Останься

Первый будильник прозвенел в 6:30. Саша Парадеев выключил его, не открывая глаз, и потянулся. Второй поставил на 6:45 как страховка. Он встал, провел рукой по волосам и потянулся к телефону. Чтобы поднять себе настроение на весь день, он решает включить музыку, а именно Валентина Стрыкало, и пойти готовить завтрак. Яичница на сливочном масле, тосты, кофе в его любимой высокой синей кружке. Все по плану. Все как всегда. Пока еда жарилась, он зашел в Telegram. В группе потока уже было несколько сообщений: «Кто конспект по истории ландшафтного искусства сфотал?», «Сегодня лекция в 203-й, да?». Саша пролистал, уточнил для себя аудиторию и открыл личку с Лёшей. @paradeevi1ch: еблан, ты опять проспал да Сообщение ушло в 7:15. Ответа не было. Саша доел завтрак, помыл посуду, а затем еще раз проверил рюкзак. Альбом для эскизов, планшет, карандаши, паспорт. Все на месте. Он надел любимое худи голубого цвета и уже собирался выходить, когда на телефон пришло сообщение. @koreshzy_77: длброе утро, дв я ток прочнклся Саша закатил глаза, но уголки губ сами собой дрогнули. Он стоял уже в лифте. @paradeevi1ch: я рот твой ебал, я здесь сдохну от скуки без тя :( @koreshzy_77: тя? ещо сплю кажись… че первая? @paradeevi1ch: проектирование. сидишь и рисуешь болотце с камышами. одни сопли. приезжай быстрее. @koreshzy_77: через 20. жди у входа с кофе. двойной эспрессо. Саша не ответил. Но, выйдя из метро и подойдя к корпусу колледжа, он свернул не к главному входу, а к маленькому кофейному киоску. Купил два кофе. Один американо для себя. Второй двойной эспрессо, как заказывали. Он ждал у ступенек, попивая свой кофе и наблюдая, как студенты сонно тянутся в здание. Лёша появился только к началу второй пары. Он бежал через двор, рюкзак болтался на одном плече, куртка была расстёгнута, хотя на улице уже стоял прохладный октябрь. — Жив! — крикнул он, подбегая и хватая у Саши из рук стаканчик. Сделал большой глоток и скривился. — Горячий, блять. — Ты же просил, — Саша повернулся и пошел внутрь, Лёша зашагал рядом. — Просил, просил. Спасибо, пошлая блондинка. Что у нас сейчас? — Сейчас черчение. Иди и не позорься, хотя бы сегодня.

***

На черчении Лёша, ожидаемо, ничего не соображал. Он сидел, смотрел на свой чистый лист, потом на сложный чертеж Саши, и вздыхал. — Парадеев, — прошипел он через парту. — Я тут помер. Вообще нихера не понимаю. Саша не отрывался от работы. — Потому что на прошлых двух парах ты не был. А здесь все строится. — Ну помоги, — протянул Лёша жалобно. Саша вздохнул. Отложил свой карандаш. Подвинулся ближе. — Заебал. Смотри, это план участка. Вот здесь у тебя холм. Ты не можешь просто так провести дорожку по прямой. Ты должен… Он говорил тихо, четко, водя пальцем по листу Лёши. Тот слушал, наклонив голову, и в какой-то момент Саша поймал себя на мысли, что ему нравится это. Нравится, что Лёша вот такой беспомощный и сосредоточенный одновременно. Нравится его близость, запах его дешевого одеколона, смешанный с кофе. — …понял? — закончил Саша. — Вроде да, — Лёша неуверенно взял карандаш и провел первую линию. Кривую, но осмысленную. — Спасибо. Ты лучший. — Просто пора восстанавливать нормальный режим, — пробурчал Саша, возвращаясь к своему чертежу, — а не в геншин играть. А то скоро сессия, а ты будешь сюда приходить только за дипломом. Лёша ухмыльнулся. — Не, диплом мне не нужен. Мне нужно твое светлое общество. И твои конспекты. А в геншине у меня артефакты говно, мне и там сейчас не везет. После пар они вышли вместе. Было уже темно. Осенний ветер гнал по асфальту жёлтые листья. — Кстати, — сказал Лёша, закуривая. — Забыл тебе сказать. Помнишь, я тебе говорил про Илюху? Яцкевича? Саша поморщился от дыма. — Фанатика аниме? Того, что на архитектурном? — Да, тот самый. Ну вот, я ему все уши прожужжал о тебе. Так что теперь он тебя знает. И в пятницу у него дома тусовка. Ждет нас обоих. Саша остановился. — Тусовка. У Яцкевича. В пятницу. — Да, — Лёша выдохнул дым. — Ты же пойдешь? — Ты же знаешь, что я на тусовки не хожу, — сказал Саша тихо. — Я не пью. Там будет шумно. И… не мое. — Но я пойду, — Лёша посмотрел на него. В его глазах была какая-то хитрая, выжидающая искорка. — И мне будет скучно без тебя. И я, возможно, напьюсь. И меня, возможно, ограбят по дороге домой. Или я вообще передоз словлю. Саша закатил глаза к небу. Он ненавидел, когда Лёша так делал. Ненавидел, потому что это всегда срабатывало. — Блять, — выдохнул он. — Ладно. Но только чтобы ты до дома добрался. И уходим рано. Лёша заулыбался такой победной, сияющей улыбкой, что у Саши на мгновение перехватило дыхание. — Договорились, блондинка.

***

Пентхаус Ильи Яцкевича оказался не просто большим. Он был огромным. Современный, с панорамными окнами, откуда открывался вид на ночной город. Когда Саша и Лёша подошли к двери, оттуда уже во всю доносилась музыка. Дверь открыл сам Илья. Он был в очках в тонкой оправе и в худи с каким-то японским иероглифом. — Парни! Заходите! — он широко улыбнулся. — Лёха, давно не виделись! И ты, наверное, Саша? Лёша только о тебе и трындит. — Привет, — кивнул Саша, чувствуя себя неловко. Внутри было тепло, светло и многолюдно. Человек двадцать-тридцать точно. Кто-то танцевал на импровизированном танцполе в гостиной, кто-то сидел на огромном диване, смотрел на огромный же телевизор, где, кажется, шло какое-то аниме. В воздухе витал сладковатый запах кальяна, алкоголя и чего-то еще, чего Саша не мог определить. Лёша будто преобразился. Он сразу же влился в толпу, здороваясь, обнимая людей, смеясь. Саша видел, как он подошел к столу с напитками, налил себе в пластиковый стаканчик что-то темно-красное из большой стеклянной банки. — Джин с самодельным гранатовым сиропом, — сказал рядом голос. Саша обернулся. Илья стоял рядом, держа в руках банку с колой. — Нихуевая штука. Двух стаканов хватит, чтобы сбить с ног лошадь. Хочешь? — Нет, спасибо, — Саша покачал головой. — Я.. не пью. — Понимаю, — Илья кивнул. — Тогда просто поболтаем? Лёха говорит, ты тоже дизайнер? — Ландшафтный, — уточнил Саша. — А ты, кажется, архитектурный? Так у них и завязался диалог. Илья оказался… приятным. Да, он упомянул аниме раз пять за первые десять минут, но говорил увлеченно и не занудно. Он показал Саше балкон, откуда был самый красивый вид, и они немного постояли там в тишине, где почти не было слышно музыки. — Ты ему, кстати, очень нужен, — вдруг сказал Илья. — Кому? — Лёхе. Он про тебя тарахтит, как дятел. «Саша это, Саша то». Без тебя он, мне кажется, вообще на пары бы не ходил. Саша промолчал, только пожал плечами. Вернувшись в зал, он сразу же начал искать Лёшу. Тот был уже изрядно весел. Стакан в его руке был снова полон темно-красной жидкости. Он что-то громко рассказывал группе людей, жестикулируя. Саша подошел ближе, встал чуть в стороне, как тень. Через полчаса Лёша уже немного заплетался языком, его смех стал слишком громким. Когда он в очередной раз потянулся к банке с джином, Саша мягко, но твердо схватил его за запястье. — Хватит. — О, это мой нянька! — Лёша громко рассмеялся и попытался обнять Сашу, но тот ловко уклонился. — Саань, не порть веселье! — Мы уходим, — сказал Саша четко. — Ты уже достаточно повеселился. И завтра пары не отменял никто. — Да пошли они! — заныл Лёша, но не пытался сопротивляться. Он позволял Саше вести себя к выходу. Саша нашел Илью на кухне, где тот обсуждал с кем-то достоинства какого-то нового фильма. — Мы пошли, — сказал Саша. — Спасибо что позвал. — Уже? — Илья выглядел разочарованным. — Ну ладно. Приходи еще! И следи за ним, — он кивнул на Лёшу, который сейчас прислонился к косяку и смотрел в пространство. — Постараюсь. Дорога домой была долгой. Лёша сначала бубнил что-то себе под нос, потом притих и просто шел, изредка пошатываясь. Саша шел рядом, готовый в любой момент подхватить его под руку. Когда они свернули во двор, Лёша вдруг споткнулся о бордюр. Саша не удержал, и они оба чуть не грохнулись на асфальт. В итоге Лёша уткнулся лицом в Сашино плечо, а потом, выравниваясь, носом в шею. Саша вздрогнул. От неожиданности. От того, как горячо было дыхание Лёши на его коже. — Ты… осторожнее, — пробормотал он. Но Лёша не отстранился. Наоборот, он прижался еще ближе, обвил Сашу рукой за талию для равновесия. И начал говорить. Не бубнить, а именно говорить. Тихо, прямо в ухо. — Саш… ты знаешь, какой у тебя запах? — его голос был низким, хриплым от алкоголя. — Ты пахнешь… как свежая трава. И кофе. И чем-то еще.. таким чистым. Мне нравится. Саша замер. Ноги продолжали двигаться сами по себе, но мозг отключился. По спине пробежали мурашки. — Лёш, ты пьяный, — выдавил он. — Ага, — согласился тот, и его губы скользнули по краю Сашиного уха. — Пьяный. Но я не вру. У тебя… очень красивые руки. Когда ты ими рисуешь, я смотрю, иногда. Ты так сосредотачиваешься… губы сжимаешь. Саша чувствовал, как горит все его лицо. Уши, щеки, шея. Он молчал, не в силах вымолвить ни слова. — И шея у тебя… — Лёша приложил к ней горячую ладонь, и Саша вздрогнул. — Длинная. Хочется.. прикусить. — Прекрати, — прошептал Саша, но в его голосе не было силы. Была только паника и какое-то дикое, запретное ожидание. Лёша засмеялся тихо, по-пьяному. — Не прекращу. Ты же мой лучший друг. Ты все для меня терпишь, да? — он снова придвинул губы к его уху. — Потерпи и это. Больше он ничего не сказал. Просто тяжело дышал ему в шею, пока они не дошли до подъезда. Вставить ключ в замочную скважину у Деревяшкина не получалось. Его руки дрожали, он промахивался. Саша молча выхватил ключи у него из рук. Их пальцы соприкоснулись. Саша быстро открыл дверь, втолкнул Лёшу внутрь. В квартире было темно и тихо. Лёша, словно вырубился, прошел в комнату и плюхнулся на кровать лицом в подушку. Саша стоял в дверном проеме. Дышал неровно. Все его тело звенело от прикосновений, от слов, от этого пьяного шепота. Он хотел уйти. Просто развернуться, уйти к себе и забыть это, как страшный, стыдный сон. — Саш… — позвал его с кровати тихий, жалобный голос. Саша не ответил. — Саша, не уходи. Пожалуйста. Мне… совсем хуево. Останься. Саша закрыл глаза. Потом открыл. Сделал шаг внутрь комнаты. — Ты просто пьяный. Тебе нужно поспать. — Не могу, — Лёша перевернулся на спину и посмотрел на него. В свете уличного фонаря, падающего из окна, его глаза казались огромными, темными, слишком темными для такого состояния. — Посиди со мной. Саша медленно подошел к кровати. Остановился в паре шагов. Лёша приподнялся на локтях. Он смотрел на Сашу неотрывно. Прямо в глаза. Так, как никогда раньше. В этом взгляде не было насмешки. Была какая-то странная, пьяная серьезность. И тогда Лёша резко поднялся. Шатаясь, он встал прямо перед Сашей. Он поднял руку и положил ладонь Саше на лицо. На щеку. Пальцы вжались в кожу, горячие и немного липкие. Они так и стояли. Лёша дышал на него перегаром и чем-то своим, сокровенным. Саша не дышал вообще. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется наружу. Потом Лёша наклонился. И всё. Сначала просто прикосновение. Неуверенное, мокрое от алкоголя. Саша замер, окаменел. А потом Лёша стал целовать его по-настоящему. Глупо, неискусно, но с какой-то пьяной, безрассудной настойчивостью. Он не оттолкнул его. Наоборот. Его руки сами поднялись и вцепились в бока Лёшиной футболки. Он ответил на поцелуй. Сначала робко, просто разжимая губы. Потом смелее. Лёша втянул его язык в свой горячий, липкий от джина рот. И Саша позволил. Он слышал их прерывистое, спутанное дыхание. Лёша стонал прямо ему в рот низко, хрипло, не стесняясь. И эти стоны прожигали Сашу насквозь, как раскаленные иглы. Они стояли посреди темной комнаты, сплетенные в один горячий, нелепый узел из рук, губ и стонов. Лёша толкнул его, и они рухнули на кровать, Саша снизу, Лёша сверху. И пока губы Лёши жгли его кожу, в самой отдаленной, еще работающей части мозга холодно и ясно щелкнула мысль: «Ну все. Сегодня я точно опоздаю на первую пару».