Брусья и сгоревшие письма

***

Половина шестого утра. Сквозь и так чуткий и плохой сон, Ника выключает этот раздражающе орущий звон будильника. Перевернуться на другой бок и дать себе еще пять минут сна не выйдет: она ведь не хочет опоздать на автобус. Он и так один на весь город, не хватало бы еще и опоздать на тренировку из-за того, что она поддалась соблазну полежать подольше. Нет, это было бы недопустимо, не хватало ей еще одной новой пары синяков от Гидры. Ника проводит руками по лицу и встает с кровати. Дверь в ванную комнату как на зло скрипит. Как хорошо, что все остальные спят на втором этаже. Она умылась и начала пытаться как-то завязать свои дурацкие короткие волосы. Передние пряди постоянно лезут в лицо во время тренировки; заколки,пластыри и резинки всегда спадали, за что ей всегда прилетало от Гидры в тренерской комнате. Мама Ники всегда стрижет её чуть ли не под горшок. В школе все смеются над её короткими волосами, особенно мальчики. Мама говорит, что ей некогда заплетать Нике волосы в косы и нечего ей отнимать у нее время. Пускай просит сестер. В семье их четверо. Самая старшая - Лия, ей двадцать один. Потом родилась Майя, ей девятнадцать в этом году. Затем София - с ней Ника ладит больше всего, ей только семнадцать, и поэтому она более общительная и не пытается казаться взрослой. Самая младшая и последняя в семье - это Ника. Ей 14 лет. Физически конечно! Она думает, что ментально могла бы оспорить другую любую девчонку или даже мальчишку лет так восемнадцати.  Главу семьи - папу - зовут Виктор. Имя, конечно, говорит само за себя… Победитель, всегда жаждущий справедливости, власти и подчинения. Маму зовут Верóника. Трудоголик и очень похожая характером на своего мужа. Имя Ники изначально должно было быть другое - в честь ее мамы, но над этим постарался папа. В день, когда папа поехал делать документы о свидетельстве о рождении, он решил дать младшей дочери имя своей жены. Но чтобы они отличались, он дал ей имя Ника. Ей всегда не нравилось её имя. Особенно, когда началась средняя школа. Вдобавок её коротким пацанячьим волосам, ребята называли её абсолютно другим, мужским созвучным именем - Никита. — Я говорю это в последний раз! Я не Никита и не Вероника, я Ника! Хватит издеваться, вы придурки! Ника — мое полное и единственное имя — говорила она из раза в раз, когда над ней начинали шутить. Она кое-как завязала волосы в маленький хвост и побежала на кухню готовить всем завтрак. На шестерых человек еды нужно много, а вариантов мало. Нельзя было сказать что семья Ники была бедной, вовсе нет. Дети всегда были обуты, одеты и сыты. Правда, чаще всего они донашивали вещи друг-друга, те переходили от старших к младшим, и Нике всегда доставались самые растянутые вещи. Вода в сотейнике закипела, она закинула яйца, порезала хлеб, поставила чайник на плиту. Масло и сыр лучше достать позже, когда проснется папа. Он не любит когда масло уже теплое и начинает таять. С утра не хотелось портить ему настроение. За окном щебечут птицы. Красивый оранжево-розовый рассвет укрывался утренними облаками. Ника глянула на задний двор. Дерево черешни во всю цвело, показывая свои красивые и вкусные ягодки. Овощи на грядке выглядят как с картинки! Спелые, сочные, красочные и ароматные. Так и хочется выйти во двор и уделить хотя бы минутку этому утреннему умиротворению. Тишина, утреннее пение птиц и теплый майский ветер, нежно ласкающий щиколотки. Послышалось шипение, бульканье и противный свист. Ника вбежала на кухню и увидела, что кастрюля с яйцами кипит и выливается через края. Чайник во всю пищит, и такое ощущение ,будто он щас взорвется.  Господи, пожалуйста лишь бы никто не проснулся от этой какофонии звуков. Она мигом выключает плиту и на кухню входит папа. Он всегда просыпается раньше всех, поэтому можно было не переживать, что он проснулся от шума. — Доброе утро, папа! — с мягкой улыбкой проговаривает она, не глядя ему в глаза. Она все-таки переживает, что причина, почему он стоит сейчас здесь, - её утреннее мечтание. — Доброе. Я не вижу масла на столе и чая — проговорил он холодным сонным голосом  — Да, сейчас! Садись за стол, у меня почти всё готово — говорит она, параллельно выкладывая яйца и нарезанный хлеб в тарелку. Она почти всегда завтракала только с папой, остальным вставать на час или два позже. Всю семью всегда ждал кое-какой, но все-таки завтрак на столе, который она делала. Отец, хлюпая отпивает чай, разбивает чайной ложкой скорлупу яйца и кусает черный хлеб с маслом. Они сидят в тишине и лишь воркование жаворонков нарушает её. В этой тишине нет напряжения или неловкости, они просто существуют…проживают этот момент. Папа и младшая дочь сидят в столовой, едя свой завтрак. Он поднимает на неё глаза и с вопросительным взглядом спрашивает — Ты не опоздаешь? Ника поворачивает голову в сторону больших настенных часов и тёмного дерева.  Шесть часов утра. Тренировка в семь тридцать, ехать час. Она мигом проглатывает то, что у неё было во рту и запивая это всё большим гладком чая, подскакивает из-за стола, целует папу в щеку, мигом моет за собой кружку и бежит на второй этаж, чтобы одеться. Ника быстро кидает в свой рюкзак маленькие шорты, спортивную облегающую майку, получешки и бинты и выбегает на улицу.

***

До автобусной остановки ей идти минут двадцать, это время она тратит на раздумья. Представляет, как вот эта красивая, мимо пролетающая ласточка, спешит в гнездо. Она наверняка словила червяков и летит накормить птенцов. Рыжий кот, сидящий на горе песка, возле строящегося дома, приветливо машет ей хвостом, а затем сонно зевает. Из конюшни слышно ржание и фырканье лошадей.  Это утро кажется таким добрым и беззаботным. Скоро школьники окончательно снимут свою школьную форму и будут играть с друг с другом на площадке. Кто-то уедет на море или в детский лагерь. А кто-то, такие как Ника, все лето будет рано вставать и выполнять свои планы, будто она попала в повторяющийся отрезок времени.  Одни тренировки. Брусья, бревно, прыжки, упражнения, брусья, бревно, бег, прыжки, пресс, упражнения… Повторяющаяся петля. Мозоли, стёртые в кровь руки и ладони, отбитые пятки, колени и синяки. Линии синяков, четко повторяющие контур от пальцев ладони, скакалки или линейки.  Она почти никогда не смотрела на синяки, которые оставляла ей Валерия Владиславовна. Точнее Гидра. Это была фамилия её тренера по спортивной гимнастике и Ника решила, что в своей голове она будет называть её только так и никак иначе. Гидра всегда била её за любую оплошность. Когда Ника делала то, что не удовлетворяло её ожидания, она заводила Нику в маленькую комнату, где при входе виднелись табличка с красными буквами «Тренерская», брала скакалку и начинала её бить.  Ника обладала невероятной силой и выносливостью. Она никогда не кричала, когда та её била. Лишь изредка она издавала тихие всхлипы и тяжелые вздохи. Она терпела. Ника знала, что только в эти утренние минуты, когда она спокойно добирается до тренировки, она может ни о чем не думать и наслаждаться жизнью, придумывая в голове разные истории. Ника знала, что в отличие от всех остальных детей, её лето не будет наполнено смехом или впечатлениями о какой-нибудь поездке. Ведь все эти три месяца она будет потеть и тренироваться до потери пульса в тренировочном зале. Под мерзким взглядом Гидры.