Без названия

Хиония всё больше привязывалась к Велираду. Они проводили вместе не только ночи, но и поздние вечера, гуляя по городу и за его пределами, когда дневная жара спадала. На этих прогулках мужчина частенько покупал Хионии то гребень, то бусы или сладости, на которых останавливался взгляд девушки. Она краснела, смущалась, но подарки принимала. Однажды даже прыгали через костёр вместе с другими юношами и девушками на гулянии, а потом отправились в лес. По словам Велирада — искать цветок папоротника. Но как только они отдалились от поляны с кострами, Велирад приник к губам девушки, и короткую летнюю ночь они провели любя друг друга. Понемногу подкрадывалось начало осени. Хиония очень надеялась, что когда придут вести от отца, Велирад поедет с ней. Но уже не как раб, а как свободный. Но стоило ей заговорить с ним об этом, как мечты столкнулись с реальностью. — Óни, как мы будем там жить вместе, если я другой веры? К тому же мужчина приводит в дом женщину, а не наоборот… Да и родичи меня не поймут — откажутся. Нет у нас страшнее проклятья, чем без родных остаться. Потом подумал и добавил: — Оставайся лучше ты со мной. Если я возьму тебя в жены, то ты станешь свободной. И вера твоя нам не помешает. Хиония не могла и слова сказать. Это он так замуж её зовёт? — Что, прям в жены возьмёшь? — смущённо спросила она, кинув на него взгляд. — Возьму, — улыбнулся он, — Отчего же не взять? — И что же, я буду единственной женой? — серьёзно прищурилась она, а в глазах искрились смешинки. — Конечно единственной, — он обнял её за талию, — другой такой я не вынесу. — Веля! — возмутилась она, хлопнув его по плечам. Ответом ей стал заливистый смех. После этого разговора она всё чаще стала думать о том, чтобы остаться. Даже была готова мириться с их дикарскими обычаями. Но отец… Она должна его увидеть и поговорить. Она тоже не хотела оставаться без семьи, а отец — единственный, кто у неё был. Вечерело, когда на берег реки выскочили любопытные зеваки. Воду рассекали большие заморские корабли. И, груженые товаром, ладьи поменьше. Вначале на помост вышел человек с длинной бородой в ослепительно-белых одеждах и золотым крестом на шее. За ним шли люди в чёрных одеяниях, тоже с бородами. Их встречали близкие дружинники князя, среди которых был отец Велирада. Сам же мужчина стоял вместе с Хионией чуть в дали и смотрел, как обе стороны обмениваются приветствиями и отправляются в княжеский терем. Корабль прибывших гостей так и остался стоять у помоста, а справа и слева от него начали пришвартовываться ладьи местных купцов. Человек, что был ему нужен, нашёлся почти сразу. Велирад, оставив Хионию, подошёл в грузному, но крепкому мужчине. Тот, заметив его, сразу полез за пазуху и достал оттуда мягкий футляр из кожи. Хиония стояла, прижав руки к груди и затаив дыхание. Сам разговор она не слышала, видела только, как Велирад что-то говорил мужчине, а тот качал головой. Наконец, мужчины пожали друг другу руки, и Велирад отправился к ней. — Ну что? Он написал ответ? Прислал своих людей за мной? Он здоров? — начала она засыпать вопросами и косилась на кожаный футляр. — Óни, обожди, — он взял её за руку и повёл в сторону дома, — Сейчас расскажу. Всю дорогу до покоев Велирада Хиония пыталась понять что-то по выражению его лица, но оно было непроницаемым. — Веля, — всхлипнула она, как только они оказались вдвоём. Хиония смотрела на него с такой надеждой и испугом, что Велираду хотелось отрезать себе язык, но не говорить ничего. — Храбр не смог передать твоё письмо, — осторожно начал он и положил свою маленькую ношу на сундук, — Он не нашёл твоего отца у него дома. — Его… Не было дома? — надежда с каждым словом таяла и она пыталась за что-то ухватиться. — Никого не было дома, Óни, — покачал головой Велирад, — Сосед сказал, что проэдр умер, почти сразу же, как вернулся. — Нет, — резко выкрикнула она, — Ты врешь! Твой друг врёт. — Мне жаль, Óни, — конечно, ему было всё равно на того старика, в доме которого он был рабом, но видеть слезы на лице любимой женщины было невыносимо. Велирад попытался её обнять, но Хиония увернулась и тут же осела на пол, закрыв лицо руками и не переставая рыдать. Ей хотелось обвинить всех и вся во лжи, лишь бы не принимать горькую правду. Хотелось бежать, чтобы куда-то деться от этой боли, что острым копьём застряла в груди и заставляла задыхаться. Хотелось что-нибудь сломать, чтобы выплеснуть всë, что накопилось. Но рядом был Велирад. Он сёл с ней на пол и прижал к себе, за что получил пару ударов по плечам. Пускай. Лишь бы не плакала. Хиония, всхлипнув пару раз, обняла его с такой силой, какую Велирад никак не мог от неё ожидать. Они сидела так какое-то время, и когда девушка затихла, он осторожно отстранился, поднял еë и повёл к кровати. Хиония послушно легла и так и осталась молча лежать в одной позе, смотря в стену напротив. На следующее утро она была отстранённой и молчаливой, как и последующие несколько дней. Велирад пытался её отвлечь, но она от всего отказывалась, говоря, что устала, и он лезть перестал. К тому же, ему тоже было о чем подумать. Например, о том, что отец вызывает его на разговор. Велирад уже догадывался, о чем он будет и знал, что ему скажет в ответ. Теперь так точно.