Love in the little things

Сынмин просыпается к обеду. Не от жары объятий туши рядом (место на кровати рядом холодное и пустое), как и наоборот - не от холода открытого окна. И даже не от плача малыша среди ночи. Вокруг - подозрительно спокойная тишина. А сердце начинает биться быстрее - здесь точно что-то не так. Сынмин вскакивает с кровати, на ходу надевая пушистые носочки, любовь к которым пришла ещё во время беременности. Омега оглядывается, не замечая Чонина в кроватке, и спешит на кухню. Минхо стоит у плиты, держа на руках их кроху, и перемешивает что-то шипящее в сковородке. Чонин дёргает его за прядки, злорадно хихикая, и альфа нежно улыбается, осторожно убирая ладошки малыша от своих волос и занимая маленького активного альфу игрушкой. Чонин тут же хватает погремушку пальчиками и смеётся, тряся её над ухом Минхо. Сынмин замечает, как он морщится от звука, но ребёнка не оставляет и даже не сажает на стульчик, чтобы не мешался. Знает, как Чонин любит сидеть на ручках. – О, ты уже проснулся, – пока Сынмин зависает в этой идиллии, Минхо замечает его и улыбается, – Я взял выходной и решил помочь тебе с малышом. Знаю, как ты устаёшь. Эти слова как грелка на душу. Минхо всегда был таким - готовил сюрпризы, помогал, и это всё действительно делало своё дело - любовь даже в мелочах разливалась приятным теплом в груди. Вот только в последнее время, так как Сынмин пока ещё в декрете, Минхо работает один, отчего приходится брать дополнительные смены, чтобы прокормить семью. Конечно, даже самых обычных утренних объятий на кухне и тёплого кофе из рук любимого омеги не видать уже как месяцев десять - последние месяцы беременности и рождение Чонина. Сынмин затерялся в рутине вечного плача, подгузников и детских пюрешек, которыми и сам иногда перекусывает, когда времени на нормальный обед или ужин - нет. Более того, теперь уют и порядок их семейного очага лёг полностью на омегу, как бы Минхо ни пытался помогать - после смены валится без задних ног. Сам альфа тоже сожалел, пытался отбить долгожданный отпуск, вот только заказы идут и идут, а никто, кроме него, отчаянного, работать особо и не хочет. Между ними совсем пропала романтика. А потому сейчас Сынмин удивляется искренне. Омега машинально срывает листик вчерашнего дня с календаря на холодильнике и трёт глаза, даже не глядя на дату и день недели - у него каждый день "выходной". – Ты у меня настоящий герой, – Сынмин подходит к Минхо сзади и обнимает, прижимаясь как можно ближе, словно пытаясь восполнить эти дни без тепла (не говоря о ночных объятиях, когда Минхо сгребает Сынмина к себе, жаркий как вулкан). Минхо лишь мягко улыбается в ответ и кивает, гладя ладонь Сынмина на своём плече. Чонин, заметив папу, охает, и тянется к нему. Омега мягко улыбается и берёт Чонина к себе, позволяя Минхо доготовить завтрак двумя руками. Сынмин легонько качается из стороны в сторону, глядя на Минхо молча. Любуется.. Живут они вовсе не в роскоши, а в небольшом домике в деревне, что достался Минхо в наследство от любимого дедушки. Но в этом есть своя атмосфера. Кухня их домика выходит на светлую сторону, и сейчас Минхо купается в лучах утреннего солнца. Он невероятно красив. Хитрый кошачий прищур, аккуратный, словно модельный, профиль и лёгкая улыбка на губах, которые так хочется зацеловать. Сынмин невольно улыбается, заглядываясь на него, и понимает - в своём выборе не ошибся ни разу. Минхо выключает плиту и раскладывает блины на тарелки. Чонин чмокает губами, давая понять, что голоден, а Сынмин едва ли не мурлычет. Да, он сейчас только чувствует этот запах, что заполняет всё пространство кухни и его пустой желудок. Блинчики по рецепту мамы Сынмина. Омега очень ценит то, что Минхо запомнил их рецепт ещё в начале их отношений и баловал ими любимого. У Сынмина с готовкой дела обстоят не плохо, но вот к плите он относится с опасением. Раньше они с братом частенько экспериментировали с новыми мамиными рецептами, вот только мама оставалась не особо довольной. Ну а Сынмин и не спрашивал почему - и так ясно. Так, готовка в их отношениях всегда была на Минхо. Сейчас, конечно, Сынмин может приготовить обед, ужин или перекус, но завтраками и десертами всегда обходился простыми. – Садись, – Минхо ставит тарелку на стол и берёт Чонина на руки, усаживая его в детский стульчик. Сынмин глазами ведёт за действиями Минхо и наливает чай, глядя на альфу слегка растерянно. – Что за день сегодня такой волшебный? – спрашивает омега заинтересованно, садясь за стол с двумя чашками чая, и кормит Чонина маленькими кусочками блинчиков и фруктами. Минхо склоняет голову набок. – Какой прожорливый, – улыбается альфа, словно специально не отвечая на вопрос Сынмина, – Я уже кормил его. Сынмин кивает. Да, Чонин, их маленький альфа ("альфёнок", как ласково называет его Минхо), покушать любит. Минхо садится за стол и начинает завтракать. Альфа смотрит на Сынмина с нежностью и сочувствием. Сынмин всегда был худеньким, и только в беременность смог набрать до здорового веса и больше. Но сейчас вновь начал худеть. Как бы Минхо ни ругался, прося ставить будильники-напоминания, есть по расписанию и строго три раза в день, Сынмину удавалось не всегда. Зато всегда он помнит какие витамины нужно давать Чонину и когда, на что у него аллергия или что вызывает истерику. Конечно, это просто замечательные качества для молодого папы, но про себя забывать тоже не стоит, о чём Сынмину всегда приходится напоминать. Омега слишком нежный и хрупкий, и ему не положено так сильно перетруждаться. Минхо бесконечно винит себя за то, что не может устроиться на более престижную работу (босс не отпускает) и брать меньше смен, чтобы иметь такую же зарплату, но приходить домой не под рассвет и помогать Сынмину с уборкой и малышом. Это очень огорчает его. Но он обещает себе и Сынмину - только-только завал на работе слегка рассосётся, он бросает завод и устраивается куда-нибудь.. А найдёт куда. Он молодой, амбициозный альфа, что и руки сильные имеет, и голову свою на плечах. Они справятся. Он обещает это себе и в первую очередь - Сынмину. Сынмин кушает, мурлыкая ещё громче от этого невероятного вкуса. – Ты волшебник, – шепчет омега, беря ещё один блинчик, а затем ещё и ещё. Да, на одних детских пюрешках далеко не уедешь. – Ой, ну захвалишь меня, – качает головой Минхо, отворачиваясь и давая Чонину пюре из яблок, но на деле лишь прячет алые от комплимента щёки. Сынмин доедает и встаёт, убирая грязную посуду со стола в раковину. Мыть так не хочется, но руки рефлекторно тянутся к губке, а потому что если не он, то кто? – Сходи набери ванную и отмокни, – Минхо мягко улыбается, понимая, что Сынмин, похоже, забыл какой сегодня день, – Я присмотрю за Чонином и всё здесь уберу, – Сынмин растерянно хлопает глазами. Вроде обычное предложение, а для него, как для впервые родителя-омеги, на которого взвалилось ужасно много ответственности, это кажется роскошью.       – Ты.. Я так люблю тебя, невероятно, – Минхо лишь улыбается на эти слова и целует Сынмина в щёку, слегка подталкивая его к ванной, а омега убегает. Это так трогательно. Сынмин, даже не вспомнив о дне, который раньше они из года в год отмечали как праздник сердец, клянётся в вечной любви и нежничает. Потому что им не нужен праздник для того, чтобы любить друг друга. Им дайте только возможность провести хоть час вместе, не ночью в кровати, а так, на свежую голову - они утонут друг в друге. Минхо убирается, слушая невнятное бормотание Чонина, который играется с погремушкой и хихикает. Альфа не знает, сколько времени проходит, прежде чем он смотрит на Чонина и удивлённо приподнимает брови - малыш уснул прямо в своём высоком стульчике, положив головку на прикреплённый к нему поднос. Альфа качает головой и выуживает ребёнка оттуда, неся в спальню, в тёплую кроватку, обставленную мягкими игрушками. Сынмин выходит из ванной, вытирая ещё влажные волосы полотенцем, и потягивается. Вчера он успел забежать в душ лишь на пару минут, когда Чонин уже уснул. Да и то - вскоре малыш заплакал, а Сынмин сломя голову выбежал его кормить. Он давно уже не устраивал себе спа-процедуры - маски, скрабы и крема покрылись слоем пыли на полке. Сегодня омега с улыбкой смахнул всю пыль и достал, кажется, все свои запасы. Сидел, намылившись гелем для душа с приятным запахом и мурлыкал, растирая по коже скраб. Подумать только - всё, что раньше являлось обыденностью, теперь может казаться чем-то невероятным. Омега идёт в их с Минхо спальню и скидывает полотенце у шкафа, ища пижаму. Ещё слегка влажную кожу с головы до ног обдаёт холодным февральским ветром, и Сынмин ёжится, но в следующую секунду слышит, как окно закрывается. И ещё через пару секунд чувствует чужие тёплые губы на своём плече. – Ты не заметил цветы, – бормочет Минхо тихо и с долей обиды, – Так спешил проверить, не унёс ли твоего кроху кровожадный монстр? – ладонь альфы обхватывает нежную талию Сынмина и вмиг поворачивает к прикроватной тумбочке, на которой стоит букет свежих пионов. Сынмин ахает. – Мои любимые.. – глаза наполняются слезами благодарности и искренней любви к мужу. Сынмин жмётся к Минхо, покрывает его лицо поцелуями и вдыхает такой манящий запах не цветов, а родного альфы. Минхо мягко улыбается и стирает слёзы с щёк Сынмина, целуя того в губы. – С днём Святого Валентина, – не сдерживается и напоминает о празднике Минхо, шепча прямо в губы Сынмина, глаза которого вмиг расширяются. – Подожди, какое сегодня число? – от вскрика Сынмина сдерживает лишь спящий в своей кроватке Чонин, – Четырнадцатое? – Минхо тихо хихикает, кивая, – Ты почему мне сразу не сказал! – шёпотом ругается Сынмин, а Минхо лишь улыбается ярче. – Ты бы видел своё лицо, – Минхо обнимает Сынмина, слегка приподнимая над полом, и целует в уголок губ, – Это ещё не все сюрпризы. Сегодня я отработаю все дни, что пропадал и даже не целовал тебя, – шепчет каждое слово шепчет через нежный чмок то в носик, то в губы. Сынмин смотрит на Минхо глазками-бусинками, полными слёз и нежности. – Я тоже подготовил тебе сюрприз, но.. – поджимает дрожащие губы, – Если бы я знал, что сегодня.. – Минхо лишь мотает головой и кладёт Сынмина на кровать, отходя к шкафу. – Никаких "но", – альфа достаёт одежду Сынмина из шкафа и кладёт рядом с ним, садясь перед кроватью на корточки, – Сегодня ты мой. И завтра, и через неделю.. Всегда. Я должен целовать твои руки каждый день, я должен дарить тебе свою любовь и подарки, – пальцами, едва касаясь, ведёт по бедру омеги, всё ещё обнажённого после душа. Этот момент - не про интим и желание овладеть телом омеги, а про нежность, с которой Минхо губами ведёт дорожку от плеча до животика Сынмина, беспокойно бормоча, как сильно он похудел. – Я сейчас тебя одену и поведу за стол, – явно не терпя возражений, решает Минхо. Сынмин, вздыхая, что уже не ребёнок, одевается сам. – Ты кормишь Чонина лучше, чем себя, – подводит Минхо итог и шутливо кусает бок Сынмина, заставляя того ахнуть. – Ай, чаги.. – хныкает омега, заставляя Минхо отстраниться и извиниться, потирая нежную кожу. – Прости, сильно? – Нет, просто неожиданно, – Сынмин садится и вздыхает, – Я бы провёл весь день в кровати вместе с тобой, – смотрит на кроватку Чонина, – Но боюсь, он нам не даст. Минхо улыбается. – Ляжет с нами. Включим какой-нибудь глупый мультик, он же так их любит, и будем целоваться весь день. Именно так и звучит их любовь. Сынмин смущённо улыбается, прячась в ладонях, а Минхо вновь лезет кусаться. Они дразнят друг друга, целуются и бесятся. Сынмин хихикает и дёргается, а Минхо настигает его и целует пухлые губы, наконец-то долго, не торопясь, и по-настоящему. Как раньше. И обещает, что теперь всегда будет "как раньше".