Изнанка медали

Супергерои – звучит здорово, молодёжно, популярно, СМИ ловят каждый их вздох, шаг и действие, люди обожают супергероев, большие денежные компании тоже холят и лелеют этих супер людей. Ник мог бы разгромить всю эту любвеобильность в одночасье. Он стягивает с тела тугой, резиновый костюм, втюхнутый ему компанией, что зарабатывает на нём миллионы, если не больше. И костюм специальный, яркий, притягивает взгляд, но совершенно точно мешает работать. Как в этом синем маяке можно спрятаться и поймать преступника, если ты сияешь и притягиваешь взгляд когда не надо?! Вещь отбрасывают на старенький диван, ещё более старенькой, нуждающейся в капитальном и тотальном ремонте квартирки. Вот она, обратная сторона популярности, славы. Нагое стройное тело блондина не долго красуется перед зеркалом. От плотной резины наряда остаются вмятины на нежной коже, и даже хорошие мышцы, стройное тело и упругие места не спасут от неприятных отпечатков. И ведь специально так сделано, чтобы привлекать внимание, чтобы взгляд цеплялся за определённые части его тела. Конечно, его рабочий наряд не учитывал наличие нижнего белья и после целого дня геройствований Ник с досадой потирал грудь и пах, где нежная кожа так некстати натёрлась. Неприятно однако. Позади, на балконной клетке со сплошной сетью лестниц через все остальные этажи, послышался шорох. Неужели пьяная соседка опять манит голубей и сбрасывает на его балкон куски хлеба? Эти чёртовы вредители скоро проникнут в его дом,– крысы, голуби и чайки, от них нет спасения, а всё из-за глупой женщины сверху, которой видимо нечего делать, как тратить свои деньги на хлеб! Даже супергерой себе такого не позволяет, а тут простой житель. Ник с досадой выдохнул, некоторое время гладя на своё отражение в зеркале, предпочитая игнорировать эту проблему. По крайней мере сейчас. Он слишком устал, чтобы тревожиться о том, что какие-то живые паразиты в этом богом забытом районе, с протекающей крышей, дырявыми оконными рамами и тонкими стенами, увидят его голый зад. Да только у геройствований были и совершенно иные, куда более крупные минусы. Фанатики об этом даже не думают. А девушка, преследующая популярного супергероя на протяжении нескольких часов, чтобы наконец обнаружить его место жительства, предпочла, чтобы остальные людишки и дальше тешили себя простым мерчом, да трансляциями. Симпатичной брюнетке пришлось вылезти из главного коридора в окно, едва не падая вниз с тринадцатого этаже! А всё, чтобы забраться на балкон этого «Шторма», как обозначали по всем каналам и рекламным постерам большие шишки. Уж больно тот был симпатичен и горяч! До такой степени, что девушка не смогла отказать себе в удовольствии снять его на видео. Так… На память разумеется! Память, которую она будет обновлять каждую ночь, тихонько вздыхая под одеялом в собственной квартирке, пялясь на эту упругую задницу, сильные, жилистые бёдра и хорошую спинку. Ох, а в зеркале! Это личико, эти уставшие, но горячие глаза и в меру развитая грудь с животом?! Мечта одним словом. Ему ещё повезло, что Трис не была одной из тех фанатов, что выложит подобные кадры в социальные сети, на всеобщее обозрение, лишь бы увидеть румяное личико героя, вызвать как можно больше смуты и заработать на этом! Ох, она так сильно замечталась, зарумянилась, что даже не сразу заметила, что сделала пару фотографий, переключившись в режим фото, а не видео. Со вспышкой. Очень яркой вспышкой… В хмурый, дождливый день. За открытым, без каких-либо занавесок или жалюзи, окном… Ох… Неловко получилось. Особенно неловко девушке было смотреть в этот светлый, героический, но полный раздражения и вселенской усталости взгляд, уже не скрытый за геройской маской. А через мгновение, уже было поздно, тело скованно. Она всё ещё на улице, всё ещё сидит на холодном воздухе среди балконных этажей, кроссовки упираются в основание ржавой решётки. Трис так и замерла на месте, неловко улыбаясь, почти честно и едва-едва убедительно в собственном раскаянье, если бы не этот откровенный румянец и жар её собственного тела. Фантомные руки сжали плечи девушки чуть сильнее, не раня, не калеча, но определённое напряжение чувствовалось слишком хорошо. Её затянуло в бедненькую, но уютно обустроенную квартирку одним рывком, незаметно открывая и захлопывая окно следом. Способности героя дрожали и сжимали тело извращенки от избытка эмоций. Ядерная, дремучая смесь из желания проучить, выкинуть обратно в окно или ещё лучше, сделать в ответ такую же гадость, а может и сломать пару пальчиков, чтобы неповадно было заниматься непотребством у чужих окон. Да только герои давно лишились подобной роскоши. Им даже добить злодея нельзя! Что уж говорить про таких ненормальных и помешанных преследователях. Ник не в первый раз сталкивается с папарацци или с тайной съёмкой, из-за такого отношения ему приходится слишком часто менять съёмные квартиры. Это ужас. Стоит ли вообще говорить про секрет его личности? Про хоть какую-нибудь конфиденциальность?! Терпение лопнуло мыльным пузырём, быстро, легко. Может даже слишком легко, ведь он так долго этого ждал. И слишком долго думал, перед тем как поднять девушку вверх, обрамляя её тело собственной силой. «Магия»,– как бы сказали глупые детишки, или, «наука и контроль», как бы выразился сам Ник, зная, что это всё объясняется физикой, энергией, мелкими частичками, ионами, фотонами и множеством другого научного бреда. Он так сильно задумался на этот счёт, что сначала и не заметил, как девушка что-то там лепетала себе под нос, а на пол падали влажные капли от влаги. Ох, только бы слёзы… Подумалось герою в моменте. – Простите! Простите! Мне очень жаль, честно, у меня не было никакого злого умысла!– Быстро тараторила девушка, сама того не замечая, но становясь всё более красной. Действительно ли это от раскаяния или может от того, что она висит вверх ногами, а кровь приливает к голове? А может и от чего-то более насущного и извращённого, как и свойственно простым людям. Раскаяние не впечатлило. Не было в нём искры. Настоящего желания получить прощения и тем более стыда. Ах, нет… Кажется стыд был, или неловкость? Светлый взгляд девушки бегал от лица юноши к… Точно, он всё ещё полностью обнажён, стоя прямо, неприступно, грубовато сжимая руки на груди и выглядя действительно озлобленно. Ник не стал одеваться, а просто уселся на диван, туда же, куда сбросил свой костюм и откинулся на спинку, не такую мягкую, как хотелось бы. – Попробуй лучше,– Он тяжело вздохнул, руки всё ещё сохраняли напряжение от использования сил. Одна ладонь сжалась в кулак на долю мгновения, но девушку не раздавило, она так и осталась висеть в воздухе, в отличие от небольшой ручной камеры и телефона, что рассыпались что где на мелкие кусочки. Они звонко падали вниз, через все 13 этажей балконных решёток, чтобы в конце концов потеряться в мусоре улочки. – Эй, ты знаешь сколько это всё стоило..!– Крикнула Трис и тут же замолчала, вспоминая, что вообще-то жертвам и тем, кто раскаивается, не стоит акцентировать внимание на орудиях преступления. – Очередная извращенка. Знаешь, что регламент запрещает супергероям даже грубить таким как ты? Я даже пальцем не могу тебя тронуть. Сломать тебе косточку или хрящик,– Блондин откинул голову назад, не глядя на девушку некоторое время. Он слишком устал от этого! Прежде чем приходит идея… Трис же в свою очередь, без возможности видеть героя и его реакцию, забеспокоилась сильнее, к нижнее бельё меж бёдер стало заметно влажнее. Ну что за мечта извращенки, оказаться у не такого уж и хорошего супергероя! Её мечта, верно. – Хотя, может одним пальцем я и смогу тебя тронуть. Каждым пальцем руки поочерёдно,– Задумчиво заговорил Ник, перебирая пальцами воздух, так и не переставая использовать свои способности, используя их на теле извращенки. Если она пришла сюда за зрелищем, то она уйдёт со зрелищем. Как и было сказано, герой тронул девушку, всего одним пальцем. Сначала это были невинные, лёгкие прикосновения,– по спине, по скуле, что стала совсем ярко красной, спускаясь ниже, к ключицам, животу и бёдрам. Ничего такого грязного и пугающего, на первый взгляд. А потом эти фантомные прикосновения появились везде, настоящее нашествие невидимых рук. Трис зажали рот, сжимая скулы и сплющивая губы, чтобы звуки не раздражали ещё больше, когда пальцы перешли в пугающую боевую готовность. Ловкие пальцы дразнили её, умело, быстро, легко преодолевая одежду, чтобы сжать и помассировать грудь, а потом, когда девушка ухмыльнётся от разочарования с фальшивой бравадой, эти шустрые пальцы уже сожмут её соски, оттягивая поочерёдно, скручивая, сжимая, вдавливая их в грудь и обратно. Рука на ярких пухлых губах пригодилась. Массаж на грани болезненного, был бы, будь на месте Трис обычная девушка, а не извращенка, смеющая мечтать о таком обращении только в ярких мечтах. А как растянулись её губы в ухмылке, когда ловки пальцы добрались до юбки? До и без того влажного нижнего белья? Герой разочарованно провёл по лицу. – Могла и притвориться, что не нравится. Хорошо бы подать на тебя в суд за такое,– Говорил Ник сам себе под нос, потирая переносицу и с особым рывком шаркнув подушечкой пальца по клитору девушки через ткань трусов. «Нет, так дело не пойдёт…»,– Задумался Шторм, когда девушка издала громкий, пускай и глухой стон сквозь фантомную ладонь. Это должен быть урок, наказание, а не удовольствие. Напомнил себе герой. И кто же знал, что даже самые чистые, добрые и невинные на вид герои могут хранить в своём домишке несколько достаточно крупных и разных дилдо? У Трис загорелись глаза от одного лишь представления игрушек перед её лицом. Словно она этого ждала. И в то же время продолжала играть роль. – Извращенец! Не смей! Это нарушение кодекса героя!– Она мычала и кое-как угрожала, когда упругие кончики игрушек уже раздвигали её с двух сторон. Дальше говорить было никак, только задушенные звуки, хлюпанье и стоны. Ник обернулся на неё только когда вторая ребристая игрушка оказалась в её киске, такой влажной, что смазка закапала прямо на его пол! Чистый, между прочим, пол! Потом его придётся мыть, герой поморщился от досады. Досада, разумеется, не помешала юноше хорошенько выбить из девушки дух. Не насилием, нет-нет, но удовольствием, продолжая не только толкать и таранить извращенец игрушками, но и поглаживать, иногда откровенно давить на уязвимые места. Толстое основание дилдо гулко влажно билось о скользкие складки, а при каждом возвратном движении новые нити смазки шли за игрушкой следом. С губами и языком врунишки происходила идентичная история. С той лишь разницей, что стоны становились громче и отчаяннее с каждым новым прикосновением пальцев к клитору нарушительницы, к соскам. А дилдо заходил глубоко, до самой глотки, почти больно стукаясь о заднюю часть горла, давя на язык и заставляя Трис задыхаться, пускать слюни на пол. Ну что за бардак… – Пожалуйста, я больше не буду! Молю, молю, я больше никогда так не буду!– Она продолжала умолять и извиваться, стоило герою дать её губам небольшую передышку. А в следующее движение бугристого дилдо, растягивающего её не такое уж невинное и умоляющее об прощении место, заталкивая игрушку до самого конца, да давя на клитор со складками основанием целой ладони… Это был пик, и страдания и удовольствия, когда Трис, дрожа от удовольствия, но всё ещё сдерживаемая физически, кончила первый раз. Герой игнорировал её мольбы, затыкая рот каждый раз, стоило ей перейти на извинения или угрозы. Он устал. А она продолжает кончать и кажется довольна этим, сжимаясь вверх тормашками вокруг игрушек. Остановился Ник лишь когда на полу под девушкой скопилась неплохая лужа, а её тело, особенно скованные руки и ноги дрожали, а стоны с мольбами перешли в неразборчивое скуление. Пик был достигнут, или пол стал слишком грязным, сказать было сложно. Злость ушла на второй план и с тяжёлым вздохом, герой опускает извращенку на диван, вынимая дилдо с двух сторон и отбрасывая в ванную,– опять придётся всё мыть. И пока девушка лежит, обмякшая и явно не в себе, Ник занимается уборкой, вытирая всё тряпкой и отбрасывает её в ту же ванную, потом обязательно всё выжмет и уберёт. А пока что, ему хотелось дальше сидеть на месте. Как только эта чудачка придёт в себя, он выгонит её, или отнесёт в какой-нибудь дальний район этого городка и пускай дальше идёт куда хочет, никаких доказательств у неё всё равно нет. Так он думал. – Ох… Мы уже закончили?– Хрипло звучит со стороны и юноша ожидает того, что вот ещё через пару секунд начнут раздаваться крики, плач, ужас, скандальные обещания, суды и угрозы. И он уж точно не ожидал, что на него навалятся с боку, обнимая и подбираясь ближе. – А я ещё не наигралась. Знаешь как долго я об этом мечтала? Ты такой неуловимый мальчик…– Трис смотрела на героя совершенно очарованными, почти пьяными от удовольствия глазами, взбираясь ему на колени. Бёдра девушки продолжали подрагивать и влага стекающая по её ногам очень хорошо ощущалась. – Ты точно сумасшедшая женщина,– Ник щурится, относясь к особе настороженно. Но чего он не замечал всё это время, так это собственной эрекции. Его член стоял с того самого момента, как начались ласки и дразнения девушки. Он заметил неприятность только когда рука извращенки сжалась вокруг ствола и игриво провела до самого кончика. Сама Трис оказалась ещё ближе, шепча с обожанием,– Даже не представляешь насколько!– И по этой развязной ухмылке, по румяным ушам и щекам, по опухшим губам, становилось понятно, что девушка ни о чём не сожалела. Она ведь так долго ждала встречи со своим кумиром, а сейчас он под ней, буквально, живой, настоящий! Так ещё и не сопротивляется. Руки героя сами накрыли талию чудачки, то ли придерживая её от неуклюжего падения, то ли удерживая от прямого контакта… Она решила всё сама, когда наклонилась вперёд, приподнимаясь, чтобы насадиться на член до самого основания и сжаться. Ник… Не ожидал этого, но от этого становилось ещё приятнее. У героев нет времени на личную жизнь, а сейчас, когда его член сжали влажные, горячие и тугие стенки влагалища, Шторм не мог отказать ни себе, ни девушке в таком удовольствии. Впиваясь в волосы на голове брюнетки, стискивая пряди у основания, да притягивая её ещё ближе, чтобы их губы столкнулись ещё плотнее, жарче, сплетая языки. От извращенки приятно пахло духами, а её талия, бёдра, такие мягкие и упругие, что захватывает дух. Трис самолично скакала на члене героя, долго, упорно, иногда опускаясь до самого основания и ёрзая, давя и гладя клитор, складки и сам корень члена. Когда же силы начали заканчиваться, инициативу перехватил герой, вбиваясь активно, на грани отчаянья. Только сейчас он понимал как сильно у него горело от желания и нужды, толкаясь быстро, активно, так что из тела дрожали и подпрыгивали, а старенький диван скрипел от нагрузки. – Да-да-да, пожалуйста, пожалуйста, не останавливайся, ты такой замечательный, даже лучше чем я представляла!– Извращенка не переставала восклицать, продолжая льстить герою, а Ник, подстрекаемый удовольствием, возбуждением и зверским голодом, отвечал ей взаимностью. Он не двинулся с места, не сместил руки на её бёдрах, а в очередной раз воспользовался собственной силой, чтобы подразнить, чтобы добить очередной оргазм. Парень понимал, что долго не продержится, ускоряясь и насаживая девушку на себя с отчаяньем, с влажными шлепками, не задумываясь о том, что позже придется вымывать диван от смазки. Он думал лишь об удовольствии, о том как его фантомные руки сжимают и массируют симпатичную грудь, как пальцы обводят и гладят клитор девушки, а та, снова наклоняется к нему за поцелуем. И Ник уже не отпускает, тянет её к себе и трахает до последнего, до искр в глазах, а затем оргазм оглушает. До вздрагивания, до дрожи в руках и ногах, а его член сжимают, продолжают доить и держать в стальной хватке стенок. Герой с облегчением и ужасным бессилием откинулся назад, на спинку дивана, выдыхая. Это так приятно, так здорово и тепло. Нежные поцелуи касаются его скулы, подбородка, а нежное тело девушки льнёт к нему в объятия, коварно шепча на ухо,– Ещё разок? Тогда Ник подумал, что может всё не так уж и плохо. Девушка продолжала сидеть на его бёдрах, сжимаясь после влажного оргазма, она устало пыхтела, прямо как он, и была такой тёплой, ласковой, обнимая его за плечи, глядя с таким обожанием. Ник чмокнул её в ответ, сил пока что не хватало на полноценное движение, или, точнее, двигаться не хотелось, лень и временная усталость обрушились на плечи героя. Тем не менее, он обнял её одной рукой через спину, притягивая в объятия, постепенно угасая внутри неё и смягчаясь. Ленивая ухмылка сама образовалась на его губах, он прошептал в ответ: – Ну что за извращенка.