Под водой

Нижние технические уровни Меропида не значились ни на одной карте, которую показывали гостям. Именно поэтому Люмин оказалась здесь. Фонтейнская комиссия прислала формальный запрос:

«оценить состояние изоляционных отсеков после серии локальных сбоев».

Спутница девушки - Паймон - поначалу была в полном восторге и пыталась отправиться вместе с ней, но получила отказ. Малышка устроила бурю возмущения, но блондинка смогла утихомирить её, соблазнив обещанием огромного ужина полностью за её счет. По прибытии в назначенное место, Люмин задержала дыхание на мгновение, оценивая тишину огромного зала перед кабинетом Герцога. Кажется, что даже воздух здесь плотнее, а металлический пол слегка отзывается под каждым шагом. Она аккуратно открыла огромную дверь, стараясь, чтобы звук не выдал её присутствие, и едва заметно подтолкнула её за собой, чтобы та закрылась почти бесшумно. Поднимаясь по широкой лестнице умеренным шагом, Люмин позволила себе бросить взгляд на кабинет: рабочее место Ризли было аккуратно организованным, каждое перо, каждая папка - на своём месте. Герцог сидел в кресле, слегка наклонившись вперёд, держа в руках бумаги и внимательно изучая их. Тень от лампы ложилась на лицо, придавая его взгляду ещё больше строгости. - Господин Герцог, - сказала Люмин, делая ещё один шаг вперёд и чувствуя, как пол чуть дрожит под каблуками. Голос её был ровным, но внутренне напряжённым. Ризли не поднимал головы. Его глаза оставались прикованы к документам, а голос прозвучал низко и твёрдо: - Люмин. Что-то важное или на кружечку чая пришла? Блондинка слегка опешила. Она ожидала, что Герцог первым узнает о цели её визита, а не преподносит это так, будто она пришла «для удовольствия». - Вы не в курсе? - изогнула бровь девушка, стараясь сохранить спокойствие. - Мне пришёл запрос оценить состояние изоляционных отсеков крепости Меропид после серии локальных сбоев. Ризли наконец отложил бумаги на стол и поднял взгляд на неё. Его брови слегка нахмурились, выражая смесь негодования и удивления, будто его задело то, что его обошли стороной. - Вот оно как… - тихо пробормотал он, словно больше сам себе, чем ей. - Интересно, что меня не сочли нужным оповестить о столь важных делах. Он слегка склонил голову, посмотрел на бумаги, потом снова на Люмин. - Я, конечно, осведомлён о проблемах… но чтобы прислали тебя… - мужчина задумчиво отвёл глаза в сторону, словно пытался собрать мысли. Люмин немного растерялась. Сделав ещё пару шагов вперёд, она достала из кармана аккуратно сложенную бумагу с запросом и положила её на стол перед Герцогом. Её пальцы слегка дрожали, хотя она старалась скрыть это. Ризли прочитал запрос дважды. Лист бумаги оставался у него в руках, а взгляд его был сосредоточен, почти холоден, но за этой холодностью можно было уловить лёгкое напряжение, едва заметный знак того, что он обдумывает что-то большее. После второго прочтения он отложил документы и предложил Люмин сопровождение лично. - Я пойду с тобой, - сказал он коротко, без лишних объяснений. Он не сказал, почему. Не сказал, зачем это нужно, и это было непривычно для Люмин, привыкшей к чётким инструкциям и мотивам. Но вместо раздражения она лишь слегка нахмурилась, заметив знакомый блеск в его глазах - этот тихий, едва уловимый сигнал того, что за его молчанием почти всегда скрывается выбор, а не безразличие. Она давно поняла: когда Ризли не говорит, это почти всегда значит, что он наблюдает, оценивает, проверяет - и решает сам. Это была его манера оставлять пространство для действий других, не теряя контроля. Люмин не стала спрашивать. Она знала, что любой вопрос о мотивах заставит его либо уйти в официальность, либо дать ответ, который она не сможет отследить полностью. И оба варианта были бы хуже молчания, чем теперь. Так она приняла его молчание - как приглашение наблюдать и действовать, но без права нарушить его границы. В этот момент она почувствовала привычное сочетание уважения, осторожного любопытства и едва уловимого напряжения - то самое, что всегда появлялось, когда Ризли решал быть рядом лично. Они спускались глубже обычного, туда, где гул механизмов становился тише, но ощутимее - не ушами, а телом. Воздух был прохладным и плотным, с лёгким запахом металла и масла. Стены казались удивительно близкими, словно сжимались вокруг, а полумрак тусклых ламп только усиливал чувство тесноты и давления. Ризли шёл чуть впереди, и её внимание невольно фиксировалось на нём: тепло, уверенность и лёгкая напряжённость создавали ощущение, что каждый шаг, каждый взгляд становится ощутимым. - Эти отсеки старше самого Меропида, — сказал Герцог, когда они прошли очередной шлюз. - Их строили с расчётом на одиночную работу. - Значит, вдвоём сюда не заходят? - уточнила Люмин. - Обычно нет. - Он произнёс это так, будто отметил очевидный факт. Но взгляд, который он на неё бросил, задержался дольше нормы. Они остановились у узкого технического коридора. Панель над дверью мигала неровно, будто сомневалась, стоит ли вообще реагировать. - Вот здесь и были сбои, - сказал он и шагнул внутрь первым. Люмин последовала за ним - и в тот же момент за их спинами раздался сухой, резкий щелчок. Дверь закрылась. Не мягко, не автоматически - с окончательным, механическим звуком, от которого по коже прошёл холодок. Свет мигнул и сменился на аварийный: приглушённый, тёплый, слишком интимный для технического помещения. Ризли обернулся сразу. - Блядь. Стой здесь, - сказал он и подошёл к панели. Он работал молча, быстро, но Люмин видела: это не стандартный сбой. Его пальцы двигались уверенно, но плечи были напряжены, как у человека, который уже понял больше, чем сказал вслух. - Это изоляция, - произнёс он наконец. - Отсек заблокировался изнутри. - И что это значит? - Спросила девушка. - Что система считает нас… источником ошибки. - Тихо произнес мужчина. - Удобно. - Хмыкнув произнесла Люмин. Отсек был маленьким. Узкие стены, гладкий металл, никаких сидений. Пространство было рассчитано так, чтобы человек находился здесь недолго - и один. Теперь здесь было двое. Когда Ризли отступил от панели, расстояние между ними сократилось почти незаметно. Люмин почувствовала это не глазами, а телом: тепло, чужое присутствие, лёгкое изменение воздуха между ними. - Нас выпустят? - спросила она. - Да, - ответил он после короткой паузы. - Но не сразу. Тишина осела между ними плотным слоем. Люмин скрестила руки на груди, больше из-за неловкости, чем из-за холода. Её плечи слегка напряглись, а взгляд бегал по помещению, будто она пыталась скрыть смущение. Ризли заметил это - он вообще замечал слишком многое. Его взгляд скользнул по её позе, задержался на изгибах плеч, на том, как она слегка подалась вперёд, будто невольно пытаясь занять пространство ближе к нему. Казалось, он хотел что-то сказать, но передумал, оставив слова висеть между ними. - Ты злишься? - спросила она, осторожно проверяя границу. - На систему, - ответил он ровно, но в голосе прозвучало напряжение. - И на себя. - Почему на себя? - уточнила она, чуть наклонив голову, ловя его взгляд. - Я не должен был заводить тебя сюда. Фраза повисла в воздухе, тяжёлая, почти ощутимая. Не как извинение - скорее как признание ответственности и нежелания потерять контроль. Люмин слегка отступила на шаг, затем сделала решительный жест и приблизилась. - Не твоей идеей было отправить сюда меня, - сказала она тихо, почти шепотом. Её движение было медленным, но уверенным. Она чуть наклонилась, чтобы быть ближе к нему, и заметила, как его взгляд на мгновение стал более глубоким, фиксированным. Теперь они стояли почти вплотную. Люмин могла различить мельчайшие детали его лица: едва заметную тень щетины на подбородке, усталость в глазах, напряжение, которое он больше не скрывал. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, будто аккуратно исследуя каждый изгиб - щеки, линию подбородка, кончик носа и остановился на её пухлых губах. В тот момент Ризли едва заметно взглотнул, словно удивляясь собственному импульсу. Люмин заметила это. - Ты всегда так смотришь, когда теряешь контроль? - спросила она тихо, её голос дрожал чуть заметно, но она старалась скрыть это, держа голову высоко. - Я его не теряю, - ответил он, но голос стал ниже, густым, тяжёлым, словно сам звук пытался удерживать собранность. Его взгляд снова скользнул к её губам - на этот раз он не попытался это скрыть. Люмин почувствовала, как внутри что-то натянулось, как будто воздух между ними стал плотнее и тяжелее, будто каждое дыхание Герцога отзывалось у неё в груди. Ризли медленно поднял руку, его движения были плавными, осторожными, но в них ощущалась сила и напряжение, будто он проверял себя на прочность. Его пальцы остановились в нескольких сантиметрах от её лица, почти касаясь кожи, и этот малейший контакт оставлял шлейф тепла и электричества. - Люмин… - произнёс он негромко, почти шепотом. - Если я сейчас не отступлю… Она не дала ему закончить. Не словами, а движением. Чуть наклонилась вперёд, сокращая расстояние между ними до невозможного. Её дыхание смешалось с его, ощущение близости стало почти осязаемым, и каждое мгновение казалось растянутым, будто время решило остановиться. Он выдохнул резко, напряжение вырвалось наружу вместе с воздухом, словно решение было принято за него. В этом выдохе, в этом мгновении висела вся его сдержанность, вся сила, которую он пытался держать внутри. Герцог замер на мгновение, всматриваясь в её лицо, и будто принял решение, которое откладывал внутренне уже слишком долго. Резкий вдох - и всё напряжение, накопившееся за эти минуты, вырвалось наружу. Ризли резко приблизился, его рука уже держала её за талию, прижимая к себе без права отступить. Люмин едва успела моргнуть, когда его губы резко накрыли её своими, с грубой страстью, которая не оставляла сомнений в намерениях. Это был не осторожный, не исследующий поцелуй - это было утверждение, требование, желание, которое он больше не мог сдерживать. Его губы двигались твердо, уверенно, оставляя за собой жаркое давление, в то время как рука скользила по спине и опускалась ниже. Пальцы крепко сжимали пятую точку девушки, впивались через ткань ее платья. Она почувствовала, как дыхание сливается с его, как удары её сердца совпадают с его, как каждый жест и каждое движение ощущаются в теле слишком остро. Мужчина не давал времени на реакцию - он действовал быстро, решительно, будто хотел превратить этот момент в нечто необратимое. Его рука забиралась под платье, приподнимая его и оголяя бедро, что вызывало удовольствие у девушки, которое заставляло тело реагировать инстинктивно. Люмин пыталась отразить его, но сопротивление было больше игрой, чем желанием отступить. Он чувствовал её колебание и использовал это, наклоняясь ещё сильнее, захватывая губы более грубо, чем прежде. Его дыхание стало прерывистым, глубже, почти тяжёлым от напряжения, а руки уверенно удерживали её у себя, как будто хотел, чтобы она ощутила всю силу этого момента. В этот миг всё остальное исчезло: расстояние, тишина, сжимающие стены - остались только они, этот поцелуй, этот контакт и накатывающее чувство, что после этого невозможно будет вернуть прежнюю дистанцию. Люмин ощущала каждый дюйм его тела рядом с собой, чувствовала общигающие прикосновения по оголенной коже, слышала, как сдерживаемое напряжение в нём прорывается наружу, и понимала, что это не только физическое действие - это заявление, которое нельзя игнорировать. Он слегка отстранился только на мгновение, чтобы вдохнуть, и снова наклонился, губы находя её с новой, ещё более грубой страстью. В этом поцелуе была сила, контроль и желание одновременно - почти вызывающее, почти агрессивное, но одновременно захватывающе притягательное. Она чувствовала, как одна его рука придерживала ее, а вторая стягивала белые кружевные трусики, что вызывало тихий стон, движения Герцога втягивали в этот момент полностью, без возможности отступить. - Позволь. - Отстраняясь произнес брюнет. Не дожидаясь ответа блондинки, Ризли окончательно снял нижнее белье девушки и приподнял платье еще выше. Мужчина присел на корточки, а перед его глазами красовалась нижняя часть девушки. Кожа была гладкая, белоснежная. Немного приподняв белокурую, его язык отправился в путешествие по промежности Люмин. Та пыталась возразить, но вместо этого из ее рта вырвался рванный стон от неожиданности и накатывающегося с новой волной удовольствия. Язык Герцога плавно передвигался, медленно поднимаясь к взбухшему от возбуждения клитору девушки. Слегка прикусывая его, мужчина создавал вакуум, моментами переводя взгляд на покрасневшее лицо Люмин. Она старалась сдерживать голос, прикрывать рот рукой. Ризли еще больше заводило то, как она реагирует и движения его языка стали быстрее, напористее. Голос блондинки становился все громче и громче, пока она не сжалась, а тело не начало дрожать от волной укутавшего ее оргазма. - Господин… - Совсем тихо вырвалось из уст белокурой. Ризли отстранился и снова встал прямо. Его взгляд окутывал девушку, а терпение вместе с контролем покинули его. Обхватив Люмин, он развернул ее спиной к себе. Так, что в нее упиралось что-то большое и пульсирующее через плотную ткань штанов. - Что ты… - Попытавшись что-то сказать, дрожащим голосом произнесла блондинка, но ее рот был сразу же сжат большой мужской ладонью. - Тише, малышка. - Почти шепотом произнес брюнет, обжигая ухо девушки горячим прерывистым дыханием. Спина Люмин инстинктивно прогнулась, тем самым еще больше упираясь в мужчину. В качестве опоры она держала руки на холодной железной стене. Сзади послышался глухой звук застегивания ширинки серых брюк. Одной рукой придерживая за живот Люмин, а второй преподносил плоть к ее промежности. Ризли вошел полностью. Резко и грубо, вонзившись до основания с такой силой, что стены комнаты задрожали от эха их тел. Его дыхание вырывалось хриплыми рычаньями, каждое движение - словно удар когтями по нервам. Губы Ризли скользнули к оголённому плечу Люмин, где он впился зубами так, что кожа задрожала от боли и наслаждения. - Тише. - прорычал он ей в ухо, сжимая её бедра в стальных ладонях, заставляя двигаться в такт своим толчкам. Внутри всё горело огнём, будто их тела сплавлялись в единую жидкость страсти. Люмин зажмурилась. Стоны бились о губы, превращаясь в тихие всхлипы и постанывания. Её шея стала его трофеем - он лизнул свежую рану на коже, смешивая кровь с потом, а зубы снова впились глубже, оставляя багровые следы. - Моя. - прошипел Ризли, ускоряя темп до безумия. Замкнутое пространство дышало их запахами: амбре пота, сырым железом и горьковатым привкусом страсти, который висел в воздухе, как туман. Каждый толчок Ризли отдавался эхом в стенах, будто их соитие грозило разорвать комнату на куски. Люмин не сопротивлялась - её бёдра подрагивали навстречу его напору, а руки судорожно вжимались в холодную железную стену. Когда Ризли загнался максимально глубоко, его стон превратился в хриплый вой. Горячая волна ударила внутрь Люмин, заставляя её ноги сводить судорогой. Она почувствовала, как его семя извивается внутри, обжигая каждый миллиметр её тела. Он выдержал паузу - десять мучительных секунд, чтобы боль и наслаждение проникли в каждую клетку, а потом медленно выскользнул, оставив после себя дрожь. Помещение наполнилось шелестом их тяжёлого дыхания. На коже Люмин блестели багровые засосы и укус - его следы. Она стояла слегка покачиваясь, обессиленная, наблюдая, как Ризли тяжело дыша натягивает штаны и застегивает ширинку. Из неё капала белая жидкость, размазываясь по полу, словно последний штрих в их кровавой симфонии страсти. - Извини. Я не должен был, - сказал мужчина тихо, явно сожалея о том, что только что сделал. - Прекрати, - ответила Люмин. - Все в порядке, это было нужно нам обоим. - Голос все еще дрожал, а на лице появилась легкая улыбка. Герцог усмехнулся - напряжённо, почти обречённо. - Я определено перестарался. - Взглядом указывая на падающие белые капли произнес он. - Ничего страшного… - Покраснев, смущенно прошептала Люмин, отводя глаза в сторону, - Но если я… Девушка не успела договорить. - Не брошу. Содержу обоих. - Перебил ее брюнет, а на его лице тоже проявился легкий румянец. Где-то за стенами Меропида работали механизмы. Система рано или поздно снимет блокировку. Но то, что произошло здесь, уже не поддавалось откату. Они всё ещё были заперты. И теперь - не только дверью.