В шкафу

​В коттедже было слишком много места для трёх человек. ​В этот раз пространство будто раздвинулось, хотя ничего заметно не изменилось с последнего визита. Юна отметила это сразу, как и то, что эта просторность выглядела совсем не живой: никакого лёгкого беспорядка, никаких следов жизни — лишь исключительная, неестественная стерильность. Даже спальни выглядели нетронутыми: панорамные окна сверкали чистотой, тумбочки пустовали, а кровати стояли незаправленными, хотя обычно их укрывало идеально ровное одеяло и множество декоративных подушек. ​Изначально Юна и Дэвид планировали лишь пообедать вместе, но когда Шейн предложил остаться, назвав десять минут дороги обратно «лишней суетой», они не стали отказываться. Как бы ни были хороши совместные трапезы, Юна отчаянно нуждалась в той особой семейной близости, которую почти невозможно ощутить во время коротких визитов или дежурных приемов пищи. ​Когда решение было принято, Дэвид всё же отлучился домой за зарядкой. Юна неспешно поднялась наверх, оставив сына на кухне разбирать продукты для будущего обеда, и, не желая сидеть без дела до приезда мужа, принялась заправлять кровать, уверенная, что сама справится с поисками постельного белья. ​Заправив волосы за уши, она отодвинула дверцу огромного шкафа-купе. Перед ней открылась странная и непривычная картина: куча скомканных и, скорее всего, несвежих вещей посреди полупустого шкафа. ​— О, — Юна вскинула брови, невольно усмехнувшись. ​...Ого. Это было совсем непохоже на Шейна. ​Она с осторожностью подобрала футболку, встряхнула её и застыла в недоумении. Крупными жёлтыми буквами по чёрной ткани было напечатано: «Raiders», а чуть ниже — «Boston Hockey». Юна перевернула вещь, после чего её принадлежность уже не стояла под сомнением: на спине красовалась фамилия капитана «Бостона» и 81-й номер. Под футболкой валялись джинсы, из кармана которых торчал носок. Внятные мысли так и не оформились, но было ясное ощущение, что эта одежда не принадлежала сыну. ​Юна забегала взглядом по ткани, в изумлении приоткрыв рот и пытаясь осмыслить находку. Видеть это было почти физически неловко, словно она обнаружила улику на месте преступления. Хотя у миссис Холландер и не было подобного опыта, чтобы сказать точно. ​Проигнорировав ураган догадок, Юна закинула футболку обратно так, как та и лежала до этого, словно хотела отмотать время назад. До того, как увидела лишнее. ​Всё-таки стоило позвать сына перед тем, как что-либо искать. ​Пытаясь сохранить невозмутимый вид, женщина спустилась по лестнице и обнаружила Шейна за кухонной стойкой. Он разбирал пакеты, но, судя по всему, отвлёкся на что-то в телефоне, поэтому и застыл с ухмылкой на губах и рукой в пакете. ​Она замялась, собираясь с мыслями. Поговорить стоило. Или нет? Шейну следовало бы знать, что мать что-то заметила. Юна и не сможет сделать вид, что не видела футболку, вероятно, Ильи Розанова в шкафу. Вероятно? ​— Шейн? — Юна окликнула его, мягко улыбнувшись. Улыбка тут же неловко надломилась. ​Он оторвался от телефона и, будто выйдя из транса, продолжил вытаскивать продукты. ​— Да? ​— Шейн, кажется... кажется, ты забыл постирать вещи своего гостя из «Бостона»? Или, может, свои, я просто... — женщина коротко, но тяжело вздохнула, пытаясь продолжить цепочку мыслей: — Я не видела, чтобы ты... чтобы ты такое носил. Там куча одежды в шкафу. ​Слабая улыбка мгновенно исчезла с его лица, и Шейн не смог взять эмоции под контроль. Сердце пропустило удар, ухнув куда-то вниз. ​— Не уверен, что понимаю, о каких вещах ты говоришь... — неуверенно промямлил он, быстрым шагом направляясь к лестнице. ​Конечно, Шейн догадался, о чём речь, просто он не мог поверить в то, что это произошло. Он ведь убирался! Тщательно убирался. Тогда откуда там, блять, одежда Ильи? ​Его мать, в лучшем случае, видела только вещи. В худшем... Он точно закидывал в стиральную машину постельное, перепачканное спермой? ​Он приложил все усилия к тому, чтобы не оставить ни малейших следов присутствия здесь кого-либо ещё, кроме него самого и родителей, но во время уборки даже не был в курсе, что его неряшливый бойфренд в порыве страсти закинул вещи в этот несчастный шкаф, вместо того чтобы сложить или хотя бы кинуть на виду, а позже — просто забыл про одежду. ​Юна молча поднялась в комнату следом за ним. Эта ужасающая тишина стала для него моментом, когда он успел обдумать миллион вариантов реакции матери в попытке придумать ответы на вопросы, которых ещё никто не задал. ​Напряжение в теле заставило Шейна на секунду замяться, прежде чем открыть шкаф, но он всё же это сделал, издав нервный смешок. Он уставился на скомканную футболку, пока мозг отчаянно цеплялся за слова, выдавая одну нелепую фразу за другой. ​— А, это... — Шейн опустил голову и спрятал ненастоящую ухмылку, делая вид, что вспомнил что-то забавное. ​Он насильно расслабил плечи, упирая руки в бока в попытке встать в позу, которая выглядела бы небрежно и спокойно, но получилось скованно и угловато. ​— Мы праздновали выход в плей-офф. Я тогда выпил лишнее и подумал, что это будет очень забавно — позлить Ро... «Бостон» тем, что праздную в их мерче. ​Шейн выдохнул, понимая, какой бред льётся из его рта. ​— Не знаю, с чего я решил, что эта глупость вообще была бы забавной, да и... — пытаясь сохранить подобие ухмылки, он сделал короткий вдох и облизнул пересохшие губы, — да, выпивки было, конечно, чересчур. ​Каждое слово звучало фальшиво и дёргано. Шейн чувствовал, как горит лицо, пока он бормочет абсурдное оправдание, глядя куда-то мимо матери, которая так и не сказала ни слова. ​Наконец она с сочувствием закивала, наблюдая за тем, как сын поджимает губы, осознавая безнадёжность своей лжи. ​Юна сделала шаг вперёд. ​— Ладно, Шейн, — тихо сказала она. Голос был мягким и обволакивающим. — Хорошо. ​Она коснулась его спины и ободряюще улыбнулась. Их взгляды встретились, и в глазах обоих поблёскивала едва заметная влага. Юна слабо кивнула и оставила короткий поцелуй на его виске. ​— Нужно, наверное, постирать эти вещи, да? — Она провела рукой по щеке сына. — Потом заправим кровати. Где ты хранишь постельное бельё? — спросила Юна чуть громче, отстраняясь. ​Шейн, глядя на маму полным невысказанной благодарности взглядом, усмехнулся. В этой облегчённой усмешке было намного больше, чем в его отчаянной попытке оправдаться, когда на самом деле, оправданий и не нужно было.