам, были еще более неприятными из-за отсутствия горячих пальцев. Последовавший за этим звук был похож на звук расстегивающейся молнии, шорох ткани, упавшей на пол. Роберт крепче сжал в кулаках одеяло, мысленно подбадривая себя. Снова раздался этот звук. Он уже слышал его по телефону раньше. Как он мог перепутать его с чем-то другим? Роберт отклонил голову назад ровно настолько, чтобы видеть Карима, огненное сияние, исходящее от его тела, которое в тусклом свете лампы казалось источником света само по себе. Он поглаживал свой внушительный член, смазывая его новой порцией смазки. Роберт, как всегда, пришел в восхищение от его размеров. Он взглянул в идеально повернутое зеркало, чтобы по-другому взглянуть на это искрящееся чудо и на его эрекцию. Горло Роберта справилось бы с ней, если бы он сумел подавить рвотный рефлекс. А вот с его задницей все могло быть совсем по-другому. И все же он почувствовал, что ему этого очень хочется. -Я знаю, что эта маленькая сучья задница примет меня чертовски хорошо. В отличие от его резких слов и властного тона, руки Карима, когда они вернулись к его бедрам, были нежными. Роберт мог бы почти проклясть его за то, что он не впился еще глубже в его плоть, если бы не нежные прикосновения его пальцев вдоль бедер. Роберт вздохнул, испытывая эйфорию. Однако ему нужно было нечто большее. Это "нечто большее" пришло, когда он почувствовал, как головка фаллоса Карима скользнула по его ягодицам, а одна рука покинула его бедро, чтобы правильно расположиться перед ожидающим его входом. -Помни, что использовать стоп-слово это нормально. В любое время. Не забудь про цвета,-напомнил Карим едва слышным шепотом. Роберт подумал, что, может быть, Карим успокаивает и сам себя. Он выразительно кивнул и двинул бедрами назад, пытаясь восстановить настрой . -Просто трахни меня. Пожалуйста. Он даже не помнил, чтобы давал этим словам разрешение выйти наружу. Это была первобытная, плотская потребность, облекшаяся в словесную форму. Роберт понял, что хотел быть с Каримом гораздо дольше, чем позволял себе признавать, еще в те времена, когда они были Фламбе и Мехаменом, когда друг для друга не существовало ничего, кроме жгучей ненависти и напряжения, которое можно было разрубить плазменным лезвием. Карим провел рукой по спине Роберта, чтобы еще раз осторожно потянуть за ошейник. Вдох Роберта был коротким, но он заскулил, радуясь кратковременной нехватке воздуха. Что-то неприятное, нежеланное промелькнуло в уголке его души, но это было далеко за пределами досягаемости его разума, сосредоточенного на одной-единственной цели. Головка прижалась к его входу, и Роберт непроизвольно издал пронзительный вздох. Было жарко, гораздо жарче, чем он ожидал. Не настолько, чтобы обжечь, но как будто на его задницу положили грелку. Это не было неприятным ощущением. Теперь, когда он вытянулся, Карим медленно проталкнулся внутрь. Наконец-то, наконец-то. Из его сдавленного горла вырвался стон. -Спасибо,-Роберт удивился звучанию своего голоса. Его благодарность вылилась в почти бессмысленный лепет,-Спасибо, спасибо, спасибо. -Вот так, йакамар,-это было единственное, что Роберт смог разобрать из череды вздохов, слетевших с губ Карима. Все это время он продолжал бормотать в матрас жалкие слова благодарности, удовольствие извивалось змеей и водило раздвоенным языком по его внутренностям. Карим медленно вошел в нее еще глубже, позволяя ему привыкнуть. Роберт подавил крик, это была резкая физиологическая реакция на боль, которую лишь частично смягчил жар члена Карима. Боже, как же это было приятно-быть заполненным им полностью. Медленное, мучительное проникновение продолжалось до тех пор, пока он не почувствовал, как разгорячившаяся головка коснулась его простаты. -Я-блять... Нежная ладонь снова легла на изгиб его бедра, пальцы потянулись вниз. -Продолжаем?-Карим, затаив дыхание, поинтересовался. -Зеленый. Продолжай, блять, в том же духе,-повторил Роберт, его голос был напряжен. Карим вошёл до конца, и Роберт впился зубами в ткань простыни, полностью вжавшись в нее лицом. Он знал, что у Карима огромный член, но чувствовать каждый его дюйм было все равно что бороться с быком. Для пробы Карим отвел бедра назад, а затем медленно повел их вперед. Роберт томно простонал, когда он снова вошел в него, создавая мучительно плавный ритм. -Быстрее. -Жадная сучка. -Быстрее. -Волшебное слово? Роберт ухмыльнулся. "Йакамар" было не единственным, что он гуглил. Было ещё одно. Он слушал аудиоперевод, он думал, что довел это слово до совершенства. Все люди на улице странно смотрели на него, когда он пялился на экран, произнося это слово одними губами, он как раз заканчивал свой дневной урок в Дуолинго. -Лотфан. Изнемогающая от жары мускулистая фигура позади него заметно напряглась. Роберт забеспокоился, что, несмотря на всю свою практику, он неправильно произнес это слово или, возможно, употребил совсем не то слово. Но затем Карим возобновил свои толчки, задав еще более изматывающий темп, и все сомнения растворились в совершенном блаженстве. Он был счастлив лежать, чувствуя, как ноги теряют чувствительность, непослушные колени дрожат. Роберт старался не поддаваться самоуничижению, как это часто бывало в тех редких случаях, когда он позволял себе чувствовать что-то еще. "Ты не заслуживаешь чувствовать себя так хорошо",-раздалось у него в голове. К счастью, голос Карима прервал его, прежде чем он смог погрузиться в самобичевание. -Посмотри на себя, углубляешься в тему,-выдохнул Карим, в его восторженном мычании одни слоги переходили в другие,-Просто чтобы произвести на меня впечатление, да? Так добр ко мне. Так чертовски идеален. Держась одной рукой за бедро и разминая покрытую шрамами плоть, как тесто, Карим провел правой рукой вверх по спине. Скрюченные пальцы коснулись пушистых волосков на затылке Роберта, мимолетно забираясь под ошейник, чтобы немного усилить давление. Дразнящее ощущение удушья. На периферии его сознания снова возникло это легкое мерцание, приближающее идеальный момент. Не всплеск ненависти к себе, во всяком случае, не тотальный. Что-то еще. Роберт проигнорировал это. Он бы отвернулся, если бы мог. Толстые пальцы Карима погрузились в его каштановые волосы. Он сгреб в охапку медные пряди на макушке и сильно дёрнул. Я хочу, чтобы завтра утром у меня чертовски болела голова. В результате спина Роберта выгнулась дугой. По всей его спине разнесся фейерверк хлопков и потрескиваний, и Карим остановился на середине толчка. -...Ты это слышал? -Да,-нерешительно ответил Карим, все еще зарываясь рукой в его волосы,-Какой сигнал? -Зеленый. Пиздецки зеленый. Зеленее, чем когда-либо, детка. Карим выдавил из себя судорожный смешок, проталкивая свой член глубже, и стенки Роберта послушно раздвинулись, приглашая его войти. Роберт приглушил свой громкий стон ближайшей подушкой. -Рад, что мы это прояснили. -Я хочу... Карим почти полностью выскользнул из него, прежде чем его член снова вошёл в него. -Хм? -Хочу...-Роберт изо всех сил пытался уловить ход своих мыслей, пока они проносились мимо него, его отвлекало ощущение почти божественной наполненности. Он приподнял голову с кровати, насколько позволяла его ограниченная гибкость, и оглянулся на Карима. Отблески света скользили по его статной фигуре, дым смешивался с характерным ароматом пота и секса. На его красивом, освещенном пламенем камина лице появилась ухмылка. -Оседлать меня?-предложил Карим, по-мальчишески наклонив голову. Роберт почувствовал облегчение от того, что ему не нужно было вдаваться в подробности. Его тело затрепетало от удовольствия, пересилившего все остальное. -Ага,-тихо сказал он. В нем не было ничего южного, но для Карима он мог бы стать отличным ковбоем. После краткого траура от того, что Карим вышел из него, Роберт присел на корточки, опираясь на руку Карима, и наблюдал, как его парень скользнул на кровать. Огонь, периодически исходивший от него, не попадал на одеяла, подтверждая их огнеупорность. Роберт надеялся, что тот не заметил мокрых пятен, которые остались на кровати от его рта и истекающего смазкой члена, но он знал, что это только вопрос времени, когда к ним присоединятся другие. Карим потянул за кольцо на ошейнике, чтобы притянуть его к себе и сорвать жадный поцелуй. Роберт вздохнул ему в рот, чувствуя, как румянец на щеках поднимается к кончикам ушей. Карим прервал поцелуй только для того, чтобы откинуться на спину и подложить подушки по обе стороны от бедер. Это было мерой предосторожности для Роберта: его проблемные колени нуждались в поддержке, если он собирался сесть верхом. Откупорив бутылочку со смазкой, Роберт намазал ею свою покрытую шрамами руку, со странным чувством восхищения наблюдая, как она скользит по его пальцам. Будучи покорным, полностью подчиняясь Кариму, Роберт даже самые обыденные события превращал в настоящее чудо. Земные истины окружающего мира внезапно привели его в восторг. Каждый вздох, каждое моргание были чудесны. Каждое целенаправленное движение скользкими пальцами вокруг члена вызывало новую дрожь по телу Карима, и он даже прижал предплечье ко рту, чтобы заглушить стоны. Роберта охватили нервозность и возбуждение, а также непреодолимое желание угодить. Есть Карим, у которого было так много парней, что, когда его спросили, он даже не смог назвать их число. Даже подсчет на пальцах не помог. И есть Роберт, у которого нет ни малейшего опыта оседлания чего-либо, кроме игрушек. Роберт, который читал полезные, но часто гетеронормативные руководства и смотрел профессиональное порно, которое его цепляло, но было предупреждением "не пытайтесь делать это дома". Предполагалось, что Роберт будет соответствовать прошлым любовникам Карима-еще один сокрушительный удар в спину. И все же что-то в том, что Карим схватил его за шиворот, что он уступил власть ему, зажгло в нем огонь страсти. Решимость. Сделать это незабываемым для них обоих, после всех этих приготовлений и переговоров. Он был готов к этому, как в переносном смысле, так и физически. Все дело было в том, чтобы найти ритм. Быть верхом на Кариме наполнило его неистовой страстью, придав сил, несмотря на душераздирающую боль в мышцах и ломоту в костях. Его колени с благодарностью погрузились в подушки. Каждый раз, когда Роберту доводилось созерцать идеальную фигуру Фламбе, когда они были вместе (во всех смыслах), он всегда находил что-то новое, чему можно было удивиться. Карим сиял, глаза его горели, тело напоминало кремень, который превращал воздух в дым. На этот раз Роберт заметил, что его великолепные волосы разметались по простыням у него под головой. Они упали таким образом, что в отблесках огня, создаваемого бушующей в нем свирепостью, выглядели как нимб. Ангел в виде вздымающейся массы сверкающих мускулов с кривой улыбкой, отсутствующим зубом и сверхъестественным обаянием, к которому Роберт всегда был болезненно восприимчив. Он опустил руку. Он собрал предэякулят с головки героя, слегка сжав её в знак поощрения. Бедра Карима задрожали, из его горла вырвался стон. Его покорный образ довершало то, что он слегка покачивал бедрами, стремясь к прикосновениям Роберта. Сделав глубокий вдох, Роберт начал направлять эрекцию Карима внутрь себя. Мужчина под ним сохранял невозмутимую маску, но Роберт был искусен в отслеживании его мелких реакций. Слегка нахмуренные темные брови, выражающее беспокойство лицо, уши чуть ли не дергаются, прислушиваясь к хрусту, напоминающему вывих сустава или что похуже. Кончики его пальцев поглаживали бедра, удерживая равновесие и оказывая столь ценное давление, граничащее с болью. Когда смазанная головка Карима скользнула в него, гораздо легче, чем раньше, они оба застонали в унисон. Стон Карима был глубоким, исходящим от бушующего внутри него пламени. Роберт посмотрел вниз на своего партнёра, сдерживая дрожь в ногах. Ему хотелось сказать десять тысяч слов. Они кружились, вальсируя у него на языке. Но он никогда не был хорошим танцором, поэтому вместо этого он сказал простую и глупую вещь, как будто наткнулся на него сегодня впервые: -Привет. Доминирование отошло на второй план, когда лицо Карима расплылось в довольной улыбке. -Доброго вечера,-ровным голосом ответил он, борясь с желанием разжать челюсти,-Рад видеть тебя так близко. -Пока нет. Роберт выдохнул, когда покрасневший кончик члена исчез внутри него. Он стал еще горячее, чем раньше, согревая его стенки своим неповторимым теплом. Возбуждение покалывало его кожу, распространяясь, как лесной пожар. -Ха-а,-выдохнул Карим, полуприкрыв глаза и жадно наблюдая за ним. Рельефные мышцы на стройном животе Роберта перекатывались, когда он опускал бедра на член Карима. В этот момент стало немного сложнее, несмотря на то, что пальцы Карима медленно поглаживали его эрекцию в качестве поощрения. Его лицо было сосредоточенно искажено, а время от времени на нём проглядывало тщательно скрываемое блаженство. Он не мог расслабиться, не мог привыкнуть к этому. Пока не мог. -Мм, блять,-выдохнул он, запрокидывая голову назад, чтобы подставить свою покрытую следами укусов шею янтарному свету комнаты. -У тебя все хорошо получается, эшгам,-голос Карима был тихим, но в нем было достаточно силы воли, чтобы оживить его. Когда Роберт посмотрел на него, он увидел, как горят его золотистые глаза, словно восход солнца над горизонтом. Карим посмотрел на него снизу вверх с радостным удивлением. Как будто он был чудом, давно умершим богом, разгуливающим по земле. Роберт почти поверил, что он достоин поклонения. Почти. Тепло разлилось по талии Роберта, когда большие ладони Карима легли на его бедро, помогая преодолеть последние несколько дюймов. Когда он растопырил пальцы, поглаживая рельефный пресс Роберта, кончики пальцев почти касались друг друга. Карим ахнул, заметив это одновременно с Робертом. Его талия была достаточно узкой, чтобы мужчина гораздо более крупного телосложения мог почти полностью обхватить ее руками. Карим помассировал живот большими пальцами, проводя взглядом по волоскам, спускающимся от пупка. Он одобрительно хмыкнул. -Черт, это возбуждает,-раздается рокот. Чувственный, почти звериный. Такой голодный, что не верится. Роберт почувствовал, как жар заливает его щеки, и покраснел, на мгновение отвлекшись от комплимента. Он регулярно жаловался на недостаток мускулатуры, в основном из-за недостатка белка в его рационе. Однако, увидев разницу в размерах, они оба почувствовали себя лучше, так что это не было отрицательным моментом. Он снова пошевелил бедрами и вызвал у Карима одобрительный стон. Он медленно опустился еще на дюйм, опираясь на руки, лежащие у него на талии, для поддержки. -Вот и все,-подбодрил его Карим,-Я держу тебя. Так что двигайся медленно и нежно. Роберт закрыл глаза, наслаждаясь наслаждением, проникающим до мозга костей. -Ммм... черт, ты такой пиздецки большой. -Золотая звездочка за размер? Роберт перестал спускаться, широко раскрыв глаза. Губы обоих скривились в едва сдерживаемом хихиканье. -Завались нахуй. -Ладно. Но я дам тебе золотую звездочку за то, что ты принимаешь его в себя, как молодец. -Господи, не называй меня молодцом. Ты говоришь как... хм,-прошипел Роберт сквозь зубы, наклоняя таз под углом, чтобы втянуть Карима в себя. Еще чуть-чуть,-Как гребаный тренер. Карим приподнял бровь. Если бы не его учащенное дыхание и восторженное выражение лица, он выглядел бы коварным. -Однако, в этом есть большой потенциал для ролевой игры. -Сейчас я тебя игнорирую,-Роберт закатил глаза, пытаясь сосредоточиться на цели. -Ну не знаю, я просто почувствовал, как ты сжался, когда я сказал, что... Роберт точно знал, как заставить его замолчать. Он напрягся, затем опустил таз вниз. -Блять!-Карим застонал, почти закричал. Роберт издал похожий звук, каждый выдох был похож на стон от усилий. -Ты...нес какую-то чушь,-ответил Роберт со всем возможным сарказмом, на который был способен, буквально истекая слюной,-Я решил положить этому конец. -Ты сказал, что не будешь капризничать. Виноватое выражение лица Роберта противоречило нарастающему трепету внутри. Он чувствовал себя таким восхитительно наполненным, каждый сантиметр члена Карима был погружен в него. А теперь он невольно стал дерзким. Их отношения возобновились, пламя разгорелось с новой силой. -Думаешь, это заслуживает наказания?-подсказал Роберт. -Сотри эту ухмылку со своего лица, сука,-выплюнул Карим в ответ, сузив глаза. Его ухмылка стала еще шире. -Заставь меня. Подливать масла в огонь. Все равно что прикурить сигарету рядом с канистрой с бензином и намеренно отправить ее в рот. Роберт готов был поклясться, что глаза Карима вспыхнули, как магма, бурлящая на краю трещины. За этим последовал шлепок ладонью по бедру, такой громкий, что эхо разнеслось по комнате, а воздух, пропитанный дымом, покрылся рябью. Роберт вскрикнул, но Карим не унимался. Еще один шлепок, и у него закружилась голова. Словно в трансе, он задвигал бедрами, перекатывая член Карима в своем проходе. Карим дернул бедрами вверх с почти безумным стоном. Толчок был такой силы, что Роберт почувствовал, как его колени приподнимаются на несколько дюймов над поддерживающими их подушками. -Черт возьми, Карим... Движения таза его парня, двигавшегося вверх, было достаточно, чтобы заставить Роберта подстроиться под его темп. В его голове щелкали затворы, возникали образы порно, он пытался повторить то, что видел, когда Карим седлал его. Ритмичные покачивания его бедер, головокружительная сцена, возникающая на краю его зрения каждый раз, когда он пытался сосредоточиться на чем-то, кроме экстаза от скачки со скоростью ветра. Поток фраз, выражавших весь спектр лингвистических способностей Карима, вырвался наружу, обретя свой ритм, который был пылким, но управляемым. Непосвященный Роберт не уловил смысла, но пламя страсти, обвивавшее его предплечья, рассказало свою историю. Время от времени Роберт слышал, как его имя срывается на родном языке его партнера, убаюкиваемый и ласкаемый неведомыми чувствами. Карим почувствовал прилив сил, когда пульс Роберта участился. Кольцо, украшавшее переднюю часть ошейника, задрожало, зазвенело и подпрыгнуло вместе с ним. Сдержанное пламя растопило все его запреты, и вместе они были полны решимости достичь рая. -Блять, так хорошо...-пробормотал Карим в перерывах между стонами. Его бедра напряглись под бедрами Роберта, мышцы напряглись и периодически расслаблялись,-Из тебя получается чертовски... чертовски хороший ковбой. Очарованный, Роберт был подхвачен, унесен куда-то выше, чем здесь. Он снова парил над горизонтом Торранса в объятиях Карима, и границы спальни растворились. Все остальное было неважно, включая силу, которая прижимала их к земле. Вместо этого он устремил взгляд на Карима. С высоты Роберта открывался живописный вид на выступы и впадины его мощного тела. Зрелище было величественным, еще более великолепным из-за своей исключительности. -Мой,-подумал Роберт,-Весь мой. Он провел ладонями по завиткам волос на груди, согревая ладони о грудные мышцы. Роберт не смог удержаться и поддразнил пирсинг на сосках, которые теперь были поразительно горячими на ощупь и поблескивали на редком свету. Натиск стимуляции, увеличение скорости, пока они оба не стали безжалостны в своих любовных утехах, чувствуя, как он сжимается вокруг дергающегося члена Карима в ускоряющемся темпе-это было почти невыносимо. Затем Карим протянул руку, чтобы обхватить его лицо. Роберт машинально наклонил голову, чтобы встретить прикосновение, и капля пота, упавшая с его лба на горячие костяшки пальцев, испарилась. Большой палец коснулся его губ, и он приоткрыл их, словно заколдованный. Вдруг в голову пришёл импульсивный порыв, заставивший его эротично прикусить палец. Карим застонал при виде этого, что побудило Роберта пососать большой палец, который в конце концов выскользнул у него изо рта. Рука Карима скользнула вниз по подбородку, вдоль мышц шеи, ощупывая слегка обтрепанные края туго натянутого ошейника. Роберт ожидал еще одного рывка, в ту или иную сторону. Еще один рывок вперед, к вершине водопада, вдох перед погружением. Затем дыхание прекратилось. Карим обхватил большим и указательным пальцами шею по обе стороны от себя, как его просили, и сжал. Это было легкое надавливание, всего лишь намек на удушье. Но этого было достаточно. Тень приблизилась. Прорвалась на периферию, затуманивая все вокруг. Задыхаясь от дыма, задыхаясь от удушья. Призрак ворвался на сцену как непрошеный игрок. Роберт хватал ртом воздух.

·· ─ ·✶· ─ · ·

В ту ночь, когда погиб Полог, шел дождь. В воздухе повисла сырость, слабый сладковатый запах перебивал жгучие миазмы, исходившие от Красного кольца, наступавшего на округ Лос-Анджелеса. Что-то металлическое, едкое, несомненно человеческое, бурлило под поверхностью. В ту ночь, когда пало Красное кольцо, шел дождь. Ярость, на которую, как он думал, он никогда не был способен, заставила его устремиться вперед, к эпицентру своего краха, к черной дыре, поглотившей последние крупицы нормальности в его жизни. Старые инстинкты тренированного боксера пробежали по его рукам, он сжал кулаки, животный крик вырвался из его горла. Он набросился на него быстрее, чем тот успел моргнуть, быстрее, чем Эллиот Коннорс мог надеяться предсказать. В ту ночь, когда Кортни получила пулю за него, шел дождь. Его лицо напоминало боксерскую грушу. Рычание и хрюканье вырывались из его рта. Роберт не остановился, даже когда почувствовал, что костяшки его пальцев сгибаются, хрустят и раскалываются. Он не остановился, даже когда на лице Полога было больше крови, чем кожи. Он не остановился, даже когда лопнули капилляры и плоть вздулась. Он не остановился, когда последний призрак сопротивления Полога попытался ударить его в челюсть, оттолкнуть его. Он не остановился. Отличный способ убить человека. Было что-то глубоко личное в том, чтобы лишить человека жизни. При правильном надавливании на горло. Трахея сминалась, как пустая упаковка от "Твинкис". Глаза Роберта были напряженными, в них горела дикая ярость. Он увидел свое отражение в луже за головой Полога, в луже, которая не была полностью залита кровью. Он увидел обезумевшего человека, балансирующего на грани полного забвения. Он крепче сжал его, теперь уже обеими руками. Налитые кровью глаза Полога впились в него. Он услышал треск. В глазах у него потемнело. В ту ночь, когда Роберт впервые лишил человека жизни, шел дождь. Что-то умерло в нём в ту ночь.

·· ─ ·✶· ─ · ·

Он хватал ртом воздух, но воздух не шел. Вкус кокосов-ореховый, сливочный-обжигал его язык. Он не хотел чувствовать его во рту. Он хотел почувствовать что-то еще, что-то настолько сильное, чтобы воспоминания не застревали у него в горле и не отдавали пеплом. Рука Карима снова опустилась на матрас. -Янтарный. Сначала он не понял, кто это сказал. Когда его сознание вернулось в комнату, он застыл на Кариме. Он смотрел на него снизу вверх, и на его лице отразилось беспокойство. Именно тогда Роберт понял, что они оба сказали это. -Роберт?-слова Карима шуршали, как листья, гонимые ветром. -Карим,-сказал Роберт, подавляя тошноту,-Я... -Что не так? Он нерешительно коснулся шеи, ощупывая кончиками пальцев укушенную кожу и края ошейника. Он вдруг осознал, что тот был слишком тугим. Он вдохнул, выдохнул. Затем еще раз. Восстановив контроль над легкими, Роберт моргнул, медленно приходя в себя. Он был здесь. Он был в безопасности. -Не мог бы ты,-он проглотил ком в горле,-не мог бы ты снять это, п-пожалуйста? Карим кивнул, приподнимаясь с матраса. Его теплый взгляд не отрывался от лица Роберта, следя за каждым мимическим выражением, отчаянно пытаясь прочесть то, что тот так хорошо скрывал. Он осторожно провел рукой по шее, нащупал пряжку на задней части ошейника и быстрым движением расстегнул ее. Крепко держа его за талию одной рукой, Карим отбросил ошейник в сторону и пристально посмотрел на него. Их лица были так близко, что Роберт не мог отвести взгляд, как бы сильно ему этого ни хотелось. -Азизам, мы на красной территории? Кокосы падают с дерева? -Нет,-горячо возразил Роберт. Он не мог позволить этому закончиться на этом, он хотел чувствовать себя хорошо. Ему нужно было почувствовать себя хорошо. Он положил руки на плечи Карима, прижавшись к ним. Как глупо было просить о чем-то вроде асфиксии и ни разу не подумать о том, как это может повлиять на него. Каким глупцом он себя чувствовал,-Нет. Я хочу продолжать в том же духе. Я просто… Я... я знаю, что сам напросился на это, но можешь ли ты… э-э, не делать этого? Ну... Он провел дрожащими пальцами по своей шее, чтобы показать, какая большая рука обхватила ее. Карим опустил взгляд и медленно кивнул. Затем сверкающие золотом глаза встретились с его глазами, пригвоздив его к месту. -Конечно. Мне жаль. Этого больше не повторится. -Все в порядке? Карим убрал со лба Роберта влажные от пота волосы и обхватил его лицо ладонями, поглаживая большими пальцами скулы. Легкая жесткость в его взгляде подсказала ему, что разговор на этом не закончился. Его реакция была настолько резкой, что позже это станет предметом деликатного обсуждения, когда Роберту захочется поговорить об этом. -Не ты ли тот, кто постоянно твердит мне о согласии?-легкое замечание, не более того. Карим теперь обращался с ним с предельной осторожностью,-Да, конечно, все в порядке, азизам. Вот поэтому у нас и есть стоп-слово и цвета. Кстати, о... Он почувствовал, как в его мозолистые ладони легонько лег контроль. Роберт не был в восторге от того, что держал его в руках, ему доверяли настолько, что он мог взять бразды правления в свои руки. Карим наклонил подбородок, ожидая подтверждения. Роберт прошептал: -Зеленый. Ты? -Зеленый. Карим кивнул, прерывая зрительный контакт и опуская голову. Роберт был ошеломлен первым, мучительно нежным поцелуем в его ключицу, покрытую укусами. Его слова были не более чем дрожащими всхлипами. Когда Карим снова поднял на него глаза, в них читалось благоговение перед чудесами природы-ярким закатом, парящей в небе добычей. Он нежно провел губами по каждой веснушке, украшавшей грудь Роберта. Он заметил, что чем больше он находился рядом с Каримом, тем больше веснушек появлялось на его коже. Точно так же, как солнце манило их к себе в разгар лета. Губы Карима прошлись по поверхности груди, оставляя за собой скользкие дорожки. Он целовал каждый шрам, ямку и ссадину, словно мог исцелить травму, из-за которой они возникли. Он поднес руку Роберта к губам, целуя шрамы на внутренней стороне предплечья, которые остались от долгих одиноких ночей и рыданий, затихавших в пустой квартире. Тепло вздохнув, Роберт открыл рот, чтобы заговорить, но обнаружил, что не в состоянии сформулировать ни одной связной мысли. Он был переполнен преданностью, подавляя ту часть себя, которая шипела о том, что его нынешнее состояние блаженства незаслуженно. Он перебирал покрытыми шрамами пальцами гладкие волосы Карима до тех пор, пока тот не почувствовал себя комфортно и не возжелал более приятных движений. Когда этот момент настал, он приподнял бедра настолько, насколько позволяла его текущая амплитуда движений. Роберт чувственно изогнулся нижней частью тела на эрегированном члене Карима, вызвав у партнера сдавленный вздох. Карим прижался лицом к сердцу Роберта. Роберт выгнул спину, освобождая ему пространство. Карим тут же поддержал его за лопатки, удерживая равновесие, обдавая горячим дыханием свежую плоть его груди.

·· ─ ·✶· ─ · ·

Поклонение, вот что это было. Поклонение и защита. Когда Роберта, сидевшего на нем верхом, парализовало, и его теплые глаза остекленели, когда он перенесся куда-то еще, Карима охватило чувство долга; клятва, которой он немедленно связал себя. Он защитил бы его от прожорливых когтей его травмы, пытающихся оттащить его назад. С этой целью, теперь, когда Карим сидел, он обнял Роберта за талию и осторожно помог ему снова оседлать себя. Это было более чувственное и нежное объятие. Грудь Роберта приподнялась в хриплом стоне. Он наклонился и запечатлел на губах Карима сердечный поцелуй, прижав одну руку к его груди. Через некоторое время янтарная завеса рассеялась, унесенная дымом, исходящим от разгоряченного тела Карима. Он сосредоточился на том, чтобы обуздать свое пламя, направив его подальше от плоти Роберта, блестящей от пота. Если он защищал его, если он давал эту клятву, то эта защита распространялась и на защиту его от самого Карима. Их взаимный темп ускорился вместе с дыханием. Карим энергично задвигал бедрами. Губы Роберта сложились в беззвучный крик экстаза, учащенное дыхание вздымало грудь. Их движения были ритмичными, идеально синхронными. Карим ахнул и застонал, восхищенный всем, чем Роберт был и чем только мог стать. Когда он запрокинул голову в эйфорическом блаженстве, его шея изогнулась, как у произведения искусства, нанесенного краской на холст. Голос Роберта, глубокий и звучный, выкрикивал его имя, как лирическая песня в эпическом хоре. -Карим... а-а… я близко... Карим тоже чувствовал, как внутри него скручиваются горячие кольца, готовые разорваться на части. Жар, разливающийся по его телу, переходил в лихорадку. -Я-я тоже, нафасам. Их объединенный хор, исполненный страсти, достиг пика. Сказочный экстаз охватил их обоих, словно гальванизировал. Восторг сменился кульминацией. Сначала Роберт, а вскоре за ним, Карим выпустил волну пламени, которую он решительно направил в сторону от любого места, которое могло причинить боль. Когда он достиг своего пика, он вышел из Роберта, стараясь не допустить свое семя внутрь, опасаясь обжечь партнера в тех местах, которые не заживут. Следы его прикосновений слегка порозовели на коже бедер Роберта, но это со временем пройдет. Толчки, вызванные огнем, отбросили его назад, и он лег на матрас, а Роберт последовал за ним, заключенный в его объятия и прижавшийся к его телу. Изгиб спины Роберта, которая потрескивала и ныла, вздымался от судорожных вдохов. Карим осторожно провел кончиками пальцев по позвоночнику. Судорожные выдохи Роберта перешли во всхлипы, и Карим провел пальцами по его волосам. Подпространство сменилось спиралью, резким снижением после пика. Или это было что-то совсем другое, связанное с прерывистым дыханием и пальцами, сжимающими горло. -Роберт, азиз делам. Ты в порядке?.. -Ммм. Да,-всхлипнул он. Ложь. -Я держу тебя. Все в порядке. Ты в безопасности,-проворковал Карим ему в волосы. Удерживая его от рыданий, которые сотрясали его, Карим покачивал его взад и вперед, пока он лежал на нем. Успокаивающие, повторяющиеся движения, которые в конце концов заставили Роберта немного успокоиться. Карим защитит его от чего угодно. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим, размеренным дыханием и всхлипываниями. В глазах Роберта погас свет. Как это было однажды ночью в октябре прошлого года, когда шел дождь из воды, огня и крови. Карим поставил перед собой задачу возродить его. Он всё еще не вернулся, когда Карим отнес его в душ, поставил на кафельную плитку без трещин и осторожно вымыл под струей воды. Он начал понемногу проясняться, когда Карим наклонился над ванной и открыл краны, оставив Роберта сидеть на краю, завернутого в полотенце, предварительно согретое руками Карима. Лунное сияние на лице Роберта, ямочки, похожие на кратеры на поверхности Луны, появились, когда Мала и Бекон подошли и осмотрели его, оба приподнялись на пушистых лапках и смотрели, как наполняется ванна, словно никогда раньше не видели воды. На его лице появилось подобие улыбки, когда он наклонился, чтобы уделить внимание их питомцам. Карим плеснул в воду щедрую порцию средства для купания, наблюдая, как на горячей поверхности появляются пузырьки. Роберт принес его из дома (иронично, учитывая, что у него не было ванны). Он был разработан специально для успокоения ноющих мышц и слегка дополнен для использования теми, кто страдает от хронических болей. -Из-за тебя я оставил трещину на плитке,-внезапно сказал Карим. Роберт вернулся к реальности, услышав собственный голос, который вернул его из мира травм, по которому он шел. -Хм? -В душе, на работе,-пояснил Карим, завинчивая крышку на бутылочке с гелем для душа,-В следующий раз, когда ты будешь там, ты увидишь. Четвертый душ слева. Снова тот свет. Облака разошлись, и в проеме показалась луна. Вместе с этим появился и сухой юмор. -О, как мило,-заметил Роберт, проводя рукой по волосам, смоченным водой из душа,-Вечное доказательство нашего совместного нарушения рабочей этики. И потенциальное обвинение в непристойном поведении в общественном месте. -Каждый раз, когда ты будешь это видеть, ты будешь вспоминать о нас. Роберт рассмеялся, и Кариму захотелось прижать этот звук к груди, чтобы никогда его не забыть. -Большинство пар просто вырезают свои инициалы на скамейке в парке. Или на дереве, знаешь ли. Карим ухмыльнулся. Раскаленная плитка, не выдержавшая его огня, как публичный памятник их отношениям, была настолько уникальна для них, что у него слегка заныло внутри. -Хорошо, что мы не такие, как большинство пар. -Да,-подумал Роберт, поглаживая дородное тело Бекона,-Это было бы довольно скучно, я думаю. Думаю, история с плиткой соответствует нашему послужному списку. -Самые классные сучки в Торрансе,-провозгласил Карим, разводя руками, словно их имена были обрамлены неоновыми огнями. Роберт с привычной осторожностью протянул руку и дал "пять". Карим обхватил ее пальцами и поднес ко рту, закрыв глаза, чтобы прижаться губами к костяшкам пальцев, на которых все еще виднелось несколько шрамов от ночи победы над Пологом. Он выдержал его взгляд. Это было осознание, бессловесное подтверждение. Они поговорят. Не сейчас, но они поговорят. Здесь, в мягком полумраке, окутанном глубокой привязанностью, не было места грубости. Слезы высохли. Пока пусть так и остается. -По-другому и быть не могло,-улыбка Роберта была заразительной, любящей. Он снова засиял. Карим сжал его ладонь, прежде чем протянуть к нему руки. -Давай, детка. Роберт бросил на него испепеляющий взгляд, явно недовольный выбором слов, но тут же смирился. Его глаза все еще были немного красными, ноги нетвердыми, но Карим был его опорой. Оттаскивая его от края ванны, он одновременно услышал и почувствовал, как по спине Роберта, по его коленям и даже по запястьям, которые обхватили его за шею, когда он нес его, прошёл громкий хруст. -Черт, думаю, тебе не стоит ходить в спортзал в течение нескольких дней. Роберт, казалось, собирался возразить, но передумал. -Ты прав. В любом случае, сегодня вечером я вдоволь натренировался. -Ты уверен, что у тебя в предках не было ковбоев?-Карим лукаво приподнял бровь,-Ты скакал так, словно это было у тебя в крови. Карим осторожно опустил Роберта в ванну. Он удовлетворенно вздохнул, когда теплая вода заскользила по его конечностям. -Не знаю. Может быть. Как в ”Назад в будущее-3". -О, ты собираешься заставить меня смотреть очередное ботанское дерьмо? -Очередное ботанское дерьмо, которое тебе понравится. Поверь мне. Впрочем так происходило всегда, когда Роберт показывал ему очередной фильм или франшизу, так что Карим только вздохнул. Он поцеловал Роберта в макушку, когда тот снова устроился в ванне, а затем направился к выходу из комнаты. -Подожди,-Роберт жалобно моргнул. Боже, это было душераздирающе,-Ты не будешь мыться со мной? С таким же успехом он мог умолять его не уходить. -Буду, азизам, не волнуйся,-заверил его Карим, повышая голос, чтобы его было слышно сквозь шум все еще работающих кранов,-Только сначала мне нужно кое-что взять, секундочку. Он нашел то, что искал, на комоде, спрятанное под толстовкой, которая со временем стала принадлежать Роберту. Довольный, Карим направился обратно в ванную, размахивая документами в руке. Лицо Роберта вытянулось, прежде чем он разразился смехом. Из-за которого он импульсивно прикрывал рот-еще одна привычка, которую Карим находил печальной и в то же время милой. -Поэтому ты их заламинировал? -Веселое занятие после секса,-заявил Карим, неся документы из отдела кадров в большую ванну, где томился его обнаженный коллега,-Бюрократия. Роберт долго смотрел на него. Затем подвинулся в воде, освобождая ему место. -Ладно. Иди сюда. И возьми чертов маркер.