Бестия

      Кевин.              Эндрю распахивает глаза — перед ним широкая спина, покрытая редкими родинками. Их меньше, чем у Аарона. Он тянется кончиками пальцев к горячей коже, залитой солнечным светом, который пробивается через плохо закрытые вчера шторы. Им было не до них. Было жарко, поэтому Эндрю отодвинулся от Кевина где-то посреди ночи — не мог долго заснуть и ждал, пока уснёт Кевин, старательно делавший вид, что тоже уже спит. Но Эндрю не проведёшь.              Хочется касаться вновь.              Это желание бьётся внутри Эндрю жалким грызуном, который продирает себе путь наружу сквозь органы и, казалось, когда-то давно загнившую плоть. Первым лечебный эффект оказал Аарон. Вторым — Кевин. Они с Аароном добились своего, и Кевин лежит здесь, между ними, проспав на их кровати всю ночь. И дело не в алкоголе или в недостатке свободных кроватей. Дело в них. В совместном желании, потому что и он, и Аарон хотели Кевина.              А Кевин хотел их.              В отличие от Эндрю — Аарон в объятиях Кевина. Уткнулся ему в грудь. Эндрю его не осуждает. Прежде всего Эндрю важен комфорт и удобство Аарона, потом — всё остальное. Вчерашняя ночь показала, насколько Кевин спокоен, послушен, безвреден. Трогая его, Эндрю не чувствует отторжения. Это ново, приятно и хочется больше.              Эндрю любуется спящим Кевином, прижимающим к себе Аарона огромными ладонями.              Его сердце не бьётся в тревожном ритме. По коже не скребёт противными воспоминаниями. Кевин не вызывает у него тошнотворного чувства — Эндрю сохранял дистанцию, не позволял Кевину больше, чем хотелось, смотрел, следил, наблюдал. Он давал Кевину советы, рассказывал про Аарона то, чему научился сам за все их годы, и целовал Кевина, выедая из него душу. Сдержаться из-за голода, который вызывал в нём Кевин последние месяцы, было трудно. Почти невыносимо. Эндрю был готов отдать себя на растерзание.              Какие же они оба красивые.              Какой час — не имеет никакого значения, у них выходной. И они могут провести этот день вместе. Втроём. От и до, теперь точно, как… Люди в отношениях. Странно думать, что они правда впустили Кевина к себе и в себя… Они видели его голым, Кевин стонал ему в губы, он кончил в горло Аарона, и Эндрю не упустил своего, вытрахав глотку Аарона языком. Было вкусно.              После секса с Кевином — Кевин не стал менее желанным. Эндрю разыгрывал такой вариант в голове, несмотря на то, что они с Аароном носились вокруг него денно и нощно. Он мог перестать хотеть Кевина по щелчку пальцев. Кевин мог стать противен из-за одного микроскопического проёба: Эндрю бы поморщился, промолчал, остался бы наедине с Аароном и, в конце концов, Кевин оказался бы за дверью. По-другому быть не могло, Аарон не пошёл бы против слова Эндрю. Как бы то ни было, они всегда придерживаются мнения друг друга, и одно «нет» в сторону Кевина, и второму — пришлось бы согласиться.              Но Кевину хочется говорить только «да». Упустив контроль над собой, шептать ему в губы. Не молить и не просить, а толкать на всё более уверенные действия, которыми Эндрю хочет упиться. Вцепиться бы в него руками и пытаться отпечатать в сознании каждый его дюйм. Чтобы и округлую задницу, на которую смотрел Эндрю, пока Кевин отсасывал Аарону. И его длинные пальцы, путавшиеся в волосах Аарона, пока Аарон отсасывал Кевину. Как бы они ощущались на Эндрю?              В Эндрю?              Эта мысль пока слишком странная, и Эндрю не готов к ней.              Эндрю мечтал трахнуть Кевина. Грезил об этом… Пока Кевин не сказал, что ему страшно. Он стеснялся, был явно напуган происходящим, потому что они с Аароном были готовы накинуться на него, как голодавшие не один год койоты, гиены, и признался в своей неготовности быть снизу так робко и неуверенно… Словно это могло стать причиной отказа от него. Нет. Точно нет. Трахнуть Кевина хочется до сих пор, но они с Аароном осознанно повременят, даже если Кевин сегодня же решит, что готов.              Тело Эндрю не до конца привыкло к прикосновениям Кевина, и, встреться они несколько лет назад, Эндрю, скорее всего, смог бы только посмотреть на Аарона и Кевина со стороны. Будь Кевин лишь временным вариантом — справился бы, не слишком задумываясь, что ему важно, а что нет. Но Эндрю сжился с самим собой, и Аарон… Сделал слишком много, желая облегчить ситуация Эндрю. Во всех планах.              Поэтому Кевину хочется довериться. Не только целовать его губы. Эндрю слишком гей для его сильных мышц, голого пресса и члена. Аарону от рта Кевина было хорошо. Наоборот — тоже. Эндрю хочет услышать, как уже он будет стонать, если Кевин, смотря своими зелёными собачьими глазами, поможет ему. Отдрочит. Быстро, и пусть не совсем так, как любит Эндрю — Кевин не опытен — но со всем желанием и упорством.              Вчера было чёткое осознание: он не готов позволить Кевину прикоснуться к себе. Это привычно. Но образ Кевина настолько давно в их с Аароном мыслях, что представлялось многое. И Эндрю понимает, почему он ничего не понимает — обычно это ему не свойственно, и он знает, чего хочет и как.              — М-м, ты опять трахаешь нас взглядом, — Эндрю не замечает, как просыпается Аарон. Он выглядит счастливее обычного и вырываться из объятий Кевина не спешит. Отодвигается, чтобы так же, как и Эндрю, взглянуть на Кевина.              Пиздец, какой же он, нахуй, красивый.              Аарон не собирается будить его, потому что, нахуй, они и так слишком выжали его вчера, и пусть лучше Кевин выспится, учитывая, что сегодня их ждёт длинный и, наверняка, бля, насыщенный выходной. Но красивый он пиздец, как сильно. И Кевин знает это — они сами сказали ему ещё до того, как член Кевина оказался во рту у Аарона. И, Боже, это были лучшие минуты вчерашнего вечера.              И кожа у Кевина сейчас пестрит напоминаниями о том, насколько хорошо они с Эндрю постарались.              — Развлекаюсь, пока вы дрыхнете.              Аарон усмехается, любуясь выглядывающим из-за спины Кевина Эндрю. На нём тоже осталось несколько засосов и что-то внутри приятно ворошится от непонимания, кто их оставил. Аарон знает, что Эндрю принадлежит ему — это красной нитью написано в их общей биографии, и вплетение в эту нить новой — наверно, светло-хвойного цвета, под стать глазам Кевина — лишь укрепляет её.              Не имея привычки лезть к сонному Эндрю — Аарон может его обнять, но почти никогда — целовать, он аккуратно выскальзывает из-под спящего (ну, точно принцесса) Кевина. Когда Кевин, почувствовав сквозь сон пустоту, хмурится, Аарон подкладывает вместо себя объёмную подушку, которую Кевин тут же прижимает к себе. Как до этого поступал и с Аароном.              Но раз Кевин спит, то можно заняться Эндрю?              Аккуратно поднявшись, Аарон обходит кровать и укладывается с другой стороны — возле Эндрю. Блять, он никогда прежде не был настолько рад тому, что их кровать вмещает в себя троих взрослых мужчин. Ну, или был особенно счастлив из-за этого вчера, ведь им даже почти не пришлось сжиматься. Разве что Кевину, чьи ноги могли слегка вылезать за пределы матраса, но стоило их согнуть, как все проблемы решались сами по себе.              Эндрю ложится к Аарону — они смотрят друг на друга, пока в голове разгорается всё одна и та же мысль, начавшаяся давным-давно в «Райских Сумерках». Не вчера. Потому что стоило помаячить на горизонте этой темноволосой макушке, как внутри зажглось имя из пяти букв: К-е-в-и-н.              Блять, Аарон, ложась спать, даже не думал о том, что всё могло показаться его собственной галлюцинацией. Их не было уже слишком давно, поэтому такой вариант даже не рассматривался. Мягкие губы Кевина, его подтянутый торс, мышцы на руках и солёный член были весьма реальными. Но сейчас, проснувшись и глядя Эндрю в глаза, Аарон расплывается в улыбке. Кевин Дэй — их, блять.              А они его.              — Тебе тоже кажется, что в нашей кровати какой-то огромный очень красивый парень, да? — улыбается Аарон, прикасаясь к засосам на коже Эндрю, чуть выше воротника футболки. Они задевают коленки друг друга, и Аарон, не выдержав, тянется к губам Эндрю своими.              Эндрю, конечно же, ему отвечает.              — Как же хорошо, что он не храпит, — хмыкает Эндрю, и они с Аароном вновь застывают в обмене мыслей за пределами глупого диалога.              Они заполучили Кевина, потому что Кевин, блять, наконец отрастил яйца и проявил инициативу. Впервые, нахуй, спасли не они его, а он их. И всё прошло в том же самом, дай Бог ему здоровья вместе с Жаном и Нилом, клубе, и Кевин не только не был с другим, но и был трезв. Больше не дрожит, как в припадке, а врывается в драку. За Аарона, блять. И хочет он не дружить, а быть с ними в отношениях. Это разве не пиздец? Счастливый, но пиздец.              Над Аароном нависает Эндрю — целует, расставив руки по обе стороны от головы, и прижимает его к кровати. Пиздец, как сильно Аарон любит целоваться с Эндрю. И поцелуи ничуть не утренние, не размеренные и не аккуратные. Они пытаются догнать то, что могли упустить вчера из-за того, что всё внимание было отдано Кевину. Но, бля, о чём, о чём, а об этом они жалеть точно не будут. Аарон уверен в этом, ведь, когда Кевин ушёл за подушкой, Эндрю одобрительно кивнул головой.              Кевин остаётся с ними.              Руки Аарона оказываются под футболкой Эндрю, он проводит ими по животу и, улыбаясь безумной улыбкой в поцелуй, сжимает бока. Вкусно, с Эндрю целоваться очень вкусно, даже если они не успели почистить зубы. По-хуй.              — Как ты спал? С ним? — Аарон был в ахуе не меньше Кевина, когда Эндрю предложил ему лечь посередине. Все эмоции Кевина читаются по лицу, однако с Эндрю такое иногда не прокатывает, даже если Аарон изучил его каждую мимикрическую эмоцию.              Смотреть на Эндрю — величественная необходимость. Даже не хобби, Аарон не хочет заниматься этим время от времени, нет. Он чувствует слишком много от того, как Эндрю целует его по всему телу, вылизывает живот — от чьей-нибудь спермы или нет — подставляет плечо, когда тяжело, и прижимает к себе, когда ещё хуёвее. Глаза Эндрю не такие, как у Аарона, и без него Аарон давно бы отправился в психушку. Подлечиться.              Эндрю не отводит взгляда, но задумывается, немного сдвигая брови. Аарон поспал бы дополнительных несколько часов, если бы Эндрю не проснулся раньше него, но Эндрю всегда интереснее сна, поэтому другого выбрать он и не мог. Лежать в объятиях Кевина, когда слышно его сначала быстро, а затем равномерно бьющееся сердце — Аарону было комфортно. Ему и быть маленькой ложкой с Эндрю — заебись, а тут Кевин, вокруг которого он столько скакал и с которым надеялся хоть на какую-то близость. После вчерашнего длинного дня, ужаснейшей смены, ещё одной жизни, которую он не смог спасти… Хотелось сжаться в маленькой клубок и поверить, что за пределами кровати ничего больше не существует.              Мысли бывают бесконтрольны.              Но Кевин прижимал его к себе.              Он касался руки Эндрю, лежавшей на Кевине.              И уснуть удалось.              — Пойдёт, — по итогу выносит вердикт Эндрю, что Аарона вполне устраивает. Эндрю не ушёл спать в другую комнату и не разбудил Аарона посреди ночи из-за привидевшихся образов или кошмаров, поэтому Аарон спокоен. Они с Эндрю — не самые простые люди, ещё более тяжёлыми были будучи подростками с вагоном и маленькой тележкой проблем, которые до сих пор не сошли с ебучих рельс.              — Кевин спрашивал о… Твоих запретах, — Аарон косится на спящего Кевина, удостоверяясь, что тот спит. Они могли бы выйти из комнаты и обсудить всё без него, но, во-первых, с какого хуя они должны, если это их, бля, спальня. Во-вторых, если Кевин проснётся один, то успеет загнаться миллион раз, что они его бросили. А в-третьих, вылезать из кровати в субботу, когда вокруг Аарона два его… Его Эндрю и его Кевин… Да Аарон ебанутый что ли? — О том, что ты не дал ему вчера притронуться к себе.              Эндрю попросил быстро отдрочить себе так, как умеет только Аарон. И Аарон, даже толкаясь в рот Кевина членом, не отказал ему. Это было липко, влажно, быстро — Аарона не хватило на второй раз, несмотря на то, что ему было мало. И не столько физически, сколько, наверно, эмоционально хотелось и хочется ещё. Но Кевин, выбрав очень аккуратные слова, заметил, что Эндрю дался только Аарону.              Оленёнок.              — Он хотел? — Эндрю приподнимает бровь, и Аарон закатывает глаза.              Ебать, хотел ли Кевин потрогать Эндрю? Да Кевин сам расплавился от их прикосновений так, будто он — оставленная возле кипящего адского котла шоколадка. Кстати, возможно, стоит вымазать его в чём-то сладком. В сливках, например, или в мороженом. Эндрю такое понравится, даже если он будет ворчать, что это варварское расточительство.              — Ты же спрашиваешь не потому, что сомневаешься в этом, — легко считывает Эндрю Аарон, и тот не спорит. Кевин хотел этих прикосновений не меньше Аарона. Учитывая его, пиздецнахуйблять, отсутствие опыта, может, даже больше. Хотя такое вряд ли возможно.              — И что ты ему сказал? — Эндрю переводит взгляд на Кевина, задумываясь о чём-то непонятном даже для Аарона. Их животы и грудь до сих пор соприкасаются, и Эндрю не убегает от разговора, не закрывается в себе, и Аарон выдыхает вновь.              — Посоветовал и дальше быть хорошим мальчиком и слушаться, — другого сказать Аарон не мог. Вспоминая себя, не понимавшего поведение и некоторые особенности Эндрю, Аарон не может плеваться на Кевина за любознательность. Даже не так. Это не интерес ради интереса, Кевин не пытается удовлетворить свою любопытство, и не оно колышется внутри него. Кевин беспокоится.              В этом вся причина.              Он переживает, не совсем понимая, как ему действовать с Эндрю, и не провинился ли он сам, потому что он… Заботится? Будь на его месте кто-то более уверенный и с меньшим количеством тараканов, заставляющих его тормозить и просчитывать всё на миллиард шагов вперёд, возможно, Эндрю бы его уже выставил. Даже не положил бы глаз. А Кевин аккуратный. Чуткий.              Спит на другой стороне кровати от них не только потому, что это они с Эндрю решили разместить его у себя, а потому что он захотел сам. Некоторые тараканы всё-таки были подавлены. Потравил их Кевин в самый раз, не перебарщивая.              Эндрю кивает. Захочет — расскажет сам. Не захочет — это его право. Всё-таки им двоим и Кевину предстоит много всяких неловких, страшных и умопомрачительных открытий, если их отношения будут развиваться. Аарону этого быка, которого они только-только ухватили за рога, отпускать не хочется, но от этого странное ощущение в груди и в голове всё равно не успокаивается. Оно покачивается из стороны в сторону, ведь они блять, сделали это, и показали Кевину, как сильно они его хотят.              Вот, блять, сильнее уже больше некуда, уже все вокруг кроме Кевина это поняли. Или он только притворялся. Неужели их флирт был настолько слаб и не читаем?              — Я бы мог позволить Кевину подрочить себе. Хоть сегодня, — вдруг произносит Эндрю, что удивляет, но не шокирует Аарона. Их обсуждения Кевина — были слишком частыми и говорилось о многом. Аарон не единожды заявлял, что хотел бы почувствовать Кевина внутри. Эндрю шептал в губы Аарона о желании довести Кевина ртом до предела. Они оба сходят по нему с ума, и Аарон бы скорее забил тревогу, если Эндрю и дальше держался от Кевина на расстоянии вытянутой руки.              Он бы не стал поднимать эту тему вслух, но наедине бы уточнил, что за хуйня? Нормально ли ему с Кевином или вся их идея — не сработала для Эндрю? Тогда, извини, Кевин, но оревуар.              — О? А ты ему?              — Тоже, — но Кевин перещёлкнул Эндрю, и ему понадобилась одна ночь, чтобы признать это.              — И не только это, да? — Аарон расплывается в улыбке, сильнее сжимая плечи Эндрю.              — Да, — в яблочко, ура. — Ты видел Кевина.              — Видел.              — И ты видел его член.              — Предельно близко, — и не только видел, но и заглатывал по гланды. Болело потом немного, но было так похуй. — Я бы объездил эту принцессу самостоятельно, — Аарон отдался бы в любой позе — взял бы Кевина сам, закинул бы на его плечи ноги, отставил бы задницу и загнулся в самую непонятную позу прямиком из камасутры, плюнув на неудобства в теле.              — Я бы Кевину ещё и отсосал.              Грёбаный Кевин Дэй.              Не спящий Кевин Дэй.              Эндрю замечает, что их с Аароном подслушивают, когда тянется к нему с поцелуем — до этого Кевин дышал по-другому. Эндрю провёл почти целое утро, слушая его, и дыхание Кевина было намного размереннее. Не такое контролируемое. Хмыкнув, Эндрю подносит указательный палец к собственным губам, заставляя Аарона замолчать, и косит глаза в сторону.              Он не спит, видишь. Подслушивает. Подыграй мне.              — Пойду сделаю нам чай, — Эндрю подмигивает Аарону, понимая, что все их мысли сейчас только о Кевине.              Эндрю же не мог ошибиться — Кевин непроизвольно дёргает плечом, тем самым выдавая себя — и они оба это видят. Эндрю надеется, что Кевин, как и Аарон не против утренних поцелуев перед чисткой зубов. Какое-то приятно-неприятно жгущееся желание толкает его к Кевину, но теперь же можно. А все внутренние запреты… Эндрю не может отказаться от них по щелчку пальцев, но уже сделал многое ради Аарона. Стоит ли Кевин тех же потуг?              — Да, давай, — Аарон по-быстрому целует Эндрю в губы, ведь без поцелуя было бы не так правдоподобно, и Эндрю поднимается.              — Тебе налить, Кевин? — спрашивает Эндрю не громко, но и не шёпотом, однако Кевин сжимается ещё сильнее и красивые мышцы при упоминании его имени напрягаются. Как много он слышал? Если Эндрю доверяет своему чутью, то, наверно, последние пару реплик.              Но Кевин молчит, поэтому Эндрю, подойдя к его стороне кровати, упирается рукой на матрас, а сам наклоняется к милому (ых) лицу Кевина, чтобы поцеловать.              Но стоит Кевину самому потянуться к Эндрю губами, отбросив попытку притворства, как Эндрю отвешивает ему щелбан.              — Ай!              Да поцелует он потом его, поцелует.              — Ты не спишь, — констатирует Эндрю. — Как давно? — ему в целом всё равно, это самая никчёмная причина для злобы, но покошмарить Кевина немного хочется. Не всё же ему удовольствие получать. По крайней мере, сначала чуть-чуть кнутов, а потом целая гора пряников. И не только их.              Кевин протирает ушибленный лоб и хмурится, принимая сидячее положение. Аарон цокает и посмеивается, располагаясь рядом с ним, поэтому Эндрю приходится тоже вновь вернуться в кровать. Он так-то и не планировал её покидать, но сейчас Кевин вновь зажат между ними, несмотря на то, что за окном не сумерки, а утреннее солнце, и на коже Кевина уже есть засосы от их вчерашних развлечений.              Кевин теперь менее дёрганный.              — Нет, — Кевин морщится, потирая лоб, но расслабляется, когда Эндрю, усевшись рядом, кладёт свою ногу поверх ноги Кевина. Так же поступает и Аарон, захватывая Кевина в эту ловушку. — Я понял, что вы меня спалили, ещё когда ты про чай спросил. С утра вы всегда пьёте кофе.              Эндрю сказал это специально.              Ему хорошо от того, что Кевин заметил.              — Поцелуй? — не выдержав смотреть на такого только проснувшегося, но всё ещё их Кевина, предлагает Эндрю.              — О, — недосып Кевина испаряется, — да, давай, — тут же соглашается он.              Эндрю, целующий Кевина, это пиздец в квадрате, кубе, пятиугольнике или какие там ещё есть геометрические фигуры. Аарону тоже надо. Ему хочется так сильно, что он когда-нибудь отгрызёт себе часть Кевина и будет носить её как брелок на рюкзаке. Чтобы у него всегда была рука Кевина, или нога, или нос, да хоть что, блять, но Аарону это надо. Поэтому он жадно тянет Кевина к себе, когда у Эндрю заканчивается дыхалка из-за их поцелуя. Закончилась она у Кевина или нет — Аарона мало волнует.              С Кевином целоваться не так, как с Эндрю. Он менее решительный и намного быстрее тает в руках Аарона, несмотря на то, что Аарон сам ёбается, когда огромнейшие руки с этими длинными пальцами обхватывают его лицо. Пиздец, Аарон готов стонать. Он — собственник, потому что хочет вживить в себя как новомодные чипы Эндрю и Кевина. Куда-нибудь себе под кожу, чтобы жужжало, ведь эта эмоция куда приятнее, чем тысяча других, от которых он пытался избавиться за свою жизнь. У Аарона слегка неугасаемое либидо и желание трогаться, целоваться и чувствовать.              Так думается о всякой ебутне меньше.              — Я бы с удовольствием устроил быстрый утренний секс, но нам нужно встать и позавтракать. Скоро трансляция Формулы.              — Как будто мы никогда не трахались, пока на фоне гонка идёт, — бурчит Эндрю, и Аарон даже не смеет спорить. Есть ли что-то более сексуальное, чем выигрыш того, за кого болеешь. Боже, разве что жадно хватающий воздух Кевин, Аарон видел такого вчера, но у них будет целый выходной впереди. И его можно будет потратить на поцелуи Кевина. И не только на это.              — Я не виноват, что звук моторов так возбуждает, — Аарон растягивает губы в довольном оскале, и Эндрю не сдерживается и слизывает его, однако в противовес своим же действиям, возмущается.              — А я-то думал, дело во мне, — Эндрю снова втягивает Аарона в поцелуй, и это полнейший восторг. Может, стоит отложить просмотр гонки? Аарон ещё недостаточно полакомился Эндрю и Кевином.              — Я могу приготовить на завтрак запеканку, — вдруг предлагает Кевин. — В холодильнике осталась почти целая пачка моего творога… А он полезен, эм… Восстанавливает белок, вот.              Боже, Кевин такой… Кевин. Ладно, Аарон готов отложить секс на послегоночное время, так и быть. Глупый спорт победил. Он и предлагающий свою заботу Кевин, который чуть ли не светится, когда Эндрю соглашается и отправляет его первым чистить зубы.              В мыслях Эндрю продолжает твориться неразбериха, потому что разговор с Аароном лишь сильнее подтолкнул его мысли к тому, что Кевина хочется. Точнее, это желание в Эндрю уже давно, но сейчас Эндрю хочет, чтобы Кевин потрогал его этими своими глупыми большими руками. Надо было разрешить Кевину подрочить себе вчера. Направить и здесь. Может, эта ломка из-за недостатка Кевина в крови? Эндрю не нравится быть зависимым.              Аарона это не касается.              Прикосновения к нему успокаивают. Эндрю втягивает его в поцелуй, и, пытаясь справиться с самим собой, прижимает Аарона к матрасу. Крепнувший в боксерах член справляется с задачей по вытравлению лишних бредней — не прям то, что надо, но это позволяет Эндрю отвлечься от творящегося в голове хаоса.              Есть Аарон, есть Кевин, а есть Эндрю, который может в любой момент отказаться от идеи, если что-то пойдёт не так. Аарон — знает, что делать в этом случае, и не полезет. Кевин — доверится действиям Аарона. Эндрю — пойдёт курить и скурит несколько сигарет подряд. Будет пахнуть угрозой рака лёгких, но Аарон и слова ему не скажет. Кевин вряд ли уверен в себе настолько, чтобы начать читать морали о вреде сигарет, если у Эндрю случится… Эмоциональная осечка. Отложить это на потом? Нет, эта мысль уже поселилась в голове Эндрю, и если не сейчас, то, возможно, никогда. Даже если это слово слишком весомое.              Вдох, выдох.              Эндрю боится представить себе жизнь без Аарона. Вот чего он точно опасается. Это уже будет не исправить никакими сигаретами. Скури ты хоть рак всех возможных органов, включая приросток-аппендикс. Остальное в жизни Эндрю — хуйня. Аарон — всё. И Кевин тоже хочет залезть на этот пьедестал, подписанный тремя буквами: в-с-ё. И Эндрю даст это всё взамен. И сам получит от этого удовольствие. Не выстраданный сквозь пот и слёзы акт.              Хорошо, они успеют по-быстрому расправиться со всем до начала гонки. Здесь, на кровати. Осталось дождаться Кевина и услышать от него ответ, потому что Эндрю мог решить всё для себя, а Кевин даст на попятную. Блять. Глупо действовать так, как он, когда голову насилуют мысли, но плевать. Его хватит и на Кевина, и на Аарона. Да. Эндрю справится, их никто не потревожит, никого в доме больше нет, и… Блять, почему, нахуй, телефон Аарона, лежащий на тумбочке, вибрирует?              Пошли все нахуй — мысленно произносит про себя Эндрю, потянувшись за ним. И нахуй всех, нахуй, нахуй.              На экране неожиданно высвечивается улыбающийся Ники, решивший пообщаться в такой чудесный утренний, блять, час по видеозвонку. Ладно, Ники — не кто-то с работы Аарона. Иначе Эндрю кинул бы телефон в стену, чтобы эти звонари не думали беспокоить его в выходной день. Заслуженный, блять.              — Ники, — сообщает Эндрю, кидая телефон Аарону.              — У меня есть время притвориться спящим? — бубнит Аарон, но берёт телефон в руки, принимая сидячее положение. Вряд ли Ники смутит его голый торс. Этого вообще, блять, ничего в жизни не смущает, учитывая, что они несколько лет жили вместе и, что это, блять, Ники. Он сам по себе — краснеть не умеет.              — Только попробуй, — Эндрю садится рядом, но его взгляд тут же мечется на дверь ванной, где до сих пор журчит вода. Кевину следует задержаться там подольше, потому что показывать его Ники — очень плохая идея. — Ни слова про Кевина, — успевает сказать Эндрю до того, как Аарон отвечает на видеозвонок.              Ники по другую сторону экрана — счастливый, так же, как и на заставке Аарона. Он всегда такой — чересчур громкий, как хлопушка, от которой гудит в ушах, и яркий, словно его опустили в чан с разноцветными блёстками. И не скажешь, что он — их кузен. Слишком эмоциональный по сравнению с ними и, как казалось, не умеющий грустить, печалиться и сидеть на жопе ровно.              Только спустя годы Эндрю понял, что Ники, так же, как и они с Аароном, умеет маскировать эмоции. Совсем по-другому. У них разные способы, и если Эндрю уходит в лютую апатию, то Ники становится ещё более веселым. Чересчур-чересчур. И это уже пугает. Жизнь с двумя подростками-близнецами, у которых от драки до секса — один шаг — не слишком была похожа на сказку. Но Ники никогда им не жаловался, даже если Эрик был в Германии, а работать приходилось сутками напролёт.              — Хэ-эй, вы что, сони, даже из кровати не вылезли? — Ники не только выглядит, но и звучит нормально, поэтому Эндрю вычёркивает вероятность нахлынувшего на жизнь Ники пиздеца. Он не скажет этого вслух, но, если бы потребовалось, он купил бы к нему билет на первый же рейс. И плевать на многочасовой перелёт и его боязнь высоты. Не впервой.              — У нас раннее утро, Ники, — отмахивается от него Аарон.              Ванную не видно, даже если Кевин из неё выйдет, а это главное.              — Уже одиннадцать утра! Хотя, судя по твоим засосам, вы явно не любители рано лечь спать, — Ники прищуривается, на что Аарон цокает и закатывает глаза.              Привычная манера общения с Ники.              — Ники, я сейчас сброшу.              И эти угрозы тоже.              — Шучу! Шучу, не бросай, мы так давно не созванивались, что я по вам соскучился.              Всё-таки звонит просто так. Слава Богу, и можно выдохнуть, потому что Эндрю готов стерпеть нескончаемый поток шуток Ники, если они будут значить, что он в порядке. Других родственников у них нет и больше никогда не будет, что точно к лучшему. Ники им достаточно, даже более чем. Он — принял их, когда спалил язык Аарона у Эндрю во рту. Сначала сделал вид, что не видел. Затем, меньше, чем через сутки, не удержал множество комментариев при себе. В них не было яда. Какое-то непонимание, да. Но не разочарование. Эндрю ожидал именно его, так как эта реакция привычна на любое его действие. Так было всегда, что бы он ни делал и кого бы ни пробовал считать близким.              Может, не будь это Ники — язык без костей и сборник похабных комментариев, когда дело касается и не касается его, то было бы по-другому. Отказаться от него было бы легче, чем от Аарона, и Эндрю бы так и поступил, вычеркнув без зазрения совести ещё одного родственника. Но Ники махнул на них рукой, не пытаясь научить нормам морали.              Он не пытался сделать им мозг красочными описаниями, почему спать с собственным братом-близнецом, даже по воле обоих — это грязно и мерзко.              Эндрю кажется, что травматичный опыт Ники и его родители, пытавшиеся доказать, что любить парней — грех, внесли свою лепту. Ники не захотел быть похожим на них.              Поэтому сейчас живёт свою лучшую, по его словам, жизнь с любящим мужем (Эрик устраивает Эндрю) и огромной собакой, которая вечно следит на их полу в огромнейшем доме. Спустя все эти годы разговаривать с Ники тоже стало легче. Дело не то в расстоянии, не то в возрасте. Эндрю действительно интересно. Про работу Ники, про то, что он научился готовить какой-то торт, про Эрика, ещё раз про Эрика и ещё. Эндрю важно, что там происходит у Ники.              Подросток-Эндрю ушёл бы в другую комнату, проигнорировав и желание Ники поделиться чем-то важным, и его карие глаза с отразившимся в них разочарованием. Взрослый-Эндрю влепил бы прошлой версии себя за такое пощёчину. Ники так никогда не делал. Он всегда терпел их любые заскоки, вредности, эгоизм.              Эндрю изменился.              Поэтому ему сейчас легче? С Кевином. Молодая версия Эндрю брыкалась бы от одного слова «отношения». Вчера он так же не сказал этого вслух, но у него есть Аарон. И они с Аароном повязаны крепче, чем простыми отношениями, и это не страшно. Страшно было бы наоборот. Отношения сейчас между ними двумя и Кевином. И это уже факт. Эндрю готов открываться слой за слоем, потихоньку обнажая раннее спрятанные участки кожи. Кевин видел его шрамы на руках и правильно сделал, что никак это не прокомментировал, но Эндрю ведь с решительной готовностью продемонстрировал их.              Может, и разговоры с Би, длящиеся уже с десяток лет, не прошли зря. Столько раз в своей особой манере она повторяла Эндрю, что он заслуживает любви, не называя этого слова вслух. Любви Аарона, Рене, её собственной. Твердила из раза в раз, будто зная, что именно это Эндрю и нужно, хотя он никак не подавал виду. И теперь Эндрю хочет, чтобы этот самый Кевин, который распалял его своим существованием, сделал с ним всякое. Эндрю взрослый. Его предпочтения лианами оплетают старые травмы. Они не стираются вовсе. Они всё ещё его. Но теперь Эндрю — не голый бетон, состоящий из всей той боли, с которой ему пришлось столкнуться за большую половину своей жизни. Он изменился.              — И представьте, этот Юрген из офиса, ну, помните, я вам рассказывал когда-то про него, просто полнейший засранец! Нет, я, конечно, понимаю, у тебя отец — какая-то там шишка, ну и что! Почему все должны плясать под твою дудку! Она у тебя вряд ли выросла, и…              — У вас там в ванной… Ой.              Ой.              Голос Кевина перебивает долгие жалобы Ники, которые Эндрю, честно, даже слушал. И про Юргена, заебавшего всех вокруг, он тоже помнит, потому что Ники на него жаловался раза два. Но Кевин, блять, выходит из ванной слишком резко и не сразу замечает, что они болтают по телефону. Хорошо, что хоть в камеру не лезет. Ники не должен знать, кого они ввязали в отношения с собой. Разболтает всем Лисам, пусть и ненамеренно.              Кевин вряд ли этого хочет. Эндрю тоже не хочет разруливать панику, которая весьма вероятно может обрушиться на Кевина.              Только не лезь.              — Кто это у вас там? Аарон, ты что, пустил кого-то в свою ванную? Ты даже меня не пускал! Очень сомневаюсь, что вы встречаете сантехника в таком виде, так что, эу, ты кто? Покажись! Я Ники, их кузен, а ты?              Блять, Ники.              Кевин стопорится на месте, как вкопанный. Правильная реакция. Он мечется от Эндрю к Аарону, не зная, что делать, но Эндрю пригвоздёвывает его взглядом. Стой. Не шевелись. Ники-балабол поймёт, что ты сын Ваймака, как только увидит, поэтому помолчи и дай нам разобраться самостоятельно с его напористостью.              — Никто, — отрезает Эндрю, почему-то поверив, что это сработает.              Со всеми, но не с Ники.              — Хэй, ну ты чего? — Ники смотрит в уголок камеры, словно пытаясь выбраться за границы смартфона и увидеть незнакомца хотя бы вскользь. — Ну, кого вы там от меня прячете? Понятно, почему вы легли вчера так поздно! У этого кого-то очень красивый голос и, наверняка, такая же мордашка! Хэй, ну, они тебя бьют что ли, поэтому ты боишься? Не бойся, ничего они с тобой не сделают.              — Бля, Ники, помолчи, — Аарон морщится, вспоминая какую головную боль может вызывать у него балобольство Ники. Он как заведённая игрушка — не перестанет, пока моторчик в жопе не заглохнет. — Очень здорово поговорили. Надеюсь, ты пошлёшь Юргена нахуй. Эрику привет.              — Ну, хэ-э-эй, я всё равно потом выпытаю, кого вы настолько полюбили, что аж впустили к себе!              Полюбили. Ну, не прям это слово, но допустим.              — Пока-пока, Ники, — в камеру влезает Эндрю и нажимает кнопку сброса. Да, на этом, пожалуй, хватит.              Аарон, убедившись, что звонок действительно прерван, облегчённо откидывает телефон в сторону. Больше никаких утренних звонков на сегодня. Как там, бля, поставить телефон на беззвучку? В режим полёта. Кукуха Аарона улетела в ебеня — просьба: не беспокоить. Всем, кроме Эндрю и Кевина, вход на его территорию запрещён.              — Так что там с ванной? — спрашивает Эндрю, и Кевин, вжавшийся в дверь, отмирает. Маленький истуканчик огромного роста и с щенячьими глазами.              — Там капает с водонагревателя…              Ах, это. Так Аарон в курсе, и уже успел выесть Эндрю мозги чайной ложечкой, чтобы они наконец-то его поменяли. Эндрю даже пообещал заняться этим на выходных, но его планы явно свернули не туда. Ну и хуй, собственно, с этим водонагревателем, если Аарон может улечься между двумя горячими грелками, и ему от этого уже будет заебись. Он привык выбирать лучшее, поэтому и остановился на Кевине.              Эндрю он не выбирал. Но что с ним делать — да.              — Мы знаем, Кевин, — выдыхает Эндрю.              — О… Ладно, — Кевин ведёт плечами. — Это был Ники, да? Я видел какие-то его интервью, но там… Ладно, нет, он даже там был сверхактивным.              — Он такой всегда, — реки пересохнут, Земля сойдёт с орбиты, динозавры оживут, а Ники никогда не изменится. Даже если ёбнет зомби апокалипсис. Возможно, ему удастся взорвать мозг нескольких уродцев своей болтовнёй.              Аарон бы на это посмотрел.              — А он знает, что вы вместе?              Хах, Аарон улыбается, когда Кевин говорит именно «вместе». Не просто «ну, того», без этих намеков, которые Аарону нахуй не сдались, потому что они с Эндрю вместе, и Кевин должен признавать это вслух. Была бы возможность, Аарон бы ни от кого не скрывал то, что они с Эндрю не совсем привычные близнецы… Поэтому, когда Кевин без стеснения говорит это вслух, м-м-м.              — Знает, — Ники в курсе многого. И не всё из этого было рассказано ему специально, но стены в доме и в Лисьей Норе слишком тонкие, а они иногда не закрывают двери. Но, блять, о Ники они тоже знают не хуй, да маленько. И, опять же, лишь один из девяносто девяти процентов — по своей воле. Иногда всё же нихуя не шарящий в сексе Аарон прислушивался к советам Ники. Некоторые из них, правда, хотелось бы забыть.              — Это хорошо, — кивает Кевин, но продолжает нерешительно стоять у ванной. Что? Чего ты там охраняешь? Водонагреватель же не упал насовсем, да? А то если он разбил плитку, то Аарон без сомнений прямо там и покончит с собой. Такую плитку потом хуй найдёшь.              — Если бы Ники понял, что ты сын Ваймака, то он бы распиздел это всему старому составу Лисов, и Ваймак узнал бы об этом раньше, чем ты бы успел сегодня кончить.              А, бля, так в этом дело? Эндрю читает Кевина намного быстрее, чем Аарон, поэтому и догадывается, почему Кевин продолжает мешкаться у двери. И, слава Богу, дело не в бойлере! Хотя формулировка Эндрю тоже приносит Аарону мучительные страдания.              — Блять, Эндрю! — восклицает он от желания промыть себе уши хлоркой. — Не говори «кончить» и «Ваймак» в одном предложении! — что-что, а обсуждение тренера и одновременно с тем отца их нового парня в постели — это моветон.              — Я не прав?              — Прав, — с этим не поспоришь. Номера тех болванов из команды, с кем Аарон не хотел бы никогда коммуницировать, уже давным-давно отправлены в чёрный список. — Не думаю, что ты готов к внезапному каминг-ауту.              — Отец знает, что мне нравятся парни…              Ебать-колотить, вот этого Аарон точно не ожидал. При всём уважении к Кевину, но Аарон никогда бы не подумал, что он уже поведал Ваймаку все свои грязные и глубинные секреты. Хоть Ваймака и не назовёшь человеком старой закалки, и Аарон ни разу не слышал от него ничего уничижительного. Пару раз он даже превышал свою тренерскую норму и говорил гомофобным уёбкам заткнуться, когда те разевали пасть в команде.              Но Аарон не имеет ни полнейшего понятия, как совершать каминг-аут перед родителем. Вряд ли его ждала какая-либо другая реакция, кроме очередного избиения. Ну, приложили бы ладонью по щеке. Потаскали бы за волосы. Ёбнули головой о кухонный гарнитур. Аарону было бы не в первой. Он бы удивился, сделай их мать что-то другое.              А Кевин смог и, судя по их довольно близкому общению с Ваймаком, весьма успешно… Надо будет у него про это расспросить.              — Но вряд ли он готов услышать, что ты спишь с близнецами, которые уже кошмарили его пять лет подряд. Тем более, не от тебя.              И если их отношения с Кевином не полетят в тартарары и Кевин всё же признается ему, то у-у-у, бойся, тренер, второй сезон этого ужастика подъедет.              — А, — Кевин задумывается. — Это да, точно, — лицо Кевина разглаживается. Неужто он правда мог подумать, что они с Эндрю просто стесняются Кевина? Блять, что же творится в этой башке? — Хорошо. Спасибо.              Ладно, он милый. В своей этой непосредственности и искренности. Ещё никем и ничем не испорченный. Аарону нравится.              Нравится портить и метить Кевина.              — Не спасибкай, а иди сюда, — зовёт уже заебавшийся Аарон. Может, это утренний бубнёж подъехал? Поздновато, поздновато. — Хочу поцеловать тебя после этой нашей мятной пасты.              Эндрю оценивает поцелуй с Кевином на десять из десяти, но хочет он чего-то от него сегодня или нет — он не понимает. Отправляет его готовить завтрак, и, оставляя Аарона, решившего немного понежиться в кровати, одного, уходит в ванную, чтобы всё-таки проверить этот несчастный водонагреватель, справить нужду и почистить зубы. В конце концов, решает ополоснуться. Чёрт.              Ему хочется разбить зеркало кулаком, прежде чем выйти из ванной и вновь увидеть это ужасное лицо Кевина, уже шебуршащегося на кухне. Вот бы его поцеловать. Довольного — это видно даже со спины. Разминает этот несчастный творог, который в последний раз Эндрю ел, когда набирал мышечную массу. Последние годы — холодильник был лишён этой… штуковины, которую Эндрю всё равно всегда разбавлял сиропами или иногда фруктами. С мороженым творог — безвкусица.              Но Кевин старается. Эндрю не шумит, прислонившись к дверному косяку, и всматривается. Кевин вызывает у него доверие. Сейчас оно более понятное, хотя с первой же встречи Эндрю зачем-то был готов за него драться. Может, ради этого? Раздражает.              Да пошло всё нахуй.              — Не скучайте, — за спиной Эндрю доносится голос Аарона, привлекший не только его внимание, но и Кевина.              И взгляд у Аарона… Блядский. Эндрю и его бы взял, не раздумывая, но, сука, с собой и Кевином бы разобраться. Не скучайте, блять. Эндрю и не планировал. Насчёт обернувшегося на него Кевина, который тут же улыбается своей самой широкой противной (ых) улыбкой, Эндрю не уверен.              Да реально, нахуй всё.              Эндрю подходит к Кевину, смотрит на него, заставляет нагнуться, чтобы Эндрю, мать вашу, было удобнее его поцеловать. Аарон не будет против, если Эндрю сейчас самостоятельно разделается с Кевином. Эндрю это знает. Не зря же он так громко сообщил, что уходит в ванную. И сказал он о беспокойствах Кевина — тоже не просто так. Может, он знает Эндрю даже лучше самого Эндрю, и понимает какие рычаги нужно дёргать.              Кевин не трогает Эндрю. Даже когда Эндрю хватает его за шею, когда толкает в него язык, когда сам прижимает к гарнитуру. Кевин отвечает — не отстраняется от прикосновений Эндрю, сильнее открывает рот, неудачно тыкается носом, хотя, вроде, он не такой у него большой и… Цепляется пальцами за столешницу. Будь здесь Аарон — он бы переживал, что Кевин с корнями её оторвёт. Но Аарона здесь нет, а Эндрю — да. С Кевином Эндрю — да, и он хочет это опробовать.              — Подожди, подожди, запеканку надо, — шепчет в губы Эндрю Кевин.              Да пошла эта запеканка нахуй.              — Только быстро, — отпускает Эндрю Кевина, отходя в сторону.              — Х-хорошо, да, — голос Кевина вновь хриплый, хотя Аарон в ванной вряд ли даже вентиль крана покрутил. Целовались они не долго, но запыхаться успели.              Эндрю не трясёт. Ему становится плевать. Вчера уже всё было. Сегодня — просто чуть больше, чем вчера. Поэтому, пока Кевин трясущимися руками (вот, кто может волноваться, не стоит этого забывать) выкладывает получившуюся массу в форму для запекания, Эндрю запрыгивает на столешницу. До пола ногами не достать, но зато можно раздвинуть колени и уже не вжиматься в Кевина, а притянуть его к себе.              Домашний Кевин, не похожий на того, что жил с ними до этого (Аарон пошутил бы про тайное, но удачное клонирование), наконец ставит запеканку в духовку и, блять, моет руки, прежде чем повернуться к Эндрю. Ему явно тяжело, ткань его блядских шорт просвечивает всё, что нужно Эндрю, и Кевину хочется помочь. И чтобы он разобрался с Эндрю тоже. Да, надо, да. Кевину, который точно пытался уложить свои волосы в ванной, но всё равно разлохматил их, хочется отсосать.              Его руки должны перестать сжимать эту несчастную столешницу (серьёзно, сейчас ворвётся Аарон и устроит им головомойку) и сдавить Эндрю.              — Так сколько ты слышал, Кевин? — решает зайти Эндрю издалека, когда Кевин продолжает стоять возле раковины их угловой кухни. В нескольких метрах от Эндрю. Не у него между ног. — Когда мы с Аароном шептались о тебе, а ты якобы спал. Сколько ты слышал?              Блять, только бы не словил обморок.              — Немного, — Кевин сглатывает, но взгляда не отводит. Смотрит на Эндрю, потому что ему нравится на него смотреть, и Эндрю это понимает. Упирается на ладони и сам трахает Кевина взглядом. Ему он нужен. А эти дребезжащие волны, по которым Эндрю катался всё это утро как самый хрупкий в мире корабль, боящийся любого выпирающего рифа — пошли нахуй.              — Но ты слышал, что я хочу сделать с тобой?              — Слышал.              — И каков твой ответ?              — Я согласен.              Кевин не думает слишком долго, что Эндрю устраивает. Что радует — Кевина не нужно звать к себе, он сам подходит, как ручной зверёк, тянущийся к приманке. Эндрю мог бы убить, но это существо кажется ему слишком безопасным, и это даже не настораживает. Он сильнее разводит колени в стороны, приглашая Кевина встать между них.              Но вчерашний урок не прошёл мимо заучки Кевина, поэтому он ждёт разрешения.              Словесного.              Эндрю хочет его, да.              — Встань ближе ко мне, — говорит Эндрю, — можешь касаться меня, но не ниже пояса, — ещё одна чёткая инструкция, — пока что.              Пока что.              И не на случай, если Эндрю передумает и запретит касаться вовсе. Вряд ли. Тело Эндрю относится к нему сегодня весьма благосклонно, поэтому есть другой вариант развития событий: Эндрю разрешит больше. Кевин точно знает о желании Эндрю отсосать ему. Это не секрет — он шептал это ему на ухо, пока они оба смотрели, как Аарон заглатывает Кевина. Но слышал ли Кевин, что Эндрю был бы не против, если бы Кевин ему отдрочил? Такое желание тоже присутствует, оно не инородное. Оно принадлежит ему и только ему, и у Эндрю есть время расправиться и с тем, и с другим. Прямо-таки настоящая, блять, волшебная фея, исполняющая не только свои желания.              У Кевина нежные руки. Он кладёт их на Эндрю, когда губы неожиданно касаются очень медленно, не так, как две минуты назад. Стоит позволить Кевину самостоятельно изучить территорию. Иначе его добыча, этот оленёнок с пиздец красивыми глазами — сбежит. Нет, Эндрю профессиональный охотник, раз смог приручить даже Аарона, разгоняющегося намного быстрее. А тут Кевин трогает и очень осторожно. Нежно. Эндрю даже не тошнит. Ни от самих прикосновений, ни от того, настолько бережно обращается с ним Кевин.              Ладно. Пусть.              Эндрю даёт вдоволь насытиться собой, пока Кевин не отстраняется — не из-за запыхавшегося дыхания. Он приоткрывает глаза, проверяя, всё ли нормально с Эндрю, который обычно сам тянет на себя инициативу. Что, непривычно? Эндрю тоже. Поэтому, не давая надумать лишнего, Эндрю давит на затылок Кевина, чтобы вжать его в себя и, сцепив ноги на его заднице (план на будущее: надо её пощупать), целует. Как они оба уже привыкли, и как им обоим комфортно.              Эндрю — доминировать.              Кевину — подчиняться.              Так они и действуют, даже если Аарона нет рядом. Решит он вмешаться или нет, выйдет раньше или засядет в ванной на подольше, позволив Эндрю самому порешать созревшие между ним и Кевином вопросы — непонятно. Но Эндрю не был бы против. Возможно, придётся поменять положение или даже переместиться на диван, но не суть.              Пока поцелуи — много, и Кевин стонет в них, хотя Эндрю ещё даже ничего не сделал. И эти звуки… Сука. Эндрю тоже сложно сдерживаться, когда из чужого рта он слышит такое… Кевин не стонет громко, нет, он стесняется, но получается у него всё равно как-то так, что у Эндрю твердеет. Сильнее и сильнее. Его хочется облизать — не только губы, но и всего полностью, как мороженое, чтобы не осталось ни капли, ведь сейчас от кожи Кевина не пахнет парфюмом. Кевин — это Кевин. И это вкусно.              Сомнений не остаётся никаких. Эндрю нравится отсасывать Аарону — этот процесс хоть и привычный, но не надоедливый. У Эндрю, кто не знал, оральная фиксация. Сам он в курсе. Поэтому, когда Кевин касается его плеч — ниже он не решается — сам Эндрю лезет под футболку Кевина. Блять, эта достанется не Аарону, а Эндрю. Похуй, даже если гардероб Кевина обеднеет настолько, что ему будет нечего носить. Совсем не проблемы Эндрю.              Он накупит Кевину новых шмоток, и спустя время заберёт их себе только с уже его въевшимся ароматом. Так и быть, поделится и с Аароном. Для него не жалко. Ни Кевина, ни его одежды.              И похуй, что сейчас футболка оказывается на полу. Они у них чистые, и Эндрю, в отличие от Аарона, похуй на микробы. У Кевина — красивая грудь, а у Эндрю — стоит, и это всё, что имеет грёбаное значение. И ему можно его трогать, Кевину Эндрю не противен. Ни он, ни пальцы, что сжимают соски, ни язык, который скользит по ним же.              Кевин резко заглатывает воздух ртом, очень громко, от чего Эндрю улыбается. У него в шортах тоже всё уже очень тесно, и довольно давно.              Пора с этим разобраться.              Поебать на всё.              — Дай руку, Кевин, — просит Эндрю, и когда Кевин повинуется, кладёт её на свой член. Через ткань. Но ты же этого, хотел, Кевин? — Чувствуешь, как у меня стоит?              Ладонь Кевина касается совсем неловко, как будто не он вчера заглатывал член Аарона. У Эндрю точно такой же. Не хуже, не лучше. Просто член. Но Кевин тяжело выдыхает, и желание откусить его руку, чтобы она касалась Эндрю всегда, возрастает.              — Да.              Кевин должен ощущать жар паха Эндрю, его желание, животность.              — Так вот, — медленно, слово за словом, произносит Эндрю в губы Кевина, — сначала я отсосу тебе, — рот наполняется лишней слюной, — прямо здесь, на кухне, — нахуй диван, кровать и остальное. — А потом ты отдрочишь мне. Хочешь?              Потому что Эндрю — да. Желает и того, и другого. У Кевина противное лицо, кубики его пресса, член, рот — абсолютно всё, и именно, сука, поэтому он нравится Эндрю. Даже спрячь от Эндрю Кевина — он бы не успокоился. Запереживал бы ещё больше, ведь ему не нравится не видеть и не понимать, где Кевин и что с ним. Он хочет лицезреть и знать, что с Кевином всё хорошо.              Сейчас с ним, с Эндрю, Кевин, похоже, испытывает благоговение.              — Хочу, — соглашается Кевин, аккуратно перемещая руки с члена Эндрю на его бока. Смотрит прямо в глаза и дрожит от предвкушения. Хороший. — А Аарон?              Ох, Аарон.              Кевин не отвернул их друг от друга, не сбил настрой и не забрал внимание лишь одного. Им бы пришлось распрощаться с ним, если бы Кевин хотел только его или Аарона. Нет, Эндрю может делиться, но в случае, если он и сам получает выгоду. Ему нужно, чтобы и от Аарона не отказались, и при этом выбрали его самого.              Любители оставить Эндрю одного долго не живут — он с ними расправляется. Своими методами.              — Он не будет против. Если захочет, то присоединится. Не переживай.              — Хорошо, да, давай, я хочу. Запеканке всё равно нужно минут двадцать…              Да ёбаная запеканка!              — Успеем.              — А гонка не начнётся?              Да блять, и она пошла нахуй.              Похуй, сколько осталось до неё — час, сорок минут, двадцать, десять, Эндрю похуй, и, чтобы окончательно заткнуть Кевина, он пользуется своими губами. Этот ответ вполне устраивает Кевина — он хрипит Эндрю в губы (ожидаемо) и сильнее прижимает Эндрю к себе (неожиданно). И Эндрю не противно. Ему нравится, что тот Кевин, который боялся даже взглянуть в его сторону, теперь нескрываемо хочет его. И хочет по правилам Эндрю, потому что они его устраивают.              Кевин больше, чем устраивает Эндрю. За него он был готов бороться прежде. Готов убивать прямо сейчас.              Эндрю поддаётся Кевину, решившего прикусить его губу. Совсем осмелел. Пусть попробует, каково это. Ему нравится такая боль, нравится, когда губы покусаны Аароном или же растянуты вокруг его члена. Получит ли Эндрю такое же наслаждение от члена Кевина? Блять, он уже, потому что Кевин возбуждается настолько же быстро, как и Аарон. Как палящая всё вокруг искра. И член у него твердый, Эндрю чувствует это. Пробраться бы в голову Кевина и узнать, что в ней творится. Чисто с научной точки зрения. Только из-за неё.              Пробираться в его глотку языком — тоже вполне сносный вариант.              Эндрю с силой сжимает плечи Кевина, когда они дышат друг другу в губы, и отталкивает его, чтобы спрыгнуть со столешницы. Он намного, намного ниже Кевина, но ему нужно опуститься ещё, коснуться коленями пола и взглянуть на Кевина принижающим взглядом. Это Эндрю и делает. Заставляет Кевина упереться поясницей в стол — Аарон сам не единожды наваливался на него сверху, отставляя задницу для Эндрю, поэтому о сохранности стола будет переживать намного меньше, и располагается между ног Кевина.              Снизу-вверх.              — Пиздец, Эндрю, ты, м-х, — Кевин жалко прикрывает лицо ладонями, что вполне удовлетворяет Эндрю. Хорошая реакция.              — Можешь положить на голову, только не тяни, как Аарона.              — Не буду, — обещает Кевин, и Эндрю цепляется за резинку этих чёртовых шорт пальцами, чтобы потянуть за неё вместе с боксерами вниз.              Он уже лицезрел член Кевина вчера, но неописуемо приятное удовольствие всё равно разливается внутри Эндрю, когда он видит его снова. Проводит по сильным накаченным ногам от голеней к бёдрам и хватается за член. Впервые. В обхвате — точно шире, чем у Аарона, это Эндрю чувствует, так как выучил Аарона вдоль и поперёк — это правда. Теперь настало время Кевина, и он действует сначала рукой, а затем высовывает и язык. Кевин дрожит. Кладёт руку, как Эндрю и разрешил, на волосы, но её вес не ощущается горечью, поэтому Эндрю лишь довольно хмыкает. Пошло всё нахуй.              Он хочет Кевина Дэя.              Каждую его, блять… Каплю, которую он слизывает с головки, сильнее сжимая член у основания. Нахуй, нахуй, нахуй всё, что когда-либо мешало ему жить нормально, потому что сейчас у него одна цель — возвышается над ним, закатывая глаза, и широко открывает рот. Эндрю даже не начал. Сможет ли он довести Кевина до слёз? Определённо, это даже, блять, не вопрос, ведь Кевину от его рта хорошо. Но должно быть настолько ахуительно, чтобы и он сам, и Кевин стали зависимы от этого. От минета.              Он — от члена Кевина.              Кевин — от рта Эндрю.              Обычно Аарон — тот, кто любит быстрее, кому нужна скорость, кто не любит растягивать удовольствие, желая как можно быстрее получить своё, а потом ещё, ещё и ещё. С Кевином Эндрю обходится по-другому — он дразнится, удовлетворяя не только потребность Кевина, но и свою. Жизненно важную, почти как поесть и попить, только заглотить член Кевина. Красивый. На вкус — менее привычный, чем у Аарона, но с каждым разом, как Эндрю проводит языком по головке, она кажется ему всё вкуснее и вкуснее. Стоит приклеить наклейку «вызывает привыкание».              Эндрю на это и рассчитывал.              Сжимая яйца Кевина, уже тоже влажные от слюны, Эндрю облизывает ствол, пытаясь понять, как нравится Кевину. Самому Эндрю приятно, когда его член полностью во рту Аарона. Когда он почти не двигается, от чего кажется, что внутри его рта создаётся сводящий с ума вакуум. Аарон любит размашистые быстрые движения рукой и ласку головки. Что любит Кевин? Эндрю не будет спрашивать, это будет бесполезно, учитывая, что это второй минет в жизни Кевина. Если поймет — скажет сам. Не скажет — Эндрю выяснит это опытным путём.              Чем громче пыхтит Кевин, и чем сильнее сжимаются его мышцы — живота, ног, рук — тем сильнее ему нравится. Логично.              А Эндрю нравится слушать дыхание Кевина и наблюдать за тем, как он дрожит. Весь, абсолютно, блять, потому что подрагивают и его ресницы, и его ноги.              — Теперь понятно, от чего Аарону настолько понравилось отсасывать тебе вчера, — специально говорит Эндрю, пытаясь подвести Кевина к краю.              Эндрю не должен кончить раньше него из-за хорошей выдержки — по крайней мере, таковой она казалась до сегодняшнего утра. Сейчас уверенность колеблется, ведь Кевин, блять, вкусный и так хорошо помещается у Эндрю во рту. Почти полностью. И к числу вещей, на которые Эндрю сегодня похуй, добавляются стекающие по подбородку слюни. Поебать вообще.              — Бля-ять, мне очень, приятно, да, — послушный мальчик. У Кевина развязывается язык, когда ему хорошо. У него нет времени провести анализ между тем, что он думает, и что говорит. Мысли и слова, вылетающие из его рта — совпадают, и Эндрю это нравится. Кевин был выбран им с Аароном не зря.              Совсем не зря. Он убедился в этом ещё раз, когда увидел, как Кевин заступился за Аарона. Подарить ему нож. Точно. Что-то типа подарка в честь того, что сложилось между ними. Эти их отношения. Они должны выбрать нож красивый, подходящий Кевину, чтобы он тоже мог быть в безопасности. И похуй, если он никогда не воспользуется им по назначению. Эндрю нужно заглушить собственное беспокойство. И окончательно показать Кевину, что он один из них.              Движения головой непроизвольно набирают скорость, и Эндрю игнорирует ноющую боль в челюсти, отстраняясь лишь тогда, когда чувствует, что Кевин вот-вот кончит.              — Давай.              На лицо.              Эндрю проводит по члену Кевина ещё несколько раз, прежде чем его прошибает оргазм. Сжимая собственный член, потому что это — слишком приятно, Эндрю вовремя прикрывает глаза и дребезжит от тёплых капель, покрывающих его щёки, нос и лоб. Да, это вполне удовлетворяет Эндрю. И Кевина, что сначала сильнее хватается за его волосы, а потом, видимо, испугавшись, что хватка слишком сильная — отпускает вовсе, похоже тоже. Собственный гештальт — закрыт, и теперь остался ещё один. Более серьёзный.              Бывший более серьёзным, так как теперь Эндрю не может отказаться от руки Кевина. Это будет быстро, но ему не хочется разделываться с собственным напряжением самостоятельно. Лежавшая на его паху рука Кевина — не сделала с ним ничего по-плохому сверхъестественного. Но может сделать по-хорошему.              — Боже, блять, Эндрю, всё хорошо? Я? Ты, эм? Так можно было?              — Помолчи, а, — шипит Эндрю, и те капли, что почти касаются его губ, он слизывает языком, а другие — вытирает воротником футболки. Её можно снять вместе с мешающимися трусами.              — Хорошо, я, ох, — выдыхает Кевин, отходя на шаг назад, когда Эндрю поднимается с колен (они даже не успели заболеть) и раздевается. На этот раз полностью. И Кевин водит по нему взглядом вниз и вверх, замирая на месте. И Эндрю соврал бы, если бы сказал, что ему не нравится, как смотрит на него Кевин.              — Подрочишь? — спрашивает Эндрю, приподнимая проколотую бровь. Пальцы Кевина сжимаются в кулак, кадык дёргается, и он кивает.              — Да.              Умничка. Хороший. Да.              Удовлетворённый ответом, Эндрю усаживается голой задницей на прежнее место и вновь приглашает Кевина к себе. Зовёт, так как член уже задевает живот, и пусть некоторые капли, которые Эндрю не вытер, неприятно стягивают кожу лица, на это тоже похуй. Главное, что Кевин здесь.              — Можешь.              Главное, что Эндрю ему разрешает, упираясь ладонями позади себя. По его члену стекает предэякулят, мышцы живота напряжены, а взгляд от и до принадлежит Кевину с глупо приоткрытым ртом. Не верит в то, что это происходит. Эндрю и сам не догоняет, и, возможно, потом ему правда потребуется скурить больше, чем одну сигарету, но это потом. Сейчас Кевин и только он, потому что он набирается храбрости и целует Эндрю. Сам. Эндрю ожидал то, что Кевин тут же прикоснется к его члену, хотя бы к головке, но он целует. И, да, это выбивает из Эндрю неожиданный вздох.              Он поддаётся Кевину, трогающего за плечи. Голый член неприятно трётся о футболку Кевина, но Эндрю игнорирует это, расслабляясь в его руках. Неожиданно. Но ему хорошо. Его движения не быстрые, но с каждой секундой становятся всё увереннее и увереннее, хотя Эндрю и не кажется, что Кевин забирает весь контроль на себя. Он просто… Действует. И эти действия устраивают Эндрю.              Прикосновения к шее — мурашат, но Эндрю замечает, как Кевин старательно не трогает его спину. Аарон сказал ему об этом вчера. И Кевин запомнил. Блять, хороший и послушный, давай же уже, давай. Движения по груди — тоже не сковывают, Кевин не решается задевать его соски, он просто… Трогает мышцы, ребра, живот. Аккуратно, но не изнеженно. Изучает — догадывается Эндрю.              И Эндрю позволяет это. Дыхание сбивается, когда скользящие от живота пальцы наконец обхватывают член, и тут уже сам Эндрю вжимается в Кевина. Обнимает за шею, вдыхая аромат его кожи, и прикусывает шею, совсем немного, просто царапая зубами, но да, руки Кевина ощущаются правильно. Он — не Аарон, и это не хорошо и не плохо, это просто факт, простой и понятный, как даты исторических событий, которыми кормил их Кевин, и Эндрю он нравится. Он просто есть, и Эндрю просто его принимает.              Полностью принимает Кевина, даже если казалось, что он сделал это намного раньше. Но почему-то именно этот момент чувствуется переломным.              — Хорошо? Эндрю? М-х? — пыхтит Кевин на ухо Эндрю, но он не собирается отвечать. Прикусывает лишь сильнее, чтобы Кевин закрыл свой рот и перестал нести всю эту подбадривающую чушь, которая сводит Эндрю с ума. И бесит, она его бесит, ведь скручивает мышцы живота, от чего ему приходится уложить подбородок на плечо согнутого Кевина. Плевать, в каком он положении и пролезет его рука между их животами или нет, главное — доведи Эндрю до оргазма.              Потому что переживания Эндрю сосут.              Потому что Аарон, бесшумно вышедший из комнаты, за ними наблюдает.              Облокотился на дверной проём и, увидев, что Эндрю замечает его, улыбается лишь довольнее. Нравится тебе? Эндрю тоже. Аарон же не теряет времени зря и надрачивает себе сам. Засранец.              Ну и как такое может не нравиться? Перед ним его Эндрю, плюс его Кевин, которые, похоже, по-быстрому порешали возникшую недоситуёвину. Аарон даже не назвал бы это недопониманием. Эндрю нужно было чуть больше времени, Кевин этого не знал, а Аарон был координатором. Чуть того подтолкнул, чуть другого попридержал в ежовых рукавицах — и всё, дело в шляпе, все довольны и с утренним оргазмом в кармане. Он настоящий стратег. Надо было поступать на аналитика, был бы сейчас лучшим в своей сфере.              И как же Эндрю царапает спину Кевина, как же Кевину на это похуй, ведь он пытается сделать Эндрю приятно. Боже, и насколько же у Аарона липко в руке. Ещё чуть-чуть. Эндрю вновь на него смотрит, и Аарон понимает — немного, да. Хочется похвалить Кевина вслух, но Аарон боится спугнуть его, прервать, поэтому старается не шуметь. Закусывает губу, избегая лишних звуков, но головку сжимает только сильнее.              Давай, давай, давай, Эндрю кончит, если ты постараешься, Кевин, вот так, да, давай. Умничка, он уже почти, да, всё верно всё правильно, давай же, блять.              Эндрю издаёт хриплый стон, обмякая в руках Кевина. Аарону больше не нужно сдерживать себя, поэтому он стонет уже намного громче, чтобы всё же замарать руку собственной спермой и тут же смыть её в воде кухонной раковины. На шум тут же реагирует Кевин, оборачивая голову, но Эндрю его не отпускает. Держит за плечи, прижатым к себе. Ну-у-у, Эндрю, Кевин же сейчас не успеет слизать твою сперму из-за того, что она станет слишком вязкой и противной, а Аарон так хотел попросить его сделать это.              Кевин ведь так хотел попробовать, да?              Почесать тебя за ушком?              — Аарон, мы тут, — Кевин тяжело дышит. Какой красивый. Пиздец. Поцеловать, срочно поцеловать. Эндрю постарался на славу, да, — Эндрю… — Кевин убирает руки с Эндрю, когда его отпускают. И Эндрю поцеловать.              Можно было бы в кровать, но это потом. Сейчас как раз перерыв на всю эту жизнеподдерживающую бурду по типу завтрака и гонки, а потом у них будет время продолжить и дальше узнавать границы друг друга. Или даже расширять их.              — Да, я видел, что вы, — отмахивается от Кевина Аарон. Пришёл почти как раз в тот момент, когда Кевин только-только кончил. Ух, и хотелось же облизать лицо Эндрю! Как хотелось! Но не портить эту идиллию. Аарон не настолько вредный, чтобы запрещать Эндрю трахаться с Кевином во время его отсутствия. Слишком уж это мелочно, даже для него. Тем более, что присоединись он, Эндрю опять бы перенаправил внимание Кевина на него. А Аарону этого не нужно.              Руки Кевина — хороши, так почувствуй это. Прицени, и мы посплетничаем в его отсутствие. Губы же ты оценил. И член.              Тем более, удовлетворение от быстрой дрочки даже самому себе, когда смотришь, насколько твоим парням хорошо благодаря друг другу — отдельный вид удовольствия.              Поэтому Аарону нужно поцеловать их срочнопрямщас.              — Эндрю, ты нормально? — спрашивает Кевин примерно то же самое, что планировал спросить Аарон, но не настолько в лицо. По взгляду с ним всё хорошо, но удостовериться было необходимо. Вдруг Кевин переборщил.              — Чо там, говоришь, твоя запеканка? Белок восполняет? — улыбается Эндрю, спрыгивая со столешницы.              В порядке. Всё с ним нормально.              — Да-а, — довольно произносит Кевин, расплываясь в улыбке и потирая заднюю сторону шеи. Дайте же Аарону себя поцеловать прямо сейчас, ну. — Ты, эм, курить прежде? — спрашивает Кевин, поправляя резинку натянутых обратно шорт. Какой же он, ух. Сука, договаривайте уже, Аарону нужно скорее устроить быстрый обмен слюнями.              Мерзкий.              — Обойдусь, — опа, — с вами, блять, сигарет не напасёшься, — говорит Эндрю, чем, м-м, весьма удивляет Аарона. Он-то ставил на хотя бы сигареты две после первого контакта с Кевином, а он вон как. Даже после Аарона курит, а Кевин, что?              Ой, да плевать.              — Блять, да дайте я вас уже засосу, — не выдерживает Аарон и облегчённо стонет в чьи-то губы, когда его касается четыре руки сразу. Очень приятно, да.              Аарона в этой жизни всё более, чем устраивает. На все ебучие сто двадцать процентов. И Эндрю с Кевином, похоже, тоже.              Наконец-то, бля.