пр0с1л⁄⁠(⁠⁄⁠ ⁠⁄⁠•⁠⁄⁠-⁠⁄⁠•⁠⁄⁠ ⁠⁄⁠)⁠⁄

вечер сегодня красочнее обычного. июльское солнце, стремящееся к горизонту, было уже совсем не жарким. оно розовело, приобретая оранжевые оттенки и окрашивая безоблачное небо в самые яркие пейзажные цвета. теплый летний воздух здесь, в парке аттракционов, пахнет воспоминаниями, которых никогда не было, сахарной ватой и цветочками в пышных клумбах. теперь этот аромат смешивался с вечерней прохладой, обдувающей оголённые руки. — давай пойдём уже, — по-детски дёргает дима серёжу за рукав лонгслива. — а то на ужин опоздаем ещё. они подходили к кассе с билетами в очередной раз за этот день. ицкову хоть и нравилось тут, но он уже порядком устал, и единственное, чего сейчас хотелось, это поесть отельный шведский стол и нежиться в номере на кровати. может быть, потом пойти погулять по ночной набережной, если останутся силы. дмитриев немного наглым образом игнорирует сказанное, подходя ближе к окошку в кассе. дима недовольно вздыхает, складывая руки на груди, и хмурится, чего не видно за широкими солнечными очками. он стоит чуть позади, оглядывая унылую билетёршу и сгорбившегося серёжу. — два на колесо обозрения, пожалуйста, — дмитриев протягивает карту к терминалу. дима чуть приободрился, когда услышал это. всё-таки он его уговаривал весь день пойти, на что тот отнекивался и говорил, что это самое скучное, что может быть в парке развлечений. — это с чего бы вдруг? — спрашивает ицков, когда они уже шли в нужную сторону. он повертел в руках небольшой картонный билет, словно убеждаясь в его существовании. — ну ты же просил, — просто отвечает он. — просил, — соглашается дима, но всё равно чувствует какой-то подвох. очередь была небольшой, поэтому простояли они недолго. дима наблюдал за немногословным серёжей. со стороны могло показаться, что ему здесь не нравится. однако, ицков понимал его выражение лица, и оно было не об этом. и он не мог понять, о чём тогда. спустя минут десять контролёр уже открывал кабинку и сажал их туда. внутри было душновато, но достаточно просторно, по крайней мере, для двух человек. дима уставился в тонированное окно, хоть пока они и были в самом низу. наконец дождался. даже и не заметил, как серёжа зачем-то вытирает руки влажными салфетками и жадно глотает воду из бутылки. через секунду от его внимательного изучения вида за окном отвлекают мокрые губы, оказавшиеся на его собственных. дмитриев начал легко, коротко, как он обычно целует в приливе любви. ицков отвечает, и его немножко мурашит от романтичности момента. он улыбается, продолжает отрывисто целовать. правда, серёже очень быстро надоедает притворяться, и он тычется языком в его рот, углубляя поцелуй. димины руки кольцуют чужую шею, чувствуя в ответ тёплые ладони на своей талии. ему всегда нравилось, как серёжа начинает мягко, до приторности нежно, и минутой позже профессионально меняет аккуратность на настойчивое требование. дима узнавал его желание безошибочно. узнавал, и не мог не поддаться, хоть его и смущало место, которое он выбрал. губы дмитриева то спускались на шею, то быстро возвращались к поцелую, дотошно вылизывая. ицков от такого напорства растекался не только в переносном смысле. ниже пупка знакомо сводит сладким томлением, и он расслабленно выдыхает. правда, наслаждаться только лишь любимыми лизаниями друг друга долго не пришлось. серёжа не медлит ни секунды, плавно спускаясь ладонью под резинку шорт, оглаживает мягкий низ живота и сползает дальше. средний и безымянный тут же скользят к свежему влажному пятнышку от смазки. — а я же только начал, — одним только уголком губ улыбается, даже чуть скалится серёжа. — ой, молчи, а, — а потом сквозь сомкнутые губы кокетливо стонет, когда пальцы начинают двигаться. он убирает очки на макушку, забирая чёлку назад. знает, что дмитриев любит смотреть на его лицо в процессе. вот и сейчас он немного отстранился, чтобы понаблюдать за его заломанными бровями и за невинными зелёными глазами, пока собственные пальцы нежно скользят вверх-вниз. серёжа вновь вплетает в поцелуй, уже куда более страстный, чем до этого. только вот дима млеет от прикосновений и отвечает с трудом, то и дело постанывая в чужой рот. его затвердевшие соски трогательно слегка оттягивали ткань майки, и дмитриев не может удержаться от того, чтобы скользнуть по ним языком. ицков вздрагивает, чуть выгибаясь вперед, в то время как серёжа оказывается совсем низко и убирает руку. дима мог бы разочарованно вздохнуть, но знал, что это не всё, и впереди самое интересное. — ты точно успеешь? — задаёт логичный вопрос дима. — можешь мне дать по ебалу, если нет, — серёжа снимает с себя обтягивающую майку и раздвигает чужие ножки, окончательно спускаясь на колени и оказываясь между. — помоги снять, солнце. ицков наспех стягивает шорты и упирается ботинками в сиденье напротив, разводя ноги шире. и сразу покрывается румянцем от раскрепощённости позы, а дмитриев любуется им таким стеснительным. хоть для димы всё это не впервые, и он знает, что серёжа медалист по качественным отлизам, всё равно смущается каждый раз. правую внутреннюю сторону бедра покрывают полупоцелуями полу-укусами, пока левую хаотично сжимают с оттяжкой, требовательно и грубовато. затем раздаётся звучный шлепок по ляжке, от чего ицкова дёргает, а изо рта выходит не менее звучный стон. серёжа не даёт опомниться, отвлекая от горящей после удара кожи размашистым движением языка по промежности прямо через ткань. смотрит своим лисьим взглядом снизу вверх, наблюдая за реакцией — дима вновь стонет сквозь сомкнутые губы — и его вполне устраивает. — их тоже сними, — дмитриев тянет на себя резинку уже насквозь мокрых трусиков. дима помогает стянуть и их, но только с одной ноги, оставляя их висеть на второй около щиколотки. серёжа откладывает любования на второй план, пока время было ограничено, и короткие ногти с чёрным лаком впиваются в его кудрявую макушку. он сразу присасывается губами к клитору, без прелюдий и дразнящих движений, интенсивно втягивая нежную кожу внутрь. дима протяжно скулит, притягивая того за волосы ближе. дмитриев овально вытягивает рот, языком и нижней губой активно работает. слюнявит много, как и всегда, создавая кучу неприличных звуков. его кончик носа непроизвольно прижимается к гладко выбритому лобку и умилительно приподнимается вверх. голубые глаза преданно смотрят вверх, даже подчинённо. но ицков, конечно, знает, что это всё только для него и для его удовольствия. тело начинает потряхивать, когда язык ввинчивается правее, в ложбинку, там, где ему особенно приятно — серёжа теорию давно выучил, удачно применяя на практике. с пухлых губ льются рекой стоны, которые дмитриев готов слушать вечно и сжимать себя, чтобы хоть чуть-чуть снять напряжение. они заставляли его ускоряться, давать больше и блаженно мычать в унисон им. смазка тонкой струйкой щекотно стекала вниз к ягодицам, смешиваясь с белёсой серёжиной слюной. он периодически игрался, проникая на секунду языком внутрь и тут же возвращаясь обратно вверх. внутрь кабинки просочились рыжие лучи закатного солнца. дима невольно прищурился — они были в самом верху. даже немного обидно было, что всё внимание было не на живописный вид, а на краснеющего серёжу с блестящими щеками и длинными ресницами. хоть челюсть уже начинала ныть, зато его дима дрожит и сжимается от каждого движения, закатывает глаза, ублажая уши дмитриева протяжным сладким воем. задниками нью роков упирается в чужую спину, а пышные трясущиеся ляжки — словами не описать, как серёжа их любит — почти душат его, пока тот за них держится, стараясь развести их обратно и не утонуть в жаре, окутывающем со всех сторон. он ненадолго отстраняется, оставляя ниточку слюны тянуться от кончика языка до набухшего клитора. внимательно смотрит, как дима самозабвенно облизывает два пальца, проталкивая их себе в рот, чтобы окончательно свести с ума дмитриева. потому что знает, как такие мелочи его жутко возбуждают. серёжа, потупив ещё пару секунд с забавно приоткрытым ртом, продолжает, давит языком сильнее, старательно делает вакуум, издавая похабный причмокивающий звук, когда отпускает. сверху доносится обрывисто повторяющееся его имя. а когда дмитриев входит в него сразу двумя пальцами, подгибая вверх и стимулируя ещё и изнутри, дима выгибается струной и округляет губы в немом стоне. краем глаза он поглядывает в окно, замечая, что времени осталось в обрез. адреналин только больше подгоняет, а вместе с тем жаркая истома внизу живота сгущается до предела. дима жмурит глаза в последний раз, когда волна оргазма простреливает вдоль всего позвоночника, и бурно кончает, судорожно дёргаясь. с уголков глаз скатываются одинокие слезинки, почти сразу же высыхая на щеках. дрожащей рукой он оттягивает никак не отлипающего серёжу от себя. тот отстраняется, тут же расплываясь в своей замечательной улыбке. он шумно дышит, утирая ладонью остатки влаги на лице. ицков улыбается в ответ, через секунду кардинально меняясь в лице. — блять, быстрее! — дима впихивает серёже в руки его белую майку, сам наскоро натягивает белье и шорты, пытаясь скоординироваться. после чего парни сели друг напротив друга, тупо улыбаясь. наверное, они выглядели странно, когда меньше чем через минуту выходили наружу — серёжа с взъерошенными кудрями и топорщившим джинсы стояком, и раскрасневшийся дима со сбитым напрочь дыханием. — это был план, — не спрашивает, а утверждает ицков, пока они шли к выходу из парка. — зато было не так скучно, согласись.