Без шлема

После холодного душа Шарль ощущал приятную легкость в теле и на душе, которую мысли сжимали в кольцо уже не с таким напором. Кутаясь в черную кофту на молнии, Шарль попрощался с командой и вышел на полутемную стоянку. Дождь, который не прекращался весь день, немного поутих и теперь напоминал о себе только помехами капель в свете фонаря и неприятным ощущением сырости. Шарль поморщился и провел ладонью по мокрым кудрям, ища в сумке через плечо ключи от своей Феррари. – Шарль! Он обернулся на голос и увидел, как к нему широким, почти расслабленным шагом направлялся Макс. Шарль слабо улыбнулся ему. Феррари за его спиной моргнула габаритами, разбросав искры красного по стеклу луж. – Хорошо, что ты тоже задержался. Не подкинешь меня? Так влом сейчас ехать, – Макс подошел ближе и легко улыбнулся. – Конечно, садись, – не задумываясь кивнул Шарль. Двигатель ожил, пытаясь выбраться из клетки алого корпуса, и глубоко зарычал. Из магнитолы донеслись плавные напевы саксофона и переливы пианино. Макс бросил взгляд на друга и рассмеялся: – Джаз? Ты же его не любишь. – Проникся, – буркнул Шарль и потянулся к ручке регулировки звука, но Макс остановил его. – Я же не попросил выключить, оставь! – в его голосе всё ещё слышался смех. Когда музыка заиграла вновь, Макс довольно улыбнулся и откинулся на спинку сиденья. – Это ты меня просто подстебнуть решил, я понял, – обиженно сказал Шарль, но его выдала улыбка. Нажав на газ, он выехал со стоянки под мягкое шуршание шин. Наблюдая, как трасса растворяется в листве в зеркале заднего вида, Макс почувствовал, как приятное напряжение после дня на треке постепенно уходит, а пустое тело наполняется ватой спокойствия. – У тебя был отличный заезд сегодня, – пробормотал Макс, борясь с желанием прикрыть глаза. – Красиво пилотируешь в дождь. С тобой приятно гонятся. Шарль коротко кивнул, перехватив руль. Смотря на него снизу вверх, Макс вдруг напрягся и решил, что если друг спросит, почему он так пристально на него смотрит, то скажет, что наблюдал за мерцанием капель в его мокрых волосах. Сегодня на трассе была борьба, которую Шарль не ожидал. Он инстинктивно сжал руки на руле, вспоминая, как Макс жестко перекрыл его траекторию, заставив Леклера резко уйти от столкновения. В этой борьбе не было необходимости, но Макс не был бы Максом, если бы легко дал себя обогнать. Но это предсезонные тесты, что он докажет своим лидерством? Тогда Шарль поймал себя на мысли, что не простил бы себе, если бы по его вине что-то случилось с его другом – и на трассе, и за её пределами. Он бы просто не позволит этому случиться. А Макс бы позволил?.. – Макс, можно я задам один вопрос? – вдруг спросил Шарль. Увидев короткий кивок Макса в зеркале, он продолжил: – Мы друзья? Макс вскинул брови и выпрямился, попытавшись заглянуть в глаза Шарля в неосознанном страхе за друга. Феррари вдруг начала набирать скорость, плавно перетекая с холма на холм. – Да-а… а ты это к чему? – спросил Макс осторожно. – Я думал о тебе в машине. То есть, о тебе в шлеме. Ты в нем и ты без него – два разных человека… – Шарль, – Макс вскинул руки, поморщившись, – ты слишком часто ищешь что-то там, где… – …И мне больше нравится второй. Машина остановилась под красным светом, который залил их вдвоем, подсвечивая разное – что-то животное в Максе и что-то нежное, почти лиричное в Шарле. Они посмотрели друг на друга, и Макс вдруг понял, что если его мысли в болиде пропадают, то воображение Шарля на скорости только набирает обороты. Поэтому он просто не мог перестать об этом думать после той неуместной борьбы. – Я не хочу, чтобы борьба прервала нашу дружбу, – сказал Шарль и опустил взгляд. – Я хочу быть другом тебя без шлема. – Ты хочешь, чтобы я изменился? – с расстановкой спросил Макс и напрягся. – Нет… Просто не могу выкинуть это из головы. Я знаю, что я такой же, – неожиданно твердо сказал Шарль. Как только загорелся зеленый, Леклер вдавил газ, пожалуй, слишком резко, дав машине чуть-чуть пробуксовать. Макс вздрогнул, когда шины взвизгнули под напором оборотов. «Когда-нибудь либо он отнимет титул у меня, либо я у него. И теперь я тоже не могу выкинуть это из головы», – подумал Макс, не в силах оторвать взгляд от темного силуэта Шарля рядом с собой. Остаток пути они провели молча, и Макс почувствовал облегчение, когда увидел здание отеля за углом. Он не любил говорить о чувствах – анализировать заезд было гораздо проще – ты либо первый, либо проигравший, твой круг либо лучший, либо никакой. Особенно он не любил терять контроль, поэтому теперь, когда в его голове мысли и тревоги множились и трансформировались, не давая покоя, Макс чувствовал раздражение. Ещё и странное, непривычное напряжение росло между ними по экспоненте, как скорость болида перед первым поворотом. Они вдруг стали боятся друг друга. Может, так было всегда, и они просто этого не замечали? Нельзя же быть и друзьями, и противниками одновременно. Выйдя из машины на стоянке отеля, Макс повернулся к Шарлю по ту сторону алой крыши. – Давай, когда мы в шлемах, мы будем друг для друга Шестнадцатым и Третьим, – сказал он. – Шестнадцатым и Третьим? – Шарль посмотрел на него и склонил голову набок. – Да. На треке ты видишь мой болид, а не меня. Я вижу только Феррари номер 16, а ты – Ред Булл номер 3. Значит, будем ими друг для друга. Так будет проще. Шарль усмехнулся. Макс был не в силах не ответить на эту улыбку, чувствуя, что эта неожиданная мысль была самой верной. – Да, наверное, так будет проще, – кивнул Шарль, и Макс почувствовал, как напряжение лопнуло, оставив после себя липкий след неприятных мыслей. «Самое главное, что ему теперь проще. С собой я как-нибудь разберусь», – подумал Макс. Он уже не сможет отделаться от мысли, что Шарль когда-нибудь победит его. Но теперь они справились хотя бы с частью проблем, и это сделало всё чуть-чуть проще.