Ballas 200
2 мая 2026 г., 20:23
Глава 8: Ballas 200
Ночь после объявления ML-777 была тяжёлой.
Город не спал.
Он притворялся, что спит.
На дорогах стало больше патрулей. На углах чаще мигали синие огни. Люди в гетто говорили тише, чем обычно, потому что теперь любая машина могла оказаться причиной обыска, любая остановка могла стать задержанием, а любой тупой шериф мог почувствовать себя главным законом штата.
Но клуб «Каблук» всё равно работал.
Внутри гремела музыка, мигал свет, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то делал вид, что чрезвычайное положение не касается тех, у кого в кармане наличка, а за дверью свои люди.
Давид сидел за дальним столом, спиной к стене.
Так он сидел всегда.
Перед ним стоял стакан с водой, потому что он ещё был школьником, хоть и лидером Ballas, а рядом лежал телефон, который он каждые пару минут переворачивал экраном вверх.
Напротив сидел Тайлер Скайз, лидер The Families. Он выглядел спокойным, но пальцы у него всё время стучали по столу.
Рядом с Давидом сидела Ами Минами.
Ей было восемнадцать.
Она была старше Давида всего на два года, но иногда казалось, что между ними не два года, а целая взрослая жизнь. Ами держалась ровно, говорила мягко, смотрела внимательно и умела молчать так, что даже это звучало как позиция.
Сегодня она села слишком близко.
Давид этого не понял.
Он просто подвинул стакан, чтобы ей было удобнее поставить локоть.
Ами посмотрела на него, слегка улыбнулась и ничего не сказала.
Тайлер заметил улыбку и хмыкнул.
— Что? — спросил Давид.
— Ничего, — ответил Тайлер.
— Если ничего, не хмыкай.
— Я дышу как умею.
Ами тихо рассмеялась.
Давид посмотрел на неё.
— Что смешного?
— Ничего, Давид.
— Вы сегодня все с этим «ничего» какие-то подозрительные.
Тайлер откинулся на спинку дивана.
— Ладно, к делу. ML-777 нам всем испортил жизнь. The Families уже два раза тормозили за вечер. Один раз просто потому, что машина зелёная.
— Японцев тоже проверяли, — сказала Ами. — У салона стояли LSPD и LSSD. Сначала делали вид, что ищут оружие. Потом начали задавать вопросы про клиентов.
— У нас посты у титула, — сказал Давид. — Пока не лезут глубоко, но это вопрос времени.
Тайлер наклонился вперёд.
— FIB теперь командует всеми. Значит, любой патруль — это не просто патруль. Это глаза FIB.
— И руки, — добавила Ами.
— Руки слабее глаз, — сказал Давид. — Глаза надо найти первыми.
Ами посмотрела на него чуть дольше обычного.
— Ты спал сегодня?
Давид моргнул.
— Мы про штат говорим.
— Я спросила про тебя.
— А я про штат.
Тайлер прикрыл рот рукой.
— Боже, он реально не понял.
— Чего не понял? — спросил Давид.
Ами спокойно взяла его стакан, поставила ближе к нему и сказала:
— Пей воду. Лидер, который падает от усталости, плохо командует.
— Я не падаю.
— Пока.
Давид взял стакан.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Ами снова улыбнулась.
Давид решил, что она просто вежливая.
Он был ебанный школьник и лидер, а в таких вещах эти две должности вместе работали ужасно.
Тайлер постучал по столу.
— По Vagos и армянам. Что у вас?
— Бывшие кварталы Bloods красят в жёлтый, — сказал Давид. — Рядом появляется роза. Либо Vagos и армяне реально связались, либо кто-то хочет, чтобы мы в это поверили.
— Если связались, это проблема, — сказал Тайлер. — Vagos дадут улицу, армяне дадут деньги и связи.
— И наглость, — добавила Ами.
— Наглости у всех хватает, — сказал Давид.
Ами повернулась к нему.
— У тебя особенно.
— Это комплимент?
— Почти.
— Тогда спасибо.
Тайлер тихо засмеялся.
— Давид, ты когда-нибудь замечаешь, когда тебе делают комплимент?
— Я замечаю, когда мне угрожают.
— Вот в этом и проблема.
Ами положила руку на край стола рядом с рукой Давида. Не коснулась. Просто рядом.
Давид посмотрел на её руку, потом на карту города на телефоне.
— Значит так, — сказал он. — До конца ЧП мы работаем по секторам. The Families держат свои автомастерские и западные проезды. Японцы держат салон, восточную связь и тихую разведку. Ballas держат гетто и школу. По Vagos и армянам — не стреляем первыми, пока не поймём, кто у них лидер.
— А если они стреляют первыми? — спросил Тайлер.
— Тогда они сами выбрали язык.
Ами кивнула.
— По FIB?
Давид помолчал.
Музыка в клубе стала громче, и на секунду их стол оказался будто отрезан от всего зала.
— По FIB сейчас не пушим, — сказал Давид. — Они этого ждут. После ML-777 им нужен повод показывать нас животными. Значит, мы не даём им простую картинку.
— Умный ответ, — сказала Ами.
— Я иногда умею.
— Чаще, чем думаешь.
Давид снова не понял.
Он только кивнул, будто она оценила тактическую схему.
Тайлер посмотрел на Ами, потом на Давида и покачал головой.
— Вы меня утомляете.
— Кто вы? — спросил Давид.
— Забей.
Переговоры продолжались ещё почти час.
Они обсуждали маршруты без обысков, смену машин, фальшивые мирные объявления в Weazel News, точки, где патрули встают чаще всего, и людей, которых нельзя оставлять без присмотра.
Ами несколько раз поправляла Давиду ворот кофты, когда он наклонялся над картой.
Один раз она убрала с его плеча невидимую пылинку.
Давид сказал:
— У меня что-то на одежде?
Ами ответила:
— Уже нет.
Тайлер отвернулся и тихо сказал:
— Господи.
К двум ночи они разошлись.
У выхода Ами задержалась рядом с Давидом.
— Будь осторожен завтра.
— Я всегда осторожен.
— Нет.
— Ладно, почти всегда.
— Давид.
Он посмотрел на неё.
В её голосе не было шутки.
— Что?
— Ты не обязан каждый раз доказывать, что можешь вытянуть всё сам.
Он хотел ответить резко, но не ответил.
— Я подумаю, — сказал Давид.
— Ты соврал.
— Да.
Ами улыбнулась, но глаза остались серьёзными.
— Тогда хотя бы выживи.
— Это уже план.
Она коснулась его плеча пальцами, легко, почти незаметно, и ушла к своим людям.
Давид проводил её взглядом, потом повернулся к Тайлеру.
— Она странная сегодня.
Тайлер посмотрел на него как на человека, который только что проиграл экзамен по жизни.
— Ты безнадёжен.
— В смысле?
— В прямом.
Утро началось с рации.
Давид сидел на бетонном блоке у титула и пытался понять, можно ли считать два часа сна нормальным отдыхом.
Нельзя.
Ксавье подлетел к нему почти бегом.
— Давид.
— Если это школа, говори сразу.
— Не школа. Поезд.
Давид поднял голову.
— Какой поезд?
— Армейский поезд. Vagos и армянская мафия перекрыли его и разгружают. Сейчас. Наши глаза с северной дороги подтвердили.
Давид встал.
— Союзка знает?
— Ещё нет.
— Почему?
Ксавье посмотрел на него прямо.
— Потому что если зовём союзку, пока они соберутся, поезд уже разгрузят. Vagos и армяне уйдут с материалами. Армейцы перегруппируются. Мы останемся с новостью, что опоздали.
— Предлагаешь без союзки?
— Да.
Давид молчал.
После ML-777 любой выезд мог стать ловушкой. После ночных переговоров он сам говорил: не давать FIB простых картинок.
Но армейский поезд — это материалы.
Материалы — это склад.
Склад — это оружие, патроны, влияние, возможность держать район, когда штат душит обысками.
— Сколько можем поднять? — спросил Давид.
— Если быстро, семьдесят пять человек. Девятнадцать машин, все забитые. Дисциплина уже рядом, крайм на ходу, капт-отдел готов.
— Рекрутинг?
— Рико оставит часть на титуле, часть даст водителей.
Давид взял рацию.
— Всем отделам. Строй на титуле. Цель — армейский поезд. Быстро.
Через десять минут титул Ballas стал похож на живой механизм.
Люди проверяли магазины, аптечки, броню. Моррис орал на тех, кто путал машины. Грей тихо, но жёстко возвращал людей в правильные группы.
Винс и Тэо распределяли стяжки, мешки, инструменты и канистры.
Дарио с Леоном строили капт-состав по машинам, чтобы в каждой была связка стрелков, водитель и человек, который понимает отход.
Рико и Нико отмечали людей по спискам.
— Семьдесят пять, — сказал Нико. — Больше не берём, иначе будет толпа.
— Девятнадцать машин, — добавил Рико. — Полностью заполнены. Одна будет неидеально перегружена, но доедет.
Ксавье встал на капот и поднял руку.
— Слушаем план Давида!
Давид вышел вперёд.
— Поезд армейский. Значит, там SANG. Vagos и армяне уже рядом с поездом, разгружают. Они будут очень близко к составу, поэтому просто заливать всё подряд нельзя.
Люди затихли.
— План такой. Подходим колонной, но перед точкой рассыпаемся. Капт-отдел закрывает фланги. Крайм идёт к вагонам и грузу. Дисциплина держит порядок и не даёт людям лезть под поезд. Рекрутинг с водителями держит машины готовыми к загрузке.
Дарио кивнул.
— Если Vagos уходят в поле?
— Не гонитесь дальше линии. Нам нужен груз, не понты.
Винс спросил:
— По госке?
— Если SANG открывают огонь — отвечаем. Если Vagos и армяне с оружием — стреляем. Если кто-то бросает оружие и отходит — не тратим время. Мы не приехали устраивать кладбище. Мы приехали забрать поезд.
Моррис добавил:
— Кто нарушит линию и побежит за фрагом, будет наказан после. Если выживет.
Ксавье посмотрел на Давида.
— Готовы.
Колонна выехала.
Девятнадцать полностью забитых машин Ballas прошли через гетто, как фиолетовая река.
На втором банке, рядом с LSPD, один сотрудник полиции стоял у припаркованной машины и выписывал штраф.
Он держал планшет, медленно заполнял тикет и явно думал, что его утро будет скучным.
Потом он услышал моторы.
Сначала один.
Потом много.
Он поднял голову.
Мимо него пошла колонна Ballas.
Одна машина.
Вторая.
Пятая.
Десятая.
Девятнадцатая.
Лицо LSPDшника вытянулось.
Ручка зависла над планшетом.
Водитель машины, которой он выписывал штраф, осторожно спросил:
— Офицер, мне штраф будет?
Полицейский смотрел на колонну.
— Щас не до тебя, — сказал он.
Он схватил рацию.
Но, видимо, LSPD, FIB и LSSD не группировались на поезд.
Не успели.
Или не знали.
Или решили, что армейский поезд — проблема SANG.
А SANG уже была на месте.
Когда Ballas подъехали к точке, поезд стоял на путях, будто огромная металлическая рана.
Несколько вагонов были открыты.
У них суетились люди в жёлтом и розово-чёрном.
Vagos таскали ящики к грузовикам.
Армяне работали спокойнее: двое считали груз, двое держали периметр, один говорил по телефону.
SANG заняли позиции у передних вагонов и за бетонными блоками. Их было меньше, чем должно было быть, но они держались жёстко.
Пули уже летали.
Vagos и армяне стреляли по армейцам, армейцы отвечали, но никто ещё не понял, что к ним подъехала третья сила.
Потом первая машина Ballas влетела на боковую дорогу.
За ней остальные.
Фиолетовые двери открылись.
Мир стал громким.
— Капт-отдел, фланги! — крикнул Дарио.
— Крайм, к грузу после зачистки! — крикнул Винс.
— Дисциплина, линию держать! — орал Моррис.
Давид вышел из-за машины с револьвером и винтовкой за спиной.
Ксавье держался рядом.
— Слева Vagos! — крикнул Леон.
Жёлтые заметили Ballas слишком поздно.
Они разворачивались прямо у ящиков, и первые секунды были хаосом: кто-то пытался поднять оружие, кто-то бежал к грузовику, кто-то орал, что фиолетовые сзади.
Ballas ударили по ним плотной линией.
Не красиво.
Не чисто.
Жёстко.
Армяне быстро поняли ситуацию и начали отходить к вагонам, используя поезд как стену. Их старший в розово-чёрном кричал команды, пытаясь собрать людей в узкий коридор между вагоном и бетонным ограждением.
— Они умнее Vagos, — сказал Ксавье.
— Тогда первыми ломаем их порядок, — ответил Давид.
Он махнул рукой Дарио.
Капт-отдел сместился вправо.
Леон вывел группу через низкую насыпь и ударил по армянскому флангу.
Армяне не посыпались, но дрогнули.
Этого хватило.
Винс повёл крайм ближе к грузу.
— Не лезть под открытый вагон! — кричал он. — Сначала угол, потом ящики!
SANG в этот момент открыли огонь по Ballas, поняв, что новая сила не собирается помогать армии.
Пули начали бить по машинам.
Один рекрут упал за колесо, схватившись за плечо.
Грей вытащил его назад.
— Живой?
— Да!
— Тогда не ори как мёртвый!
Моррис закрыл дыру в линии двумя людьми дисциплины.
Давид видел всё кусками.
Жёлтая бандана мелькает за вагоном.
Розово-чёрная куртка падает рядом с ящиком.
Армеец SANG меняет магазин за бетонным блоком.
Ксавье стреляет короткими очередями и матерится, когда пуля разбивает зеркало их машины.
Рико тащит водителя за воротник, потому что тот слишком рано полез к грузу.
Нико отмечает, какие машины ещё целы и какие можно грузить.
Тэо проверяет ящики на маркировку, чтобы не тащить пустые.
Дарио кричит так, что его слышно даже через стрельбу.
— Не растягиваться! Не растягиваться, блять!
Тулево длилось не бесконечно, но казалось, что прошло полдня.
Vagos сломались первыми.
Они начали отходить к своим грузовикам, бросая часть ящиков.
Один жёлтый попытался завести грузовик, но Леон выбил колесо, и машина встала боком.
Армяне держались дольше.
Они отходили организованно, прикрывая друг друга.
Их старший в розово-чёрном посмотрел на Давида через дым и на секунду поднял руку, будто обещал, что это не конец.
Потом его люди ушли за вагоны и растворились в пыли.
SANG держались до последнего.
Армейцы были упрямые, злые и понимали, что потеря поезда будет позором.
Но их было мало.
Когда Ballas обошли их с двух сторон, командир SANG дал приказ отойти к головному вагону.
Это был не полный разгром.
Это было выживание.
Ballas выиграли еле как.
На земле остались разбитые машины, дым, гильзы, кровь, брошенные жёлтые тряпки и несколько армейских щитов.
Давид стоял у открытого вагона и тяжело дышал.
Ксавье подошёл к нему.
— Мы живы.
— Не все?
— Двое тяжёлых, семеро лёгких. Мёртвых наших нет.
Давид закрыл глаза на секунду.
— Грузим.
Винс уже открыл первый ящик.
— Материалы. Много.
Тэо проверил второй.
— Тут тоже.
Рико с Нико быстро распределяли машины.
— Эта грузит десять ящиков, эта семь, эта только людей, у неё радиатор потёк.
Моррис ходил между людьми.
— Раненых в первые машины. Груз потом. Живой состав важнее железа.
Дарио держал периметр до последнего.
— Пять минут и уходим, — сказал он.
— Три, — ответил Давид.
Через три минуты колонна Ballas ушла с поезда.
Не ровная.
Не красивая.
Побитая, дымящаяся, с простреленными дверями и разбитыми окнами.
Но с грузом.
На складе Ballas ящики пересчитали только к вечеру.
Давид стоял рядом с Винсом и Тэо, пока те сверяли цифры.
— Сколько? — спросил Давид.
Тэо провёл пальцем по списку.
— После пересчёта и списания повреждённых упаковок — 148 000 материалов.
Ксавье присвистнул.
— Нихуя себе.
Винс кивнул.
— Склад теперь не пустой. Но часть лучше сразу спрятать в запасные точки. После такого поездом заинтересуются все.
— Делай, — сказал Давид. — Половину на основной склад, остальное раскидать. Нико пусть отметит, кто видел маршруты.
— Принял.
Несколько часов спустя Давид поехал один.
Это было глупо.
Он сам утром говорил людям не ездить по одному.
Но после поезда, склада, раненых, отчётов и постоянного шума рации ему захотелось просто проехать по городу и не слышать ничьих голосов хотя бы десять минут.
Город под ML-777 выглядел иначе.
Те же улицы.
Те же фонари.
Те же магазины.
Но теперь в каждом повороте было ощущение проверки.
Давид ехал медленно, когда сзади мигнули синие огни.
LSPD.
Он выругался и остановился у обочины.
Полицейский подошёл к окну уверенно, слишком уверенно.
— Добрый вечер. Документы, пожалуйста.
Давид посмотрел на него.
— Причина остановки?
— Чрезвычайное положение ML-777. Проверка личности, транспорта и возможных запрещённых предметов.
— Серьёзно?
— Выйдите из машины.
Давид вышел.
Полицейский был молодой, но не тупой. Глаза внимательные, рука рядом с кобурой, дистанцию держит правильно.
— Руки на капот, — сказал LSPDшник.
— Ты понимаешь, кого стопнул?
— Гражданина штата. Руки на капот.
Давид усмехнулся.
— Гражданина, да?
Полицейский включил бодикамеру.
— На основании ЧП я обязан провести обыск вас и автомобиля.
Давид почувствовал, как злость после всего дня поднимается слишком быстро.
Он думал не про закон.
Не про ML-777.
Не про камеры.
Он думал про FIB, про поезд, про Молли, про армянскую розу, про то, что теперь каждый мусор будет лезть к нему в карманы и называть это порядком.
Он резко достал револьвер.
Хотел дать в лицо.
Не выстрелить.
Просто ударить.
Но LSPDшник оказался не промах.
Он среагировал быстрее, чем Давид ожидал.
Рывок.
Удар по руке.
Револьвер уходит в сторону.
Колено в бедро.
Наручники щёлкнули почти сразу.
Давид оказался лицом к капоту.
— Блять, — выдохнул он.
— Оружие при задержании, сопротивление, угроза сотруднику, — быстро сказал LSPDшник. — Вы задержаны.
— Ты сейчас ошибку сделал.
— Молчите.
— Нет.
— Тогда всё, что вы скажете, будет использовано.
— Используй вот это: ты труп для Ballas.
Полицейский не дрогнул.
Он провёл процессуальные действия чётко.
Обыскал Давида.
Обыскал машину.
Изъял револьвер.
Вызвал дополнительный юнит.
Проверил документы.
Давид пытался спорить, материться, тянуть время, но быстро понял: этот LSPDшник не из тех, кто паникует от фамилии Ривера.
— Права, — сказал Давид.
— Что?
— Я реализую право на телефонный звонок.
Полицейский посмотрел на него.
— Один звонок. Коротко.
Телефон поднесли к Давиду на громкой связи.
Он назвал номер Ксавье.
Гудки шли слишком долго.
Наконец Ксавье ответил.
— Давид?
— Ксавье, слушай внимательно.
— Что случилось?
— Меня приняли.
Пауза.
— Кто?
— LSPD. По ML-777. Револьвер, сопротивление, угроза. Сейчас оформляют.
— Где ты?
— Не важно.
— Давид, не беси меня.
— Важно другое. С этого момента ты лидер Ballas.
На том конце стало тихо.
— Не неси хуйню.
— Это приказ.
— Я приеду и вытащу тебя.
— Нет. Не сейчас. Если вы сейчас пушите LSPD, они получат идеальную картинку. Дождись момента.
— Ты сам бы не ждал.
— Именно поэтому ты теперь лидер.
Ксавье тяжело выдохнул.
— Ты понимаешь, что говоришь?
— Да.
— Ты реально хочешь, чтобы я встал?
— Я не хочу. Я приказываю. Держи отделы, не дай Моррису убить половину состава за тупость, Винсу дай склад, Рико школу, Дарио периметр. Молли не выпускай одну.
— Давид...
— И если кто-то скажет, что Ballas закончились, потому что меня посадили, сломай ему нос.
— Это я могу.
— Знаю.
Полицейский сказал:
— Время.
Давид быстро добавил:
— Ксавье.
— Да?
— Не проиграй.
— Иди нахуй, — тихо сказал Ксавье. — Мы тебя вытащим.
Звонок оборвался.
Давида повезли оформлять.
В участке LSPD пахло кофе, бумагой и чужой усталостью.
Полицейский заполнял бланк без спешки.
— Статья 17.1 УК, угроза или нападение на сотрудника при исполнении, — сказал он, печатая. — Статья 12.8 УК, незаконное хранение оружия. С учётом обстоятельств и режима ЧП — пять лет.
Давид сидел в наручниках и смотрел на него.
— Ты очень гордый для человека, который умеет только тикеты писать.
Полицейский не поднял глаз.
— А ты очень разговорчивый для человека, который проиграл обычную остановку.
Давид усмехнулся зло.
— Ждите пуша LSPD.
— Это тоже внесём в комментарий как угрозу.
— Вноси жирнее.
Полицейский закончил бланк, распечатал, подписал и передал сотруднику SASPA, который приехал за конвоем.
SASPA был широкоплечий, с усталым лицом и улыбкой человека, который видел слишком много таких лидеров.
— Давид Ривера? — спросил он.
— Нет, блять, губернатор.
— Юмор есть. Хорошо, на ЗОТе пригодится.
Сотрудник SASPA взял Давида в конвой.
Когда они проходили мимо LSPDшника, Давид повернул голову.
— Ждите пуша LSPD, мусора. Вы меня не закрыли, вы себе таймер поставили.
Полицейский спокойно ответил:
— Удачи с баскетболом.
Уже в машине SASPA Давид сидел у окна и молчал.
SASPA листал бланк и вдруг усмехнулся.
— О, смотри.
— Что?
— В комментарии твой LSPDшник написал: ballas200.
Давид медленно повернул голову.
— Что?
— ballas200. Типа проигрыш, плохо, всё такое. Весёлый парень.
Давид посмотрел на решётку между сиденьями.
— Он так написал, потому что он сын шлюхи.
SASPA рассмеялся.
— На ЗОТе это тоже можешь рассказать. Там оценят.
Федеральная тюрьма встретила Давида бетонными стенами, прожекторами и тем самым ощущением, будто весь воздух внутри принадлежит не тебе.
Процедуры шли одна за другой.
Дверь.
Проверка.
Конвой.
Ещё дверь.
Подпись.
Металл.
Свет.
SASPA вёл его по коридору к ЗОТу.
— Пять лет, Ривера. В твоём возрасте это почти вечность.
— В моём возрасте пять лет — это мотивация.
— На что?
— На пуш.
SASPA снова улыбнулся.
— Упрямый.
— Фиолетовый.
Они вышли на зону.
ЗОТ жил своей жизнью.
На баскетбольной площадке играли заключённые. Мяч глухо бился об асфальт. Кто-то спорил из-за фола. Кто-то смеялся. У турников несколько человек качались, рядом стоял сотрудник SASPA и тоже делал подтягивания, будто тюрьма для него была не работой, а спортзалом с решётками.
Несколько заключённых повернулись на нового.
Кто-то узнал Давида сразу.
— Это Ривера?
— Ballas?
— Тот самый?
Давид стоял в наручниках и смотрел на площадку.
Не на стены.
Не на вышки.
На людей.
Даже здесь были правила.
Даже здесь были союзы, страх, уважение, слухи и шанс.
SASPA снял наручники.
— Добро пожаловать.
Давид размял запястья.
— Передай своему LSPDшнику, что ballas200 — это временный счёт.
— А какой будет финальный?
Давид посмотрел на баскетбольный мяч, который покатился к его ногам.
Он поднял его, бросил ближайшему заключённому и впервые за весь день улыбнулся.
— Ballas100.
На этом история закончилась.
