Часть 5
7 мая 2026 г., 12:28
Следующий день Торет посвятил нелегальным препаратам — к сожалению, не в том смысле, что наслаждался ими, а в том, что ловил промышляющих ими контрабандистов. Баррет-Коннор, как всегда, отработал безупречно, и дело уверенно складывалось. Сеть использовалась не только для финансирования повстанцев; возможно, изначально она для этого и создавалась, но столь многие промежуточные звенья снимали с неё все сливки, так что те повстанцы, которые в конечном итоге были получателями, наверняка влачили жалкое существование. Тем не менее, этого хватало, чтобы квалифицировать целые группы арестованных как политических — а это заметно упрощало оформление дел.
Он велел Джаслин Мистри доложить лично, как только она закончит с организацией первой серии интервью. Она появилась в четверг утром — с планшетом в руках и виноватым видом. Торет надеялся, что это только потому, что она прервала его разговор с Баррет-Коннором, а не потому, что ей нечего сказать. Официальные и неофициальные отчёты оказались удручающе скудными.
— Есть что-то по Коулу? — спросил Торет.
— Нет, овер, извини. Системы проверили все коммуникационные следы по сообщениям, которые он нам дал. — Джаслин виновато пожала плечами. — Ничего. Кто бы это ни был, он очень не хочет, чтобы его нашли.
— Не могу сказать, что виню его за это. — Разочаровывающе, но уже не так критично: у них появилось больше дел — к тому же менее опасных, где можно было продвинуться. — А что по другим похищениям?
— Многие вообще отказались с нами разговаривать, — ответила Мистри. — Большинство участников первого похищения уже восстановили корпоративный статус и отправили нас к своим адвокатам. Те готовят официальные заявления, скорее всего, о том, что всё случилось двадцать лет назад и никто ничего не помнит. То же самое по двум делам, где мы подозреваем выплату выкупа. Сроки меньше, но с памятью — ещё хуже.
Торет кивнул. Иного он и не ожидал.
— К участникам похищения Селман мы, разумеется, не обращались. Но Джеррольд Рэнкин согласился на неформальное интервью, я поговорила с ним по коммуникатору. — Мистри слегка пожала плечами. — Проблема в том, что он почти не знает подробностей. Говорит, что просто выполнял указания похитителей. Но…
— Что? — подтолкнул Торет.
— Не знаю, овер. Он… — Мистри нахмурилась и на мгновение опустила взгляд. Торет заметил, как она теребит кончик своей длинной косы. Тут же она раздражённо перекинула её за плечо. — Его трудно понять, и он удивительно спокоен, учитывая то, о чём мы говорили. Но что-то ещё в нём явно не сходилось. Когда мы обсуждали передачу, поиск Джины, он выглядел абсолютно нормально. Но я уверена, что он что-то утаивает по части переговоров.
Морщинка между бровями исчезла, и Джаслин резко пожала плечами:
— Скорее всего, там был кто-то ещё, и он его или её прикрывает.
Торет кивнул. Представители Конфедерации европейских корпораций наверняка в тот момент следили за всеми участниками событий и, судя по всему, ничего не заметили. Но любой, кто тогда обладал корпоративным статусом, нарушил соглашения и избежал наказания, заплатит за это сейчас, если его разоблачат. Мать Джины Финн, прошедшая подготовку в области корпоративной безопасности, выглядела вполне очевидной подозреваемой.
— Но я не могу утверждать, что дело только в этом, — добавила Мистри. — Пока нет. Он зайдёт к нам позже сегодня.
— Хорошо. Я сам с ним пообщаюсь, — сказал Торет. — Остальных есть смысл вызывать по ордерам как свидетелей?
— Я бы не стала — пока у нас нет конкретных вопросов, под которые можно получить ордер. Они будут яростно сопротивляться всему. А там, где у нас только медицинские записи, доказать сам факт похищения почти невозможно.
Торет кивнул. В конце концов, у вовлечённых семей были годы, чтобы отточить версии.
***
Торет отправил Абеля и Брауна за Рэнкином — просто из вежливости и чтобы тот не передумал по дороге в ОРД. Когда они его привели, Торет впервые увидел у них нечто похожее на эмоцию: облегчение. Он подумывал забронировать допросную, но без ордера не мог реализовать эту скрытую угрозу. Поэтому сделал максимум возможного: велел отвести Рэнкина в комнату для дачи показаний на допросном уровне и оставил его там одного — любоваться жизнерадостным интерьером ОРД. Минут пять Торет наблюдал за ним по монитору. Один раз Рэнкин откинул со лба свои тусклые тёмные волосы — жест неожиданно напомнил Бенца. В другой — наклонился и почесал лодыжку. В остальном сидел спокойно, даже не глядя ни на дверь, ни на стоявшего у неё охранника. Выглядел он заметно моложе своих сорока двух, и о чём бы он сейчас ни думал, на гладком, слегка пухлом овальном лице это никак не отражалось. Открывая дверь, Торет решил не пытаться переиграть его взглядом. — Здравствуйте, — сказал он. Рэнкин поднял голову. — Я овердознаватель Вэл Торет. Рэнкин кивнул: — Имя указано в ордере. — Как вам живётся без корпоративного статуса? — спросил Торет, садясь. — Не так плохо, как считают корпораты, — Рэнкин чуть склонил голову. — Вы разве не знаете? Это прозвучало как искренний вопрос, без обычной бравады. — Мы из СобБеза, — ответил Торет. Рэнкин кивнул: — Ах, да. Те же привилегии, меньше прибыли. — Не совсем те же. Торет сделал паузу. Рэнкин смотрел на него тем же невозмутимым, странно отстранённым взглядом. Ни любопытства, ни, похоже, тревоги. На мгновение Торет подумал, не стоит ли проверить его на наркотики. — У вас нет зарегистрированного партнёра, — сказал Торет. — Что случилось с Джиной? — Она меня бросила. — Голос остался таким же спокойным. — Что, оглядываясь назад, вполне закономерно. Как бы вам понравилось каждый день возвращаться к человеку, который купил твою жизнь? Это не отношения на равных. — И не стоит миллиона евро, — заметил Торет. — Стоит каждого дня — если знаешь, что она жива и счастлива. — Жива благодаря вам? — небрежно спросил Торет. — Или в переговорах участвовал кто-то ещё? — Нет, только я, — Рэнкин слегка улыбнулся. — Учитывая, как тщательно проверяли платёж, вы правда думаете, что кто-то ещё мог внести хотя бы цент? — А помочь иначе? Он даже не моргнул. — Иначе? Боюсь, не понимаю. Что вы имеете в виду? Торет задался вопросом, осознаёт ли этот человек, насколько его спокойствие раздражает окружающих, и не культивирует ли его специально. Мысль о том, как быстро он смог бы это спокойствие сломать с помощью препаратов и оборудования этажом ниже, немного сняла раздражение. — Например, информация о предыдущем похищении? — спросил он. Рэнкин приоткрыл губы, но тут же быстро их сомкнул. — Требование было — миллион евро. Торет ждал реакции, и для такого сдержанного человека эта небольшая заминка звучала почти как сирена. — Миллион евро — и кое-что ещё, — сказал он. — Я заплатил, — ответил Ранкин. — Вот и всё. Любое участие третьих лиц означало бы нарушение соглашений. — Мистер Рэнкин, как вы сами сказали, я не корпорат. Мне плевать на эти соглашения. Все корпорации Администрации могли бы нарушать их ежедневно и дважды по воскресеньям — и это не попало бы в список моих дел. Меня интересуют похищения. Торет вывел на экран планшета фотографии других жертв — кроме Луизы Селман — и подвинул его через стол. — Меня интересуют эти дети, каждый из которых пережил то же, что и Джина, а то и похуже. И куда больше меня интересует, кого эти саботёры выберут следующим, если я их не остановлю. Лиз Кэри могла бы им гордиться, отметил про себя Торет, наблюдая, как Рэнкин рассматривает снимки. Если это не сработает, он добавит пару кровавых фотографий — отрезанную руку Софи Кенвард с места преступления. Кровь обычно помогает. — Возможно, была и информация. От Анджелины… мисс Финн, — произнёс Рэнкин, не отрывая взгляда от экрана. — Матери Джины. Но что именно — я понятия не имею. Она дала мне флешку, и я спрятал её в одном из предметов для выкупа, чтобы она не попала под сканирование. Но это всё, что я знаю. — То есть деньги были прикрытием для передачи информации? — Нет. Если бы я не заплатил всё до последнего цента, Джину… ну, мы бы больше не увидели. Странно, что ни один из предметов так и не всплыл. — Значит, они получили, что хотели? — Честно — не знаю. Я сделал свою часть — заплатил. Если им нужно было что-то ещё, это либо было на флешке, либо Анджелина сказала им, что не знает. Или это был блеф, отвлекающий манёвр. Торет кивнул, хотя сам в это не верил. Ничто пока не указывало на склонность похитителей к блефу. — Вы так и не выяснили, кто стоял за похищением? — Если бы выяснил, думаете, я бы не сообщил? — Рэнкин слегка опустил плечи, когда Торет не ответил. — Нет. Даже корпоративные саботёры не любят иметь дело с теми, кто отказался от статуса. У меня не было ни контактов, ни ресурсов — только деньги. — Я думал, саботёров интересуют только деньги. — По моему скромному опыту, они завидуют корпоратам не меньше, чем презирают их. Странно, но факт. В этом была своя извращённая логика. Как и корпораты, на которых они охотились и с которых брали деньги, саботёры любили говорить о своей групповой лояльности и кодексе поведения. И всё это было дерьмом собачьим. Торет скорее доверился бы стае голодных крыс Старого Города, чем саботёрам или корпоратам.***
Отпустив Рэнкина домой и отметив в его досье ограничение на выезд за пределы города, Торет вызвал к себе Мистри и Дойла и показал им нужный фрагмент интервью. — Теперь у нас есть возможный мотив, — сказал он. — Похитителям, по всей видимости, по-прежнему нужны не только деньги, но и информация. И по какой-то причине они решили, что она есть у Пола Кенварда. — Это объясняет, почему похищение так сильно его поразило, — заметила Мистри. — Тогда это личная атака, а не удар по корпорации. Если бы только «НТС» позволили нам с ним поговорить. — И всё же, овер, — сказал Дойл, — срок слишком большой, чтобы искать ответы на любые вопросы. Почему это так важно? — Спросим у саботёров, когда их найдём, — Торет откинулся в кресле. — И вопросов у них, скорее всего, больше одного. Джина Финн — связующее звено со старым делом. Точнее, её мать. Если она действительно передавала информацию, вряд ли она об этом забыла. — Она как раз из тех, кто отказался от интервью. Мы могли бы возобновить дело, — предложила Мистри. — Задержать её как свидетеля. — Придётся убедить Тиллотсона, что Селман не станет возражать. — А Тиллотсон, к сожалению, предпочитал не раздражать крупных корпоратов. — Впрочем, можно ещё раз попробовать уговорить её на добровольное сотрудничество. Вдруг проснётся гражданская сознательность. Ни Дойл, ни Мистри это не прокомментировали. Проблема оставалась прежней: выплата выкупа — нарушение корпоративных соглашений, но не преступление, за которое можно арестовать. У всех причастных были веские причины молчать. Вряд ли рассказы Рэнкина о прелестях жизни вне корпоративного статуса помогут. Торет вздохнул. — Дойл, всё равно проверь их досье. Посмотри, найдёт ли система анализа доказательств что-нибудь, что можно использовать как рычаг давления. Он опять откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Световые панели погасли, уступив солнечному свету. Дело казалось хрупким, как паутина. Джина Финн была связана через «Параллельный поток» ещё с одним похищением. Три дела, сцепленные через «СУН». Соблазнительно поставить Селмана в центр этой паутины, но не было ли это просто притяжением громкого имени? В конечном счёте всё это могло не иметь отношения к похищению Софи Кенвард. Но как подтвердить или опровергнуть эти связи, не рискуя карьерой? Ещё одна нить: кто-то, готовый продать секреты о Джозефе Селмане. Утром Торет был готов отказаться от этой линии, но если повезёт, этот секрет позволит обойти массу утомительных ордеров и споров с корпоративными юристами. И у него всё ещё оставалась одна зацепка, не связанная с юристами — ценой в нескольких лишних евро из ресурсов СКМ. Дойл ушёл. Мистри осталась, терпеливо ожидая. Торет поднял палец. — Минуту. У меня для тебя ещё одно интервью. Криспин Коул явно не обрадовался, увидев Торета на экране. — Всё в порядке? — спросил он. — Тебе стоило бы спросить: «Моё дело уже в Правосудии? » — ответил Торет. — Моё… — Коул покачал головой. — Подожди-ка. Ты сказал, что тебе нужны сообщения. Я уже передал всё, что у меня было. — Нет. Я сказал, что мне нужен тот, кто их отправил. А я его ещё не нашёл. Коул посмотрел на него с отчаянным, почти театральным выражением — тем самым, которое, должно быть, производило сильное впечатление на Сару. — Я больше ничего не знаю. Я не могу помочь. Торет улыбнулся. — Нет, можешь. Джаслин Мистри скоро свяжется с тобой, чтобы всё обсудить. — Он сделал паузу. — Как у тебя с продажами, мистер Коул?
