Мафия

      Снова очередная смерть. Уже просто тошно от этого. И ощущение, что убийцу даже не пытаются найти. Это что, шутка? Даже лекарства и бинты чаще стали заканчиваться, иногда, они просто не помогали пострадавшему, отчего ещё одна потеря. Что с этим миром не так? Зачем вообще убивать кого-то?! Неужели нельзя жить в мире и спокойствии? Вопросы мучали, а ответа так и не было.       Тяжёло вздохнув, Авалон опустился на кресло, потирая уставшие глаза. Ни ночью, ни днем не выспишься, и голова гудит постоянно. Покоя не видать больше. По крайней мере до того момента, пока Дона наконец не свергнут от власти над городом и повесят вместе со своими союзниками. А пока придется ждать и надеяться, что единственная надежда, непосредственно - комисар, не будет убит. И вот даже не понятно, кто этот герой, что решил забрать всю ответственность города на свои плечи.       Достав сигарету из пачки, мужчина облокотился на спинку кресла и закурил, обращая взор в окно, откуда виднелся спокойный город. Словно он забывал, что происходило ночью. Он был таким ярким, он жил во всю. И зачем кому-то вдруг понадобилось истребить эту жизнь? На этот вопрос ответа не будет никогда. Может оно и к лучшему.       Потушив сигару, Авалон прополоскал рот, не желая оставлять табачный вкус на языке, после чего стал собираться свою сумку. Был уже вечер и нужно было подготовится, чтобы ночью выйти на работу. Очень хотелось работать днем, а ночью спать и не сбивать нормальный режим, но, к сожалению, навыки лекаря пригождались только во время охоты мафии на мирных людей, потом был поздно.       Покончив со сбором, что заняло не так много времени, мужчина задернул все шторы и выключил основной свет, оставляя только настольную лампу, которая слабо отдавала свет на небольшой уголок комнаты.       Близилась ночь. В доме тишина. Только лишь тиканте часов нарушало её. Авалон читал книгу, чтобы скоротать свободное время.       Веки тяжелели, да и в принципе было легкое ощущение камня на груди. Сколько так он уже жил? Беспокойство всё равно оставалось и возвращалось с каждым наступлением вечера.       Наконец подняв взор на циферблат, врач тяжело вздохнул и поднялся с кресла. Пора. Поправив рубашку, светловолосый выключил лампу, поднял сумку с табурета и направился к прихожей, как вдруг послышался звон, который заставил мужчину вздрогнуть. Нежданный гость мог быть кем угодно. От этой неизвестности кровь в жилах застывала. Можно было не открывать, но помимо убийцы за дверью мог быть комиссар, раненый, да кто угодно! Странные правила, но они существовали, и что-то не давало их нарушить..       Мужчина медленно шагнул к двери, нащупывая рукой в темноте ручку. Нервно сглотнув, напряженные пальцы повернули замок и надавили на ручку, медленно отворяя дверь. Вторая рука пыталась нащупать включатель, но прежде тем, как Авалон успел включить свет, перед глазами, в уличной темноте, мелькнула фигура и быстро шагнула в дом, тихо закрывая за собой дверь.       В нос ударил легкий приятный цветочный аромат. Мужчина чуть отшатнулся назад, пытаясь разглядеть в тени своего гостя. После послышался тихий томный голос, а незнакомец резко сократил расстояние, грудью прижимаясь к телу врача. Мысли быстро превратились в кипящий хаос. Авалон был неуверен в своих возможностях догадках и совсем не знал, что делать. Но не мог разглядеть лица, не мог понять личность по голосу, хотя он казался знакомым.       Незнакомец(или незнакомка, Авалон не был уверен точно, какого он пола) провел рукой за ухом мужчины, спуская пальцы к шее. Тот же сопротивляться почему-то не мог. С одной стороны, хотелось, с другой, было интересно, что дальше? Он не осмеливался что-либо сказать, он наблюдал, пытался слушать тихий голос, который превращался во что-то неразборчивее.       Спустя минуту мужчину потянули назад в комнату. Тот, хоть особо не сопротивлялся, но оставался в полном недоумении. Из рта вырвался короткий звук, похожий на прерывистый выдох. Из слов Авалон смог более-менее связно вымолвить только "Подожди" и больше ничего. Только лишь оказавшись в спальне, паладин смог быстро опомнится и схватить нежданного гостя за руку, одновременно включая светильник, чтобы наконец увидеть лицо. Тогда же Авалон застыл, опознав своего старого друга.       Палладиум... Только теперь на нём не было того образа профессора. Глаза, лисьи, голодные, светили янтарем. По лицу расплывалась легкая язвительная улыбка с чуть припухшими, покусанными губами. Светлые волосы переливались золотистым отблеском на свету лампы. Они ровно, изящно лежали на оголенных плечах, с которых спало коричневое растегнутое пальто. Тело облегала легкая тонкая ткань темного платья с короткой юбкой. Оно плотно облепляло каждый сантиметр, подчёркивая немалые формы мужчины, даже казалось, что платье ему может быть мало́. На ногах красовались черные капроновые колготки, из под которых можно было заметить покрасневшие от ночной прохлады колени.       Кто кого, а Авалон точно не ожидал увидеть своего знакомого, да и в таком виде.. У паладина чуть челюсть не отвисла. Он давно уже знаком с эльфом, но никогда не обращал внимания на все подробности его тела. Он ошарашено таращился на Палладиума, словно потерял дар речи. Эльф же тихо усмехнулся, делая шаг вперёд к Авалону. Руки легли на ключицы, медленно скользя по ткани к плечам. — Ну чего ты так, словно первый раз видимся, — Хихикнул эльф, облизывая губы и проводя пальцем по щеке Лекаря.       Тот снова нервно сглотнул, уже теперь очарованный необычным видом перед ним, отчего снова послышался тихий короткий смешок. — Ч.. Что ты тут.., — Авалон запнулся на полуслове, не зная, как правильно сказать и что. Он медленно провел взглядом по образу друга и снова вернулся к глазам. — Что на тебе надето?.. — Мужчина звучал неуверенно, напряженно. — Хм, нравится? — Улыбнулся эльф, склоняя голову вбок. — Что?.. Не.. То есть.. Д.. Я... — Язык неистово заплетался. Паладин совсем был сбит с толку, ещё не осознавая всего происходящего.       Палладиум привстал на носочки, поддаваясь вперёд, чтобы сократить расстояние между лицами. — Непривычно видеть тебя таким растерянным и нервным, мой дорогой, — Почти промурлыкал мужчина, обхватывая пальцами подбородок другого порежде чем заключить их губы в легкий поцелуй.       Авалон, кажется, не был против. Он, конечно, чуть вздрогнул от неожиданности, но не сопротивлялся. Наоборот, даже прикрыл глаза, поднося руки вперед к талии.       В голове всё было вперемешку. С одной стороны, это было неправильно, Палладиум мужчина тоже, он просто друг, они не должны этого делать, но с другой, это всё оказалось необычайно приятным. Паладин не знал, как поступить правильно. Обычно есть немного времени на подумать, а тут происходит сразу, и никакого времени нет.       Палладиум нехотя отстранился, приоткрывая глаза и улыбаясь, понимая, что Авалон начинает быстро отдаваться ощущениям, может быть, даже чувствам. Он знал, что мужчина перед ним довольно стойкий, сильный духом, но ни разу не сталкивался с подобной ситуацией, сейчас он слаб, он не сможет долго сопротивляться.       Эльфу хотелось поскорее начать самое интересное. Он потянул Авалона на себя, шагая назад к кровати.       Тот, на своё же удивление, не стал сопротивляться. Резкое желание захватило тело, затуманило разум, словно этот аромат, исходящий от Палладиума не просто цветочный парфюм, а что-то большее, что влияет на сознание.       Двое сразу расположились на мягкой постели, став избавляться от ненужной одежды. Палладиум скинул пальто на пол, показывая главный свой образ во всей красе, и после помог быстро расстегнуть рубашку доктора, обнажая крепкий мускулистый торс, покрытый шрамами. Расположившись на паху Авалона, светловолосый провел руками по плечам, груди, медленно спускаясь к прессу, ощупывая каждую мышцу, любуясь своей добычей, с которой позже будет жалко расставаться. Отблизав губы, эльф наклонился к лицу снова впиваясь в губы любовника. Поцелуй уже не был таким нежным, скорее голодным, резким. Язык проник в рот, став переплетаться с чужим. Дыхание сбивалось, учащалось. Воздух постепенно заканчивался, но отстраняться совсем не хотелось.       Авалон прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Его руки заскользили по спине Палладиума, стремительно спускаясь к ягодицам, которые облепляла тугая ткань платья. Легким движением пальцев мужчина стянул вверх край юбки, обнажая пухлые формы. Теперь руки заскользили дальше по ягодицам, бедрам и ляжкам, время от времени сжимая их, раздвигая и вычерчивая пальцами невидимые узоры по мешающим колготкам. Тепло изнутри постепенно разгоралось, жгло. Внизу становилось жарче и жарче.       Палладиум, нехотя, разорвал поцелуй, громко выдыхая. Он двинулся назад, садясь на ноги Авалону. Руки скользнули к штанам, расстёгивая ширинку. Избавив половой орган мужчины от одежды, эльф провел пальцем по всей длине. Из отверстия сразу стал выделяться предэякулят. Пальцы обхватили член и стали водить вверх-вниз, вызволяя изо рта Авалона тяжёлые выдохи. Палладиум наклонился ниже, сразу обхватив губами головку, став водить языком вокруг входа в уретру.       Подобные манипуляции для Авалона были мучительно приятными, хотелось больше, сильнее. Мужчина положил руку на затылок Палладиума и резко надавил на голову, сжимая волосы. Член скользнул в глотку, отчего эльф стал давится, но быстро успокоился, став медленно поднимать и опускать голову, поглощая всю длину. Такие новые ощущения были чужды паладину, но до жути нравились ему. Ждать долго не пришлось, мужчина быстро кончил, уже успев отбкусать себе губы.       Палладиум медленно поднял голову, не давая ускользнуть ни одной капле. Проглотив попавшую массу в рот, эльф привстал на колени доставая из небольшого кармашка, который висел на ремешке, сдавливающий ногу, какой-то сверточек, скорее, мешочек, и по его объёму можно было понять, что предмет, находящийся внутри, длинный. Светловолосый снова нагнулся к паладину, став обцеловывать шею и широкие плечи. Параллельно этому, он пальцами нащупал головку члена. Поводя мягкой подушечкой вокруг отверстия, после чего приставил к нему некий тоненький предмет.       Авалон почувствовал холодный метал на своём горящем члене. Когда кончик коснулся отверстия на головке и стал медленно проникать в уретру, мужчина вскрикнул, хватаясь за плечи Палладиума. Тело пробила мелкая дрожь и странное ощущение. Стимулятор был не просто сплошной палочкой, а покрыт впадинками и выпуклостями с разных сторон.       Эльф, не обращая внимания на реакцию Авалона, продолжил вводить свою игрушку глубже, пока снаружи не оказалось только колечко. Палладиум наблюдал за поведением паладина. Он видео, как тело начинало дрожать, а грудь вздыматься чаще, словно на ней лежит тяжелый камень и мешает спокойно дышать. Рот Авалона был открыт в немом возгласе. Насладившись начальной реакцией, профессор продолжил играть, став аккуратно прокручивать стимулятор вокруг своей оси, выбивая из лекаря новые стоны.       По-началу было не очень приятно. Уретра сама по себе дико чувствительная и плотно сжата, отчего такое неожиданное проникновение вызвала некую боль, заставила содрогаться тело, но вскоре, это неприятное ощущение постепенно стало сменяться безумным удовольствием. Внутри и снаружи сильно обжигало, продолжало напоминать о этой единственной слабости Авалона и безумной чувствительности в этом месте.       Палладиум же любовался видом содрогающегося тела. Как мужчина выгибался, опрокидывая голову назад, выдыхая очередной громкий стон, который ласкал слух. Теперь пальцы крепко взяли намокшее колечко стимулятора и стали поднимать и снова опускать его. Казалось, что это будет длитья вечно. Как бы ни привыкал Авалон к новым ощущениям, реакция всё равно будет такой же бурной и резкой, словно на тело рушится цунами. Но когда мужчина кончил, стимулятор покинул уретру, оставляя её сильно пульсировать.       Отдышавшись, Авалон быстро пришёл в себя и взглянул на эльфа, лицо которого расплывалось в блаженной улыбке. Мужчина нахмурился, задетый некой обидой. Он резко схватил Палладиума и поменял их позиции, уже сам оказываясь нависать над невесомым красивым телом. Теперь уже улыбка появилась у паладина. Тот, не теряя времени, стал взглядом блуждать по туловищу светловолосого, руками стягивать мешающую одежду. Избавившись от платья, на глаза показался новый, не менее соблазнительный образ, более оголенный, только лишь черное кружевное бельё скрывала все прелести Палладиума. Ладони скользнули под бюстгальтер, обхватывая мягкую грудь. Склонившись к шее профессора, мужчина прильнул губами к нежной коже, слегка покусывая, исследуя каждый сантиметр и медленно спускаясь ниже. Добравшись до грудной клетки, Авалон провел влажную дорожку языком к затвердевшему соску, взяв его в рот. Тогда из рта Палладиума вырвался тихий стон. Он положил руку на голову любовника и прикрыл глаза, наслаждаясь лёгкими манипуляциями.       Через несколько минут Авалон уже пальцами растягивал нутро Палладиума, предварительно сняв с него всю одежду.       Сейчас эльф выглядел беспомощным, таким невинным, доступным. Это возбуждало сильнее, чем когда он был в вульгарном наряде. Лекарь не стал долго тянуть с этим делом, ведь он уже почти сразу понял, чего добивался Палладиум. Только лишь голодный взгляд говорил сам за себя.       Вынув пальцы, Авалон быстро перевернул светловолосого на живот, приподнимая бедра к себе, после чего быстро и достаточно грубо вошел, буквально выбивая из эльфа громкий стон. Подержав всю длину внутри несколько секунд, мужчина продолжил двигаться. Сначала медленно. Потом темп постепенно наростал. Быстрее и сильнее. Грубее и глубже.       Авалон никак не предупреждал, он просто действовал. Он наслаждался ситуацей, ощущениями, прекрасным видом перед ним, до жути приятным голосом. Руки бродили по бедрам и талии Палладиума, сжимая их время от времени. В голову пришла одна мысль. Потом вторая. Третья. Паладин был сновно под спиртным. Он не совсем осознавал всё, что делает, но это ему определённо нравилось. Он уже не мог остановиться. Нельзя оставлять начатое.       Ладонь скользнула к затылку эльфа и вдавила голову в подушку, сжимая волосы. Параллельно с этим, темп стал переходить в жёсткий, животный, отчего Палладиум буквально захныкал, не в силах что-то сделать. Может ему это действительно нравилось, но ощущения для него были впервые. Ещё никто так не решался измываться над его телом.       Вторая рука тоже нашла себе применение, переместившись на ягодицу. Сначала Авалон просто мял, больше не уделяя этому особого внимания, но через несколько секунд ладонь резко шлепком прошлась по тонкой коже, заставляя ноги эльфа подкашиваться и трястись сильнее. Потом ещё раз, и ещё, и ещё. К ягодицам стал приливать покрасневший оттенок.       Сам Палладиум уже мало чего соображал. Мысли скатывались в кашу, не давая ничего осмыслить. Тело очень быстро подчинялось. Оно тряслось, исвивалось, выгибалось. Эльф почти задыхался. Он еле как захватывал ртом воздух, который сразу же покидал легкие с новым сильным толчком с другой стороны. Голос срывался, стонал, хныкал, выл, скулил. Это уже давно не была боль. Она ушла почти сразу. Кто же мог подумать, что Палладиуму безумно понравится такой жестокий подход! И сейчас он уже был на грани оргазма. Никто так не доводил Палладиума так быстро, как Авалон. Но когда эльф кончил, паладин видимо даже не думал останавливаться.       Последующие пару часов прошли с таким же тяжёлым напором, в разных позах, с разным темпом. Под конец Палладиум полностью обмяг. Ягодицы, грудь и губы опухли, раскраснелись. Почти всё тело было покрыто укусами и, отчасти, синяками, но оно было удовлетворено.       Авалон лег рядом, тоже почти обессиленный. Он прижался к телу "друга", закрываясь носом в макушку, чтобы снова почувствовать почти выветрившийся цветочный аромат.       Оба быстро заснули и проснулись поздно. Хоть они и пропустили собрание, сейчас это никак не волновало. Даже если их могут как-то заподозрить, уже всё равно!       Утро было спокойным, как и обычно. Ничего нового, кроме болевших мышц и мирно спящего эльфа рядом. Авалон чуть приподнял легкое тельце и положил сверху на себя, крепко ообнимая. Сейчас уже не хотелось ничего, кроме сна и спокойствия. Если честно, паладин готов был проспать вплоть до самого вечера и не отпускать Палладиума. Сейчас это было вполне возможно, хотя кто знает...