Жертвенное спасение

      Рыцаря всегда клеймили самым нежеланным спасателем. Порой, некоторые все еще шепчутся о том, как хозяин поместья согласился дать ему столь значимую и решающую исход матча роль. Тот старался не горевать по этому поводу, ведь он только учился с освоением механик игры и приспособлению к окружению.       По расписанию, вечером будут проводиться игры, которые должны расслабить обе фракции, перед ранговыми матчами. Такие игры зовут себя – игрой двух охотников. Попасть на них ему удавалось лишь несколько раз и, к удивлению, самого юноши весь творящийся вокруг хаос и вправду, в некой степени позволял ему расслабиться.       По молодому человеку было видно, как сильно он горел желанием сыграть пару матчей в этом режиме. Ощущение практической неуязвимости заставляло тело испытывать ни с чем несравнимый адреналин. То чувство было настолько сильным, что даже боль от полученных травм ощущается, не столь ярко, как это всегда бывало. Это и зацепило юношу. Именно здесь он мог забыться полностью и не слышать недовольных возгласов в свою сторону, ведь преимущество выживших в этом режиме уже было предопределено.       Время близится к заветному часу - все в предвкушении от того: кто станет участником первой игры. В поместье всегда из уст в уста передавались слова о том, что открыватели первых матчей отражают исход конечных, посему на плечах каждого игрока лежала неподдельная ноша, спадающая лишь после отыгрыша.       Голос, пронизывающий поместье в точный ему час монотонным и ровным тоном озвучил участников предстоящего матча, ими оказались: Адвокат, Барменша, Чародейка, Романист, Механик, Психолог, Доктор и самым последним объявленным участником был Рыцарь. На этом моменте лицо всех присутствующих исказилось в неясной гримасе. В ней явно читалась недоброжелательность по отношению к последнему, но тому и дела не было до того, что они думают – главное сейчас предаться процессу и забыться абсолютно во всем.       Проходя в зал ожидания, команда начала обсуждать план действия с наилучшим и наихудшим исходом из всех возможных. Радости в этом не было – Ричард располагал самым дальним сидением, потому не мог полностью погрузиться в разговор, да и его бы никто не вовлекал в него. Зато угол его обзора позволял ему обвести взглядом абсолютно всех, вследствие чего он решил пожелать удачи своим товарищам, коими на данный момент их считал сам Стерлинг. Оттолкнувшись от стола, гордо и высоко подняв свою голову, положа руку на сердце, юноша начал:       – Да сопутствует нам удача в столь непростом матче! – улыбнувшись всем людям, прикрыв глаза на некоторое мгновение, он продолжил свою речь, при этом театрально взмахнув рукой для придачи эмоции, – Сильнейшие игроки собрались на одной арене. Победа обязательно будет нашей!       Никто не ожидал услышать этих слов и зал, словно погрузился в вечную тьму. Казалось, она поглощала каждый издаваемый звук, ведь не было слышно даже тяжелого дыхания самых пугливых игроков. Рыцарь, в свою очередь, сел обратно на свое место так, будто ничего и не было.       Тем временем, за ширмой отделяющих выживших от охотников завязался интересный диалог. До этого по-дружески беседующие сокомандники переключили все свое внимание на юнца, которого они так часто видели в последнее время и того, кто так бессовестно выступил на глазах у всех, стараясь поднять боевой дух команды.       Этот мальчишка поставил на уши всех в этом проклятом месте. Некоторые были одурманены и одержимы его красотой, явно выделявшая его на фоне всех остальных. Особенно, взгляд всегда цеплялся на по-лисьи выглядящие глаза. Те прекрасно подчеркивали точенное, бледное лицо молодого человека, из-за чего он больше походил на статую, нежели на живого человека. Другие же пытались подражать его манерам. Кем бы он ни был в матче, свое звание рыцаря он полностью оправдывал. Абсолютно каждый, кто вступал с ним в диалог был, будто под чарами очарования и выходил из разговора иным человеком. Пронзительный взгляд разноцветных глаз, действовали получше, чем гипноз Первого Офицера или крепчайший напиток Барменши. Но, несмотря на это, в матчах его никто не жаловал. Увы, но Ричард Стерлинг запомнился всем игрокам лишь этим – бедой команды. Тем, кто принесет минимум ничью в сторону охотника.       Так и в данный момент, Наяда и Золото Дураков нашли новоприбывшего участника занимательным:       – Как жизнерадостно с его-то позиции пытаться вдохновить команду, что даже принимать его в свои ряды не хочет, – поделилась Грейс со своим напарником. – А чего это ты молчишь? Обычно заставить тебя молчать является непосильной задачей, а сейчас ты будто под гипнозом, – подперев лицо своей ладошкой, охотница внимательно следила за своим напарником.       – Я лишь удивляюсь тому, почему все так сильно настроены против него. Мальчишка только недавно прибыл, а его так «радушно» встретили, хоть это и идет в нашу пользу, – выдержав небольшую паузу, Нортон продолжил. – Можно будет сосредоточиться только на нем и не знать иных бед.       Грейс уловила то, как поменялось настроение этого разговора. Понимая, к чему клонит ее партнер, она спросила:       – Ты имеешь ввиду, что мы можем взять его и оставить остальных? Как жестоко с твоей стороны топтать его веру в людей таким образом.       – Мы уже давно не являемся людьми, а разочаровывать его наша задача.       Рыцарю было дано указание встать ближе к лестничному проему, место являлось не самым удобным для него, но и не столь плохим. Если же первым за кем начнут погоню, будет он, то он сможет выиграть достаточно времени для остальных.       Словно услышав его мысли, Стерлинг чувствовал нарастающий страх и то, как сердце начинает плясать в грудной клетке. Заметив приближение охотника, тот стремительно старался сократить дистанцию с помощью окошка, попутно предупреждая команду, что один из охотников гонится за ним.       Девушка была невероятно рада тому, что тем, кто оказался рядом с ней был именно парнишка, с которым Нортон хотел мило побеседовать. Догнать его не будет великой проблемой для нее. Бросив гарпун в левую сторону от него, она начала обводить круг вокруг Рыцаря. Тот, поняв, что его загоняют в тупик начал отходить от набиравшейся лужи воды.       К его несчастью, тот не успел вовремя пересечь границу и получил удар, что подбил его с ног. Заметив, что сзади к нему начала подбираться девушка, вернувшая свое орудие в руки, она попробовала нанести удар, но не вышло, так как выживший сумел быстро среагировать и заблокировать его. Сие действие придало уверенности парню, и он сумел пересечь локацию, огражденную ядовитой водой и перейти на новую зону.       Обернувшись через плечо, дабы посмотреть, как близко к нему находится девушка, он опешил, ведь прямо за его спиной он обнаружил невероятно высокого мужчину замахивающегося на него своей киркой. В попытке увернуться от удара, он сделал лишь хуже, ведь за спиной прибывшего охотника явилась девушка, что также готова была пронзить его гарпуном. После подобного, тот лишь обессиленно упал на землю, не приходя в сознание короткое мгновение.       В моменте, когда сознание начало включаться, он ощутил себя на плече охотника, что пронес его мимо одного из стульев. Мальчишка пытался вырваться из объятий грубых и нежелательных ему рук, и вот он все-таки смог высвободиться из крепкой хватки - упав на землю, он только собирался сократить дистанцию между ними, но моментально получил удар по голове и снова отключился.       В следующую минуту матча Рыцарь оказался в подвале, что являлась охотничьей зоной, из которой выжившие дай бог сбегут. Голова раскалывалась до невозможности, а взгляд не мог ни на чем сфокусироваться. Попытка принять сидячее положение увенчалось тем, что тот поперхнулся собственной кровью, тонкой струйкой стекающая с уголка губ, пачкая при этом белоснежную рубашку своими алыми пятнами. В голове крутился лишь вопрос о том, почему его не посадили на стул, а лишь оставили мучиться от жуткой боли в самом углу подвала. Ричарду стоило невероятных усилии, чтобы прийти в себя после чуть ли не смертельных для него ударов.       Мальчишка был на пороге от того, как он бы закончил с самолечением.       «Интересно, как обстоят дела у остальных… Надеюсь, они смогли закончить шифрование хотя бы половину генераторов. Нужно передать им, что я почти вылечил себя и попросить их о помощи».       Под конец своих мыслей, юноша услышал тяжелые шаги, что явно нарастали по мере их появление, пока в конечном итоге вовсе не затихли – ведь хозяином этих звуков оказался сам охотник.       – Как поживает, наш нерадивый Рыцарь? Ты был без сознания, я себя так ужасно чувствовал после этого! – он открыто насмехался над ним и даже не пытался скрыть своего жуткого оскала.       – Неужто вы уже отправили всех игроков обратно в поместье? – Ричард по-прежнему мутно видел стоявшего перед ним мужчину и мало что понимал во всей ситуации. Размеры охотника перекрывали весь свет, что доносился с центра помещения и различить хоть какие-либо черты лица, было практически невозможно.       – Не-а, наоборот, абсолютно каждый из них жив и здоров, в отличие от нашего спасателя, – он протянул свою ладонь ради того, чтобы погладить по голове выжившего и взъерошить и без того растрепанные по всему лицу волосы. На ощущение они были невероятно мягкими. – Если не веришь мне на слово, то взгляни сам.       Кэмпбелл взял за руку парня и буквально поволок его по полу, отчего лоскутки ткани его одежды постепенно теряли швы или вовсе расходились. Стоило мужчине выпустить его из темного угла помещения, взору выжившего предстали абсолютно все его товарищи. Как ранее и упомянул охотник, все были здоровы и невредимы, но что-то в этой ситуации не давало ему покоя, а именно - почему они все смотрят на него как на чужого и не стараются помочь ему вырваться из рук, держащего его мужчину.       – Что вы все здесь делаете? – голос юноши был едва слышим, но его все-таки разобрали и дали ответ, что лишил его всяких надежд на побег.       – Нам сказали, что ты являешься ценой нашей свободы и, если мы оставим тебя здесь, то мы покинем этот матч без всякого боя и победа будет нашей, – произнесла Механик так, будто все нормально и они вовсе не бросают своего напарника гнить в этом сыром месте.       – И вы… вы согласились? – до сих пор не верилось, что его так легко продали. А может охотники нарочно неверно трактовали свои условия и все сошлось на недопонимание?       – Конечно, это ведь куда лучше ничьи или того же проигрыша. Если за это уготована цена одного из нас, то мы готовы к этому. Тем более, если этой ценой являешься ты.       На этом моменте будто все рухнуло. Не так он представлял себе этот бой. Не так все должно было обернуться. Поначалу его пребывания в поместье все его хорошо приняли, а сейчас от него так легко отреклись. С одной стороны Ричард видел плюсы того, что победа будет за ними, единственное чего он не хотел, чтобы победа была сделана ценной его жертвы.       Нортон все это время держал тонкое запястье в своей руке и наблюдал за всем спектром эмоции Рыцаря. То, как от легкой радости при виде своей команды не осталось ничего, после того, как он узнал, какой ценой достанется эта победа. Глаза мальчишки бегали от одного товарища к другому, а рот был приоткрыт в немом вопросе.       Совсем чуть-чуть и парень точно сломается, если не от бури эмоции, то от крепкого хвата вокруг его руки. Вопрос, который так мучил мальчика так и не был озвучен, а вера в исход матча был предрешен с самого начала, когда охоту вели только на него. Бессилие накрыло с головой, хотелось попросту поскорее закончить матч, но поток его мыслей был прерван грубым голосом доносившимся сверху.       – Чего это ты так приуныл, наш Рыцарь? Твоя роль заключается в том, чтобы спасать людей и обеспечивать им жизнь. Считай, что со своей работой ты справился лучше, чем кто-либо.       Не получив ответной реакции, Нортон устремил свой взгляд к мальцу и заметил легкую ухмылку на его лице.       – Ты прав. Не такой победы мне хотелось, но если это значит, что я просто не участвую в процессе игры и пребываю здесь до самого конца, пусть будет так, – набравшись мужества, твердо заявил Стерлинг.       На этом моменте, у некоторых выживших словно произошел укол совести от того, что их товарищ должен мучиться от боли в ближайшее время и возможной издевки со стороны охотников, но все сомнения отошли на нет, ведь победа достигается любой ценой.       Кэмпбелл заинтересовался тем, что парнишка упомянул, что никак не будет отплачивать свое нахождение здесь и решил развеять его наивные мысли:       – Как ты допустил мысль о том, что тебе не придётся платить за их сохранность?       Ричард не понимал, к чему клонит мужчина. Наблюдая за тем, как охотник опускается на пол, тот вздрогнул от резкого движения в свою сторону. Стерлинг попытался отползти от угрозы в лице охотника, но далеко уползти ему не дали - Нортон схватил того за ногу и потянул на себя - теперь же парнишка сидел на мужчине, лицом смотря на своих товарищей.       Стало неловко. От нарастающего напряжения Ричарда бросало в дрожь, он подрагивал на коленях охотника и не знал, куда себя девать. Любое движение отзывалось ноющей болью по всему телу, а сейчас ситуация обстоит таким образом, что каменные руки, придерживают его тело, дабы тот не рыпался.       – За все хорошее следует платить, – сказав это, Нортон опалил своим дыханием шею парнишки.       Рука, что придерживала его подборок, постепенно сползала вниз - к коленям. Обе руки старались мягко их придерживать, и ощущали напряжение каждой мышцы сквозь ткань брюк. Осознание того, что с ним собираются сделать, так еще и на глазах у всех словно ошпарило его кипятком. Немыслимо! Такого не может быть! Это очередная издевка и провокация от доминирующей стороны.       Ужас охватил мальчишку и тот, забыв про всю боль, пытался отбиться от нежелательных касании. Смотреть на все это было смешно, ведь силой он явно уступал Кэмпбеллу.       – Может вам и вправду не стоит опускаться до того, чтобы совершать столь нечестивый акт? Вам может быть достаточно и того, до какого состояние вы довели его своими играми и манипуляциями, – голосом разума служил Орфей, которому уже осточертело наблюдать за всем этим спектаклем. Матч итак задержался на слишком долгое время, а смотреть на то, как порочат его товарища, он не намерен.       – Будь по-вашему, но ваше заявление о том что это я довел его до такого состояние до смерти смешны, – от улыбки на лице охотника и следа не осталось. – Это все ваши желания поскорее избавиться от своего товарища, а я лишь помогаю сделать это в пользу вам.       Никто не нашел, что сказать и какие слова стоит вставить. Ведь вина, по сути, лежит на них. У них было множество шансов вырвать Рыцаря из цепких рук, но они не занялись этим, ведь в глубине души все хотели, чтобы с ним случилось нечто неладное.       В итоге, все выжившие покинули помещение, собираясь закончить свои дела. Наяда ушла вслед за ними, ядовито улыбаясь Стерлингу на прощание.       Ричард не знал, как быть, ведь может и все покинули комнату, но он по-прежнему располагается на самом Нортоне, а тот в свою очередь рук с его бедер не убрал.       – Как хорошо, что теперь мы остались вдвоем, но и я мужчина занятой, потому вынужден тебя оставить, – цепляясь за волосы Рыцаря, тот обратно потащил его в угол комнаты. – Побудь один немного, скоро я к тебе приду.       Выживший вскрикивал каждый раз, когда волосы начинали тянуть с неимоверной силой, а в конце его и вовсе швырнули об стенку, после чего он неподвижно остался лежать на полу. Парнишка желал лишь одного – сдаться и не вспоминать о сегодня пережитом ужасе. Хотелось уснуть вечным сном, замолвить свои грехи перед пропавшей сестрой и покинуть эту сводящую с ума игру.       Потянув мальчика за волосы, охотник увидел, что юнец по-прежнему оставался в сознание, только без сил. Губа разбита от недавнего падения, покрасневшие глаза от недавних слез, пару прядей, что выбились из хватки рук спадали на красивое лицо и мелкие царапины с выступающей на них кровью, только дополняли побитый образ парня. Настолько жалко в играх не выглядел никто. Дабы не портить столь прекрасный вид, и чтобы парень не рыпался и не пытался уползти, Нортон решил ограничить его телодвижения. Развязав ленту, что была обмотана вокруг его шеи, он начал переплетать запястья мальчика, и зафиксировал их на ближайшей балке, чтобы тот и не думал о побеге.       Во время процесса, все равно ощущались легкие сопротивления и то, как запястья, так и норовили вырваться и избавиться от грубых касаний, что приносили только боль и новые ушибы. Нортона вся картина забавляла, ведь смотреть на то, как мальчишка порой шептал слова с проклятьями в его сторону, заставляло его заливаться в неподдельном смехе.       – А теперь тебе остается только ждать меня, – поднявшись на ноги, мужчина собирался уходить, но издаваемый звук заставил его обернуться и прислушаться к словами игрока.       – Ненавижу вас… Не делай вид, будто у меня изначально был выбор в этом матче.       – Как приятно видеть, что ты, наконец, осознал свое положение в этом поместье.       Оставшись в одиночестве, Рыцарь совсем не знал, на каком этапе все пошло не так. Когда все ополчились против него и желали лишь отпустить в лапы врага? Эта коллективная ненависть давила даже на столь гордого парня. Сознание отказывало признать то, что изначально он был не любим всеми.       «Новеньких не любят - слабых устраняют», но ведь Ричард не был слабым, порой он даже решал исход матча, но все его заслуги быстро забывались, ведь те были не таким уж и частым явлением как у того же Наемника, чьи спасения невероятно высоко ценились. Но люди отказывались ровнять его на один уровень с самими собой - это оскверняло самолюбие каждого игрока.       Единственная, кто считала его за товарища, была госпожа Эвелин. Изначально та с опаской относилась к нему, но после пары матчей и разговоров, они стали невероятно близки друг с другом. Поняв, что когда-то их разделяло одно общество и те же люди, они смогли образовать невероятный дуэт, который помог выйти Эвелин из порочного круга само бытия. Это было тем самым разом, когда Рыцарь по-настоящему сумел спасти кого-то.       Сейчас же, спасать его никто не торопится. Стерлинг слышал доносящийся снаружи смех и взрыв фейерверков. Кто-то недалеко чинил машинку, и видать был не один, судя по оживленному диалогу доносящий сверху.       – Как думаешь, над Ричардом сильно будут глумиться? – голос явно принадлежал девушке. Определить, кому он принадлежал было затруднительно, но эти слова словно озвучила Психолог.       – Не знаю, но что с него взять то? – в тоне так и ощущалась надменность. – Единственное, что он может предложить – это свое тело. Понятия не имею, почему Орфей заступился за него, ведь зрелище было бы невероятно занимательным. Ты только представь, какие крики бы он издавал! Уверена, они были бы сладостными.       На этом моменте Ричард почувствовал подступающее к горлу отвращение ко всему происходящему. В голове не укладывалось, как она может говорить такие вещи с такой легкостью. Она ясно выразилась, что была бы не против наблюдать за процессом соития с его участием. От подобного хотелось выть и метаться во все стороны. Его не жалеют, бросают, а теперь еще и грезят о таком пороке. Омерзительно да и только.       – Ты искренне пугаешь меня, Трейси, – беспокойство окутало Аду пеленой. – Никто не заслуживает подобной участи.       – А что ты тогда не высвободила его? Почему не натравила своего верного пса на этого дурака? – Резник начала давить на девушку своими вопросами, что теперь били ту по совести. – Почему осталась в стороне и не помогла Орфею с его защитой?       Психолог не нашла что вставить в этот бессмысленный спор. Механик права, она ничем не лучше того, кто собирается присвоить себе невинность Стерлинга.       – Чего замолчала? В этой игре каждый сам за себя, если жертвой одного мы обеспечим себе победу, то мне неважно кто падет под горячую руку.       – Даже если бы на месте Ричарда оказалась бы ты сама?       – Я пришла в это поместье не одна, у Ричарда не было никого с самого начала.       Звук сирен заполонило все пространство, оповещая, что игра близится к концу. Выжившие побежали к воротам, и начали осыпать благодарностями двух охотников, совсем позабыв какой ценой, была заработана эта победа. Наяду поглощало такое внимание к своей персоне, ведь все ее страшатся, и всякий раз, как только узнают, что охотником игры является она, мечтают лишь о скором окончание матча.       Все удалились в поместье, оставив за собой лишь двух карателей. Грейс взглянула на Нортона и хотела узнать, что он собирается делать с пленником, который остался гнить в месте пропитанной жуткой сыростью. Бедолагу наверняка уже грызут крысы, если не хуже.       – Победа не достаётся никому легко, а все это время я грезил лишь о том, как бы взять этого оборванца. Видела бы ты, насколько жалко он выглядел, сама бы пала к его ногам. Я хочу довести его до пика, дабы увидеть все. Его плачь, сорванный голос, абсолютно все, – это было сказано так, будто Кэмпбелл находился в опьяненном состояние. Тихая и мягкая речь сильно контрастировали с угрожающим видом мужчины.       – Не втягивай меня в это только, – махнув рукой на прощание, охотница удалилась и оставила бывшего Старателя одного.       Стерлинг за это время не смог сомкнуть глаз, ожидая лишь того, когда его наконец-таки отпустят к остальным. Он не вмешивался в процесс игры, не кричал о помощи. За такое послушание, он лишь молил о том, чтобы его поскорее развязали и сопроводили к выходу. Честь будет оказана большая, но он заслужил всего, после пережитой боли.       Гулкие шаги начали эхом раздаваться в помещение, куда приковали Рыцаря. Охотник уже подступает и в мыслях решает участь своей жертвы. С чего именно стоит начать первым делом? Стоит ли заняться разделыванием туши с первых минут или же оттянуть сладостный момент? Заставить мальца обмякнуть и сокрушить под самый конец? Он может придерживать раненного одной рукой и не бояться ничего. Он лишь хочет быть поглощен страхом в свою сторону. Каждым камнем своей души, он желает знать, что мальчишка будет его бояться и содрогаться всякий раз, когда почувствует болезненные касания.       Обведя жертву будущих терзаний взглядом, тот не удержавшись, промолвил:       – Видел бы ты сейчас себя со стороны, Ричард Стерлинг… – выдавив из себя наимилейшую улыбку, мужчина подошел к связанному юноше и начал ластиться к его телу словно пес. – Тебе не везло с самого начала, а сейчас она и вовсе отвернулась от тебя.       Ричард понимал, к чему все это ведет и пытался оттолкнуть нависшую над ним угрозу ногами, но их сразу перехватили.       – Мне безумно прельщает твоя решимость, но ты правда думаешь, что сможешь совладать со мной?       И только сейчас Ричард обратил внимание на всю ситуации. Мужчина был гораздо больше него, и не ясно было выберется ли сам Стерлинг живым после того, что обязательно произойдет. Охотник заслонял собой все пути к отступлению, а внушительных размеров кирка, которой в любом момент мог воспользоваться мужчина, была воткнута в землю, своим острием смотря прямо на Ричарда. Одно неловкое движение и его голова окажется украшением этого орудия.       Однако откладывать попытки на сопротивление Стерлинг не собирался. Не сейчас, не при таких обстоятельствах. Он не должен втоптать себя в грязь еще больше. Хотя бы сейчас, хотя бы на сей раз, но у него должно что-то получиться.       На раздумья времени ему не давали, а потому следующее, что почувствовал Ричард, был треск аккуратных швов на одежде. Та и до этого была потрёпана настолько, что свисающий рукав полностью оголял плечо страдальца. Теперь же, от верхней одежды мало что осталось, ведь церемониться с ним явно не были намерены.       – Какой приятный вид открывается, когда ты не обмотан всеми этими тряпками, – в момент, когда увесистая рука начала сползать ниже по животу, та неоднозначным жестом остановилась у паха мальчишки. – А вот брюки мне твои нравились всегда…       Сердце начало пропускать болезненные удары. Сейчас стало по-настоящему страшно: от подобных действий, Ричард начал ощущать подступающую тошноту, которую тот старался всяческий подавить. Рефлекторно дернув руками, он хотел убрать омерзительные касания с себя, но лента, что обматывала его, не позволила и шелохнуться. Тот лишь прошипел от жгучей боли в запястьях, ведь те неприятно заныли. Наверняка он уже растер их до крови, а подобными действиями делает лишь себе хуже.       – Не прикасайся ко мне! – отчаянный крик сорвался с губ. Даже зная, что его не послушают, он так надеялся на помилование.       – Своими речами ты только сильнее провоцируешь меня, – кладя руки на брюки, Нортон начал пробегаться руками по каждой пуговке. – Не бойся, их я рвать не собираюсь, не сейчас уж точно, – следующим своим движением он двумя руками обвил талию юноши. – Я всегда был без ума от того, как они утягивали тебя. Ей богу, не нашлось другой пары штанов, в которых ты можешь бегать? Я ощущаю себя псом снятого с привязи, которому показывают лакомство, а он не может его вкусить.       Он потянул того за талию, заставляя Ричарда обвить его ногами и заставить прижаться к паху изнемогающего шахтера еще больше.       – Меня всегда переполняет детская радость, стоит мне поймать тебя и нести на руках. Я тлел об этом моменте каждый день. Дай мне попробовать тебя полностью.       Мужчина потянулся к связанным рукам с целью освободить их из плена. Как только руки мальчишки оказались на свободе, тот незамедлительно нанес удар по лицу охотника. Воспользовавшись замешательством оного, Ричард хотел убежать из злополучного места, но его тут же повалили на пол.       – Обожаю твой напор! – раскатистый смех заполнил все пространство, отражаясь от стен подвала и с удвоенной силой обрушаясь на голову уже сходящего с ума Ричарда.       Старатель угрожающе нависал над парнем. Обнаженная спина Стерлинга так и молила, чтобы ее осквернили грязными касаниями. Потянув юношу на себя, тот выгнул его в пояснице и навис угрожающей громадиной.       Шея всегда была чувствительным местом Ричарда, потому, когда охотник припал к ней, тот непроизвольно ахнул от неожиданности и жара. Кожа то неприятно натягивалась или ее вовсе прикусывали донельзя острыми зубами.       Прекращать Кэмпбелл и не собирался; оставив след на тонкой шее, тот небольшими поцелуями дошел до поясницы, после чего зубами оттянул резинку деловитых брюк. Оставив мальца в одном белье, Нортон не мог не налюбоваться открывшейся картиной.       – Не трогай меня, ничтожество… Не смей тянуть свои грязные руки в-       Договорить ему не дали, ведь своим следующим движение, мужчина посадил того себе на колени. Он желал смотреть на него. Ловить взглядом каждую смену его эмоции, слизывать каждую слезинку и целовать до потери воздуха.       – Что ты творишь?!       Ответа ему никто не дал. Ощутив давление на своем затылке, того насильно начали целовать. В этом поцелуе не чувствовалась нежность, не было любви, инициатором этого действия служила похоть, обуздавшая сознание мужчины до конца.       Целовать этого мальчишку было отдельным удовольствием. Ощущать то, как тот ненароком режется своими губами об клыки охотника или же задыхается от нехватки воздуха, заставляло Нортона закатывать глаза от наслаждения. У Кэмпбелла совсем из головы вылетело, что тому нужен воздух, иначе парень обмякнет мёртвым грузом на его руках, чего Старатель точно не хотел.       Отстранившись от лица Рыцаря, тот взглянул на то, во что превратил его: прерывистое дыхание, кричало о том, что у мальчика кислородное голодание. От нехватки воздуха, у того невероятно покраснело лицо, из-за чего на бледном лице красовался очаровательный румянец. Губы чуть опухли и приобрели красноватый оттенок, так как Нортон буквально впился в них. По уголкам стекала тонкая струя слюны, придававшая и без того грязному Рыцарю, более раскрепощенный вид.       – Остановись, пожалуйста…       И снова пропустив просьбу мимо ушей, Нортон начал вылизывать Стерлинга. Хотел испить того до дна и не оставить ничего. Тот давился стонами в его губы, порой отталкивая его оперевшись руками об широкую и крепкую грудь охотника, но тот не позволял разлучаться на долгое время и в ту же секунду постоянно припадал обратно.       Наконец оторвавшись от лица выжившего, Ричард обессилено упал на охотника придерживая мужчину за плечи, чтобы не сползти окончательно. Нортон расположил одну свою руку на талии мальчика, а другой перебирал волнистые и намокшие от пота волосы. Того пробивала крупная дрожь и он сжался в небольшой комок на нем, пытаясь свести ноги вместе, но вместе с тем больше сжимая Кэмпбелла.       – Ну-ну. Мы ведь только начали, а ты уже без сил? – это насмешка над ним так оскорбляет его чистое имя. – Моя ли вина в том, что ты настолько беспомощен, раз не можешь дать отпора мне?       – Нет, я… я не беспомощен, – Ричард оттолкнулся от груди и посмотрел на Нортона взглядом, что буквально завлекал шахтера своей глубиной.       – Знаешь, как бывший старатель, я всегда находил твои глаза самым привлекательным, что есть в тебе, – взяв руками лицо мальчишки он приблизился к нему и начал всматриваться в широко распахнутые глаза. – Они похожи на редкие камни, что стоят баснословных денег. От того, я всегда хотел заполучить их в качестве украшения для своего тела.       В подтверждение своих слов, Нортон потянулся своей целой рукой к глазу Рыцаря и раскрыл его до широкой дуги, чтобы взглянуть на них поближе.       – Еще и разные такие! Наверняка, продав их, я сумею позабыть о бедности своего положения и зажить счастливой жизнью, – тот начал давить на зону возле его очей и спросил будничным тоном. – Насколько сильно ты будешь кричать, если я вырву полюбившееся мне яблоко? Значит ли это, что я тоже паду перед запретным плодом?       Ричард запаниковал, ведь думал, что сейчас эта рука вырвет ему глаз и не подумает о последствиях, но единственное, что он ощутил, был мягкий поцелуй. Кэмпбелл легонько коснулся губами его лица и взглянул на реакцию мальчонки, которая не заставила себя ждать.       – Ты невероятен, когда находишься в неведение.       Все напряжение, которое держалось в Ричарде все это время, спало одним мигом. Он готовился к боли от того, что ему с корнями собираются вырвать глаз, а на деле… Он и вправду лишится рассудка, если дело и дальше так пойдет.       – Ты безумен.       – И мне льстит, что ты это заметил.       На мальчике оставлять живого места охотник был не намерен. Плечо, которое провоцировало Нортона с самого начала, не давало покоя и явно просило о внимание. Одной метки на этом хрупком теле будет мало, следует пометить мальчишку так, чтобы при любом взгляде на себя, тот вспоминал этот злополучный вечер.       Облизав клыки, тот мгновенно прокусил мягкую кожицу плеча. Болезненный крик Ричарда, только радовал Нортона, но когда тот начал сопротивляться, он надавил на место укуса с большей силой.       – Прекрати, чертов ублюдок! – маленькие кулачки начали с невероятной силой бить тело охотника, на которые он, конечно же, не реагировал. – Мне больно!       Оторвавшись от плеча, тот взглянул на парня, демонстративно облизнув зубы от свежей крови.       – Как я и думал, вкусен до безумия.       Ричард, сгорбившись, приложил свою руку к месту укуса, стараясь тем самым успокоить ноющую боль. Тот пытался встать на ноги и отдалить себя от охотника. Наблюдая за попытками Рыцаря встать на неокрепшие ноги, Нортон лишь грубо толкнул того в ближайшую стену, выбив весь воздух из легких.       – Куда собрался идти в таком виде, Стерлинг? Желаешь выйти на свет и показать всем, как сильно ты был исцарапан мною? Или же-       Не желая терпеть этого зловонного потока слов, выживший сжал руками шею охотника начиная душить того, надеясь таким способом обеспечить себе свободу.       – Я велел тебя остановиться. Шахтеры настолько неотёсанные, раз не могут держать свои грязные желания при себе?! Не смей трогать меня. Не смей меня касаться! – Нортон не ощущал никакого физического давления на своей шее, не в этой форме, но он буквально чувствовал на себя тяжелый и презренный взгляд разноцветных глаз.       – Не хочу тебя разочаровывать, но этим ты ничего не добьёшься, – улыбка с лица Старательна померкла не оставив за собой ничего. – Убить меня вздумал?       Сорвав руки мальчишки со своей шеи, тот прибил их к стене, болезненно сжимая стертые до крови запястья.       – Твоя глупая голова еще не осознала всего положения, в которой ты находишься? – на одном дыхании, наклонившись к парню прорычал мужчина. – Будь послушным мальчиком, иначе эта игра станет твоей последней.       Уловив тихий всхлип под собой, Нортон наконец пришел в себя.       – А теперь, позволь же мне погрызть тебя, как сладостную конфету. Я так изголодался…       Без всякой жалости Кэмпбелл метил шею и плечи как тому только вздумается, попутно слушая доносившееся до его слуха жалобное мычание.       – Я надеюсь, ты не раскрывался так сладостно перед другим людьми.       Охотник желал услышать ответ в подтверждение своих слов, но мальчишка так и остался молчать, сжимая губы в немом молчании, стараясь не издавать любых звуков.       – Я не слышу ответа, Ричард, – мужчина сильнее сомкнул свою челюсть вокруг укусу, неприятно давя на нее и заставляя кровь стекать по бледной коже.       – Нет! – не сдержавшись тот вскрикнул, стуча руками по широким плечам. Его грызут, словно кость, бросившую в клетку изголодавшего пса.       – Я знаю, – отстранившись от некогда стойкого Рыцаря, Нортон слизал всю кровь с губ и продолжил. – Лишь хотел потешить себя твоими словами.       Удовлетворив свою прихоть, Кэмпбелл желал и далее продолжить издевательства, но опустив свой взгляд чуть ниже, неподдельно удивился, присвистнув от удивления.       – Да ты весь взмок, мой дражайший Рыцарь, – в надежде поймать взгляд мальчишки, тот убирает взмокшую челку с аккуратного и запыхавшегося лица, разрешая себе взглянуть на уже, так полюбившееся ему лицо. – Нравится, когда с тобой обращаются, как с животным? Нравится ведь, да?       Придя в себя, Ричард сам не понимает, когда успел довести себя до такого состояния. Ему совсем не нравилось то, что с ним вытворяют, не так он представлял себе свой первый акт любви. Теперь же, это потеряло всякий смысл.       – Столько громких слов кидал в мою сторону, а сам ничем не лучше. Не волнуйся, сейчас ты полностью удовлетворишь свою ненасытную душу, поверь мне…       Прижатый к шершавой стенке Ричард уже бросил все свои попытки к сопротивлению. У Кэмпбелла сносило крышу от того, как провокационно выглядела эта картина. Когда вставший колом член так правильно упирается в упругие ягодицы. Этот непрямой контакт пьянит настолько, что тот готов хоть сейчас начать вбивать мальчишку в стену, заставляя того давиться и задыхаться в собственных стонах.       Ричард позволяет Нортону скинуть с себя последний лоскуток ткани, что служил хоть какой-то защитой для его чести, но теперь он открыт перед своим насильником полностью.       – Меня немного разочаровывает то, что ты легко смирился со своей участью. Тебя уже не смущает то, что я уже совсем скоро буду выбивать из тебя весь дух?       – Замолчи. Раз собираешься идти до конца, то закрой свою назойливую пасть и сделай все быстро, – плюнув слова в сторону шахтера, Ричард отвернулся от него, более не желая встречаться с ним взглядами. Он не выдержит, если будет смотреть на своего вынужденного любовника во время секса.       – А это будет зависеть только от тебя, насколько быстро все пройдет. Ты должен будешь хорошо поработать, а после и я вознагражу тебя.       – Что ты имеешь ввиду? – все еще стараясь не смотреть на своего партнера спросил Ричард.       Долго отводить взгляд парню не дали, ведь следующим, что Стерлинг ощутил, была крупная рука, схватившая его за подбородок, разворачивая лицом к себе.       – Соси, – приложив свои пальцы ко рту выжившего начал было охотник. – Намочи меня хорошенько, если не хочешь залиться кровью и своими слезами.       Шок на побитом лице говорил о многом, но немного поколебавшись внутри себя, тот нерешительно приоткрыл рот, вбирая в себя крупные пальцы, начиная аккуратно их посасывать. Мягко обводя языком каждую фалангу, причмокивая губами всякий раз, когда во рту скапливалось слишком много слюны, но даже это не спасало от того, что она так и норовила стечь по губам и упасть крупными каплями на впалый живот. Нортон наблюдал за тем, как тот порой прикрывает глаза, ловя губами каждое движение рук охотника.       Кэмпбелл решил немного поиграть с тем, насколько уязвимым сейчас стал Ричард и вогнал свои пальцы глубже, наслаждаясь его кашлем от внезапного давления на горло.       – Давай-давай, продолжай. У тебя хорошо получается вбирать в себя мои пальцы.       Не слушая того, что говорят, Нортон давит на язык Ричарда заставляя того глотать воздух ртом опошляя его еще больше. Наигравшись с парнем, тот хвалит его и закидывает ноги парня себе на плечи, дабы не препятствовать себе при проникновении.       Тепло и влажно, и до безумия туго – Нортон с трудом разводит пальцами напряженные стенки, стараясь протолкнуться глубже и дотронуться до заветного места. Рука прокручивается в запястье, подмечая изменения в лице Ричарда. Тот уже плавает на глазах. Мальчику совсем плохо и тот даже не пытается этого скрыть. Румянец до этого покрывавший только лицо, уже сполз и на шею провоцирую разглядывать себя. Выглядит до жути привлекательно.       Внутри все бушевало так, будто там возгорался огонь. Это явно не доставляло Ричарду того удовольствия, которое он рассчитывал получить. Хотелось вырваться, сбежать, остаться одному и не ощущать боли, где-то глубоко в теле.       Мальчишка постепенно начинает расслабляться в чужих руках и окончательно теряет над собой контроль, когда пальцы задевают особо чувствительные стенки внутри.       – Ах! Что ты-       В ответ была тишина, а Ричард от недопонимания своих эмоции, с испуганным взглядом смотрел на мужчину, хватая того за руку и придерживая за плечо.       И вот снова это ощущения внутри. Непривычные, доселе неизвестные чувства щекочут низ живота. Совсем потерявший связь с окружением Ричард расплывается в приятных ощущениях и непроизвольно елозит, лишь глубже насаживая себя. В совсем пустой и затуманенной голове, не раз промелькнула мысль о том, как хорошо он себя чувствует в этих руках, но разум не желает принимать этого факта и старается все отрицать.       Не выдерживая всего накатывающегося на него давления, Ричард желает поскорее кончить, но именно в такой неподходящий для него момент, пальцы покидают его тело. Ощущение пустоты внутри пожирало парня с головой, на что тот протянул:       – Не-ет… – сознание держится на ниточках. Ричард осознает, как он сейчас выглядит, противореча всему тому, за что ранее боролся, но он не может совладать со своим телом, оно будто живет само по себе.       – Боже, а какую пламенную речь ты ранее закидывал. Куда делся весь твой настрой, дорогой Ричард? – устраиваясь поудобнее между ног выжившего, Нортон приспускает свои брюки, позволяя члену вырваться из плена до боли узкой ткани. – Чего ты так хочешь сейчас?       Теребя до ужаса крупкой головкой промеж ягодиц, интересуется охотник. Он не собирается вставлять, не сейчас, он должен сперва услышать мольбу, а после удовлетворить грешника за бесстыдное падение.       – Покончи уже со всем этим, пожалуйста… – шепчет эти слова Ричард, утыкаясь лицом в плечо охотника.       – Я совсем не слышу твоего бормотания.       – Нортон, прошу… Сделай это со мной.       Этих слов было достаточно, чтобы сорвать и так изголодавшуюся собаку. Потянув мальчишку за руку, Нортон повалил его на пол, повыше задрав таз парня и проникнул внутрь, заставляя парня тут же кончить. Мужчина по-свойски располагает руки на тонкой талии и, сгорбившись в спине, начинает трахать тело под собой.       Полностью накрывая собой Ричарда, Нортон места не находит себе от того, какой трепет его окутывает в данный момент. Тот, кажется еще меньше, чем является на самом деле. Взмокшее тело скользит по полу, неприятно царапая нежную грудь и раздражая соски. Ричард пытается глотнуть воздух во время процесса, но обрывается всякий раз, как только Нортон начинает задевать ту самую, сладостную точку, от которой хочется расплыться огромной лужей.       – Хватит! Прошу! Я… я не могу дальше! – выкрикивает Ричард из под объятий охотника, но его быстро затыкают надрывистым поцелуем.       Взяв выжившего за подборок, Нортон приподнял и развернул его лицо к себе завлекая в поцелуй. На сей раз, Кэмпбелл отдавал всего себя, чтобы принести больше наслаждения.       После этого у Ричарда начала больше кружиться голова и тот вовсе обмяк в грубых руках. Еле-еле приподнимая себя на измученных локтях, парень ощущает, как толчки начали замедляться, а спина покрываться мурашками из-за того, что мужчина начал водить губами по спине, очерчивая только ему известные узоры.       – Нортон, прошу…       – Ричард, прошу, – не сдерживая улыбки, издевается над ним Кэмпбелл.       Потянув парня за руки, Нортон тянет его на себя и насаживает на свой член до самого основания.       Ричард до этого старательно сдерживал каждый свой стон, каждый всхлип, кусал до крови губы, лишь не дать дьяволу насладиться его страданиями, но это движение пустило все его старания насмарку.       Протяжный стон пеленой навис над Нортоном, заставив того рычать от удовольствия и заливаться хриплым смехом.       – Радуй меня чаще своим голосом, Рыцарь.       Сил на будоражащие душу разговоры не остались ни у Старателя, ни у Рыцаря. Обставленная вокруг тишина прерывается лишь шлепками тел. Сильные охотничьи руки внезапно поднимают дрожащее тело и сила Кэмпбелла позволяет тому придерживать мальчишку на весу вдалбливая того в стену.       – Стой! Подожди-подожди! – впервые за сегодняшний день Нортон решает послушать парня и поднимает на него свой взгляд, внимательно слушая. – Оно… оно выпирает.       Одной рукой Ричард держал Нортона, в качестве опоры, а вторую положил на живот, указывая на образовавшийся бугор на животе.       – Ух ты, и вправду выпирает, – с обезумевшей, кривой усмешкой произносит он. Его прельщает то, что Ричард сумел вобрать в себя всего Нортона. – А если надавить…       Стиснув зубы от неприятной боли, Ричард двумя руками оттолкнулся от Нортона, стараясь унять свое дыхание. Брови мальчишки были сведены вместе, глаза прикрылись на небольшое мгновение, а рот жадно глотал такой нужный сейчас воздух.       Это было больно. Внутри будто все перемещалось в одну кучу. Сознание разрывалось, и не могло понять, приятно ли ему или же он испытывает отвращение ко всему происходящему.       Открыв глаза, на Ричарда устремился взор, который он не забудет еще долгое время. Эти глаза смотрели, словно в саму душу и трогали каждую ниточку души, заставляя замереть в ожидании следующих действии.       – Что такое? – недоверием так и пахнет, но Нортона это не задевает и он говорит словно в тумане.       – Как же приятно держать в своих руках сокровище.       Телосложение и рост охотника позволяют взять Ричарда за ягодицы и самостоятельно насаживать его на себя, задавать быстрый темп и всякий раз попадать по простате юнца.       Ричард чувствует себя огромным, оголенным клубком нервов, ведь каждое касание отдается острыми ощущениями где-то внутри. Сдерживать голос уже не представляется возможным, оттого подвал сейчас окутан лишь его высоким и противоположным ему хриплым, низким голосом.       Нортон осознавая, что сейчас находится на грани, решает себе в последний за сегодня раз поцеловать излюбленные им губы и обильно кончает внутрь, параллельно чувствуя то, как и его живот пачкается липким и вязким семенем. В поцелуе звучит протяжный стон, а после голова выжившего просто падает охотнику на плечо и бездыханно отключается.       Его Рыцарь не смог выдержать всего и совсем иссяк из сил, повиснув легким грузом на мужчине. Облокачивая, уже бессознательное тело об стену, тот мягко целует покусанные губы и слизывает с лица всю влагу. Любуясь своим творением, Кэмпбелл решает, что теперь он этого мальца в покое не оставит.       Пришедшийся по вкусу Рыцарь в самом начале своего пребывания, теперь обречен, делить свою судьбу в поместье только с ним, так решил Нортон. Так решил тот, кто с самого начала готов был сопровождать его.