For Your Amusement

      Человека, придумавшего концепцию «выездных занятий», следовало бы покалечить, освежевать и сжечь дотла. Желательно именно в таком порядке. По крайней мере, так считал Саске. Всех выпускников с утра пораньше загнали в тесные автобусы и увезли к морю, на «познавательную экскурсию» в прибрежный парк развлечений. Троица классных руководителей — Хатаке Какаши, Сарутоби Асума и Юхи Куренай — явно скоординировалась заранее: классы намеренно перемешали, а потом учеников разбили по парам. Задание было простым лишь на словах — выявить пять особенностей своего напарника, таких, которые открываются только при внимательном наблюдении и настоящем сближении. От одной только мысли об этом Саске передёрнуло. Ему не хотелось сближаться даже с одноклассниками, не говоря уже о ком-то из другого класса. Единственное, что хоть немного радовало, — назначенный напарник; Саске не оказался рядом с очередным идиотом или, что ещё хуже, с одной из своих поклонниц. Так что он считал себя везунчиком хотя бы потому, что его поставили в пару с одним из немногих здравомыслящих людей в школе, кто не терял голову при одном упоминании его имени. Они задержались у входа в парк, решив переждать, пока остальные выпускники рассосутся. План Саске был элементарен: убедиться, что все обожательницы исчезли и больше не преследуют его взглядом, выжидая удобный момент, чтобы уволочь «жертву» в какой-нибудь тёмный уголок. И пусть он гордился своей выдержкой, после бесчисленных угроз насильно затащить его в «Тоннель любви» от очередной разочарованной фанатки Саске всё же ловил себя на том, что прислушивается к каждому шороху и невольно оглядывается через плечо. Когда все наконец разошлись (Сакура ещё какое-то время топталась поблизости, но Чоджи всё же утянул её к павильону с едой, а Ино, прихватив с собой Шино, умчалась в торговый квартал на поиски какого-то платья), Саске заметно расслабился и даже позволил себе лёгкую улыбку. Которая, правда, увяла в тот же миг, когда за спиной тихо кашлянула напарница. — Что? Под его мрачным взглядом девчонка сжалась. Она и так была маленькой, а мешковатая кофта и джинсы с нашитыми бабочками делали её похожей на ребёнка-переростка. Она упрямо смотрела ему в грудь — на уровне своих глаз, — нервно заламывала пальцы и краснела. — Я… п-просто х-хотела с-сказать, ч-что… н-надеюсь, м-мы уз-знаем ч-что-нибудь н-новое д-друг о д-друге, У-Учиха-сан, — она торопливо склонила голову, вспыхнув до кончиков ушей. Саске лишь закатил глаза и сунул руки в карманы джинсов. Его напарницей оказалась неприметная тихоня по имени Хьюга Хината, которая не могла и одного предложения выговорить, не споткнувшись на каком-нибудь слоге. Он отчасти понимал причину: всё-таки она находилась рядом с ним, Учиха Саске — первым красавчиком и одновременно главным разбивателем сердец Академии Конохи. Общеизвестный факт: почти каждая девушка в школе была в него влюблена, в той или иной степени. Так что её нервозность он ещё мог принять. А вот постоянное заикание уже начинало раздражать. Впрочем, могло быть и хуже. Она могла повиснуть на нём и начать домогаться. Или умолять его стать отцом её детей. Или затащить в тёмный переулок и сотворить с ним нечто совершенно непотребное. А то и всё сразу — скорее всего, одновременно. Но ничего подобного не произошло. Хьюга просто уставилась на свои кеды, как будто ждала то ли насмешки, то ли выговора за сам факт того, что посмела заговорить с ним. Саске лишь вскинул бровь. — Как угодно, Хьюга. Он развернулся и пошёл дальше. Тихое шарканье за спиной подсказало, что она спохватилась слишком поздно и теперь неловко бросилась его догонять. Хьюга поравнялась с ним, запыхавшаяся и раскрасневшаяся — от смущения или от бега, Саске не знал и знать не хотел, — и, опустив глаза, постаралась подстроиться под его шаг. — К-куда мы п-пойдём с-сначала, Уч-чиха-сан? — спросила она после нескольких минут неловкого молчания. — Понятия не имею, Хьюга. Выбирай ты. Желательно что-нибудь не тёмное и не с тесными кабинками. Он прислонился к ближайшему киоску с едой и мрачно уставился на затянутое облаками небо, давая ей время на раздумья. Саске слишком хорошо знал девчонок: она наверняка потащила бы его в «Тоннель любви» и там попыталась бы сделать первый «ход», но его условия сразу поставили на этом варианте крест. Насколько бы вменяемой она ни казалась, он не собирался застревать рядом с кем бы то ни было в замкнутом пространстве на продолжительное время. Автобусная поездка уже проверила его терпение на прочность, и Саске не желал, чтобы его личное пространство снова нарушили, раз уж имелся хороший шанс подобного избежать. Он почти не сомневался, что она направится к зоне карнавальных игр и заставит его выиграть ей мягкую игрушку — так сказать, в качестве извращённого проявления симпатии. Или затащит его в зал кривых зеркал и там притворится, будто испугалась собственного отражения, чтобы броситься к нему в объятия. Или поведёт к водному аттракциону в надежде промокнуть до нитки и получить шанс разглядеть его грудь сквозь футболку. Или… — Американские горки. — Что, прости? — Саске впился в неё взглядом, и Хьюга сперва стушевалась, но после собралась с духом и громко сглотнула. — Я с-сказала… ам-мериканские г-горки, — повторила она, подняв на него светлые глаза. Он не выдал своего удивления, лишь продолжил прожигать её взглядом, пока храбрость Хьюга не дала трещину. Она часто заморгала и потупилась. — Если т-ты б-боишься г-горок, м-мы м-можем… — Я не боюсь! — перебил он, и от резкости в его тоне напарница вздрогнула. — Горки так горки. Саске зашагал в сторону возвышающейся впереди конструкции, даже не проверив, двинулась ли Хьюга за ним. Он прекрасно понимал, что она не хотела его задеть, но одна только мысль о том, что великий Учиха Саске может чего-то бояться, была нелепой и почти оскорбительной. Хьюга беспокойно ёрзала рядом, пока они стояли в удивительно короткой очереди. Саске быстро прикинул, что отсутствие желающих прокатиться объяснялось расположением горок и, ну… «сомнительными» мерами безопасности. Во-первых, трасса нависала прямо над океаном, а вся стальная махина держалась на одном лишь деревянном пирсе, зловеще стонущем при каждом шаге. Во-вторых — вагончики: не привычные сиденья, а современные, с хлипким креслом и плечевыми креплениями как единственной гарантией того, что тебя не выбросит наружу во время штопоров и гигантских петель. И, наконец, вишенка на торте — непредсказуемость волн. Как, например, сейчас: их взбудоражил надвигающийся шторм, и иногда они поднимались так высоко, что окатывали пассажиров, когда те мчались над водой. Саске это не впечатлило. — Ты уверена, что хочешь прокатиться на этом? — спросил он, давая ей последний шанс отступить, сохранив хотя бы часть своего достоинства. Но она быстро кивнула и шагнула к началу очереди. Они были следующими. — Если Учиха-сан н-не х-хочет к-кататься на «М-Монстро»… Саске нахмурился из-за ласкового тона, которым было произнесено название аттракциона, хотя куда сильнее его задело то, что она давала ему возможность отказаться. — Я никогда не отступаю, Хьюга, — огрызнулся он и, подтверждая сказанное, обошёл её и первым сел в вагончик. Она опустилась рядом, и пока они пристёгивались и ждали, когда техники защёлкнут защитные дуги, мечтательно улыбалась. Вагончик дёрнулся и со скрежетом пополз вверх по рельсам, медленно поднимая их к первому обрыву. Саске плотно сжал губы и небрежно ухватился за страховку. И тут заметил, что Хьюга вообще ни за что не держится. Она спокойно сложила ладони на коленях и, беззаботно болтая ногами, глядела на бурлящее внизу море. Когда они достигли вершины, её улыбка стала почти безумной. Она рассмеялась. Саске побледнел. Он не стал закрывать глаза, но и не пытался ни за что зацепиться взглядом, пока их швыряло на резких поворотах и петлях. Мир превратился в хаотичную мешанину серых, коричневых и чёрно-зелёных оттенков, а из окружающих звуков остались только рёв ветра и заливистый смех Хинаты. Ледяная морская вода плеснула под самыми ногами, когда вагончик опасно близко опустился к океану. Хьюга пнула брызги, и её восторг лишь возрос, когда их резко швырнуло влево, закручивая в «кобру». Саске глубоко вдохнул и мысленно обратился ко всем богам разом, лишь бы эта поездка поскорее закончилась. И она закончилась. Спустя несколько бесконечных мгновений состав, наконец, содрогнулся и остановился, и Саске с показной небрежностью выскочил из вагончика в ту же секунду, как его освободили от страховки. Хьюга была куда менее торопливой, но всё же нагнала его у выхода, когда он сбавил шаг. Он заметил, что её лицо снова раскраснелось, и на этот раз прекрасно понял почему: по той же причине, из-за которой с его собственного сошёл весь цвет. Из этого маленького факта Саске вывел своё первое наблюдение. Хьюга Хината — психопатка, помешанная на острых ощущениях. Главное, что не на нём, подумал он, и только поэтому не бросил её прямо здесь и сейчас. Свернув налево, Саске понадеялся, что этот путь выведет их в более тихую и спокойную часть парка, подальше от опасных аттракционов. — Куда т-теперь, Учиха-сан? — Не называй меня так. — Не н-называть тебя к-как, Учиха-сан? — Так. Перестань называть меня «Учиха-сан», Хьюга. — Тогда перестань называть меня Хьюга, Учиха-сан. Саске остановился так резко, что она буквально влетела ему в спину. Он зло глянул через плечо, не обратив внимания на сбивчивые извинения потирающей пострадавший нос Хьюга. Его выбило из колеи не столько то, что она почти не заикалась (хотя и это тоже), сколько её открытое неповиновение. Никто никогда не осмеливался спорить с ним так нагло, разве что вечный неудачник — но тот не в счёт. И уж точно не какая-то девчонка. Он развернулся к ней полностью, рассчитывая, что она снова съёжится. Но Хьюга стояла прямо; глаза у неё влажно блестели, однако в них читалась такая решимость, что о капитуляции не могло быть и речи. Саске усмехнулся. Значит, она наконец-то осмелилась показать характер и постоять за себя. Ему это понравилось. — Ладно… Хината. Куда хочешь пойти дальше? Он решил, что маленькое проявление храбрости заслужило ей право выбирать следующий аттракцион. Что бы она ни выбрала, рассудил Саске, хуже американских горок это уж точно не будет. Она улыбнулась ему, и у него в груди вдруг что-то дрогнуло, но он тут же списал это на последствия горок. Хината задумчиво приложила указательный палец к нижней губе, скользя взглядом по парку. — Д-дроптаун, — наконец произнесла она и указала на высоченный металлический столб в сотне метров от них. Саске помрачнел, но всё же пошёл следом, чтобы встать в очередь. Аттракцион был одним из самых популярных, и ожидание растянулось настолько, что Хината успела снова спрятаться в свою робкую оболочку, а он — пожалеть о том, что вообще предоставил ей право выбора. Да, конструкция выглядела куда прочнее американских горок, но от этого огромная высота не делалась менее… огромной. Как бы она ни пыталась его впечатлить, следующий аттракцион он будет выбирать сам. Не успел Саске опомниться, как их уже рассадили и пристегнули. Он оказался зажат между Хинатой и шумным сопляком, который истошно вопил из-за того, что аттракцион всё не запускали. Прямо перед лицом опустился прозрачный пластиковый экран — для того, как ему сообщили, чтобы рвота не разлеталась по сторонам, — и у Саске предательски перехватило дыхание. В отражении он увидел собственное лицо; обычно бесстрастные глаза были чуть шире, чем ему бы хотелось. Саске вцепился в ручки так сильно, что костяшки побелели, хотя на фоне его светлой кожи это было не слишком заметно. К счастью. Без всякого предупреждения их швырнуло вверх, и Саске показалось, что его желудок остался где-то внизу. Он попытался смотреть по сторонам, но запотевающий от дыхания экран мешал. Тогда Саске просто закрыл глаза и сосредоточился на свисте ветра, когда кабина рванулась вниз, и представил, что это настоящее свободное падение. Носки обуви коснулись земли, и Саске тихо выдохнул, когда защитный экран поднялся, освобождая «пленника». Выбираясь из сиденья, он пошатнулся, и изо всех сил постарался выглядеть как можно более непринуждённо, пока спускался по рампе и усаживался на край ближайшей клумбы. Там опёрся локтями о колени и спрятал лицо в ладонях, пытаясь привести дыхание и бешено колотящееся сердце в норму. — Саске-сан? Он никак не отреагировал на напарницу, почувствовав, что она устроилась рядом. Она не лезла к нему вплотную, и за это Саске был ей искренне благодарен. Будь это любая другая девушка, она бы уже повисла на нём и заставила выслушивать, насколько жутким был аттракцион. Но Хината лишь осторожно коснулась его предплечья. — Саске-сан, всё х-хорошо? — тихо спросила она. Он вскинулся, подозрительно прищурился и, стряхнув её руку, прошипел: — Не прикасайся ко мне!  Хината от неожиданности тихо пискнула, но быстро взяла себя в руки и просто молча сидела на бетонном бортике, пока он приходил в себя. Наконец, поднявшись, Саске бросил на неё взгляд в легком недоумении от того, что она всё ещё здесь. — Я просто проголодался. Немного закружилась голова, вот и всё, — холодно бросил он. У неё было такое ласковое выражение лица, будто она понимала, что происходит на самом деле, но не стала выводить его на чистую воду. Она тоже медленно поднялась и неловко дёрнула молнию на кофте. Потом снова было протянула к нему руку, чтобы утешить, но в последний момент передумала. — Т-там есть л-ларёк с едой, — тихо подсказала она, кивнув на палатку с хот-догами возле зала игровых автоматов. Саске почти сразу почувствовал вину за свою резкость, что было странно и непривычно, ведь, огрызаясь на других, он никогда в последствии не переживал по этому поводу. Они подошли к ларьку, и, пока заказывали еду, между ними установилось спокойное, почти дружелюбное молчание. И только щедро заливая свой хот-дог кетчупом, Саске решил, что должен ей хоть какое-то объяснение. Ему не нравилось быть грубым с Хьюга. День он начинал с чётким намерением просто отмахнуться от неё и найти тихое место, где можно спокойно предаться хандре, но за какой-то час она умудрилась полностью изменить его планы. — Хината… — В-всё х-хорошо, Саске-сан, — перебила она, даже не взглянув на него. Вместо этого неодобрительно смотрела на каплю горчицы, свисающую с её хот-дога. — Ты н-не обязан говорить м-мне то, ч-чего н-не хочешь. Она подняла на него глаза и улыбнулась, и Саске так и застыл с набитым ртом. Он смог лишь глупо кивнуть и дождаться, пока она отвернётся, после чего проглотил липкий, неожиданно ставший поперёк горла кусок. Любой другой уже начал бы приставать с расспросами, требуя объяснить, что не так. Оттого, что Хината деликатно не лезла, его симпатия к ней только росла. Наблюдение номер два: с Хьюга Хинатой удивительно легко. Она не липла. Уважала его границы, а для Саске это значило очень многое. И, что не менее важно, она не относилась к числу пустоголовых фанаток, которым он был интересен лишь из-за внешности и репутации «плохого парня». Возможно, она вообще не была в него влюблена. От этой мысли Саске мгновенно помрачнел. Конечно, он ей нравится. Он же Учиха Саске. И всё же не отпускало ощущение, словно та единственная девушка, которая хоть немного его заинтересовала, была в то же время единственной, кто не проявлял к нему никакого интереса. Саске понаблюдал за ней краем глаза, и с каждой секундой этого наблюдения его настроение портилось: ни тебе украдкой брошенных взглядов, ни даже намёка на то, что она вообще осознаёт его присутствие. Ну да. Вечно ему так везло. — Т-тебе уже л-лучше, Саске-сан? — спросила она, когда он отправил заляпанную кетчупом коробку в мусорку. Саске лишь пожал плечами и повернулся к ней, молча ожидая, пока она доест. Хината поняла его без слов и торопливо запихнула остатки хот-дога в рот. Теперь, когда Саске осознал, что, возможно, она ему немного нравится, он начал чувствовать… нервозность. Раньше он испытывал нечто подобное только перед экзаменами, к которым не подготовился, или в те моменты, когда отец вызывал его поговорить о будущем участии в семейном бизнесе. Но ощущать то же самое рядом с девушкой казалось попросту нелепым. Хината глядела на него снизу вверх, и когда он вдруг напрягся, в её светлых глазах мелькнула растерянность. Обязательно было так на него смотреть? Из-под чёлки, чуть надув губы — так мило, почти по-детски она недоумевала, что происходит с её напарником. — Что-то н-не так? — тихо спросила она. — У тебя… соус, — ровно сказал он и провёл большим пальцем по собственной щеке, стирая воображаемое пятно. Хината тут же повторила жест, заливаясь краской, и поспешно выбросила мусор. Саске усмехнулся про себя; этот звук снова привлёк её внимание. Вопреки всему он почувствовал, как губы сами собой складываются в улыбку — не ухмылку и не привычную недовольную гримасу, а самую настоящую улыбку. А когда её румянец усилился, его улыбка стала только шире… — САСКЕ-КУН! — ударило по ушам, и Саске мгновенно замер, словно зверь, ослеплённый светом фар. Этот визг он узнал бы где угодно. Он снился ему почти каждую ночь. Не раздумывая ни секунды, он схватил Хинату за руку и втянул её в ближайшее здание. — С-Саске-сан, ч-что… Он мгновенно зажал ей рот ладонью и попятился глубже в тень. Хината отчаянно сопротивлялась, тонкими пальцами пытаясь оторвать его руку от своего лица и одновременно издавая возмущённое мычание. — Хината, пожалуйста, не дёргайся, — прошептал Саске ей на ухо и обхватил второй рукой за талию, не давая вырваться. Она вздрогнула, но послушно замерла и сердито уставилась на него. Саске с удовлетворением отметил, что Хината снова покраснела, и, убедившись, что она не выдаст их, неохотно отпустил её. — Ох, Саске-кун! Где же ты? Саске передёрнуло, когда в поле зрения замаячило розовое пятно. Она всё ещё искала его, к счастью, так и не заметив, куда именно они скрылись. — Сакура-чан, по-моему, Саске-куна здесь нет. Может, тебе просто показалось? — пробубнил Чоджи, как обычно жующий что-то. По его тону становилось ясно, что это был далеко не первый раз за сегодня, когда Сакуре «показалось». — Нет, в этот раз я его точно видела, Чоджи. Его и эту потаскушку. Саске заметил, как у Хинаты нервно дёрнулось веко, и был вынужден прикусить губу, чтобы не расхохотаться. Не над ней — ни в коем случае. Просто её возмущённое выражение лица было бесценным. Она смерила его убийственным взглядом и скрестила руки на груди, чем лишь усложнила задачу не выдать их укрытие. — Хината-чан вовсе не «потаскушка», Сакура-чан, — донеслось до них неодобрительное пыхтение Чоджи. — А ты, наверное, просто приняла за Саске очередную пальму… или тут где-то утки разгуливают…  Теперь уже Хината приглушённо хихикала, а у Саске дёргался глаз. Его волосы не выглядели так. По крайней мере, с тех пор как он перестал стричься коротко. Пытаясь избежать встречи с Сакурой, Саске с Хинатой сами не заметили, как оказались в очереди и были медленно, но верно вытолкнуты к самому её началу. — Прошу прощения. Молодой человек? — обратился к нему работник аттракциона. Саске так глянул на него, что тот заметно стушевался. — Что? — Простите, но вы задерживаете очередь. Пожалуйста, либо проходите на аттракцион, либо покиньте зону посадки. Саске посмотрел на маленькую двухместную лодчонку, потом оглянулся наружу, туда, где всё ещё маячила фигура одноклассницы, выкрикивающей его имя. Выбор был прост и одинаково паршив: либо поездка в тесном, замкнутом пространстве, либо выйти и почти наверняка столкнуться с Сакурой. — Хината, садись в лодку. — Н-но… — она осеклась, стоило ей посмотреть ему за спину. Саске повернулся следом и похолодел, встретившись взглядом с Сакурой. — Саске-кун! Подожди! Я хочу прокатиться с тобой! — закричала она, проталкиваясь к началу очереди. Он резко развернулся обратно и увидел, что Хината уже в лодке и протягивает ему руку, чтобы помочь забраться. Рухнув на свободное место, Саске вцепился в металлические поручни. По крайней мере, здесь не нужно было пристёгиваться. Лодка заскользила по искусственному руслу, медленно покачиваясь, прошла под занавесом, и они оказались внутри аттракциона. Саске откинулся на спинку сиденья и вздохнул с облегчением — ему всё-таки удалось ускользнуть от Сакуры. Именно в этот момент погас свет. — Что это за аттракцион? — угрожающе прорычал он. Хотя вопрос был риторическим и адресованным скорее самому себе, Саске услышал, как Хината рядом заёрзала, пытаясь придумать ответ. — П-прости. Я-я н-не зн-а-а-а!!!.. — вскрикнула она, когда внезапно вспыхнувший прожектор осветил изуродованное тело, висящее прямо перед ними. Саске мрачно уставился на табличку, болтающуюся на шее восковой фигуры. — «Всякий, кто войдёт, будет проклят». Значит, это и есть… тоннель, — пробормотал он, так и не сумев заставить себя произнести название полностью. Неудивительно, что Сакура сегодня была безумнее обычного. Он выбрал ровно тот аттракцион, которого хотел избежать. Недовольно пробурчав что-то себе под нос, он осел в кресле и нахмурился, когда двери впереди разъехались, и лодка вплыла в кромешную тьму. Со всех сторон из хрипящих динамиков раздавались фальшивые хохот и вопли, а мигающий свет время от времени выхватывал из темноты уродливые манекены и случайных актёров в костюмах. Хината смотрела вокруг с неподдельным интересом. Осознав, что всё это — часть представления, она с явным азартом пыталась найти хоть что-то, что смогло бы её напугать. Саске же отодвинулся от неё насколько было возможно и закрыл глаза. Да, с Хьюга ему было спокойнее, но инстинктивное недоверие к замкнутым пространствам с людьми всё равно держало его в напряжении. — Хм… монстр Франкенштейна… ого, вампир выглядит жутковато… тут ещё оборотень…  Саске лениво усмехнулся. По крайней мере, кому-то из них явно было весело.  — О! Марионетки! Саске распахнул глаза как раз в тот момент, когда одна из марионеток рухнула прямо перед ними. Пустые глаза завертелись в деревянных глазницах, будто осматривая тёмное помещение, и остановились на нём. Саске напрягся всем телом; адреналин хлынул в кровь. Рот куклы распахнулся, издав мерзкий, скрипучий смешок. Саске охватила паника. Лодку резко качнуло, когда он судорожно отшатнулся, но вогнутая крыша их судёнышка не дала ему выбраться. Саске присел, готовясь прыгнуть вправо, но чьи-то руки вцепились ему в рубашку и рывком вернули на место. — С-Саске-сан! П-пожалуйста! Мы же п-перевернёмся! — воскликнула Хината. Сверху упала ещё одна марионетка, и её безжизненное тело повисло на невидимых нитях. Судорожно мигающий свет придавал стеклянным глазам зловещий красный блеск. Тело Саске среагировало раньше мозга, и он бросился к ближайшему, что оказалось рядом. Он отдавал себе отчёт, насколько нелепо выглядит, вцепившись в Хьюга и уткнувшись лицом в складки её кофты. Она застыла, как только он обхватил её, — скорее от неожиданности, чем от чего-то ещё. Саске терпеть не мог, когда к нему прикасались, но страх перед марионетками оказался сильнее. Каждый раз, стоило ему их увидеть, память безжалостно подсовывала детские воспоминания. Итачи и его кукла, подозрительно напоминавшая Чаки, — Сасори-кун. Та самая, которую постоянно подбрасывали то ему шкаф, то под кровать… даже в постель, пока он спал! И как тут забыть французский цирк, куда его отвели в пять лет и где он до смерти испугался, когда артисты, наряженные под марионеток, обрушились с потолка и дёргались над головами зрителей? Хината пыталась его успокоить. Она положила руку ему на спину и начала мягко похлопывать — так мать утешает ребёнка после ночного кошмара. Потом она стала тихо бормотать какую-то бессмыслицу, что, как ни странно, помогло. Напряжение начало отпускать Саске, хотя отстраняться он не спешил: сверху ещё доносился сухой стук дерева о дерево — марионетки продолжали падать. Когда лодка вернулась к посадочной зоне, до Саске донеслись ахи и возмущённые выкрики стоящих в очереди посетителей. Хината снова оцепенела, и, кажется, у неё даже поднялась температура. Зарычав, Саске поднял голову, пытаясь понять, что вызвало такой переполох… — О. Наблюдение номер три: у Хьюга Хинаты мягкая грудь. Он поморщился и отпрянул от неё, как от огня. Лодка остановилась, и они поспешно  выбрались из неё. Работник аттракциона, враждебно косясь на Саске, спросил у Хинаты, не требуется ли вызвать охрану, но она вежливо отказалась. Из здания они вышли под шепотки, осуждающие взгляды и редкие снисходительные комментарии вроде «дети есть дети». По дороге к главному входу в парк между ними снова повисло молчание. Солнце, пробившееся сквозь плотные облака, клонилось к закату — поездка подходила к концу. У ворот уже толпилось несколько одноклассников, ожидающих возвращения остальных. Но Саске с Хинатой не спешили, несмотря на то что напряжение между ними можно было практически потрогать рукой. — С-Саске-сан? Ч-что…  Он заметил, что щёки Хинаты тронул лёгкий румянец. Удивляло, что она до сих пор не врезала ему — ни кулаком, ни коленом, ни чем похуже, — но он списал это на её мягкий характер. И, скорее всего, она была смущена ничуть не меньше его. — Ненавижу марионеток, — пожал он плечами, будто это всё объясняло. — Очень сильно. — Л-ладно. — И, похоже, она приняла такой ответ. Он только что уткнулся лицом ей в грудь, а Хината вела себя так, будто виновата была именно она. Саске нахмурился и пристально посмотрел на напарницу. Он найдёт способ загладить вину. Желательно до того, как им придётся покинуть парк. Искупление явилось в виде розовых, воздушных облаков. У прилавка со сладостями Хината приостановилась, засмотревшись на аппарат для сахарной ваты. Саске тоже остановился и с едва заметной ухмылкой встал рядом. — Хочешь? — Хината вздрогнула, и он даже не попытался скрыть, что её реакция его позабавила. — Н-нет, с-спасибо, — осторожно ответила она и двинулась к выходу из парка. Саске лишь закатил глаза на такую откровенную ложь. Приобняв Хинату за плечи, он без лишних церемоний развернул её обратно к кассе. — Одну, пожалуйста. Пара купюр, и в его руках оказался рожок с огромным розовым комком. Саске протянул его Хинате и едва заметно улыбнулся, когда у неё загорелись глаза. — С-спасибо, — выдохнула она, не замечая, что его рука всё ещё лежит у неё на плечах, и они направились к выходу. Саске искоса наблюдал за ней, но Хината просто разглядывала вату, не делая попыток от неё откусить. — Ну? Ты собираешься её есть? — Он и сам не понял, почему в голосе прозвучала лёгкая обида. Хината вскинула на него взгляд и часто замотала головой. — Н-нет… т-то есть, д-да! Я… п-просто я н-никогда… — она запнулась, отчаянно пытаясь придумать оправдание. Саске усмехнулся. Наблюдение номер четыре: Хьюга Хината никогда не пробовала сахарную вату. Осмелев, Саске отщипнул тонкий клочок ваты и отправил его прямо ей в приоткрытый рот. Хината пискнула от неожиданности и мгновенно залилась краской, когда его пальцы нечаянно скользнули по её губам. Саске с трудом сохранил невозмутимый вид и оторвал маленькую прядь и для себя. — Вкусно, да? — Он почувствовал почти неприличное самодовольство, когда Хината рассеянно кивнула и сама отщипнула кусочек, всё ещё пылая румянцем. До ворот оставалось всего ничего, когда Саске внезапно остановился. Хината споткнулась и замерла рядом, нахмурившись. — Ч-что-то не так, С-Саске-сан? — обеспокоенно спросила она. Саске провёл рукой по растрёпанным волосам и недовольно вздохнул. — Мне нужно ещё одно наблюдение о тебе. А судя по всему, все уже готовы уезжать, — сказал он, кивнув в сторону сгрудившихся впереди одноклассников. Хината опустила взгляд в землю и смущённо свела указательные пальцы. — М-мне тоже, — тихо призналась она и вдруг вскинула голову. — Ч-что нам делать? Хината выглядела по-настоящему расстроенной. Саске с уверенностью подумал, что она наверняка из тех, кто никогда не сдаёт работу незаконченной. А в следующий момент он заметил маленький клочок розовой ваты, прилипший к уголку её губ. — У тебя тут вата, — пробормотал он, охваченный дежавю. Хината сразу же потянулась стереть липкую паутинку, но Саске опередил её. Он перехватил её запястье одной рукой, другой поддержал за подбородок, чуть повернул её голову и наклонился, слизнув сахар, пока тот не растаял. Отстранившись, он ухмыльнулся, увидев, как густо она покраснела. Хотя Хьюга смотрела на него ошеломлённо, Саске с самодовольством отметил, что она не попыталась отстраниться. А потом Хината вдруг сама подалась вперёд, робко обвила руками его шею, и их губы встретились. Саске никогда раньше не целовал девушек (поцелуи с родственницами и матерью, само собой, не в счёт), и, учитывая, что он терпеть не мог даже малейший физический контакт с другими людьми, в этом не было ничего удивительного. Что же касается застенчивой Хьюга — Саске предполагал, что она столь же неопытна, как и он сам. Так что он был приятно удивлён, когда его предположения оказались ошибочными. Она слегка прикусила ему нижнюю губу, побуждая ответить, но его рефлексы были слишком медленными, ещё не отточенными, и реакция вышла неуклюжей. Хината тихо хихикнула у него в объятиях и спустя ещё несколько мгновений разорвала поцелуй. Наблюдение номер пять: Хьюга Хината восхитительная на вкус. — Ну как? Это хоть немного помогло? — хрипло выдохнул он, снова расплываясь в ухмылке. Хината закрыла глаза и медленно опустила руки. Саске озадаченно приподнял бровь, заметив, насколько серьёзным стало её лицо. — Учиха Саске о-о-очень плохо целуется. Она распахнула глаза, и при виде выражения его лица чуть заметно улыбнулась. Саске был одновременно смущён и уязвлён, но всё же собрал остатки достоинства и выдавил из себя самую самоуверенную ухмылку. — Ах вот как? — задумчиво протянул он и снова поцеловал её, на этот раз действуя уже куда увереннее. Удивлённый возглас Хинаты утонул между их губами, но Саске отстранился до того, как она успела ответить. Она снова вспыхнула, на этот раз цветом лица сравнявшись со спелым томатом. — Значит, придётся попрактиковаться, — самодовольно заключил он. Хината смущённо улыбнулась, но всё же кивнула, покраснев ещё сильнее. Саске легко сжал её руку и неторопливо зашагал вперёд, к остальным. А вообще, выездные занятия были не так уж плохи. По крайней мере, так считал Саске.