Заманчивое предложение.

      На город опускается ночь. Это сложно заметить за сотнями мерцающих разноцветным неоном вывесок, поднимающихся по стенам зданий до верхних этажей. Однако, переведя взгляд на небо, можно заметить, как серый оттенок неспешно перетекает в темно-синий. Постепенно звуки стихают, люди разбредаются по квартирам, не желая попадать в неприятности.       Лололошка уже час снует по большой и непозволительно роскошной квартире — может, конечно, и не самой лучшей в Альт-сити, но пока он ничего шикарнее не видел. Он здесь не в первый раз, и даже не во второй, но впервые один. От этого немного неуютно. Мироходец мерит шагами просторную спальню, то присаживаясь на краешек уже измятой кровати, то неуверенно рассматривает шкаф с книгами, не решаясь брать их в руки, то задерживается у окна в пол, из которого открывается самый завораживающий вид на город с высоты шестидесятого этажа.       Кавински заявился в поселение ещё ранним вечером, разыскивая комиссара с явной целью оторвать его от дел. Это стоило ему некоторых сил, потому что Лололошка отказывался уделять внимание наблюдателю, пока не закончит со всеми заданиями. Он даже удивился, когда спустя час обнаружил Винса в своем хлипком домике, читающим какую-то книгу на кровати. Слово за слово, предложение культурно выпить наедине, хитрые ухмылки, стреляющий поверх очков дьявольские глазки, и Лололошка обнаруживает себя уже в квартире своего приятеля в одном из самых престижных домов всего Альт-сити.       Кавински улыбался наигранно-невинно, нашептывая в краснеющее ухо свою идею, откровенное желание, слишком безумное для кого угодно, у кого есть хоть капля адекватности. У Лололошки её, видимо, нет. Однако парень не успевает ничего ответить на сумасшедшее предложение своего друга, когда тому приходит уведомление о срочно появившейся работе. Винс виновато улыбается, вскользь целуя бледную щеку, и скрывается за дверями квартиры, на прощание помахав рукой и пообещав вернуться как можно скорее.       Следующие минут пятнадцать Лололошка тратит на то, чтобы хорошенько обдумать предложение. Желания Кавински весьма специфичны, но… почему-то, думая об этом, мироходец чувствует, как внизу живота скручивается спираль, а к щекам приливает кровь. Ему хочется попробовать.       Проходит ещё около сорока минут, прежде чем слышится звук входной двери. Лололошка соскальзывает с кровати и спешит в коридор, чтобы встретить Винса. Наблюдатель, уже повесив излюбленную куртку на вешалку, оборачивается на стоящего в дверях спальни парня. На его лице читается небольшое удивление, умело скрытое знакомой дерзкой ухмылкой и стеклами очков.              — Решил всё-таки остаться и принять моё предложение, а, Дейви? — он с удовольствием наблюдает, как Лололошка отводит взгляд и наклоняет голову, пытаясь скрыть за волосами пылающие щеки. Это вызывает умиленный смешок. — Всё в порядке, мой хороший. Ты знаешь, что можешь верить мне.              Кавински подходит к парню вплотную и устраивает ладони на его талии, прижимая к себе. Он тянется вверх, второй раз за вечер целуя горячую щеку. Лололошка от такого простого действия смущается ещё сильнее, но не отстраняется, вместо этого зарываясь в волосы наблюдателя руками и заставляя поцеловать себя по-настоящему. А целуется Винс просто невероятно: исследует рот юрким языком, полностью подчиняя себе каждое движение, и от этого так сносит крышу, что колени начинают дрожать и подгибаться. Мироходцу приходится устроить руки на чужих плечах, чтобы получить хоть какую-то опору.              — Надеюсь, ты времени зря не терял, Дейви? — Кавински улыбается своей фирменной наглой улыбкой, опуская ладони на подтянутые ягодицы комиссара. — Подготовился?              Лололошка открывает рот и сразу его закрывает. Горло совершенно сухое, и он не уверен, что сможет произнести что-то кроме жалкого хрипа. Вместо этого он кивает и двигает бедрами вперед, потираясь о пах Кавински. Тот удовлетворенно хмыкает и целует открытый участок шеи, потираясь щетиной о нежную кожу. Он знает, что Лололошке это нравится.       Через пару секунд Кавински нехотя отстраняется и взглядом указывает партнеру на спальню, после чего исчезает за одной из дверей. Лололошка послушно возвращается в комнату и обводит заученный до мелочей интерьер затуманенным взглядом. Жар постепенно распространяется по телу, и мироходец стаскивает толстовку, оставляя её на одном из кресел. Немного подумав, парень снимает и очки, откладывая их на кофейный столик. Он усаживается на измятую им же кровать и взволнованно вздыхает, стараясь утихомирить слишком быстро бьющееся сердце. Внутренности скручивает тревогой и вместе с тем предвкушением.       За анализом своих чувств парень не замечает, как в комнату заходит Кавински. Наблюдатель бросает на Лололошку короткий взгляд и ставит на кофейный столик пару бокалов, прерывая тишину звоном стекла. Мироходец вздрагивает, переводя на друга напуганный взгляд. Он похож на попавшего в капкан кролика, настолько смирившегося со своей судьбой, что даже думать о побеге не пытается. Только в их случае «кролик» сам согласился оказаться в лапах «хищника»              — Что думаешь о паре коктейлей перед тем, как перейти к самому интересному, Дейви? — Кавински поворачивается к полкам, заменяющим ему мини-бар. На них можно найти множество разновидностей алкоголя на любой вкус, но сейчас ему не нужно тратить время на выбор, как и ждать ответа.              — Я-я не откажусь, — Лололошка говорит это чисто для галочки, так как Винс всё равно уговорит его выпить. В обычное время мироходец предпочитает не связываться с алкоголем, но волнение слишком сильно бьет по нервам. Кроме того, Кавински умеет делать удивительно вкусные коктейли.              Наблюдатель ловко выуживает с полок две бутыли и долю секунды рассматривает этикетки, прежде чем довольно кивнуть своим мыслям. Подтянув ближе к себе предусмотрительно наполненный льдом шейкер, он по очереди добавляет оба вида алкоголя и сразу убирает бутылки на законные места — слишком ценит порядок в своей коллекции. Лед издает глухой звук, когда Винс встряхивает шейкер, параллельно пританцовывая в такт играющей в голове мелодии.       Волнение и желание сворачиваются клубком, распаляя с каждой минутой всё больше. Хочется быстрее начать и одновременно с этим оттянуть момент, подразнить их обоих чуть дольше. Кавински знает, что Лололошка смотрит на него сейчас, до ужаса напряженный и испуганный своим собственным согласием. Так что наблюдатель решает ещё потянуть время, чтобы дать партнеру прийти в себя. Он ни за что не признается даже себе, что сам нуждается в этой паузе, чтобы сконцентрироваться на дальнейшем. От мыслей о продолжении ночи в паху тяжелеет.       Оба бокала наполняет жидкость приятного голубого цвета. Раздается протяжное шипение, и Кавински доливает в коктейли газировку. Можно было бы заморочиться и над украшением, но наблюдатель не хочет тратить время на мелочи. Даже так получившиеся коктейли выглядят вполне сносно, привлекая внимание необычным цветом. Винс делает небольшой глоток и, удовлетворившись вкусом, с двумя бокалами подходит к ожидающему на кровати Лололошке.              — Держи, комиссар, — Кавински с улыбкой наблюдает, как парень рассматривает голубую жидкость со льдом, после чего делает неуверенный глоток. — Джин, ликер, лимонная газировка, лед и щепотка любви, по личному рецепту Кавински! Нравится?              — Да, это правда вкусно, — Лололошка поднимает глаза на стоящего перед ним мужчину и дергано кивает. После взгляд возвращается к коктейлю, и мироходец делает ещё пару глотков. Приятный сладко-лимонный вкус задерживается на языке. Коктейль кажется совсем легким, но творения Кавински часто бывают обманчивы.              — Называется, кстати, «Сияние», — Лололошка хихикает и улыбается, и наблюдатель не отказывает себе в удовольствии пялиться на его личико. Очаровательный.              Кавински допивает остатки коктейля и возвращает бокал с тающими кубиками льда на стол. Следом на стеклянной поверхности оказываются очки в голубой оправе и неизменный кулон. Винс ловко стаскивает водолазку через горло и откидывает её на кресло к толстовке мироходца, оставаясь в одних брюках. Лололошка впивается взглядом в крепкую спину наблюдателя и нервно сглатывает слюну, которой во рту становится неприлично много.       Кавински подходит к одной из прикроватных тумбочек и долго роется в ней, явно разыскивая что-то определенное. Лололошка, продолжая следить за ним краем глаза, густо краснеет и делает большой глоток сладкого коктейля, пытаясь заглушить смущение алкоголем. Он знает, что находится в этой тумбе. Часть они даже успели опробовать, но почему-то мысли об этом до сих пор вызывают дикий стыд.       Мироходец отвлекается от своих размышлений только после того, как перед ним снова вырастает фигура Винса. Мужчина наклоняется ближе, быстро сцеловывая с тонких губ оставшийся алкогольный привкус, и забирает опустевший бокал из расслабленных рук. Лололошка шумно вздыхает и отстраняется, слегка прикрывая глаза. Кавински дает ему ещё немного времени, пока сам проводит последние приготовления. Бокал со звоном опускается на кофейный столик.       На одеяле лежат наручники, обитые черным мехом, новая бутылочка смазки и десяток разноцветных шариков с диаметром примерно по шесть сантиметров. Лололошка смотрит на них с опаской и трепетом, одновременно сильнее сводя ноги вместе. Кавински любит экспериментировать, и пока мироходец ни разу не пожалел о своём участии, но тревога всё равно присутствует каждый раз.              — Ну что, комиссар, готов начать? — Лололошка вздрагивает и оборачивается на наблюдателя. Тот смотрит всё так же знакомо-лукаво, но мироходец видит в его глазах бесовские огоньки. В горле образуется ком.              Дождавшись утвердительного кивка, Кавински подступает ближе, впиваясь в податливые губы настойчивым поцелуем. Он не особо любит этот обмен слюнями с партнерами на ночь, но Лололошка всегда становится исключением из правил. Начиная с того, что в кровати наблюдателя он побывал больше одного раза, заканчивая тем, что теперь мужчина никого другого в своей кровати видеть и не хочет.       Наглые руки хватаются за низ чужой футболки, и Кавински разрывает поцелуй, чтобы быстро стащить ненужную одежду с мироходца. Губы спускаются ниже, привычно оставляя засосы-укусы на шее, там, где их не будет видно под шарфом. Лололошка тяжело дышит ртом и опирается на выставленную позади руку, второй зарываясь в блондинистые волосы. Наблюдатель ведет языком по ключицам, собирая шероховатые шрамы, и мироходец неосознанно тянет светлые пряди. Винс шипит, но не стряхивает руку, вместо этого опуская свою ладонь на бугорок между ног Лололошки. Тихий стон ласкает слух.       Брякает пряжка ремня, и мироходец откидывается назад и приподнимает бедра, помогая Кавински стащить с себя штаны вместе с нижним бельем. Наблюдатель обхватывает ладонью ровный полувставший член, проводя по нему несколько раз вверх и вниз. Вторая рука упирается парню в грудь, заставляя откинуться до конца, а после проходится по боку. Кавински смотрит на Лололошку, с жадностью собирая взглядом каждый из уже не раз изученных шрамов, плавные изгибы юношеского тела, скрывающего в себе необычайную силу, и томное личико, словно умоляющее поскорее перейти к самому главному. Глаза задерживаются на шрамах от вживленных имплантов, выглядящих до смешного аккуратно на фоне остальных.              — Куколка, будь добр, сядь на колени ко мне спиной и заведи руки назад.              Необычное обращение заставляет вздрогнуть. Лололошка сбрасывает с себя горячие руки, выполняя просьбу-приказ. Почему-то повиноваться глубокому голосу получается намного лучше, чем принимать решения самостоятельно. Выбранная поза заставляет мироходца почувствовать себя беззащитным — теперь он даже не может увидеть, что делает наблюдатель.              — Молодец, детка, вот так, — Кавински целует выступающие позвонки, одновременно сцепляя подставленные запястья наручниками. Лололошка на пробу пытается развести руки, однако у него ничего не выходит. Винс отнимает последние крупицы контроля. Их обоих это устраивает. — Ты же помнишь правила, да?              — Д-да, Винс, я помню… — Лололошка наклоняет голову, ерзая на месте. — Пожалуйста…              Прохладные ладони наблюдателя пробегают по худым бокам, едва касаясь, из-за чего по коже комиссара ползут мурашки. Мироходец вздрагивает и подается назад, подставляется под незамысловатые ласки. Кавински улыбается на это. Он опускает руки на напряженные бедра комиссара, крепко фиксируя на одном месте, и оставляет дорожку поцелуев от одного плеча к другому. До слуха доносится первый тихий стон, больше похожий на обычный выдох. Лололошка никогда не был особенно громким, так что даже такая реакция тешит самолюбие наблюдателя.       Постепенно комнату наполняет горячее дыхание мироходца. Умелые руки проходятся по всем его самым чувствительным местам, распаляя всё сильнее, но избегают пах. Лололошка готов захныкать от желания прикоснуться к члену, хоть немного снять напряжение, но сцепленные запястья сильно ограничивают движения, а умолять Винса кажется слишком смущающим. Мироходец пытается показать своё желание без слов, насколько возможно крутя бедрами и подставляясь под прикосновения, пытается потереться хоть обо что-то, но наблюдатель только отстраняется, с ухмылкой следя, как румянец с лица Лололошки перетекает на шею и плечи.       Кавински наклоняется, вплотную прижимаясь голой грудью к вспотевшей спине, одновременно устраивая несколько подушек перед парнем. Прикусив напоследок мокрый загривок, наблюдатель легонько толкает Лололошку, заставляя завалиться вперед и вздернуть зад. Мироходец издает тихий писк, из-за чего Винс глухо смеется. Кажется, наблюдателю никогда не наскучит ставить партнера в неловкие ситуации. Он не может испытывать вины по этому поводу — специально или нечаянно, но смущенный Лололошка ведет себя слишком умилительно и наивно, вызывая желание подразнить его ещё чуть дольше.       Белая задница призывно покачивается из стороны в сторону, явно намекая на нетерпение мироходца. Кавински сминает упругие половинки пальцами и разводит в стороны, открывая себе вид на пульсирующую дырочку. Лололошка хнычет в подушку, смущенный откровенным положением и желающий поскорее получить удовольствие. Он сильнее выгибается в спине, подставляясь, и наблюдатель улыбается, на пробу надавливая сразу двумя пальцами. Мышцы покорно пропускают внутрь, и Винс, удовлетворенно кивнув, добавляет третий палец, раскрывая ещё больше. Лололошка приглушенно стонет, больше от неожиданного контакта с прохладным воздухом, чем от проникновения.       Кавински завороженно наблюдает, как розовая дырочка сжимается вокруг его пальцев, после чего наклоняется ближе, проводя языком по ложбинке. Он чувствует, как мироходец дергается, пытаясь инстинктивно отодвинуться, и перекладывает ладонь на прогнувшуюся поясницу, чтобы пригвоздить комиссара к месту. Тот издает задушенный скулеж, что только сильнее подстегивает наблюдателя. Потеревшись колючей щекой о нежную кожу, Винс припадает к колечку мышц, добавляя к находящимся внутри пальцам свой язык. Лололошка издает громкий стон, теперь подаваясь бедрами назад, насколько это возможно в его положении.       Язык двигается вместе с пальцами вперед и назад, то выходя целиком из податливого тела, то резко возвращаясь назад. Кавински не может сказать, что процесс доставляет ему физическое удовольствие — ласка слишком специфичная, и он точно не захотел бы проворачивать такое с кем попало, но Лололошку хотелось если не съесть, то облизать полностью. Кто он такой, чтобы игнорировать свои извращенные желания?       Тихие стоны, смешивающиеся с хныканьем, подстегивают действовать активнее. Теплое нутро словно затягивает, а об удовольствии мироходца красочно сообщают подрагивающие ноги, которые парень пытается свести вместе, вряд ли отдавая отчет своим действиям. Спустя какое-то время Винс с удивлением чувствует, как чужие сцепленные на уровне поясницы руки насколько это возможно зарываются в его челку, пытаясь притянуть ближе — хотя ближе уже некуда.       Кавински отодвигается, напоследок оставляя поцелуи на обеих ягодицах. Лололошка хнычет, через плечо оборачиваясь назад. Наблюдатель ловит заплаканный взгляд, поплывший из-за смущающего удовольствия, и наклоняется ближе, чтобы оставить поцелуй на искусанных губах Лололошки. Комиссар пытается ответить, но мужчина быстро отстраняется и встает с кровати. Собственное возбуждение становится невыносимо терпеть. Винс быстро стаскивает штаны и нижнее белье, откидывая ненужные сейчас тряпки, и пару раз проводит по своему члену, немного снимая напряжение. Через минуту он возвращает внимание к подрагивающему на кровати телу, покорно остающемуся в прежнем положении. Это вызывает очередную улыбку.       Винс забирается на кровать, снова устраиваясь позади Лололошки, и берет ближайший к себе шарик. Они все разных цветов, но одинакового размера, чуть-чуть меньше шаров для бильярда. Кавински сжимает пальцы, и уже начинающий теплеть от прикосновений шарик мягко деформируется, но стоит разжать ладонь, как он возвращается к прежнему состоянию. Удобно. Мужчина хмыкает, довольно перекатывая в руке зеленый шарик. Найти их было не так просто, даже подключив свои связи. Только после недельных поисков Кавински удалось найти человека, которых без лишних расспросов согласился изготовить подобное. О потраченных деньгах и времени наблюдатель ни разу не жалеет — разноцветные упругие шарики идеально подходят для первого опыта, плюсом ко всему являются органическими и без последствий растворятся внутри если что-то пойдет не так.              — Винс?              Наблюдатель выныривает из размышлений, снова концентрируясь на раскрасневшемся партнере. Лололошка смотрит через плечо немного напуганно, приглядываясь к шарику в чужой ладони. Кавински тянется второй рукой к валяющейся между складками одеяла бутылочке лубриканта. Крышка открывается с тихим щелчком, и наблюдатель обильно поливает смазкой зеленый шарик.              — Готов, малышка? — Лололошка кивает и отворачивается. Он зарывается грудью и нижней половиной лица в мягкие подушки и сильнее отставляет задницу, давая Винсу лучший доступ к себе. — Если будет нужна пауза — говори.              Не ожидая ответа, Кавински для верности выдавливает немного смазки на растянутый анус, после чего приставляет ко входу первый шарик. Мироходец инстинктивно напрягается и сразу пытается заставить себя расслабиться, чтобы упростить процесс. Наблюдатель успокаивающе оглаживает дрожащий бок, одновременно надавливая сильнее. Мышцы легко растягиваются вокруг инородного предмета. Лололошка дергается, когда шарик проскальзывает внутрь. Пока ощущения не такие странные, как он себе представлял.       Мироходец вздрагивает, когда Кавински вставляет два пальца, кончиками пропихивая шарик глубже, чтобы освободить место для следующего. Мужчина шарит рукой вокруг, пока не натыкается на ещё один — синий. Он оказывается внутри так же легко, как и первый. Лололошка тяжело дышит, пока не до конца понимая свои ощущения. Третий шарик встречается легким сопротивлением, но Винс всё равно проталкивает его до конца. Громкий стон мироходца глушится подушкой. Шарики надавливают на простату, запуская по телу волну удовольствия.              — Ты такой хорошенький, куколка. Так мило дрожишь, а ведь это только начало, — Кавински наклоняется и кусает шею, оставляя заметные засосы. Лололошка дергает руками в попытке дотронуться хоть до чего-то, найти опору, на секунду забывая о наручниках. Наблюдатель с нажимом проводит ладонями по худым бокам, оглаживая каждый изгиб, наслаждаясь тихими стонами мироходца и его дрожью. — Ты такой чувствительный сейчас, даже сильнее, чем обычно. Хочу съесть тебя целиком.              — Винс, хватит! — мироходец заметно краснеет. От слов Кавински в такие моменты всегда накатывает жгучий стыд, от которого вырастает желание исчезнуть. Лололошка не может признаться даже самому себе, что ему это нравится.              — Ну, ну, тише, моя маленькая, — наблюдатель хихикает, замечая румянец на чужих щеках. Он ведет руками по испещренному шрамами телу и задерживает их на впалом животе, замечая, как от этого прикосновения мироходец начинает подрагивать. Кавински на пробу давит ладонями сильнее, получая в ответ протяжный стон. Прекрасный. — Скажи мне, малышка, как это чувствуется?              — Э-это очень с-странно. В какой-то степени дискомфортно, но само эм... Осознание ситуации заставляет меня чувствовать... удовольствие, — Лололошка прерывается, чтобы сглотнуть собравшуюся во рту слюну. Его ведет немного сторону от перегруза ощущений, и, если бы не Кавински, он давно завалился бы набок. — Я-я… Я ощущаю их внутри, как они двигаются.              Наблюдатель довольно мурлычет и припадает к лопаткам мироходца укусами. Одна рука оглаживает дрожащий живот, намеренно избегая изнывающий без внимания член. Второй рукой Кавински по очереди пропихивает в разгоряченное тело ещё три шарика, не делая между ними пауз. Это стоит того, потому что Лололошка издает умопомрачительные звуки и невероятно прогибается в спине. Наблюдатель с наслаждением вслушиваясь в ряд громких стонов и всхлипов, сопровождающих каждый новый шарик. Когда к анусу прижимается седьмой, мироходец вздрагивает и пытается отодвинуться. Винс ненадолго останавливается, языком слизывая капли пота между сведенных лопаток.              — Что-то не так? — Кавински не дает отстраниться, продолжая надавливать шариком на растянутое колечко мышц.              — Я-я… — язык путается, и Лололошке приходится сделать короткую паузу, чтобы сложить в голове мысли. — Я не с-смогу принять ещ-щё один, В-винс…              — Ты знаешь правила, куколка, — Кавински шепчет это на ухо, запуская табун мурашек по телу партнера.              Не принимая всерьез слова мироходца, наблюдатель пропихивает внутрь седьмой шарик, с удовольствием ловя очередной громкий стон. Лололошка хнычет, утыкаясь лицом в подушки. Его ноги дрожат и, наверное, если бы он не лежал сейчас, то определенно упал бы. Кавински сложно представить, как это всё ощущается, но он получает свою долю удовольствия, просто руководя процессом и исполняя одну из своих самых давних и, как казалось, неисполнимых фантазий.       Лололошка в очередной раз ощущает давление сзади и сжимает губы в тонкую линию, пытаясь отползти. Однако горячая ладонь ложится на талию, заставляя остаться на месте. Восьмой шарик скользит внутрь с тихим хлюпаньем излишков смазки, проталкивая остальные шарики ещё дальше. Они и так уже слишком глубоко, и мироходцу кажется, что внутри него просто больше нет места. Чувство переполненности отдается ощутимым весом в животе и тянущим желанием прикоснуться к члену и получить долгожданную разрядку.       Кавински поглаживает бледную спину и бедра освободившейся на время рукой, давая партнеру перерыв. Комиссар отрывает лицо от подушки и глубоко вдыхает контрастно-холодный воздух. Тело горит, мысли в голове смешиваются, как во время болезни. Комната перед глазами плывет, и парню сложно понять, виноват в этом выпитый ранее алкоголь или переизбыток ощущений. Напряженные мышцы дергаются от прикосновений чужой ладони, сокращаясь, из-за чего шарики внутри смещаются, и Лололошка жалобно стонет, стараясь не шевелиться.       Передышка длится непозволительно мало. Наблюдатель выуживает ещё один шарик и потирает о ложбинку между ягодицами мироходца, распределяя по упругой поверхности смазку. Лололошка плотно зажмуривает глаза и закусывает наволочку, чувствуя усиливающееся давление на свой анус. Затекшие руки начинает сводить, пальцы непроизвольно сжимаются, из-за чего ногти больно впиваются в кожу. Мышцы неохотно поддаются, позволяя девятому шарику оказаться внутри после некоторых усилий со стороны Кавински.       Из легких выбивает весь воздух. Рот раскрывается в немом крике, и капля слюны скатывается по подбородку на подушку, впитываясь в измятую ткань. Невидящий взгляд прожигает противоположную стену. Малейшее движение заставляет шарики сильнее надавливать на комочек нервов, ощущение наполненности занимает, кажется, всё место внутри, и это похоже на настоящее сумасшествие. Ничего не слышно за шумом крови в ушах, и Лололошка может только предполагать, что он сейчас громко и хрипло дышит.       Прохладные ладони успокаивающе гладят мелко вздрагивающие бока, и, кажется, Кавински что-то шепчет, целуя оставленные ранее следы от зубов на плечах и лопатках. Пальцы с наслаждением собирают каждый шероховатый шрам, надавливая в особенно чувствительных местах, но сейчас это не помогает расслабиться совершенно. Особенно паника накатывает после того, как мужчина отнимает одну руку от тела, явно начиная искать последний оставшийся шарик.              — В-винс! — Лололошка не уверен, с какой громкостью говорит, хотя навряд ли слишком громко. Пересохшее горло хрипит, когда парень пытается сказать что-то ещё. — С-стой, я… — Кавински игнорирует слова и только улыбается, наконец замечая последний шарик среди складок одеяла. Лололошка через силу сглатывает слюну и утыкается лбом в подушку. — В-втор-рой!              На несколько секунд всё словно замирает. Наблюдатель останавливается, так и не успев выцепить десятый шарик. Он переводит взгляд на лежащего перед ним парня, медленно убирает свои руки от неподвижного тела и немного отсаживается, чтобы находиться рядом, но не соприкасаться. Красные глаза внимательно следят на Лололошкой, ожидая каких-либо действий или слов.       Кавински сам настоял на этой схеме ещё во время их первого раза. Это кажется глупым, но по своему опыту он знает, что такие меры необходимы. Достаточно просто: если что-то идет не так, партнер может назвать один из трех уровней. Первый — «можешь продолжать», второй — «мне нужна пауза», и третий — «это слишком». По крайней мере, Винс это так объяснял. Лололошка до этого не использовал слова-предупреждения.              — Дейв? — Кавински немного наклоняется, пытаясь разглядеть спрятанное в подушке лицо. Вместо ответа он продолжает слышать поверхностное дыхание. — Лололошка?              Наблюдатель придвигается чуть ближе, наконец решаясь положить руку на дрожащее плечо. Со стороны мироходца раздается неразборчивый бубнеж.              — Что? Можешь повторить? — Кавински слабо встряхивает Лололошку, пытаясь привлечь внимание, но от этого движения парень только сильнее зажимается, издавая пронзительный писк.              — Винс… — Лололошка немного приподнимает лицо, мокрое от пота, слез и слюней. — Мне нужно… Э-этого так много, пожал-луйста, Винс…              — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Кавински придает голосу уверенности, хотя внутри ощущает тревогу. Он просто надеется, что не причинил ему боль.              — Руки…              Винс на секунду впадает в ступор, а после кивает, хотя Лололошка и не может этого увидеть. Наблюдатель тянется к чужим запястья и ловко снимает наручники, сразу начиная растирать наверняка затекшие мышцы. Мироходец только продолжает шумно дышать, пытаясь прийти в себя.       Пальцы медленно сгибаются и разгибаются, когда к ним возвращается чувствительность. Комиссар ненавязчиво высвобождает свои руки и слабо упирается ими в кровать по бокам от себя, пытаясь приподняться. Тело крупно потряхивает, и Кавински подползает ближе, страхуя партнера на случай падения. Лололошка принимает более-менее вертикальное положение, боясь разгибаться до конца. Внутри тянет, а шарики продолжают смещаться из-за каждого неловкого движения. Слишком странные ощущения. Инородные.       Кавински без слов наблюдает, как мироходец укладывает одну руку на низ живота, пытаясь то ли успокоить себя, то ли облегчить дискомфорт. Он не может быть уверен, как на самом деле это ощущается. Проходит пара минут, пока Лололошка восстанавливает дыхание, поглаживая едва заметно округлившийся живот. Кавински продолжает сидеть рядом, придерживая его за плечи одной рукой. Собственный всё ещё возбужденный член требует внимания, но мужчина игнорирует его, внимательно следя за расслабляющимся лицом партнера.              — Хочешь закончить на этом? Последний остался, — наблюдатель говорит наигранно-безразлично, отворачиваясь и смотря за Лололошкой только краем глаза. По венам растекается жар, и продолжить хочется до боли, но точно не насильно.              — Нет, нет! Всё в порядке, мне просто был нужен перерыв, — мироходец глубоко вдыхает и закрывает глаза на несколько секунд. Когда он открывает их, сразу ловит взгляд Кавински, облизывающий его лицо с явной заинтересованностью. В красных радужках играет голод. Парень улыбается. — Думаю, я смогу… принять ещё один.              Наблюдатель криво ухмыляется, пытаясь скрыть очевидную радость от того, что Лололошка хочет продолжить. Винс наклоняется и оставляет поцелуй в уголке губ, чем вызывает у парня смешок. Комиссар впутывает пальцы в волосы Кавински, притягивая его ближе и заставляя поцеловать себя по-настоящему. Дважды просить не надо. Мужчина впивается в податливые губы, почти сразу проникая языком глубже, проходится по ровным зубам и вылизывает горячий рот. Лололошка тихо стонет в поцелуй, пытаясь угнаться за поставленным темпом, однако бросает эту идею и просто позволяет Винсу вести.       Кавински целуется дико и грязно. Покорность мироходца дурманит, заставляя ненадолго потерять тормоза, практически трахая рот партнера, слюняво вылизывая своим языком. Через пару минут Лололошка тянет зажатые в пальцах пряди волос, заставляя мужчину оторваться. Он слабо улыбается, разглядывая лицо наблюдателя, растрепанного и неожиданно похожего на радостного пса.       Одеяло сминается окончательно, когда Лололошка, отстранившись от выжидающего Кавински, становится на четвереньки, руками упираясь в кровать и подставляя задницу. Наблюдатель, пару раз моргнув, оглядывается вокруг, находя взглядом последний шарик. Он ярко-голубого цвета, и это заставляет усмехнуться.       Кавински спешно размазывает по шарику смазку из бутылька, после чего оттягивает одну ягодицу в сторону, открывая себе вид на подрагивающую дырочку. Расслабленные мышцы не смыкаются до конца, позволяя рассмотреть находящийся внутри фиолетовый шарик. Во рту скапливается вязкая слюна, а ладони потеют. Наблюдатель подставляет к анусу последний шарик и слабо надавливает.       Лололошка шумно выдыхает, снова ощущая внутри движение. Это странно и немного неприятно, но одновременно с этим по непонятным причинам крайне возбуждающе. Кроме того, это определенно нравится Кавински, который любовно гладит разведенные половинки и склоняется ниже, чтобы провести языком по сжимающемуся колечку мышц. Мироходец вздрагивает, подаваясь бедрами назад, но наблюдатель быстро отстраняется. Из уголка рта стекает слюна, которую мужчина утирает ладонью.              — Как ощущения, детка? — Кавински тянет парня вверх, заставляя сесть и откинуться на его грудь. Лололошка слабо стонет из-за ощущений внутри, но поддается, облокачиваясь спиной на наблюдателя.              — Странно и непривычно. Я не знал, что в меня может поместиться столько. Они немного неприятно давят изнутри, но в этом всё равно что-то есть, — мироходец закидывает руку, снова вплетая пальцы в волосы Кавински, и одновременно с этим специально двигает бедрами, чтобы потереться об упирающийся между ягодиц горячий член.              Наблюдатель издает предупредительный рык, фиксируя Лололошку одной рукой. Вторая скользит от груди ниже, оглаживая ребра и занимая место на подтянутом животе. Винс с интересом надавливает чуть сильнее, прощупывая внутри инородные предметы. Это до странного возбуждающе. Лололошка уже переполнен, но Кавински не хочет останавливаться на этом. Он сильнее давит на его живот, выбивая из парня сбивчивый стон.              — Я хочу тебя, — Винс практически рычит эти слова, втискивая лицо в чужой взмокший загривок, и глубоко вдыхает приятный запах разгоряченного тела. — Детка, я хочу взять тебя сейчас, — Кавински покусывает подставленное ухо, ощущая, как мироходец напрягается и подрагивает в его руках. — Хочу взять тебя пока ты такой. Переполненный, чувствительный, покорный. Ты будешь великолепно смотреться на моем члене, малышка, — он опускает руку ниже, легко обхватывая аккуратный член, и выбивает из парня ещё один стон. В голову приходит всё больше мыслей, и Кавински привычно отключает внутренний фильтр. — Ты так прекрасно выглядишь сейчас. Я хочу видеть, как ты будешь плакать от удовольствия, когда я наполню тебя ещё сильнее. Я хочу сфотографировать тебя таким, чтобы потом дрочить на фотографии, пока они не будут испорчены. Моя маленькая, я бы привязал тебя к кровати, чтобы ты был всегда раздетым и готовым принять меня, когда я этого хочу. Такой теплый, податливый, нежный, сладкий...              — Винс! — Лололошка дергается и сразу клянет себя за это движение, когда один из шариков внутри ощутимо надавливает на простату. — Винс, пожалуйста… Сделай это.              Он не может этого видеть, но глаза Кавински зажигаются красным пламенем. Мужчина быстро выдавливает на свой член приличное количество смазки, шипя из-за внезапного холодного контраста, и в пару движений равномерно распределяет лубликант по чувствительной плоти. Вскоре он возвращает руку на талию мироходца, не давая ему сдвинуться и на сантиметр, а второй придерживает свой член, приставляя головку к растянутому анусу.       Кавински слабо надавливает и медленно толкается внутрь. Раздается громкое хлюпанье смазки. Член упирается в последний шарик, мягко продвигая его вглубь разгоряченного нутра вслед за другими. Комиссар дергается, пытаясь уйти от распирающего ощущения, но сил на это не хватает. Вместо этого он протяжно скулит, пытаясь зацепиться пальцами за наблюдателя.              — Вот так, моя хорошая, тише, тише, — Винс утыкается носом в перекат плеча, еле сдерживая себя, чтобы не войти сразу до конца. Лололошка только сильнее провоцирует, издавая эти милые звуки. — Ты молодец, так хорошо принимаешь меня. Уже почти всё.              Сорваться хочется неимоверно, но Кавински останавливает себя, задерживая дыхание и выдыхая только после того, как член проникает до упора. Комнату наполняют два синхронных стона. Впервые — не то чтобы Винс вообще когда-то об этом задумывался, ему всё в себе нравится! — наблюдатель радуется, что от природы ему достался не особо длинный, но толстый член. Внутри податливого тела по-знакомому тепло и до одури приятно, хотя растянутые стенки в этот раз сдавливают не так сильно, как в прошлые разы.       Кавински нежно гладит ладонью округлый живот комиссара, только сильнее заводясь от этого. Через секунду он поднимает взгляд на Лололошку. Парень дышит через раз и мелко дрожит всем телом, мокрый от пота. Губы закушены, а брови жалобно приподняты, из прикрытых глаз бегут дорожки слез, соединяясь на подбородке и падая на бледную грудь. Наблюдатель тихо тычется носом в горячую и влажную щеку, стараясь не двигаться.       Лололошка наконец открывает глаза, скашивая взгляд на извиняющееся, но довольное лицо партнера. Кавински ластится ближе, потираясь колючей щекой о подставленное плечо, и едва заметно шевелит бедрами, двигаясь внутри едва ли по сантиметру. Мироходец глубоко вздыхает, стараясь успокоить дыхание, после чего заметно кивает. Винс тяжело сглатывает.       Первое движение снова выбивает воздух из легких. Кавински медленно выходит почти полностью, затем быстро вгоняя член до самого основания. Лололошка вскрикивает и опускает голову. Наблюдатель продолжает ритмичные движения, постепенно набирая скорость. Уже через пару минут он буквально затрахивает мироходца, и парень может только стонать каждый раз, когда горячий член задевает простату, а десяток шариков двигается внутри кишечника.              — Дейви… Лололошка, ты невероятен, — Кавински тяжело дышит на ухо мироходца, сжимая пальцы на чужом бедре до синяков. Он слышит, как парень жалко скулит на его слова и сильнее сжимает мышцы ануса. Наблюдатель чертыхается, вынужденный сбросить темп. Одновременно с этим в голову приходит одна идея, и мужчина хитро улыбается. — Эй, эй, ты должен это почувствовать, дай-ка мне…              Кавински перехватывает одну руку комиссара и прижимает к его животу. Глаза Лололошки округляются, когда на очередном толчке он чувствует движение не только внутри, но и под своей ладонью. Он действительно переполнен настолько, что это можно почувствовать и увидеть по тому, как шарики внутри натягивают кожу обычно впалого живота. Застилающие глаза слезы снова скатываются с ресниц. Ощущений слишком много, точно слишком много для одного маленького мироходца. Хриплые стоны слетают с припухших губ на каждом толчке. Сил на большее не остается.       Лололошке кажется, что он упадет в обморок прежде, чем всё это кончится, однако по какой-то причине он остается в сознании. Взгляд опускается вниз, на их всё ещё сцепленные поверх округлившегося живота руки, и парень ловит себя на мысли, что это похоже на то, как муж оглаживает живот своей беременной жены. Одна эта мысль кажется намного страннее всего, что с ним происходит в данный момент, однако она не задерживается в голове надолго.       Кавински быстро двигается, в какой-то момент замирая глубоко внутри растянутого ануса. Лололошка чувствует, как внутренности заливает горячая сперма, и жалобно стонет, подаваясь немного назад. Наблюдатель, немного придя в себя, переводит руку с бедра на дрожащий от перевозбуждения член парня. Он не торопится выходить, желая растянуть удовольствие чуть дольше, и вместо этого начинает легко надрачивать мироходцу.       Лололошке хватает пары движений, чтобы достичь оргазма. По щекам стекают новые слезы, а в голове становится пусто. Парень неконтролируемо выгибается, из-за чего находящиеся внутри шарики смещаются ещё сильнее, и это оказывается перебором для чувствительного тела. Мироходец болезненно вскрикивает и накреняется вперед. Упасть ему не дают только руки наблюдателя, успевшего подхватить партнера поперек груди. Кавински чертыхается, спешно выходя из тела Лололошки. Следом за ним из растраханного колечка мышц выпадает несколько покрытых спермой и смазкой шариков, но мужчина не обращает на это внимания.       Он аккуратно укладывает мироходца набок и взволнованно склоняется к нему, оценивая состояние. Лололошка тяжело дышит, его грудь сильно вздымается, из глаз продолжают течь остаточные слезы, а всё тело дрожит из-за долгого напряжения. Кавински проводит рукой по чужому плечу, немного встряхивая и стараясь привести в чувства, но тщетно — мироходец уже провалился в сон.              ***              Лололошка переворачивается на спину и открывает слипшиеся глаза. Он не знает, как долго он спал, но впервые за долгое время парень чувствует себя хорошо отдохнувшим и полным энергии. Широко зевнув, мироходец пытается сесть и громко ойкает, когда такое простое движение отдается ноющей болью сзади. Только теперь парень обводит всё вокруг растерянным взглядом, понимая, что он не в своём поселение. Точно.       Кавински.       Предложение хорошо провести ночь.       Пара коктейлей и…       Череда воспоминаний заставляет густо покраснеть и закрыть лицо руками. То, что они провернули ночью, это было… пожалуй, самое странное и самое невероятное, что Лололошке доводилось испытывать. Мироходец быстро машет головой из стороны в сторону, отгоняя слишком смущающие мысли, и предпринимает ещё одну попутку сесть, в этот раз используя руку в качестве опоры. Потревоженная поясница напоминает о себе очередной вспышкой боли.              — Я бы не советовал пока так делать, Дейви, — Кавински подпирает дверной проем и с улыбкой наблюдает, как парень вскидывает на него испуганный взгляд. — Как спалось, комиссар?              — Я… — в голове что-то щелкает, и Лололошка взволнованно прикладывает руку к животу, не ощущая больше внутри инородных предметов. Он снова поднимает глаза на наблюдателя и вопросительно склоняет голову.              — Не волнуйся, в тебе больше ничего нет. Не мог же я оставить своего любимого комиссара Дейви спать в таком состоянии, не так ли?              Кавински смеется и наконец подходит к кровати. Только теперь Лололошка замечает в его руках поднос с тарелкой, который мужчина оставляет на одной из прикроватных тумбочек. Наблюдатель склоняется ближе и аккуратно помогает мироходцу сесть, терпеливо останавливаясь каждый раз, когда слышит болезненное шипение. Через минуту Лололошке удается принять относительно удобное положение, откинувшись на гору подушек за своей спиной. Это немного смущает.       Винс, напевая под нос какую-то задорную мелодию, переставляет поднос на колени мироходца. Он остается сидеть на краю кровати и довольно рассматривает своего друга. Лололошка рад, что наблюдатель хотя бы не собирается кормить его с ложечки, о чём парень сначала переживал. Живот урчит, заставляя мироходца быстрее приступить к еде.       Солнце пробивается в комнату через неплотно закрытые шторы. Кавински бездумно переводит взгляд на лучик света на полу, дожидаясь, пока Лололошка позавтракает. Хорошо, что заказанная еда пришла так быстро. Сам он удовлетворился остатками из холодильника, но для комиссара хотелось заказать чего-то получше. Особенно когда у себя в поселении этот самый комиссар питается чуть ли не подножным кормом. Хотелось заставить его съесть хоть что-то вкусное и питательное.       За этими мыслям мужчина не замечает, как Лололошка заканчивает и отставляет поднос на тумбочку. Парень отворачивается, смущенно пряча взгляд и перебирая в пальцах краешек одеяла. Кавински смотрит на него с улыбкой и заправляет прядь темных волос за краснеющее ухо. Комиссар ведет себя так после каждого раза, неважно, насколько развратные и грязные вещи они делали ночью.              — Как себя чувствуешь? — мироходец переводит на Винса задумчивый взгляд и прикусывает нижнюю губу. Наблюдатель считает это милым.              — Хм… — Лололошка прислушивается к своим ощущениям, но не находит там никакой негативной реакции, кроме усталости и тянущего напряжения во многих частях тела, как если бы он провел на грядках часов десять, собирая заказ для Империи. — Я ощущаю себя пусто. Непривычно теперь.              Кавински замирает на пару секунду, выискивая в чужом лице намек на шутку, но, не найдя его, заходится громким смехом. Лололошка смотрит на него с улыбкой, не имея сил обижаться на такую реакцию.              — Дейви, я не могу с тебя. Пусто! — отсмеявшись, наблюдатель кладет свою руку поверх чужой и коротко целует растянутые в улыбке губы. — Это всё понятно, но я хотел узнать, не болит ли у тебя что-то?              — А, — мироходец хлопает глазами, разглядывая ухмыляющегося Винса. — Нет, всё в порядке.              — Славно. Я хотел убедиться в этом ещё ночью, но ты так быстро отключился, — Кавински подтягивает к себе одну ногу и устраивет на ней подбородок. — Это был интересный опыт. Спасибо, что согласился.              — Так мы… Повторим когда-нибудь? — Лололошка запинается и снова краснеет, но на этот раз не отводит взгляд.              — А ты хочешь? — глаза наблюдателя светятся искренним интересом и азартом. Мироходец кивает, и Винс победно ухмыляется. — Обещаю, в следующий раз будет ещё лучше, чем было в этот.              Кавински целует мягкие губы.