"Мой проктолог" - Трагедия в трёх актах.

После того, как щипцы зацепились за край "вьетнамки", начался самый деликатный этап. Важно было не повредить экземпляр. Энис, не переставая вести внутренний монолог, работал "Так, резина эластичная… зацепилась за складку… тянуть прямо нельзя, порвётся или травмирует слизистую. Хотя, учитывая масштабы происшествия, микротравма - это как укол комара слону. Но правила есть правила. Давай, моя силиконовая красавица, поехали…" Дражен, тем временем, переживал собственную смерть в миниатюре. Как моральную, так и физическую. Каждый миллиметр движения тапочка наружу был мучителен. Ему казалось, что звук, сопровождающий этот процесс был оглушительно громким, хотя на самом деле это были лишь тихие хлюпающие звуки, которые Энис давно перестал замечать. "Все слышат. Весь этаж. Весь Загреб. Скоро в новостях: "Учитель физики извлёк из себя тапочек". Меня уволят. Меня выставят на посмешище. И этот босниец... Он только подливает масла в огонь своим молчаливым(не всегда молчаливым) присутствием!" - Расслабьтесь, господин Крлежа, - раздался голос Эниса, прервав на время внутреннюю агонию хорвата. - Вы слишком напрягаетесь. Представьте что-нибудь приятное. Море. Поле. Свою вторую, свободную тапочку, бредущую по пляжу в поисках пропавшего брата. Это была последняя капля. Дражен фыркнул - странный звук, что-то среднее между рыданием, смешком и стоном. - Вы невыносимы доктор! Вы это знаете? - хрипло выдавил он. - Я? - Энис приподнял бровь, не отрывая взгляда от места действия. - Я всего лишь инструмент в руках судьбы, возвращающий миру его утраченную обувь. А вы - героический первооткрыватель внутренних пространств. Держитесь, уже почти… Раздался сочный громкий чпок". Резиновая "вьетнамка", мокрая, бесформенная и безусловно трагичная, наконец покинула негостеприимные объятия Драженовой задницы. Энис поднял её щипцами и на мгновение задумчиво рассмотрел при свете лампы. - Вот он, виновник торжества, - произнес он с почти научным интересом. - Целый. Немного потрёпанный судьбой, но целый. Поздравляю, коллега. Операция прошла успешно. Ваша "резиновая пронырливая проказница" снова на свободе! Дражен, почувствовав невероятное облегчение не мог сдержать слабого стона. Он не смотрел на тапочек. Он смотрел в потолок, чувствуя, как волны жара стыда сменяются ледяными волнами облегчения. - Уберите ЭТО от меня, - простонал он. - Как прикажете, - кивнул Энис, аккуратно отправляя экспонат в герметичный контейнер. "Музей" пополнится. Шедевр. Надо будет подписать: "Объект практического физического исследования. Дар от господина Крлежи". Пока Энис занимался завершающими формальностями, дезинфекцией и записями в карте, Дражен лежал, пытаясь собрать остатки своего достоинства в нечто, напоминающее стабильного человека. Мысли его были хаотичны и тревожны. "Нужно бежать. Сейчас же. Сменить имя. Пол. Уехать в Новую Зеландию. Стать пастухом и пасти коз. Козы…...козы точно не суют в себя тапочки…" - Всё, - голос Эниса вернул его к реальности. - Вы свободны. Рекомендации стандартные: покой, легкая диета, приём слабительного по необходимости, чтобы не травмировать восстановившуюся территорию. И, пожалуйста, в будущем будьте осторожнее с выбором экспериментального оборудования. Учебники физики - более безопасный вариант. Дражен медленно, будто после тяжёлого боя, сел. Он не смотрел Энису в глаза. -Счёт? - пробормотал он, думая только о том, как быстрее исчезнуть. - В регистратуре. Но, знаете, - Энис снял перчатки и в его голосе вновь появились нотки, выводящего Дражена из себя, стеба, - учитывая уникальность случая и ценный вклад в нашу коллекцию, мы могли бы считать это благотворительным взносом в науку. Хорват только мрачно кивнул, уже спуская ноги с каталки. Он чувствовал себя абсолютно опустошённым, с болящей задницей, но живым. И бесконечно, космически глупым. - До свидания, господин Крлежа, - вежливо сказал Энис, когда тот уже ковылял к выходу. - Надеюсь, следующая наша встреча произойдёт при менее казусных обстоятельствах. Дражен не обернулся. Он просто махнул рукой, жест который мог означать что угодно: "отстань", "спасибо" или "иди ты в жопу" (хотя, в ней Энис уже бывал не раз. Причем, буквально.). А может, все три сразу. И в тот момент, когда Крлежа уже практически вышел, Энис, как бы спохватившись, окликнул его: - Господин Крлежа! На всякий случай, - - он быстро нацарапал номер на клочке бумаги. - Если будут осложнения. Температура, кровотечение, непреодолимая тоска по утраченному или каждый раз, проходя мимо ванной, вы будете видеть того одинокого сироту, а по ночам вам будет казаться, что вернулся вернулся он - ваш ректальный тапочек. Что он вновь потерялся во тьме и ищет дорогу домой - звоните. Не стесняйтесь. Он протянул бумажку совершенно небрежно, с видом обычной врачебной формальности, что это почти не выглядело как нечто личное. "Почти" - здесь ключевое слово. В его карих глазах мелькнула не профессиональная, а какая-то другая, живая искорка - смесь любопытства, юмора и внезапно проснувшегося интереса к этому нелепому, миловидному хорвату. Дражен взял бумажку, даже не глядя, сунул её в карман и пробормотал что-то невнятное, явно желая лишь одного - поскорее уйти отсюда. Дверь закрылась, оставив проктолога наедине с тапочком "вьетнамкой". Энис Мятикош вздохнул, сел за стол и открыл журнал. В графе "Диагноз" он вывел врачебным почерком: "Инородное тело из прямой кишки (резиновое изделие, предмет обуви)". А в графе "Примечания", после секундной паузы, добавил с лёгкой улыбкой: "Пациент утверждает, что случайно упал." Он откинулся на спинку стула. День, определённо, удался. Экзистенциальный кризис отступил, уступив место чувству глубокого профессионального удовлетворения. Где ещё он получил бы такой материал для размышлений о непостижимости человеческой натуры? И всё это - не отрываясь от рабочего места. Проктология, решил Энис, закуривая следующую сигарету у открытого окна, - это не просто медицина. Это философия. Самые тёмные, самые сокровенные, самые резиновые глубины человеческой души - прямо перед тобой. Нужно только не бояться заглянуть. И иметь под рукой хорошие щипцы. Ну и еще перчатки.