Часть 10
1 июня 2026 г., 12:23
Приведение дела в порядок затянулось до пятницы. Рано утром в четверг явились двое сотрудников Внутренних расследований — словно злобные чёрные призраки, — чтобы проверить заявление Торета о непосредственной угрозе. Торет велел Саре принести им кофе и отвечал на вопросы с самым безмятежно-честным видом. Даже они, похоже, предпочитали не связываться с фамилией Селман, да и вообще, дело завершилось успешно и без официальных жалоб. Внутренние всегда больше ценили результат, чем методы.
Затем настала очередь приводить в порядок материалы дела, убирая всё, что могло поставить в неудобное положение заинтересованные стороны. К счастью для Джины Финн, её пересказ истории первоначального похищения удалось исключить как малозначительные слухи, оставив в качестве доказательства только её опознание Барроу как похитителя. Когда имя Селмана в материалах дела заблистало такой безупречной белизной, что ослепило бы даже Эмброуз, оставалось разобраться лишь с несколькими мелочами. Торет заверил выписки из медчасти для Пола и Софи Кенвард, а также для Криспина Коула, отметив, что никто из них более не представляют интереса для каких-либо текущих расследований ОРД.
Когда Торет забрал Коула из запертой палаты, тот почти не разговаривал. Медчасть ОРД часто производила такой эффект. Только когда они поднялись на первый этаж и Коул увидел дневной свет, к нему наконец вернулся дар речи.
— Какой сегодня день? — спросил он, когда двери лифта открылись. — Там внизу никто мне не говорил.
— Пятница. Кстати, что сказали врачи насчёт потери памяти?
Коул мрачно посмотрел на него.
— Что это навсегда.
— Тебя это должно радовать.
Коул тут же ухватился за эту возможность.
— Почему?
Торет ухмыльнулся.
— Если я тебе скажу, это уже не будет иметь значения, верно? Просто радуйся.
— Слушай, я так понимаю, получить доступ к материалам дела у меня не получится, да? Хоть каким-нибудь законным способом, — поспешно добавил он.
— Боюсь, всё расследование будет засекречено, — с удовлетворением ответил Торет. — Положения о корпоративной безопасности и более широкие интересы Администрации.
— Мне хотя бы вернут мои данные и системы?
— Тебе бы спасибо сказать, что мы не привлекаем тебя за незаконную слежку. Снова.
— Да брось. Ну отследил пару машин. Это ничто по сравнению с тем, что корпорации творят каждый день и остаются безнаказанными.
— Только не в моих расследованиях.
Коул посмотрел на него, явно раздумывая, стоит ли оспорить это заявление. Затем выразительно покосился на главный выход.
— Я могу идти?
— Конечно.
Торет улыбнулся, наблюдая, как Коул торопливо пересекает холл, и представляя выражение его лица, когда он откроет дверь своей комнаты и увидит, что системщики сделали с его драгоценной коллекцией экранов.
Питер Райерсен приехал лично забрать партнёра и дочь. Их выписывали через боковой выход, где машины скорой помощи могли парковаться, не загромождая главный вход. Райерсен отказался переступать порог ОРД и ждал у машины, пока медтехники оформляли пациентов. Торет ждал вместе с ним.
— Я обсуждаю с юристами «НТС» возможность подачи официальных жалоб, — сказал Райерсен.
Торет знал, что это ни к чему не приведёт, даже если им хватит смелости довести дело до конца. Но, с другой стороны, ему совсем не хотелось, чтобы вся эта корпоративная юридическая чепуха портила историю его расследования. Такие вещи, как смерти под стражей без надлежащего оформления отказов от претензий, привлекают внимание.
— Вашим юристам лучше держать рот на замке, — любезно заметил Торет. — Иначе им придётся объяснять многочисленные встречи мистера Кенварда с «Параллельным потоком».
— У вас нет никаких убедительных доказательств, что…
— Немногие корпорации находят в себе смелость отбиваться от обвинений в нарушении соглашений. Большинство избавляются от сотрудников быстрее, чем от мусора. Даже когда на кону стоят очень большие деньги. — Торет провёл рукой по блестящему краю двери скорой помощи и слегка наклонился, рассматривая ряды оборудования внутри. — Впечатляет. Лучше, чем то, что получил я, когда меня пырнули ножом.
— При исполнении служебных обязанностей? — спросил Райерсен. — Или просто кто-то вас недолюбливал?
— Подозреваемый ударил ножом в почку. Но в целом я легко отделался. Отпуск по болезни, всё за счёт ОРД, да и медицинские модули у нас отличные. Лично я бы не рискнул доверить, скажем, серьёзную реконструктивную операцию обычной медицинской службе Администрации.
Райерсен посмотрел на него с откровенной неприязнью.
— Но к счастью для вас, «НТС» всё оплатят, верно? — продолжил Торет. — За них обоих. Насколько хороша ваша собственная страховка?
— Даже близко не такая, как у Пола, — тихо ответил Райерсен.
Больше он ничего не сказал, но по тому, как отвёл взгляд, Торет понял, что сделка заключена. Quid pro quo.
Скрывая улыбку, он сцепил руки за спиной и глубоко вздохнул. Если бы Райерсен только знал, что сведения о встречах Кенварда с «Параллельным потоком» уже исчезли из итоговой версии дела. Ещё одна любезность в адрес Селмана — и Торет ничуть об этом не жалел. Кому есть дело до мелких разборок корпоратов, когда можно закрыть три громких дела о похищениях?
Он ожидал, что выпиской Софи займётся Лиз Кэри, однако девушку вывез на каталке медик в униформе. Торет догадывался почему. Сам он вниз не спускался, но, судя по отчётам, после того как Софи Кенвард очнулась и обнаружила в соседней палате своего отца с перерезанным горлом, её признательность за героические усилия ОРД по её спасению заметно уменьшилась. Не помогло и то, что она полностью забыла, почему вообще нуждалась в спасении. Она упорно не смотрела в сторону Торета, неловко обнимая Райерсена прямо с каталки, пока медики переносили по-прежнему находящегося без сознания Кенварда в машину скорой помощи.
— Прощайте, мисс Кенвард, — сказал Торет.
Вынужденная обратить на него внимание, она слабо и горько улыбнулась.
— Все говорят, что я должна быть благодарна. Боюсь, я совершенно не помню за что.
— Наверное, так даже лучше, — ответил Торет. — В любом случае мы все желаем вам скорейшего выздоровления. И наилучшего ухода.
— Спасибо.
Она нахмурилась, услышав формулировку, и тут Рейерсен взял дело в свои руки: подкатил её каталку ближе к скорой помощи, убрав дочь из поля зрения Торета и тем самым завершив разговор.
Наконец скорая тронулась с места, металлическая отделка ярко вспыхнула на солнце, когда автомобиль выехал из тени здания ОРД и повернул направо к ближайшему выезду из комплекса СобБеза. Шум колёс давно затих, когда коммуникатор Торета подал сигнал.
— Овер, вам нужно кое-что увидеть, — в голосе Дойла звучало неприкрытое возбуждение. — Немедленно.
***
Кэри и Мистри уже были в его кабинете вместе с Дойлом, а Сара сидела перед экраном. Она тут же вскочила с кресла Торета, едва он открыл дверь. — Планёрка-сюрприз? — спросил Торет. Дойл быстро покачал головой. — Я позвонил вам, как только наткнулся на это, овер, честно. Времени, впрочем, хватило и на то, чтобы вызвать остальных. С другой стороны, Торету пришлось идти через весь ОРД от бокового выхода. Он не стал заострять на этом внимание и сел за стол. На экране отображались два длинных номера без каких-либо пояснений. Формат был незнакомым. — Нашёл деньги за выкуп? — предположил Торет. — Боюсь, что нет, овер, — ответил Дойл. — СКМ всё ещё их ищет. Абель и Браун загрузили это в систему, когда отслеживали перемещения Коула. Коул ходил в Департамент населения и наводил там справки. Это то, что он выманил у одного из сотрудников. По данным системы, это номера заявок на лицензии на зачатие. Торет связался с Департаментом населения. Даже через внутреннюю сеть Администрации ему ответил анонимный голос, спросивший, чем он может помочь. — Старший овердознаватель Торет, ОРД. Соедините меня с кем-нибудь, кто способен ответить на вопросы по существу и без необходимости каждые пять минут бегать за допуском. Это требование обеспечило ему не только голос, но и изображение — хотя на лицо собеседника он предпочёл бы не смотреть без необходимости. У сотрудника Департамента были длинные сальные чёрные волосы и безразличный вид. — Чем Департамент населения может помочь ОРД? — спросил он. Торет продиктовал номера. — Очень старый формат, — заметил сотрудник таким тоном, словно Торет специально усложнил ему жизнь. — Насколько старый? — Как минимум восемнадцать лет. Но посмотрим, что можно найти. Несмотря на скепсис, ответ последовал через несколько секунд: — Да, это две отдельные заявки на открытие лицензии. Они были поданы в один день и одобрены. Выданы лицензии на зачатие сроком на двенадцать месяцев, серьёзных генетических отклонений не обнаружено. — Но не совместная лицензия? — спросил Торет. — Нет. — Мужчина нахмурился, словно подозревая, что его не слушают. — Два отдельных заявителя с открытыми лицензиями. Это более сложная процедура, с гораздо более строгими требованиями, но такое встречается. Например, при неофициальном суррогатном материнстве или если пара не состоит в официальном браке. Обычно всё равно подают совместное уведомление о намерении зачать ребёнка, чтобы дополнительно проверить генетическую совместимость. Но если у обоих есть действующие лицензии, это не обязательно до момента подтверждения беременности и её регистрации. Он пожал плечами с видом человека, давно смирившегося с раздражающими особенностями демографической политики. — Так как зовут этих граждан? — Маркос Эндрю Барроу и Джоанна Роджерсон. Кэри резко втянула воздух. — Барроу? А… мне знакомо второе имя? — Вам нужны идентификаторы их досье безопасности? — спросил сотрудник Департамента. — Нет. Торет поставил его на удержание — просто чтобы напомнить Департаменту населения, как выглядит их собственная бюрократия — и открыл материалы дела. Он быстро пролистал список… — Ну-ка, угадайте с трёх раз. — Он оглядел кабинет. — Что, никто? Роджерсон входила в первую группу саботёров. Погибла в автокатастрофе. Лицо Кэри прояснилось. — Конечно! И Иветт Паттерсон говорила нам, что саботёрка, подружившаяся с её дочерью, лгала о беременности. — Возможно, и не лгала, — сказала Сара. — Почему мы об этом не знали? — резко спросила Кэри. — Если помните, у нас никогда не было материалов вскрытия по саботёрам, — ответил Дойл. — А если она и была беременна, в медицинской карте об этом никаких записей. Возможно, она просто не сообщила официально. — «Дело было не только в команде», — процитировала Кэри. На мгновение все замолчали, глядя на экран. — Неплохо, — рассеянно сказал Торет, прерывая ещё не закрытую связь с Департаментом населения. — Это усиливает мотив, а системе Правосудия такие вещи нравятся. Гораздо убедительнее, чем версия о саботёре, двадцать лет вынашивавшем месть исключительно за коллег. Дойл усмехнулся. — Боюсь, я бы так не смог. Надеюсь, никто не обиделся. Сара была единственной, кто рассмеялся в ответ. Торет уже мысленно разбирал новые данные, проверяя, не вызовут ли они раздражения у Джозефа Селмана. Остальные вышли из кабинета, но Кэри задержалась, глядя на открытые файлы Департамента населения. — Лиз? Что-то не так с выводами? — Нет, не то чтобы, — покачала она головой. — Просто не могу перестать думать о ней. — О ком? — О Джо Роджерсон. Она была в группе саботёров. Может, она и не держала топор, но всё же она привела к ним Наташу Паттерсон. Как она могла на это пойти? — Деньги? — Торет на секунду задумался, потом отмахнулся. — Мы всё равно никогда не узнаем, так зачем беспокоиться? В любом случае, это не имеет доказательного значения. — Но она действительно ждала ребенка. Что если Барроу заставил её участвовать? Торет посмотрел на неё с лёгким недоумением. Если ему и требовалось подтверждение, что специалисты и оперативники смотрят на вещи по-разному, то вот оно. — Беременность не делает наёмных саботёров менее наёмными, чем они были до этого. — Я… — она замялась. — Наверное, нет. Но всё же — делать такое с чужим ребёнком… — Ангелина Финн организовала похищение с самого начала. Может, детали разрабатывала команда саботёров, но именно она санкционировала. И, похоже, не испытывала по этому поводу никаких сомнений — пока не изнасиловали и не порезали на куски её собственную дочь. — Да, ты прав, конечно, — тихо сказала Кэри. Она ещё мгновение смотрела на файлы, затем вздохнула и выпрямилась. — Ладно. Всё готово. Отправляем? — Да, пожалуй. — Хорошо, — кивнула она. — Кстати, слышала, Бенц планирует подать заявление об уходе в понедельник. Торет усмехнулся. — Похвальная оперативность. Я думал, принято хотя бы дождаться решения Правосудия. — Видимо, после смерти Барроу он не видел в этом смысла. Вряд ли Барроу стал бы обжаловать решение Правосудия. — Кэри покачала головой. — Стефан Бенц… Даже по меркам оверов этот тип — полное дерьмо. Это тебе следовало бы устроиться на хорошую корпоративную работу. — Пусть наслаждается. Нет, правда, — добавил он, уязвлённый скептическим фырканьем Кэри. — Хотя, честно говоря, кто захочет работать на корпорации полный день? Это же не жизнь, а постоянное целование чужих задниц. — Посмотрим, — усмехнулась Кэри. — Однажды тебе тоже поступит предложение, и, держу пари, у нас даже не хватит времени, чтобы организовать тебе прощальную выпивку. — Думай как хочешь. — Торет закрыл файл Департамента населения. — А ты сама? Не думала перейти в сектор общей преступности? — Нет. Для меня тут слишком много острых ощущений. В СКМ мы нечасто ловим таких, как Джозеф Селман, зато нет ощущения, что в любой момент кто-то может направить на тебя оружие. Но если вдруг мне снова понадобится помощь… — Пожалуйста, не стесняйся обратиться к кому-нибудь другому. Кэри рассмеялась и похлопала его по плечу. — Спасибо.***
Перед уходом Торет вызвал Дойла к себе и жестом предложил сесть. — За время работы здесь ты неплохо проявил себя в расследованиях, Дойл. — Спасибо, овер. — Но я наблюдал за одним из твоих допросов. Ты сознательно превысил дозу задержанному. — Да, так и есть. Дойл заработал себе очко тем, что не стал отрицать очевидное. — Освобождения, которые мы запросили, были слишком низкими. И тут же снова потерял его, начав спорить. Впрочем, Торет не возражал против младших с характером — если только в меру. — Они и должны были быть низкими. Я хотел получить их от Правосудия без без малейшего риска оспаривания, чтобы быстро провести первую серию допросов и, возможно, вытащить имена тех, кого мы упустили при арестах. Когда задержанных так много, неважно, если один или два будут молчать и потом придётся запрашивать более высокий уровень. Понимаешь? — Да, овер. Младший вновь спокойно принял выговор. — Простите. Я просто потерял терпение. Надо было сразу переходить к следующему имени в списке. — Верно, так и следовало поступить. Заработаешь репутацию небрежного — или несдержанного — и никто не захочет, чтобы ты занимался их делами. Я наконец прочитал твоё досье, — добавил Торет. Дойл кивнул. Он выглядел не столько встревоженным, сколько смирившимся. Видимо, вопросы об этом ему задавали часто. Когда Торет ничего не добавил, Дойл сам спросил: — Овер? — Сразу после обучения ты получил хорошую постоянную должность младшего. Через шесть недель снова оказался в резерве, а твой старший стал есть через соломинку. — Раньше я был довольно вспыльчив. — А теперь? В голосе Дойла не дрогнула ни одна нотка. — Теперь я всё ещё вспыльчив, но держу себя в руках. — Но это ведь не единственное дисциплинарное взыскание в твоём досье? — Нет, овер. — Драка с другим младшим, жалобы свидетелей… причинение вреда задержанным сверх разрешённого. — Торет пролистал экран. — Но ничего свежего. За последние шесть месяцев — ни одной записи. С тех пор как произошёл инцидент с сотрудником корпоративной охраны. — Всё верно, овер. Дойл смотрел куда-то мимо левого плеча Торета. — Мне назначили психологическую оценку, а потом отправили на обязательный курс. Контроль неподобающих импульсов. — Наверное, единственный психологический курс, который действительно работает. — Торет откинулся на спинку стула. — Так что произошло на твоём первом назначении? Дойл скрестил руки на груди и слегка выпрямился. — Это был несчастный случай, овер. — Чушь. Я ломал людям челюсти и знаю, что это не так просто. Дойл пожал плечами и посмотрел ему прямо в глаза. — Мы были пьяны. Я ударил старшего овера Льюиса, он упал, ударился виском о бордюр и потерял сознание. Я вызвал скорую. Больше рассказывать нечего. — Его взгляд скользнул к экрану. — Можете проверить, если хотите. Торет проигнорировал предложение. — А свидетельница, которая утверждала, что видела, как ты избивал его ногами, когда он уже лежал на земле? — Если вы читали дело целиком, то знаете, что она отозвала свои показания. — Да, заметил. Почему? — Наверное, решила, что ошиблась. Совершенно самостоятельно. Его ясные голубые глаза выглядели абсолютно невинными, и Торет ни на секунду не усомнился, что тот брешет как сивый мерин. — Впечатляет. Сломать человеку челюсть в пяти местах одним ударом. — Я ударил его только один раз, — тихо сказал Дойл. — Так и было, и комиссия это признала. — Да, да, а у Льюиса челюсть ещё была стянута проволокой, когда комиссия начала работу. Наверное, поэтому его показания оказались такими краткими. Тебе повезло, что он не захотел выдвигать обвинения. — Торет указал на экран. — Но в отчёте не сказано, зачем ты вообще это сделал. — А это важно? — Возможно. И я объясню почему. Я ищу нового младшего. Постоянного младшего в команду. Короткая вспышка ничем не прикрытой надежды в глазах Дойла заставила его улыбнуться. — Но я не собираюсь брать человека, который отправляет своих старших в больницу, пока не узнаю, что именно произошло. Так что если хочешь эту должность, у тебя есть минута, чтобы сказать правду. Торет выдержал ещё несколько секунд молчания, пока Дойл снова не пожал плечами. — Ладно. Мы пошли отметить завершение моего первого дела. Напились в хлам и… когда вышли из бара ловить такси, он начал ко мне приставать. Я вышел из себя и ударил его. — Он… — Торет моргнул. — Льюис? Джордж Льюис? Дойл кивнул, лицо у него было напряжённым. — Боже правый. Торет всегда гордился своей способностью безошибочно определять сексуальную ориентацию. Если бы он составлял список фанатично гетеросексуальных старших ОРД, Льюис занял бы в нём второе место — сразу после Шеврила. — Джордж Льюис пытался тебя снять? — Ещё один кивок. — И этого хватило, чтобы выбить ему зубы? — Да. Я… теперь понимаю, что отреагировал слишком резко. По крайней мере, он перестал отрицать удары ногами. — В любом случае, овер, вы же понимаете, почему я не рассказал об этом комиссии. Никто бы не поверил, что я не выдумываю. — И понимаю, почему он хотел сохранить всё в тайне. Чёрт возьми. Джордж Льюис. По крайней мере, вкус у старшего оказался неплохой для столь внезапного помешательства. Торет фыркнул: — Век живи — век учись. Он сказал, что именно тебе предлагает? Он ожидал, что вопрос выбьет Дойла из колеи, но тот лишь кивнул. — О да, овер. Очень подробно объяснил. Намного подробнее, чем мне хотелось бы знать. Я не трахаюсь с мужчинами. — А я трахаюсь. Торет посмотрел на часы. Проклятье. Он должен был выйти из здания ещё двадцать минут назад. — И примерно через полтора часа собираюсь заняться именно этим, если не опоздаю настолько, что он махнёт рукой и уйдет домой. Если ты присоединишься к моей команде, это станет для тебя проблемой? — Только если вы рассчитываете, что этим человеком буду я. — Определённо нет. Выражение лица Дойла не изменилось. Судя по всему, он не поверил ни единому слову. — Я не трахаюсь с членами своей команды. Спроси Баррет-Коннора — он достаточно красив, чтобы это знать. Или спроси любого из них. — При всём уважении, овер, в кофе-пойнте резерва младших я слышал совсем другое. Ах вот оно что. — Гарри Белькола был бесполезным куском дерьма, который не справлялся со своей работой. Ты — нет. Если не считать нетерпения на допросах, то по твоим делам и отчётам я бы сказал, что ты выдающийся младший. Это прямое предложение. И при этих словах Дойл впервые улыбнулся. — Без условий. Без испытательного срока. Ты хочешь это место? Дойл помедлил ещё секунду и кивнул. — Да, овер. Очень хочу. — Отлично. С документами разберусь позже. — Торет уже поднялся. — Добро пожаловать в команду, — сказал он, надевая пиджак. — Поговори с Сарой насчёт стола. Увидимся в понедельник.***
— Спасибо за подсказку, — сказал Торет, когда официантка поставила перед ними пиццу. — Какую ещё подсказку? — спросил Уоррик. — Идею, которую ты мне подал, — насчёт продажи корпоративных секретов. Очень пригодилась в деле о похищении. — Я сегодня видел выпуск новостей. Это был ты? Твоего имени я не услышал. Торет кивнул. — Ты разве не замечал, что в ОРД никогда не связывают имена с делами? По крайней мере, официально. Якобы потому, что так повстанцам сложнее выбирать цели. А по-моему, они просто не хотят платить нам премии. — Я не слишком слежу за криминальными новостями. Думаю, этот сюжет привлек моё внимание только потому, что касался корпорации. — Уоррик отрезал идеально ровный треугольник от края пиццы. — Значит, ты всё-таки вернул её живой? — В конце концов — да. Дело закрыто, а это главное. — Поздравляю. — Спасибо. Пару раз мне бы очень пригодилась твоя помощь. Грёбаные корпорации с их грёбаными привилегиями по части секретности. Уоррик покачал головой. — Боюсь, это уже в прошлом. Сейчас весь мой доступ к файлам носит исключительно законный характер. — Правда? — О, безусловно. — Его лёгкая улыбка могла означать что угодно. — В наши дни я самый законопослушный из граждан. — Хорошо. Если Уоррика когда-нибудь поймают на том, чем, как был совершенно уверен Торет, он до сих пор занимается, отвечать на неудобные вопросы придётся не только ему. Еженедельных ужинов и секса было вполне достаточно, чтобы Торета как минимум пригласили на беседу во Внутренние расследования. А этого не хотел никто. На самом деле ему повезло, что Уоррик предпочитал не слышать об ОРД ни слова. Трудно обвинить человека в разглашении служебной информации тому, кто делает вид, что его работы вообще не существует. Конечно, если бы Уоррика когда-нибудь начали допрашивать, Торету всё равно бы не поздоровилось. Но дело сделано, сожалениями ничего не исправить. Оставалось только присматривать за Уорриком и надеяться, что тот заранее предупредит, если снова соберётся сделать какую-нибудь глупость. — Ты по-прежнему доволен нашими договорённостями? — спросил Уоррик тем же непринуждённым тоном, каким только расспрашивал о расследовании. В свете мыслей Торета вопрос прозвучал неожиданно зловеще. — Какими договорённостями? — Вот этими. — Уоррик приподнял бровь, указывая на них обоих. — И тем, что происходит потом. — А. Да. Да, конечно. С чего бы мне быть недовольным? — Торет отложил нож и вилку. — А ты? — Да, вполне. Просто мне пришло в голову, что тебе это может показаться слишком… привычным. Наверное, из-за того, что Торет ушёл на прошлой неделе. Типичный чёртов Уоррик: всё чрезмерно обдумывает и анализирует. Торет нахмурился, испытывая одновременно облегчение и раздражение. — В этом нет ничего плохого. Знаешь, что мне однажды сказали? Порядок и дисциплина — вот что отличает граждан от маргиналов. Разумеется, Джи Эванс никогда не видел квартиру Торета изнутри. Впрочем, Уоррик тоже. — Значит, у тебя много привычек? — спросил Уоррик. Торет посмотрел на то, как тот методично и симметрично терзает свою пиццу, и решил не комментировать увиденное. — Ну, я стараюсь ходить в спортзал каждый вечер после работы. Не всегда получается, но стараюсь. Кроме пятниц, разумеется. — Похоже, мне стоит извиниться за то, что нарушаю твой недельный распорядок. — Тогда я хожу в обеденный перерыв. И по выходным тоже. — Торет пожал плечами и снова взялся за нож и вилку. — Спортзал, обед, покупки или или ещё какая-нибудь ерунда, до которой всю неделю не доходили руки. Наверное, это и есть рутина. Ответа не последовало. Когда он поднял глаза от тарелки, Уоррик наблюдал за ним. — Что? — Ничего. — Уоррик слегка улыбнулся. — Просто пытался представить, как ты ходишь по магазинам. Почему-то это показалось мне маловероятным. — Еда и одежда себя сами не купят. — Торет решил прекратить этот разговор. Он кивнул на руку Уоррика. — Вижу, гипс сняли. Я привёз ещё несколько наручников, если ты заинтересован. Уоррик замялся, и Торет увидел в его глазах внутреннюю борьбу: гадал, что сказать, чтобы он остался, и чего лучше не говорить, чтобы он снова не ушёл. Не было никакого смысла объяснять Уоррику, что после успешно завершённого дела Торет вовсе не собирался заканчивать неделю без отличного секса. Наконец напряжение исчезло. — Да, — сказал Уоррик. — Пожалуйста. Более чем заинтересован.
