a siren's tail

      Лань Ванцзи возвращается в свое королевство, когда впервые слышит это.       Песнь сирены.       У нее чудесный голос. Он эхом разносится по густому лесу, будя мелких животных и приводя в неистовство маленьких эльфов. Она поет красиво, завораживающе, на древнем языке, который распространен к северу от моря. История, которую она вкладывает в песне, может быть торжественной и мрачной, но веселье в мелодии, яркой и радостной, без единой заботы — она дает выход веселому, безмятежному сердцу, которое находится глубоко внутри, подлинной и доброй душе, пойманной в ловушку облика очаровательного морского существа, послужившего источником бесчисленных ужасных басен и мифов.       Еще до того, как Лань Ванцзи спустился с облаков и нырнул глубоко в лес, огибая озеро, в котором сирена нашла временное убежище, он уже знал…       Сирена невероятно красива.       У него перехватывает дыхание, когда белый туман перед темно-золотыми зрачками начинает рассеиваться. Он моргает раз, другой. Его радужки овальной драконьей формы раскрываются, чтобы увидеть сирену во всей ее красе. Как он и предполагал, она стояла посреди мелководья, высоко подняв над головой гибкие руки, полностью обнаженная, повернувшись спиной к Лань Ванцзи, и лениво омывалась под шумящим водопадом.       Возможно, слово «омывалась» не совсем подходит. Лань Ванцзи понимает, что сирена проводит большую часть своего времени глубоко под водой. Возможно, она просто наслаждается приятными ощущениями от моросящей воды, тем, как она стекает по ее бледной сверкающей коже. У нее длинные и пышные волосы самого темного оттенка ночи; они вьются легкими волнами до ягодиц, где начинаются твердые блестящие чешуйки. Они прочно поселились на ее коже, став частью тела, которую не так-то легко убрать.       Внезапная мысль приходит в голову Лань Ванцзи. Он слышал об этом раньше — в сказках и легендах, которым не верил. Сирены — явление само по себе редкое, потому что в основном они обитают в самых темных глубинах океана только для того, чтобы казаться мечтой заблудившимся морякам, которые являются самой легкой добычей. Но если услышанное о них правда, то чтобы сирены могли стоять на двух человеческих ногах, они должны снять верхний слой своей кожи, свой драгоценный хвост — единственное, что связывает их с океаном.       А эта маленькая сирена наслаждается купанием, как человек.       Очевидно, думает Лань Ванцзи, глядя на мерцающий хвост, оставленный без присмотра на берегу. Очевидно, она не такая, как все. Ясно, что она жаждет свободы — ведь будь она такой же коварной, как ее сородичи, с таким же черствым сердцем, как у других сирен, она никогда бы не поднялась на поверхность по собственной воле и не поставила бы себя в такое… уязвимое положение.       Вы наиболее сильны только в своей естественной среде обитания.       Лань Ванцзи хочется уйти, снова подняться в облака и позволить ветру унести его домой. Его брат, Первый принц, ждет его — ждет, когда он приступит к совместной вечерней трапезе. Драконья чешуя Лань Ванцзи все еще запятнана свежей кровью, и ему все еще нужно доложиться королю-регенту, его дяде, о новых завоеваниях.       Но все же, какие бы важные дела его не ждали… эта сирена — его, Лань Ванцзи знает нужное ему место.       Он впервые увидел сирену в дикой природе, и этого достаточно. Сердце Лань Ванцзи, к добру это или к худу, перестало биться с тех пор, как умерла его мать. Драконы, вне всякого сомнения, ужасные жадные существа, но Лань Ванцзи никогда не был склонен к таким мерзким чертам своего вида. Он не хочет. Он не желает.       Он отворачивается и готовится взмыть обратно в облака.       Но затем из уст прекрасного морского создания вырывается тихий смех, и мысли Лань Ванцзи снова ускользают от него, против его воли, против его тревожно бьющегося сердца.       Тук, тук, тук…       Маленькая фея вылетела из высокой кроны, чтобы поиграть с сиреной, запутавшись в длинных прядях ее волос, вызвав у красавицы еще один смешок. Из ее горла вырывается музыкальный и сладкий звук, притягивающий Лань Ванцзи, словно заклинание. Сирена, наконец, поворачивается к нему, и Лань Ванцзи начинает остро ощущать всепоглощающее пульсирующее желание.       Тук, тук, тук…       (Сирена — это не девушка, как думал Лань Ванцзи, нет. Сирена — это мужчина, грациозный, божественный и неземной, с серебристо-жемчужными глазами и рубиново-красными губами, которые, кажется, отчаянно нуждаются в поцелуе.)       Внезапно в Лань Ванцзи просыпается жажда крови, присущая его истинной драконьей натуре.       И впервые за более чем столетие Лань Ванцзи начинает понимать, почему все — абсолютно все — в его королевстве так боятся собственной жадности.

———

      Лань Ванцзи подходит к нему только с наступлением темноты, когда слезы на прелестном личике сирены высыхают и он устает от рыданий. Даже когда феи окружают его, пытаясь утешить, они по-прежнему не в состоянии принести ему то, в чем сирена нуждается больше всего — вернуть его драгоценный хвост.       Ибо какой мерзкий-премерзкий вор украл его у него, когда он так невинно наслаждался водами Облачных Глубин? Без хвоста он не сможет жить и дышать под водой, не сможет вернуться домой, где находятся остальные члены его семьи. Без хвоста он навсегда останется в человеческом обличье, застряв на суше, где у него нет ни друзей, ни родных.       Он беспомощен, даже беззащитен. Он всего лишь прекрасное обнаженное создание, замерзающее в тихих ночных водах.       И Лань Ванцзи становится дурно от такой мысли — хотя чувствует ли он раскаяние, это уже совсем другая история — но когда он бросает взгляд на заплаканное, осунувшееся лицо, он думает: ты еще красивее, когда плачешь.       Лань Ванцзи предстает перед ним в человеческом обличье, пряча хвост, но демонстрируя драконьи рога. Он одет в лучшие одежды, как подобает королевскому наследнику, в полном благородном наряде, подобающем принцу-воину. Он прочищает горло, чтобы сообщить о своем присутствии, одновременно глядя вниз на прекрасную сирену, которая в данный момент тихо рыдает, прислонившись к большому камню.       Толпа фей тут же устремляется прочь. Они достаточно часто сталкивались с драконами, чтобы начать опасаться их. Они знают.       Сирена — нет.       Лань Ванцзи опускается на колени прямо перед сиреной и, затаив дыхание, ждет, когда тот, наконец, поднимет голову и встретится взглядом с золотыми глазами дракона.       — Привет, — шепчет сирена с красными глазами и пылающими щеками. Секунду спустя он съеживается еще больше, когда со стыдом вспоминает, что на нем нет ни клочка одежды.       Лань Ванцзи тут же снимает с плеч плащ и осторожно обматывает им дрожащее тело сирены.       — Ты, должно быть, замерз.       Сирена с готовностью принимает этот акт доброты, даже не спрашивая о намерениях незнакомца по отношению к нему. Лань Ванцзи знает, что, наверное, именно императорский герб на одежде так впечатлил сирену. Ведь, несомненно, такой благородный человек, как он, никогда не смог бы навредить ему.       — Тебе следует выйти из воды, — продолжает говорить Лань Ванцзи, проводя рукой по мягким прохладным волосам сирены. Они все еще слегка влажные после длительного пребывания в озере. — Иначе ты окончательно замерзнешь.       — Нет, — быстро говорит сирена и осознает свою ошибку в ту же секунду. Тем не менее, он продолжает объяснять довольно слезливо:       — Моя выносливость лучше, чем у большинства.       — Неужели? — спрашивает Лань Ванцзи, притворяясь, что не знает правды. — Однако, милый, твоя кожа уже сморщилась от воды.       Сирена пытается скрыть румянец от ласкового обращения принца к нему, но Лань Ванцзи его замечает. Лань Ванцзи замечает все.       — Даже если я покину воды, мне некуда идти, — снова бормочет ему сирена с пылающими щеками, в полном смущении. — Мне… мне некуда идти, но здесь…       — Как удобно, — мягко говорит ему Лань Ванцзи со всей серьезностью чистосердечного принца. — Ты в Облачных Глубинах, землях моего королевства. Я не могу позволить кому-то остаться здесь без дома. Если хочешь, я могу забрать тебя с собой во дворец.       Глаза сирены широко распахиваются, а пухлые губы приоткрываются в благодарном удивлении.       — Я… не мог… пользоваться такой добротой…!       — О, это не доброта, — говорит Лань Ванцзи, хотя это не так. — Это мой долг.       И то, где тебе суждено быть.       Со мной.       — Дворец велик, и у нас очень много комнат, — продолжает Лань Ванцзи, уже рассказывая истории о потрясающем дворце Облачных Глубин, в который не может проникнуть ни один обычный человек. — У нас есть изысканные личные сады и еще более величественные водопады, где ты сможешь согреться.       Несложно убедить сирену, что это — гораздо лучший вариант, чем оставаться в ледяном озере в полном одиночестве.       — Звучит заманчиво, Ваше высочество, — тихо бормочет сирена в изумленном благоговении. Его серебристые глаза вспыхивают, как самые яркие светлячки в ночи. Для Лань Ванцзи очевидно, что сирена жаждет приключений, независимости и множества невероятных вещей, которые может предложить ему суша.       В том числе общение с королевскими драконами.       — Если хочешь, — подслащивает сделку Лань Ванцзи специально для него. Он проводит большими пальцами по мокрым щекам сирены, смахивая капли, покрывающие его кожу, — я могу дать тебе все.       Сирена, похоже, даже застеснялся такого предложения от прекрасного принца.       — Для меня было бы честью стать просто гостем…       — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, — говорит Лань Ванцзи с нежностью в голосе и плохо скрываемым желанием. — Я прошу взамен только одно.       Твое сердце.       — Что, мой господин?       — Как тебя зовут? — спрашивает Лань Ванцзи, не желая даже моргать в присутствии сирены. Еще немного, и это прекрасное создание будет принадлежать ему.       — Вэй Ин, — напевает Вэй Ин. — Меня зовут Вэй Ин. А как я могу называть своего господина?       — Лань Чжань, — шепчет в ответ Лань Ванцзи, на этот раз гораздо настойчивее. Его пальцы сжимаются в кулаки и опускаются по бокам, он отчаянно пытается скрыть дрожь. — Можешь называть меня Лань Чжань.       Если Вэй Ин и заметил, как драконий пар взволнованно вырывается из его раздутых ноздрей, то ничего не сказал.       — Лань Чжань, — зовет Вэй Ин таким приторным тоном, будто ему не терпится доверить этому человеку всю оставшуюся жизнь. Он поспешно протирает глаза, вытирает сопли с носа и спешит выбраться из воды с помощью Лань Ванцзи, чьи объятия открыты и готовы принять его. — Для меня было бы величайшим удовольствием пойти с вами.       И как только он оказывается в объятиях Лань Ванцзи, то путь назад закрывается.       Лань Ванцзи берет сирену на руки и говорит, чтобы она держалась крепче, потому что сейчас они полетят.       — Почему твое королевство так высоко? — спрашивает Вэй Ин много позже, когда они приближаются к золотым воротам дворца.       — Чтобы никто, кроме нас, драконов, не вошел, — отвечает Лань Ванцзи.       Он не говорит Вэй Ину, что никто, кроме драконов, отсюда и не выйдет.

———

      Временное пребывание во дворце, призванное помочь Вэй Ину продержаться до тех пор, пока его трагические испытания не закончатся и его драгоценный хвост не будет найден, в конечном счете превращается в постоянное место жительства. Лань Ванцзи приказывает своим людям обыскать сушу и открытое море в поисках пропавшего хвоста Вэй Ина, но безрезультатно.       Какое ужасное испытание. Человек, совершивший такое ужасное преступление, должен быть проклят на многие поколения за то, что так бессердечно обокрал бедную невинную сирену, которая всего лишь хотела вернуться домой!       К счастью для Вэй Ина, его общение с Лань Ванцзи, вторым принцем клана драконов Гусу Лань, проходит более чем отлично. Принц такой добрый и милый, и в него так легко влюбиться, что у Вэй Ина появился шанс начать новую жизнь с Лань Ванцзи, живущим прямо здесь, во дворце.       Через пару месяцев их поисков Вэй Ин забеременел. Благодаря небольшой магии сирен и природной мощи драконов, Вэй Ин беременеет.       Поиски его хвоста прекращаются. Теперь приоритет — свадьба.       Родословная Гусу Лань продолжается. А связь Вэй Ина с океаном оборвалась навсегда.

———

      А-Юаню, любимому сыну Вэй Ина и Лань Чжаня, следующему в очереди на трон (сразу после отца!), было семь лет, когда он нашел дворцовую сокровищницу. Обычно, когда родители заняты своими делами, за ним присматривает няня. Но А-Юаню так надоело, что за ним целый день следят, что он сбежал при первой же возможности. Он бежит по коридору, прячется за первой же незапертой дверью и понимает, что стоит перед бесконечным кладезем сокровищ.       Он сам дракон. Он глубоко понимает жадность, присущую их природе.       Здесь достаточно золота и драгоценностей, чтобы кормить страну еще сотни лет. Но для семилетнего мальчика это все еще просто игрушки. Поэтому он сидит среди монет и драгоценных камней и несколько часов развлекается с предметами, к которым ему иначе не разрешили бы прикасаться.       Не требуется много времени, чтобы наткнуться на закрытый длинный прямоугольный деревянный ящик. А-Юань открывает его драконьими когтями и легко достает то, что так бережно хранилось внутри.       … хвост сирены.       Хвост представляет собой потрясающее зрелище; нельзя описать его великолепие, даже если сильно захотеть. В нем нет единого цвета: только вибрация и свечение. В зависимости от того, как на него попадает свет, он переливается всеми оттенками — от насыщенного красного дерева до глубокого сапфирового. Чешуйки выглядят твердыми и шероховатыми, но на ощупь мягкие.       Нет никаких причин, по которым хвост сирены мог быть спрятан так тщательно. Это Облачные Глубины, обитель драконов. Хвосту сирены здесь не место.       Но А-Юань — умный ребенок. Может, он и очень молод, но думает правильно. Он вспоминает истории, которые со слезами на глазах рассказывала ему мать, о том, откуда он родом, о том, почему он не дракон, как все остальные; о хвосте, который у него так жестоко украли, о единственной его части, которой ему никогда не вернуть —единственное, что мешает ему вернуться домой.       А-Юань, снова смотря на хвост, сразу же понимает, куда делось сокровище его матери.       Отец, ты так старался, чтобы сохранить нашу семью.       А-Юань по своей сути дракон.       И он — сын своего отца.       Он поднимает хвост с пола и кладет его обратно в деревянный ящик.       Он не должен увидеть свет, думает А-Юань, пряча его за огромной кучей золота.       Потому что хвост сирены должен оставаться там, где ему и место: в сказке.

———

      (Есть причина, по которой легенды о сиренах изобилуют жуткими историями о бесконечных ужасах и смерти. Их не следует путать с рассеянными созданиями, невинными и чистыми сердцем, которые могут небрежно бросить хвост, когда это их единственный путь домой.       Лань Ванцзи, возможно, запомнил одну часть их преданий, но упустил из виду самую важную.       Сирены, чтобы поймать добычу, заманивают ее песней.)