Люк в июнь

02.06.2009. Переписка — Эдгар, хватит дома сидеть, пойдем гулять! 18:57 — Рампо, я... Я занят немного, никак не получится... 18:58 — Емае, По, мы живем в соседних домах, а видимся дай бог раз в месяц! Короче, в 19:00 жди меня у себя в подъезде. Это не обсуждается! 18:58 — Рампо ╥_╥. 18:58

***

Сообщение уже никто не прочитал. Рампо вышел из сети. Эдгар выключил телефон и положил на стол, легкая улыбка тронула его губы. В глубине души он очень хотел погулять с Рампо, но сам предложить не решался. Юноша закрыл свою потрепанную тетрадь с произведениями и убрал на полку. Свет закатного солнца заливал комнату через окно, в полосах теплых лучей медленно кружилась летающая пыль. На улице уже отцветала сирень. Какие-то мальчики играли в футбол и громко кричали, забивая мяч в ворота соперника. В это время Рампо уже летел вверх по лестнице на 5 этаж, где жил его друг. Гитара в руке не давала бежать настолько быстро, насколько ему хотелось. Оказавшись наконец на этаже, он прислонил ее к обшарпанной стене старого подъезда, и, упираясь руками в колени, попытался отдышаться. Парень посмотрел на старые наручные часы. Ровно 19:00, значит пора стучаться. Только Рампо поднес кулак к двери, как она медленно открылась. На пороге стоял По с такими глазами, будто только что уличили в преступлении. — О, это же наш великий затворник! Признавайся, ждал меня? - хитро спросил Рампо, упершись руками в бока и наклонившись в сторону Эдгара. Последний отвел глаза и промямлил: — Ты так громко бежал по лестнице... Весь дом наверно слышал, вот я и выш... — Да все-все, я все понял, не нужно оправданий, ты так хочешь со мной погулять, пойдем же скорее! — Я не...- попытался возразить По, закрывая дверь. — Говорю же, не оправдывайся, я великий детектив, я уже все давно понял. Рампо с улыбкой схватил руку Эдгара своей, в свободную взял гитару и побежал вверх. — Рампо, стой, куда мы? — На крышу конечно! Юноша тянул Эдгара вверх по узкой подъездной лестнице. Он, спотыкаясь, пытался успеть за ним, за его коричневыми конверсами. Пахло пылью и особой подъездной сыростью. — Что?! На крышу? Зачем нам туда? — Как зачем? Там видно весь закат и... И чтоб никто не слышал, как я играю на гитаре. Никто кроме тебя! Они уже добежали до последнего этажа. Рампо резко остановился, так что Эдгар чуть не врезался в него. — Что такое? — Щас, подожди. Подержи гитару лучше. Рампо сунул ему в руки инструмент. Теплое лакированное дерево инструмента блестело под лучами солнца, проходящими через подъездное окно. Великий детектив взобрался по узкой лестнице к люку, ведущему на крышу и попытался его открыть. — Вот блин! Так и знал, что закрыто. Хмм... О, Эдгар! - он обернулся на парня с гитарой. Тот аж вздрогнул, так резко его позвали. — Ч-что? Не пугай так! — Ха-ха-ха, испугался, испугался! Ладно, помнишь я дарил тебе невидимку? Черную такую. Ты ее тогда еще в карман положил. — Эээ, невидимка?.. Сейчас, подожди. Эдгар положил гитару на ступени и принялся копошиться в одежде. Вскоре он вынул из кармана брюк черную блестящую невидимку. — Эта? — О, да, это она! Дай мне ее пожалуйста, здесь замок нужно открыть. Надеюсь она не погнется, их всего две, одну я подарил тебе, другая у меня. Хотя, даже если и погнется, я тебе отдам свою. По приблизился к Рампо и передал ему заколку. Тот взял ее и, ловко открыв замок, откинул крышку люка. — О, наконец-то! Эй, Эдгар, ты там собираешься залезать? Рампо, стоя на узкой лестнице, ведущей на крышу, обернулся и протянул ему свою руку. Эдгар наклонился, поднял гитару с лестницы и взял его ладонь. Они вдвоем вылезли на крышу. Свежий ветер свободы обдувал лица. Солнце слепило прямо в лицо, из-за чего приходилось жмурится. Его лучи пронизывали волосы парней насквозь, из-за чего было ощущение, что они светятся. Пальцы Рампо были все в пластырях из-за постоянной игры на гитаре. Удивительно, что По только сейчас заметил это. — Ну что, красиво? Тебе нравится? Великий писатель. - посмотрев на друга, с хитрой улыбкой спросил Рампо. — Нравитс... Что?! Как ты узнал?! Я ведь не говорил тебе! Гений всех времен приподнял его руку до уровня лица. Его собственный палец, обклеенный пластырем, ткнул в дистальную фалангу среднего пальца Эдгара, в место чуть выше ногтя. — Смотри внимательно, так уж и быть, расскажу секрет. Смотри, здесь у тебя ямка, а за ней горбинка, видишь? У тебя уже кость подстроилась под ручку. Он отпустил его ладонь, а затем с улыбкой произнес: — Мои раны от струн, твои — от ручки, но мы оба калеки, По. Просто твои раны заметит не каждый, потому что они тихие. От привычной надменности не осталось и следа. После этих слов наступила тишина, прерываемая звуками машин и криками птиц. — Я раньше и не замечал ничего такого. - сказал Эдгар. — Ну вот видишь, полезно в обществе находиться, много нового о себе узнаешь. - усмехнулся Рампо. По впервые за долгое время улыбнулся. Не зря он все же прошел гулять. Не зря вышел из выдуманного мира своего произведения. — Ты сыграешь? Иначе зачем ты притащил гитару? - протягивая инструмент Рампо, спросил Эдгар. — Сыграю, а ты напишешь книгу про приключения великого детектива и великого писателя? — Напишу, обещаю. Тогда Эдогава, не прекращая улыбаться, принял гитару и подошел к краю крыши. Увидев, что По не идет за ним, он обернулся и склонил голову на бок. — Ну, ты идешь, или так и будешь около люка стоять? Эдгар подошел к Рампо и сел на большой бетонный блок. Последний пристроился рядом и начал играть какую-то популярную песню. Песня эта звучала из каждого утюга, но та мелодия, которая лилась из-под пальцев юноши была особенной, родной. Она звучала как детство, изрисованные и исписанные всяким бредом двенадцати листовые зеленые тетради в конце мая, как приглушенные крики детей на площадке, советские дома и утро субботы. Почти зашедшее солнце уже не слепило в глаза, а лишь золотило ресницы и волосы двоих. Рампо все играл и играл, и ничего лучше на свете быть не могло. И все это казалось сном, после которого будешь весь день искать то, что в нем было. Но это был не сон. Это была реальность. Один из тех июньских дней, который мог бы не выделяться из всех других, но в итоге запомнился лучше всего. И тогда Эдгар понял, что все самый важные и интересные произведения не пишутся. Они случаются.