Интервью

За причудливым шестигранным столом, украшенным стеклянными узорами и завитками, сидели двое: мужчина и женщина. Помещение было комфортным, оформленным в старину, в стиле века эдак девятнадцатого; небольшим, но в углах комнаты всё же разместились ещё несколько человек. Один из них закрыл входную дверь, за которой слышались восторженные возгласы и мелькали руки толпы. — Спасибо, — сказала женщина, поправляя воротник своего стильного, строго чёрного пиджака, заваливаясь на бок кресла и кладя ногу на ногу. — Сил нет терпеть толпу. — Я с вами полностью солидарен, мэм, — ответил мужчина. — Полагаю, мы можем начать наше интервью? — Рискни, — ответила она с ухмылкой. Мужчина за столом слабо улыбнулся, а после кивнул одному из тех людей в простой одежде, кто стоял в углу. Тот поднял с пола небольшую видеокамеру на штативе и поставил её на середину комнаты, так, чтобы разговаривающих было видно полностью. Дождавшись, когда пойдёт запись, женщина показала кончик языка в объектив. — Итак, здравствуйте! — смотря в камеру, начал интервьюер. — Меня зовут Пол Поттонс, я представляю пресс-службу и новостной портал «Знания вокруг», самый большой новостной центр нашей любимой планеты Нейблау. У нас уникальный гость. Таких гостей не было ни у нас, ни у кого либо ещё за очень долгое время. Встречайте: профессор и бывший ректор кафедры института информационной связи, научный сотрудник института квантовых коммуникаций, член Общества гениев под номером 10 — доктор Мария Пьюэтан! — Спасибо, спасибо, — Мария ответила почти сразу, вздыхая и поправляя свою причёску, смотря в отражение объектива камеры. — Общество гениев является загадочной организацией не только для уроженцев планеты Нейблау, нашей родной планеты, но и также для тех, кто родился на других небесных телах нашей Солнечной системы. Я уже не говорю про тех, кто сейчас находится в колониях за её пределами! Все знают, что Общество есть, и все благодарны ему за открытие невероятных возможностей, которые раньше и не снились человечеству. Но что именно такое Общество гениев — наверное, не скажет почти никто. Так что же это, мисс Пьюэтан? Мисс Пьюэтан подумала несколько секунд, прежде чем ответить: — У вас что, нет статьи на вики? — Есть. Но вы сами знаете, что статью на общей вики может редактировать кто угодно. Общую информацию и так все знают. — Я тоже недавно думала над этим вопросом, и у меня даже получился ответ. Представьте себе собрание клуба миллиардеров, только вместо яхт и бриллиантов — заточенные умы и невероятные интеллектуальные способности, а вместо дорогущего шампанского — прорывные научные проекты. Наши предки вывели нас всех в космос, а мы продолжаем их дело. У нас есть социологи, физики, философы, химики, лингвисты, математики, астрономы и многие другие. Мы — последователи знаний, олицетворение мудрости и человеческого любопытства. Сарказм в её голосе был кристально чистым. Пол уже хотел ответить, получив такое объяснение, но Мария перебила его: — Так бы сказал кто-нибудь другой из Общества. Меня никто не переубедит, что человечество — кучка глупых кварков, изучающих самих себя. И Общество гениев тоже подходит под это описание. Мы просто немного умнее и немного сообразительнее, чем все остальные. Хотя и это уже неплохое достижение. — Очень самокритично, мисс, — ответил Пол, посмеиваясь и складывая руки на столе вместе. — Вы упомянули других. Сколько всего человек состоит в Обществе и почему мы разговариваем сегодня с вами, а не с кем-нибудь другим? — А что, я вам уже надоела? — Пьюэтан ответила резко, вальяжно располагаясь на кресле по-домашнему. Ещё чуть-чуть, и она закинет ноги на стол. — Ни в коем случае. — А жаль. Я могла бы заниматься вещами поинтереснее. Но раз уж такие дела… Мария закинула руки за голову. Неловкая улыбка интервьюера сделалась шире. — Так как членство в Обществе гениев — пожизненное звание, всего нас было сорок шесть. И это не только люди. В настоящий же момент нас чуть более тридцати человек. А разговариваете именно со мной вы потому, что я понеслась первая, когда услышала желание Общества дать интервью. Меня останавливали. Я бы даже сказала, абсолютно не хотели видеть меня вместе с интервьюером. — Нас предупреждали, что у вас скверный характер. Но мы посчитали, что это только нам на пользу. — Вот именно! Наконец-то действительно понимающие люди. Да, я не спорю — у меня острый язык и резкая правда. Но разве не таких, как я, больше всего слушают? Разве не такие, как я, раскрывают всю подноготную? Разве я не адвокат дьявола? — Мне стало интересно, каково отношение других членов Общества к вам? — О, милый мой, — госпожа Пьюэтан посмеялась, всё-таки закидывая ноги в брюках на край стола, — они меня ненавидят. Терпеть не могут. А это только то, что я подметила на Советах Общества. А представь, если бы мы все ежедневно общались про быт? — А вы не общаетесь? — Редко, — покачала головой гений, поправляя чёрные кудри. — Есть, конечно, те, кто действительно любят это дело. Кто приходит к другому в кабинет и там пьёт чай. Мне такое тоже по душе, хоть и не во время работы. Когда я использую формулу Касланы, я хочу видеть перед собой формулу Касланы, а не кружку чая или чью-то недовольную рожу. — А каково ваше отношение к Обществу? — Противоречивое. Моё мнение — у нас слишком много гениев среднего пошива. Люди привыкли использовать это слово для обозначения кого-то умного, но эту границу между просто умным человеком и гением нужно поднять. — Насколько знают простые люди, у вас существует некая классификация и иерархия внутри, так? — Простые числа. Наши классы характеризуют собой влияние того или иного гения на науку. То есть пятый класс — максимальный — означает то, что этот человек сделал очень многое для Общества или для науки в целом. Но, если честно, в последнее время это становится чистой формальностью. На Советах равноценно учитываются голоса всех — от первого класса до пятого. Хотя не могу не сказать, что те члены Общества, которые были при основании и сейчас имеют пятый класс — действительно умные ребята. — Полагаю, что у вас пятый класс? — Де-факто, — Мария вздохнула и подпёрла голову ладонью. — Все согласны с тем, что мой ум светел. Просто кое-кто не может этого признать, поэтому уже третий месяц у меня стоит не та цифра. — Что ж, удачи с получением заслуженного признания, доктор Пьюэтан! Пусть даже это и будет лишь цифра. — Благодарю. Пол достал из папки, лежащей на столе, лист с текстом, и развернул его к себе, почти сразу же продолжая говорить: — Мы собрали самые популярные вопросы, связанные с Обществом гениев, взятые из опросов и анализа поисковых запросов в браузерах. — О, сейчас мне придётся разочаровывать людей в их узком мышлении? Это я люблю. — Мария улыбнулась и приготовилась слушать. Интервьюер переглянулся со своей командой. Мария явно чувствовала себя в своей тарелке. Пол продолжил: — Итак. Как попасть в Общество гениев? — Четырнадцатый отсек космопорта Нейблау, по дороге направо и до космического лифта. Журналист подавил смешок. — Ладно, ладно. Чтобы попасть в наши ряды, надо, как ни удивительно, быть гением. Почувствовали, что ваше открытие важно на глобальном уровне? Вашу формулу или теорию не понимает никто в вашем научном сообществе? Ищите наши контакты. У нас есть ответственные за набор новых людей члены Общества. Также принятие к нам новых учёных обсуждается на Советах. Мы найдем способ связаться с желающими. Иногда мы приглашаем сами, так как наблюдаем обстановку в науке. — Каков процент приглашённых из тех, кто посылал вам свои достижения? Мария на секунду задумалась. — За последний системный год из нескольких сотен тысяч предложений мы не приняли никого. За прошлый год — двух человек. Делайте выводы. — Следующий вопрос. Он звучит глуповато, но, прошу вас, удовлетворите массовую аудиторию. Как стать гением? Доктор Пьюэтан вздохнула с улыбкой на лице, раскачавшись на кресле. — Два банана на завтрак, листья салата на обед и гранит науки на ужин. Ну, давайте так. Чтобы быть гениальным, нужно задавать вопросы. Про всё в мире. Я делала так всю свою жизнь. Спрашивала всех вокруг, доводила до белого каления. Ответы меня не интересуют. Я отталкиваюсь от полученных знаний и задаю вопросы снова. Для гения задавать их важнее, чем получать ответы. — Последую вашему совету и задам личный вопрос от меня — как вы попали в Общество? — Я? О, ну, Общество существует уже пятнадцать лет. Полагаю, вам не нужно объяснять, кто такая Элизабет Грант? — Конечно. Про неё знают даже те, кто не связан с научной деятельностью. Величайший ум нашей истории. — Именно. Так вот, когда Элизабет основала Общество пятнадцать лет назад, так уж случилось, что я была её лучшим другом. Другом детства, даже. Можно закричать, «связи, блат!» Но наука всегда была моей страстью. Хотя согласилась я не сразу. Я вступила в Общество, когда мне было двадцать три года. Да и потом, я работала отдельно, а не с коллективом, так как меня интересовал институт. Тогда только построили космическую станцию. — Вы были так умны уже в двадцать три года? — Я была так умна уже в двенадцать лет. А может, и в десять. Пол сделал понимающее выражение лица и кивнул. Он был сдержан в движениях, в то время как госпожа Пьюэтан, кажется, вообще не стеснялась. Она развалилась на кресле с ногами на углу стола и с руками за головой, и не хватало только колоска в зубах. — Вот ещё популярный вопрос: почему Общество гениев такое закрытое? Мы слышим от вас только сухие новости и практически не получаем обратной связи. — Совершенно неразумное суждение. Если мы закрыты, откуда у нас космическая станция и другие базы? Материалы же надо откуда-то брать. Мы сотрудничаем с транспланетными компаниями, с центрами терраформации, с научными институтами. Просто все эти корпорации должны быть в среде высшего доверия. — А что насчёт открытости к простым людям? — А что, мне надо каждого на станцию впустить и сказать, чтобы смотрели, как мы работаем? — Мария повернулась к камере, скидывая ноги вниз. — Нет уж, ребята, вы частенько мешаете. Вон, посмотрите на толпу за дверью. Я всё понимаю, любой из Общества имеет непререкаемый авторитет, но это не значит, что он обязательно поведает все детали того, как он живёт и над чем работает. Мы, вообще-то, тоже люди. Общество рассказывает о своих передовых разработках и результатах экспериментов, чё вам ещё надо? Пьюэтан сложила руки на груди и повернулась на кресле к Полу. — Я прекрасно вас понимаю. Очень многие хотят увидеть один день из стен Общества, но, кажется, у вас не каждый день — праздник. — Я читаю научные публикации в пижаме. Это же так интересно! Вы ведь даже и не поймёте нихрена. Она помотала головой и вздохнула, явно раздражённая. Для гения её слишком легко вывести из себя, подумал журналист. Раньше он не имел дел с Обществом напрямую, хоть и старался изо всех сил прорваться на заголовки путём интервью с одним из этих учёных. — Вопрос, который очень любят задавать дети и школьники: кто круче Общества гениев? Пол не мог не засмеяться, видя, с какой серьёзностью доктор Пьюэтан обдумывает этот вопрос. Её лицо сразу выдавало мыслительный процесс. Брови хмурились, появлялись складки на лбу, глаза щурились, а взгляд метался. — Детям скажите, что никто, а школьникам… тоже. — В вопросе имелось… — Не надо, я поняла, — перебила Мария, возвращаясь в незадумчивый вид. Наверное, просто подыграла. — Иерархически в системе организаций и структур, наиболее важных для человечества, Общество гениев стоит на первом месте. Технологически — тоже. Единственное — не забывайте про Межпланетный Совет. Мы активно сотрудничаем. Все вопросы по политике пусть идут к ним. А так… никакая другая организация не влияла на наш мир так же, как эти две. Я не любитель хвастаться просто так, но здесь никто не будет со мной спорить. — Кто-то говорит, что вы управляете Советом изнутри. — Да, мы купили всех членов и полностью управляем политическими процессами на всех планетах, весь мир в наших ладонях и мы дёргаем вас за ниточки. Мария сделала спокойное и размеренное лицо, крутясь на кресле из стороны в сторону, пока кто-то из команды операторов посмеивался в сторону от направленного микрофона. — Ну что за бред? — Мария цокает языком. — Межпланетный Совет и Общество — две различных, обособленных и независимых организации. Одна про политику и управление, вторая про науку. Мы сотрудничаем, потому что можем помочь человечеству. Это что, так сложно понять? — Спасибо, что уделили внимание массовой аудитории, — сказал Пол, кивая головой. — А теперь перейдем к более… интересной части. Последний раз Общество гениев выходило на прямой контакт с нами шесть лет назад, когда Элизабет Грант объявила о том, что нашла так называемых Новых богов. После этого мы не слышали ничего ни от неё, ни от кого-либо из вас, кроме, конечно же, ваших научных достижений, о которых вы объявляете миру. Мария нахмурилась и подавила вздох. Она ждала этот вопрос. Сев ровно, гений скрестила руки на груди и начала вспоминать события шестилетней давности, подняв указательный палец вверх, говоря, что ей нужно время подумать. Тогда госпожа Грант сама повернулась к простым людям. Решила, что это событие исторической важности. Во время разработки важнейшей теории аппаратура зафиксировала экзотическое внешнее воздействие, а она сказала, что это было божественное вмешательство. Стоит ли журналисту знать все подробности? — Мы тоже хотели бы что-нибудь от неё услышать, — начала Мария отдалённо, тщательно выбирая нужные слова. Пол поднял бровь. — Немного не понял вас. — Дело в том, что после этого открытия Элизабет пропала. Интервьюер подался вперёд, внимательно слушая. Вот она, передовица, думает он. — Как, просто взяла и пропала? — Верно, — доктор Пьюэтан сменила тон голоса. — Шесть лет назад. Спустя небольшое количество времени после открытия ею Теории небесного порядка. Вы ведь помните её, так? — Конечно, — ответил Пол, переглядываясь со своей командой. — Я помню, что госпожа Грант даже пришла сама и вживую объявила об этом. Такого никогда не случалось за всю историю Общества, так? — С ней — никогда. — Из-за этой теории все люди разделились в вере. Старые боги, Новые боги… но мы так и не узнали подробностей. Я так понимаю, что из-за её пропажи их нет? — Это даже не пропажа, — Мария сощурила глаза, последнее слово из её уст вырвалось с капелькой презрения, — это уход. — Совсем никаких подробностей? — Подробностей? — гений явно взъелась при упоминании этого момента. — Абсолютно никаких фактов. Ни единой зацепки. В один день она есть, на завтра её уже нет. Количество кораблей на станции какое было, такое и осталось. Если бы она улетела, то непонятно, ночью или днём? Никто ничего не помнит. Как будто она специально замела за собой следы. Вообще все. Не только обычные, какие вы себе представляете, но и… информационные? Возможно, здесь имело место быть редактирование информации. Или причинности, коль она на это способна. — А она способна? — не смог не вставить своё слово Пол. — Я не знаю, — честно отвечает Мария. — Сравнивать её уровень знаний с остальными гениями… это как сравнивать меня и вас. Не в обиду. — Ничего, ничего, я понимаю. У вас есть какие-то предположения, куда она пропала? Мария расслабилась. Наверное, поняла, что выглядит слишком напряжённой. — Есть, конечно. Наука ведь про предположения. Но там может быть что угодно. Путешествия во времени. Другие измерения. Может, она мертва давно. Прошло шесть лет. Она вздохнула, протирая лицо обеими ладонями. — Всё в порядке? — искренне поинтересовался Пол, слегка наклоняясь вперёд. — Да, да. Просто представила, какую взбучку мне устроят на станции. — Пропажа мисс Элизабет — секрет? — Нет, — Мария покачала головой. — Просто Общество в принципе не любит, когда что-то выходит за его пределы помимо научных изысканий. — Какова была реакция Общества гениев на этот случай? — Когда наука доходит до религиозных масштабов, светлейшие лучи познания становятся объектами теократического мышления, — она сложила руки на груди, зажимаясь. — Я почти уверена, что теперь существует её негласный культ. Я вернусь на станцию и на меня наорут, что я упоминала имя бога всуе. — Но ведь это всё не за просто так? — Естественно нет! Старички превозносят Элизабет, потому что видели её вживую и знают, на что она способна. Новички видят в ней великий маяк, который даже после своего исчезновения задаёт направление для развития. — Трудно не завидовать такому просветлению, полагаю? Гений кивнула, подпёрла голову ладонью и тоскливо, тихо, почти что про себя проговорила: — Ingenium illum genum hominum superavit. — Как это переводится, простите? — «Разум её превосходил весь род человеческий».