Киберпанк 2077: Кровные узы

Найт-Сити никогда не спал по-настоящему. Он просто закрывал один глаз — и даже тогда продолжал смотреть. Роды шли без спешки. Без имён на двери, без охраны, без лишнего света. Палата в конце коридора, где лампы работали в полсилы, а стерильность казалась фальшивой, как улыбки корпоратов. Здесь не рождали жизнь — здесь ставили галочки. Сабуро Арасаки здесь не было. Ему не нужно было присутствовать. Решение было принято задолго до первого крика. Ребёнок родился живым. Его крик разорвал воздух, и Мияко, почувствовала как внутри что‑то болезненно сжалось. Экран монитора показывал уверенный пульс, ровное дыхание, чистые показатели, розовые кожные покровы, наличие рефлексов, ребёнок собрал все баллы по шкале Апгар. Всё то, чего быть не должно. — Зафиксируйте, — сказал мужчина в белом халате. Он не смотрел на ребёнка. Не проверял данные. Его голос был пустым, механическим. Он не был врачом — скорее палач в белом халате и уже обещанным повышением, о котором он грезил много лет. — Введите полную дозу. — добавил он спустя секунду. — И заканчиваем на сегодня. Мияко кивнула. Послушно. Правильно. Как её учили. Она отвернулась, прикрываясь собственным плечом, и набрала в шприц вдвое меньше. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось — его слышат камеры. Руки дрожали, но движение было точным. Слишком много лет в системе, чтобы ошибаться. Игла вошла мягко. Почти ласково. Ребёнок затих. Дыхание стало редким, едва заметным, словно город за секунду до рассвета. Пульс пополз вниз. Монитор замолчал. Мияко смотрела на чёрную линию и думала только об одном: если сейчас кто‑то перепроверит — всё кончено. — Мёртв, — сказала она вслух. Слова прозвучали чужими. Она внесла запись в журнал. Подтвердила статус. Подписалась цифровым ключом. В этот момент ребёнок официально перестал существовать. Никто не перепроверил. Никогда не перепроверяли. Операцию свернули быстро. Это была последняя на сегодня. Врачи и техперсонал торопливо расходились — кто домой, кто в бары, кто просто подальше от этого этажа. — Утилизируйте, без разницы как. — бросили Мияко на ходу. — Потом можете идти. Контейнер оказался легче, чем она ожидала. Слишком лёгким, чтобы в нём была жизнь. И слишком тяжёлым, чтобы не чувствовать вины. Коридоры тянулись бесконечно. Казалось что они не закончатся, времени было мало. Камеры следили. Сканеры считывали. Система знала каждый её шаг. Она шла ровно. Не ускоряясь. Не замедляясь. Не думай. Просто иди. На выходе терминал запросил идентификацию. Мияко приложила ладонь. На секунду система зависла — и сердце ушло в пятки. Разрешение получено. Двери разошлись. Ночной воздух ударил в лицо, пахнущий дождём, озоном и призрачной свободой, которую она, больше никогда не почувствует. Только тогда она позволила себе вдохнуть глубже. В служебном закутке она остановилась, прижала контейнер к груди и прошептала имя. Имя, которое когда‑то сказала ей мать ребёнка, объясняя, что даже тем, кого стирают, нужно хоть что‑то своё. — Рэй. На улицах Найт-Сити никто не обращал на неё внимания. Торчки кололись, вдыхали скан, другая часть дрочила на вирты за углом, а другая шла на ужасные преступления о которых знали все, но никто ничего не делал. Она села в ночной транспорт до Джапан-тауна — туда, где можно исчезнуть, раствориться, стать шумом. Время тянулось, казалось что ничего не получится, адреналин заливал голову акушерки. Эмоции одолевали её, но она держалась. Всё ради того, что бы выполнить просьбу, последнюю волю её подруги, сестры и просто человека которому не повезло. Метро остановилось на станции, и девушка, прижимая контейнер к своей груди быстро вышла с метро, отправляясь в безопасное место, по крайней мере — ей оно таким всегда казалось. Дом был старым. С облупившейся краской, трещинами в стенах и запахом жизни — еды, сигарет, пота, музыки. Здесь не задавали вопросов. Она поставила контейнер у двери. Достала деньги. Записку сложила аккуратно, будто это имело значение.

«Его зовут Рэй.».

Дверь напротив открылась не сразу. Женщина смотрела настороженно, ей было под 40 лет, её уставшие глаза источали мудрость, а пробивающаяся седина — опыт. За её спиной пахло бульоном и чем‑то тёплым, приятным — непривычным для проклятого Найт-Сити. — Что это... Ох, kono yō ni shite... (Вот значит как.) — сказала она. И в этот момент ребёнок что виднелся из открытого контейнера, засопел чуть громче. Женщина замерла. Мияко уже уходила. Не оборачиваясь. Потому что сделала всё что было в её силах. Позже, глубокой ночью, Рэй заплакал. Тихо, будто спрашивая разрешения остаться, Икинабе Сурикава, женщина что забрала себе маленькое сокровище — не отпускала его из рук, держа так, будто это фарфоровая фреска.

Все, кто был причастен к операции, подлежали ликвидации. — из отчёта о проделанной работе.

Время: 23:44.

Дата: 08.01.2055.